Дракон морской пучины ждет ветра по весне

Цинсюань вертелся перед зеркалом, безуспешно пытаясь натянуть капюшон плаща на голову, игнорируя существование высокой замысловатой прически. — Что же делать? Он не натягивается. Мин-сюн, помоги мне! Хэ Сюань, которого оторвали от еды, раздраженно вздохнул, протер нож от масла, вырезал дыру аккурат на месте пучка и резким движением надвинул на лоб непутевого бога капюшон. По мнению Хэ Сюаня, выглядел он по-идиотски, но Цинсюань от этого творческого решения пришел в восторг. — Мин-сюн, ты такой умный! И себе так же сделай, у тебя будет такая же прическа. — Мне зачем? — Потому что одному красивым быть неинтересно, тем более, когда рядом друг. Садись к зеркалу. — Мы не друзья, — буркнул он. — Где вообще находится это Баньюэ? Спустя час Хэ Сюань с хмурой моськой смотрел на расстилающиеся вокруг пески. Он же мог спать… В кои-то веки у него выдались свободные сутки. Но почему-то вместо заслуженного отдыха он бежит по пустыне, аки верблюд, подгоняемый жестоким погонщиком. А не потащиться было нельзя. Этот идиот точно вляпается в какую-то передрягу. Схватка с незнакомым богом немного улучшила настроение. А потом он встретил Хуа Чена. « — Если бы я был императором, а ты — наложницей, я дал бы тебе титул прекраснейшей благородной супруги». Шутник от бога. « — Только попробуй еще раз сказать что-то подобное» « — Облик правда красивый. Кем вдохновлялся? Нравятся девушки с пышными формами?» « — По такой логике тебе должны нравится подростки с двумя глазами» Хуа Чен злобно прищурился, но ничего не сказал в ответ. Хэ Сюань давно понял, что этот Искатель цветов неровно дышит к этому богу. Учитывая, что Се Лянь позволяет ему ошиваться рядом с ним, у этого злосчастного художника есть надежда. После того, как всё закончилось, Цинсюань хотел потащить Хэ Сюаня в кабак, но тот наотрез отказался и отправился спать. И так впустую мотались — Его Высочество занялся этим делом, они тут были абсолютно не нужны. Только время потратили да Цинсюань засветился. Ему же боком выйдет. Как минимум, от братца прилетит. — Его Высочество не пользуется авторитетом, ему не поверят! Если я не помогу, то Пэй Су останется безнаказанным! Учитывая благоволение Владыки к этому Мусорному богу, ему бы поверили, даже если бы тот сказал, что эта выходка Пэя-младшего приснилась ему во сне. Цзюнь У вызывал у Хэ Сюаня сильные подозрения, но пока не хватало времени и возможностей докопаться до истины. Вскоре стало совсем не до этого. Хотя ему постоянно приходилось следить за сотней людей, перемещаться между тремя мирами, Хэ Сюань осознал, что жил эти три столетия спокойно. В один момент всё завертелось так, что захотелось разбить себе голову. Мин И убили. Мин И часто выходил погулять в город или помочь Хэ Сюаню со сложной молитвой. У них была сделка, поэтому Хэ Сюань даже не думал следить за ним. Пускай гуляет, что с ним может случиться? Он взрослый мужчина. Черт возьми, он — небожитель, у которого полно сил. Случилось. Причем аккурат рядом с Призрачным городом. Мин И бы не пошел туда по доброй воле. Кто-то очень сильный его заманил и прикончил. Уже потом до Хэ Сюаня дошло, что это был Цзюнь У. Хотел шантажировать его, обличив в обмане? Подстегнуть к мести, чтобы чужими руками избавиться от сильного потенциального противника в лице Повелителя Вод? Теперь уже он никогда это не узнает. Пришлось в спешке организовывать спектакль с похищением Повелителя Земли градоначальником Призрачного города. Как назло, опять начались приступы голода. Хуа Чену он отдал должное — молча делал то, о чем договорились, и приносил еду на постоянные просьбы, отрываясь от своего драгоценного гэгэ. Оказывается, умеет не язвить. Боится, что отношения с Его Высочеством испортятся. Не за него же это исчадие ада в красном переживает. Мин И, Мин И… Оставалось совсем немного. Уже скоро ты должен был вернуться на Небеса. Вместо этого твою плоть выжгли дотла, оставив лишь белые кости. Сможет ли он возродить душу, претерпевшую такие мучения? Хэ Сюань сильно сомневался в этом. Смерть Повелителя Земли еще больше преисполнила решимости Черновода. Раз даже он умер, то пускай это будет не напрасно. Больше откладывать нельзя. Новый Повелитель Земли может вознестись в любой момент.

***

Хэ Сюань был в раздумьях. Линвэнь, возможно, приложила руку к его делу. Но с ней он сможет разобраться в любой момент. Она лишь богиня литературы. Даже если она виновата, учитывая, сколько она пашет, её жизнь и так наказала. Тот, кто занимал его — это были братья Ши. Ненависть к Цинсюаню не угасла. Но она залегла на дно души. В конце концов, тот ничего не знал и не заслужил возмездия. Он выкрадет Ши Уду и разберется с ним. А Цинсюань… Они не друзья. Он не будет его жалеть, но издеваться не намерен. Он лишь заберет то, что ему не принадлежит, — божественную силу. А Ши Уду ожидает та же агония, в которой пребывал когда-то он. Во время путешествия в посёлок Богу Цинсюань весело смеялся, но кому, как не Хэ Сюаню, было знать, что он был далеко не так беззаботен, как обычно. Он боится. Это раздражает. А ещё вызывает жалость. Почему он не может успокоиться? Он же не один. С ним не только его «лучший друг», но и целый бог войны. Хэ Сюань не думал, что он будет так пугаться. Главное, чтобы он узнал правду. Ведь это важно для них обоих. Хэ Сюань хочет посмотреть, как отреагирует Цинсюань. И кого он выберет, когда настанет час возмездия. Паршивая погода. И странное чувство в груди. Это же не сомнения? Тогда что? Хэ Сюаня толкнули в бок. Настала его очередь спрашивать. Идиотская игра. И что спросить? Хэ Сюань покосился на Его Высочество. — О чем вы больше всего сожалеете? О втором вознесении, мать твою. И как это понимать? Чего ему жаль? Что вышел из себя и проявил гнев и безжалостность? Что оказался недостоин небесного бедствия? Лучше бы не спрашивал. Зачем вообще он задал этот вопрос? Он же не сомневается в том, что делает? Конечно, нет. Цинсюань панически боялся. Звал его. От этого крика просыпалась ноющая тупая боль в сердце. Хотелось броситься к нему, прижать к себе, показать, что его защитят и нет нужды бояться. Нет уж, пускай кричит. Он переживет. Это не сравнится с тем, что когда-то испытал Демон Черных Вод. Когда лишенного сил Цинсюаня забрал брат, Хэ Сюань отправился в небесный дворец. Всё осуществилось так, как ему хотелось. Цинсюань всё узнал и стал смертным. Почему он чувствует себя кораблем после кораблекрушения, обреченным гнить под солнцем у берега необитаемого острова? Он лишь взял то, что ему никогда не принадлежало. Он всё сделал правильно. Это было справедливо. Он ведь не мог оставить это просто так? Не мог ведь? Не мог… Нужно увести его подальше. Хэ Сюань не хотел, чтобы он видел его разборки с братом. После того, как он откроет всем глаза, ему точно лучше не быть в Небесной столице. Стоять под пристальными взглядами жадной толпы, испытать такое унижение — нет уж, он достаточно натерпелся. Хэ Сюань оставил ему жизнь — что с ней делать, пускай Цинсюань решает сам. Теперь его интересует только старший брат. Всё пошло не по плану. Кара пришла раньше, в Черные воды попали десятки рыбаков, а из-за них и боги войны, которые вечно лезут туда, куда не просят. А ещё Цинсюань. Когда они прошли через сжатие тысячи ли из дворца, Хэ Сюань вел его к пещере. Хотел вырубить его, оставить там и пойти разобраться с братом. Но увидев лицо Цинсюаня, демон понял, что бывший бог догадался. Демон понял это по глазам. Как наивный Цинсюань дошел, что с его Мин-сюном что-то не так? Похоже, опять перемещение душ. Может быть, душа Его Высочества все ещё в теле Цинсюаня. Наверное, это и к лучшему. Пора раскрыть правду. Рано или поздно Цинсюань должен был узнать. Хэ Сюань не планировал тихо прикончить брата, а потом как ни в чем не бывало быть другом Цинсюаня. У него бы не вышло, да и это было бы нечестно. Даже самый роскошный пир когда-нибудь кончается. Значит, нить, связывающая их, оборвется прямо сейчас.

***

Перед ним был сумасшедший. В его глазах полыхали ненависть и высокомерие. Так хотелось кинуть его в кипящий котел, чтобы увидеть страдание, муку на его лице! Но казалось, что это было невозможно — безумный взгляд словно говорил «никто не сможет сломить меня». Хэ Сюань усмехнулся — любого можно сломить. Он мечтал увидеть этого выскочку на самом дне, среди нищих безумцев, в отчаянии и лишенного даже самого необходимого. Он не собирался давать Цинсюаню мечту безумца, лишь хотел, чтобы этот бог воды познал, какого барахтаться в пучине отчаяния и унижения. Едва Хэ Сюань подумал об этом, как в следующий миг Ши Уду открыл рот. — Правда? Тогда я скажу тебе, что и мне весьма отрадно! — обрубками, из которых фонтаном лилась кровь, он «схватил» Хэ Сюаня за ворот. — Потому что я вижу, как ты сейчас разгневан, как ты страдаешь, как ненавидишь — ненавидишь так, что едва не стираешь зубы в крошево, но тебе всё равно уже не вернуть своих близких, ты всё равно остаёшься тем же демоном из сточной канавы, и как ни топай ногами, толку от этого не будет, потому что они давным-давно мертвы, каждый из них! А я и мой брат прожили так долго, столько лет занимали посты небесных чиновников! И пускай теперь всё кончено, как и наша жизнь, он остался в выигрыше, и я всё-таки победил! Разве мне сейчас не радостнее, чем тебе? Ха-ха-ха-ха-ха-ха… Глаза Хэ Сюаня потемнели. Бешенство, злость, ненависть, которые столетиями копились в нем, будто вырвались наружу и захватили контроль над его телом. Он вцепился в шею бога Воды. Видеть, как его лицо наливается кровью, как он хрипит, явно испытывая боль, радовало до дрожи. Хотелось раздавить его, как таракана, превратить в кашицу и выбросить в сточную канаву. — Ты… нисколько не раскаиваешься! — Раскаиваюсь? Пфф! Сейчас умру от смеха! И не совестно тебе, Хозяину Чёрных вод, Непревзойдённому Князю Демонов, говорить со мной о раскаянии? Я скажу тебе, такого не бывает на свете! — Мин-сюн! Резкий тонкий крик, как трель натянутой тетивы, врезался в мозг. — Как ты назвал меня? — М-мин-сюн? Мин-сюн? Мин-сюн?! Какой, к черту, Мин-сюн?! Он не Мин И. Он — Хэ Сюань, чью судьбу украли, чьих близких замучили до смерти. Обоим виновникам его поломанной судьбы было всё равно. Значит, и ему все равно на них. — Ты не к тому обратился. Он не видел лица Цинсюаня, когда голова его брата отделилась от тела. Но ему было достаточно его отчаянного, завывающего крика. — Я хочу умереть, — прошептал он. Хэ Сюань наконец посмотрел на него. Остекленевшие, наполненные слезами бездны глаз на худом лице. Он был похож на куклу, которую собираются выбросить. — Размечтался, — на выдохе сказал Хэ Сюань. Он не настолько жалок, чтобы убивать простого смертного. Да и разве смог бы он… Цинсюань в ужасе плакал, пока не потерял сознание. Обитатели темницы с радостным улюлюканьем бросились к нему. Хэ Сюань гневно зыркнул, и сумасшедшие чудики тут же забились по углам. Тишина. Наконец-то. Он смотрел на окровавленную голову, лежащую у его ног. Захотелось раздавить её каблуком сапога в мелкую кашу. Всего лишь смерть, тогда как он заслужил терпеть пытки столетия. За такое милосердие Хэ Сюаню причитается тысяча добродетелей. Демон злобно усмехнулся и с силой пнул голову. От пинка, сопровождаемого духовной силой, голова долетела до озера и залегла на его дне. Он повернулся к лежащему в изнеможении Цинсюаню, взял на руки, переместился в столицу и оставил в переулке. Посмотрев на измученное худое лицо, Хэ Сюань резко развернулся и отправился прочь. В столице были храмы почти всех божеств. В том числе и Повелительницы Дождя. Цинсюаню даже не нужны деньги, чтобы зайти и поставить палочку благовоний. Достаточно написать просьбу на листке, и богиня услышит его. Ему плевать, что с ним будет. Пускай разбирается сам. Теперь он полностью свободен. И от брата. И от него. Когда небожители ушли, забрав останки Ши Уду, он вернулся во дворец и избавился от безумцев. Вот и всё. Ему больше не нужно быть богом. Не нужно быть шпионом. Не нужно быть другом. Он свободен. Вот только почему свобода ощущается как цепи, тянущие тебя на дно? Почему он все ещё чувствует себя, как старый баркас? Смятение, гнев, бешенство, сомнения, жалость, ненависть — почему они никуда не ушли? Эти веревки связали его по рукам и ногам. Он чувствовал себя марионеткой, которой кто-то забавлялся. Что с ним такое? Он все сделал правильно. Ши Уду заслуживал большей кары, но в конце концов он лишил его возможности перерождения. Он исчез навсегда. Он отомстил и подарил душам родным и своей душе покой и возмездие. Почему же он ведет себя, как безумец и чувствует себя так же? Не может ведь сумасшествие передаваться по воздуху? В груди была пустота. Будто все его усилия были потрачены впустую. Это было похоже на то, что он чувствовал, когда провалился на экзамене. Он столько старался, готовился, а по итогу получил пустоту внутри себя. Он чувствовал себя идиотом. И, что ещё хуже, — проигравшим идиотом. Он не будет об этом думать. Главное, что всё закончено. Он — жив, а его враг — мертв. Он убрался в храме предков. Вытащил голову со дна озера, опечатал её талисманами и как следует спрятал. Вместо того, чтобы уйти в спальню, Хэ Сюань лег прямо на холодный пол, рядом с алтарем. Он был дома. С семьей. Вот только тепла не было. Вместо него в душе был пронзительный холод, а перед глазами стояло заплаканное лицо бывшего Повелителя Ветра. Когда раздался зов Тунлу, он не пытался сопротивляться. Он закрыл глаза и провалился в глубокое небытие.

***

Он проснулся. Похоже, Тунлу закрылась. Может, новый Непревзойденный ждет своего часа. Это может обернуться большими проблемами. Ну и пускай. Он ещё долго лежал на каменном полу, свернувшись комочком. Наконец, он медленно встал и направился в спальню. Дойдя до двери, он остановился. Подумав, Хэ Сюань вернулся в темницу и вышел оттуда с обломками веера. Мусор, который следует выбросить. Никчемный хлам. Бывший артефакт, который даже не сам Цинсюань сделал. Но Хэ Сюань не выбросил. Вместо этого, он сел и стал молча пялиться на жалкие остатки веера. Потом потянулся тонкими длинными пальцами и стал складывать как мозаику. Он делал это механически, даже не пытаясь думать, просто примерял один кусочек к другому. Когда веер была собран, от его рук изошло сияние, и артфекат стал, как новенький. Хэ Сюань погладил его, вливая энергию. Немного, лишь каплю из моря. Зачем? Он не мог ответить на этот вопрос. В голове галопом пронеслись воспоминания. Он держит этот веер в руках. Раскрывает звонким звуком. Легко щелкает им по плечу Хэ Сюаня. Нервно сжимает, потому что волнуется. Это была не просто безделушка, это была часть Цинсюаня. Демону показалось, что он ощущает запах. Непередаваемый, невесомый, ароматный, как персиковый цветок. Перед глазами замаячил изящный силуэт и рука, которая потянулась к вееру… Хэ Сюань резко вскочил и бросил веер в ящик. Тот издал жалобный, глухой стук, ударившись о дерево, и затих. Демон выскочил на берег. Он подошел к морю. К нему подплыли его питомцы. Они были туповатыми, но Хэ Сюань любил их. Они урчали от его ласк, будто настоящие кошки. Вряд ли они знали, что их кости — это переработанный мусор. Люди много чего выкидывали и захламляли воды. Вместо того, чтобы бессмысленно тратить время на перевоспитание людей, Хэ Сюань на досуге собирал мусор, смешивал с солью, превращал его в кости и собирал из них рыбок. Демон штопал одну из рыбок, потрепанную после сражения, когда с ним связался Хуа Чен. Снова что-то делать? Нет уж, он не пойдет. " — Там много людей может погибнуть. Невинных. Почти весь город» " — Я, по-твоему, Небесный император, что ли, спасать их всех? — выругался Хэ Сюань. — Я не обязан ничего делать!" Хуа Чен ничего не ответил. " — Не обязан. Но больше некому. Гэгэ в плену, я должен помочь ему." Хэ Сюань выругался про себя. " — Куда?" " — Столица" Там находится он. Но вряд ли они встретятся. Хэ Сюань уже хотел войти в портал, но потом вернулся в спальню и положил веер в карман рукава. " — Ты скоро?" " — Иду" Сменив облик и мельком глянув на нищих, он остолбенел. " — Ты не сказал, что там будет он." " — Я не думал, что это важно. Он же никто для тебя", — нарочито спокойно произнес Хуа Чен. Чертов демон. Чтоб под ним паланкин сломался. Хэ Сюань, погруженный в себя, разгуливал в обличии Хуа Чена. Он только успокоился, как Цинсюань подбежал к нему и начал теребить его рукав: — Люди могут погибнуть! Искатель цветов, сделайте же что-нибудь! Хэ Сюань в упор посмотрел на него. Совсем не изменился. Все такой же болтливый. Невыносимый. Беспомощный. — Ну что вы стоите?! Вы… Хэ Сюань от души пнул его, посылая магические силы. Он бросил взгляд исподлобья. На секунду Цинсюань остолбенел, с ужасом смотря на него. Всего на секунду. Цинсюань вскочил, как ни в чем не бывало, сжимая костыль. — Всё в порядке, всё в порядке! — заявил он нищим, улыбаясь. Он улыбался светло и ясно. Совсем как раньше. Цинсюань взглянул на него. Вместо страха было неверие и надежда. От этого взгляда все внутри болезненно сжималось. Хэ Сюань достал веер и бросил ему. Увидев знакомый веер, Цинсюань восторженно улыбнулся. От этой улыбки черная пустота, медленно поедающая душу демона, стала ещё больше. — Разбирайся сам, — бросил он и отвернулся.

***

Битва прошла, как в тумане. От владений остались рожки да ножки. Хуа Чен и Инь Юй исчезли, поэтому заботы о Призрачном городе легли на его плечи. Какое-то время ещё пришлось присматривать за этим ненормальным кудрявым богом войны. Лучше бы так и оставил тонуть в Черных Водах, «шисюн» ему теперь в кошмарах будет сниться. Бедный Инь Юй. Вместо заслуженного отдыха Хэ Сюань снова мотался между небом и землей. Иногда захаживал в столицу. Просто смотрел и уходил. Большего он не хотел. Да и на большее он был неспособен. Однажды утром его разбудил счастливый голос. " — Я вернулся." Лучится довольством, будто жених после брачной ночи. " — Спасибо, что проследил за городом. Твои владения сильно пострадали во время битвы, я все возмещу в ближайшее время» “ — Угу." " — Больше ничего не хочешь сказать?" " — Я буду спать. Если Небеса снова не решат поменяться местами с Землей, то не буди меня." " — Хорошо, — вальяжно ответил Хуа Чен. — Послезавтра у гэгэ обед званый. В честь всех, кто помогал в битве с Безликим Баем. Ты тоже приглашен. Будет много лапши. Приходи, если не занят." " — Угу." " — Храм Водных Каштанов». " — Угу." " — Он тоже будет." В ответ Искателю Цветов было молчание. Хэ Сюань отключился от духовной сети. Он просто пришел поесть. Вот только даже на кухне его было прекрасно слышно. Цинсюань смеялся весело, задорно и громко. Обычно от его смеха людям становилось радостно, настолько он был заразителен. Хэ Сюаня от его смеха размазывало, как рыбу, выброшенную на сушу. Он отзывался в груди тянущей болью. Вдруг смех стал громче и ближе. Хэ Сюань вскочил, не доев лапшу, и бросился прочь. Он больше не хочет его видеть. Им больше не нужно встречаться. Их пути навсегда отрезаны друг от друга и даже красная нить судьбы снова их не соединит.