Дракон морской пучины ждет ветра по весне

С момента битвы с водным монстром прошло несколько месяцев, но для Цинсюаня они пролетели, как считанные мгновенья. Все эти дни он вертелся, как белка в колесе. Ложился поздно, вставал рано, за весь день, бывало, умудрялся не присесть ни разу до наступления темноты. После такого бурного образа жизни он едва не слег в постель, но благодаря то ли удаче, то ли упрямству всё обошлось. Цинсюань и Ин-эр поселились в приморском портовом городке и открыли харчевню «Улыбка императора». Многие местные и приезжие предпочитали именно их заведение прочим, считая, что лапша тут вкуснее, а вино слаще. Находились и те, кто неодобрительно косился, узнавая что в эту харчевню может прийти на работу любой человек, даже последний вшивый нищий — ему дадут чистую одежду и разрешат готовить еду за плату. Одно это создавало проблемы с посетителями, пополняя чашу трудностей, которые приходилось испытывать Цинсюаню и Ин-эр. Цинсюань мало знал о практической стороне торговли. Распределять расходы, пересчитывать, экономить на деле оказалось весьма непросто. Он наделал много ошибок, вылившиеся в крупные суммы, которые пришлось одалживать дополнительно. Он боялся, что не справится и его старания только усугубят ситуацию. Много раз накатывали мысли о том, что лучше бы он не начинал эту авантюру. Но за эти годы Цинсюань понял, что от слез и самобичевания толку нет, единственный выход — брать себя в руки и продолжать работать. Он довольно стойко и жизнерадостно переносил неудачи, чего не скажешь о его молодой помощнице. Ин-эр было непривычно всё. До своих злоключений она жила в богатом доме, полном служанок и даже чай редко сама наливала. Теперь же ей приходилось много общаться с незнакомыми людьми, заниматься бытовыми делами, включая готовку и уборку. Первые дни она пускалась в слезы после каждого грубого взгляда, у неё всё валилось из рук и она умудрялась не справляться даже с простейшей работой. Но постепенно всё наладилось. Цинсюань стал споро разбираться с счетами, Ин-эр приноровилась к управлению хозяйством, стала более смелой в общении с людьми. У неё была молодость, приятная внешность и изысканные манеры, что располагало к ней посетителей. Харчевня стала пользоваться популярностью, принося её хозяевам постоянный доход. Цинсюань мерил шагами зал и изучал счета. Выручка медленно, но верно, росла. Долг, правда, они скорее всего отдадут лет через двадцать, но Искателя цветов срок не особо волновал. Их положение было довольно прочным, но Цинсюань все равно думал над возможными новшествами, чтобы привлечь ещё больше посетителей. Он часто ходил, подпрыгивая по залу, с пером за ухом, кусая губы и привлекая к себе многочисленные любопытные взгляды. В такие моменты он походил на поэта, а не управляющего. — Это хорошо, это хорошо, — пробормотал он, думая о своем. — О, Гуцзы! Какими судьбами? Подняв взгляд ко входу, Цинсюань увидел молодого юношу в темном ханьфу с глазами феникса. В этом молодом воине было сложно узнать робкого мальчугана, который когда-то цеплялся за полу Лазурного демона, считая его отцом. После битвы о Гуцзы стал заботиться Лан Цяньцю. Он воспитал его и взял на Средние Небеса своим служащим. Юноша любил гулять в мире смертных, и как-то забрел в их заведение. После того, как Ин-эр подала ему вино, он стал заглядывать сюда с исполнительной регулярностью. — Доброго дня, господин Ши, — поклонился он. — Позвать кое-кого, чтобы принесли вам обед? — спросил Цинсюань, пряча улыбку за веером. — Нет-нет, я к вам. Что вы делаете в ночь Праздника Середины Осени? — Я? — удивился Цинсюань и захлопнул веер. — Собирался спать, но, похоже у вас на меня какие-то планы. От этой двусмысленной фразы Гуцзы покраснел и неловко кашлянул. — Не на вас, на госпожу Ин-эр. — О как, — протянул Цинсюань, — Возможно, я отстал от жизни, но мне казалось, что ночь вместе проводят после свадьбы. — Нет-нет, вы не о том подумали, я вовсе не имел в виду это… — Что «это»? — Ну то есть… Ай, в общем, можете пригласить её погулять? Я просто хочу с ней встретиться. И поговорить. — А почему нельзя пригласить самому? — допытывался Цинсюань. — Я пытался. Но просто, — Гуцзы потупился, — недавно мы поссорились довольно сильно, и она больше не хочет меня видеть. Я из-за этого даже извиниться перед ней не могу! Господин Ши, — Гуцзы подался вперед, — заклинаю вас, помогите мне. — Отчего не помочь? Я всё устрою, не бойся. Может, ты хорошо на неё повлияешь, и она начнет самосовершенствоваться. Такой талант зря пропадает, — вздохнул он. — Вот только в ответ окажи мне одну услугу. — Всё, что угодно! Что вам нужно, господин Ши? Благодаря Гуцзы, Цинсюань и Ин-эр в мгновение ока оказались в Цзяннани. Бывший Повелитель Ветра захотел именно здесь отметить Праздник Середины Осени, Ин-эр не стала возражать. Цинсюань соврал, что портал создал Его Высочество, и повел девушку в его любимый ресторанчик. Они немного посидели в специально снятой комнате, после чего Цинсюань попросил девушку сходить за хозяином и попросить ещё вина. Ничего не подозревающая девушка вышла. Спустя время, Цинсюань вышел из комнаты и перегнулся через перила, чтобы увидеть то, что происходило на первом этаже. Ин-эр обнимала юного бога и счастливо улыбалась, сжимая в руках букет алых пионов. Цинсюань с улыбкой вздохнул. Помирились. Он залпом выпил чашу и задумчиво покрутил её в руках. Вино было хорошим. Жаль, что пить его приходится в одиночестве. Пока Цинсюань предавался размышлениям, недалеко от него, за столиком в углу один человек с неприметной внешностью, прожигал его взглядом, попутно запихивая в рот маньтоу одну за другой. Он был похож на паука, высматривавшего наивную мушку из своей пещеры. Цинсюань, не замечая его, расслабленно опирался на перила и о чем-то шутил с симпатичной подавальщицей. В этом был весь он. Вечно кокетничающий, раздражающе обаятельный и прекрасный, даже с кривой ногой и растрепанной прической. Хэ Сюань ходил в «Улыбку императора» почти каждый день. Цинсюаня удавалось увидеть мельком. Он вечно был занят. Постоянно то с кем-то говорил, то что-то писал, то помогал Ин-эр по хозяйству. Неудивительно, что он совершенно не замечал его. От взгляда на него было и мучительно горько, и светло. Свет омрачала плесневелая зелень зависти. Хэ Сюань ещё на Небесах завидовал тому, как он жил, находя повод для радости в любой ситуации. А ещё он ненавидел себя. За то, что ему было плохо без виновника его бед. Даже Хуа Чен перестал доставать его и звать на карты — теперь ему есть чем заняться. Он не жаловался, общение с этим выпендрежником не его заветная мечта. Одному на острове было хорошо. Но иногда хотелось, чтобы рядом был кто-то ещё. Раньше везде был Цинсюань. В короткие спокойные промежутки Хуа Чен и Мин И. Теперь никого. — Ой, бога ради, извините! Цинсюань умудрился захмелеть и пролить чашу прямо на него, пытаясь пройти в комнату. Судя по тому, как Цинсюань засуетился, бывший Повелитель Ветра не узнал демона. Тот сжал зубы, но не подал вида. — Не волнуйтесь, молодой господин, — произнес он звонким, чужим голосом, — я уже ухожу. — Ну нет, это не дело. Позвольте мне угостить чаркой вина вас, а не ваши одежды. Давайте-давайте, прошу вас! — Если только одной. Меня ждут дома. — Хорошо-хорошо. С Цинсюанем спорить себе дороже, лучше выпить и улизнуть, сославшись на дела. Войдя в комнату, Хэ Сюань окинул взглядом стол, содержимым которым могли бы насытиться человек двадцать. Демон сглотнул, но сдержался. Если он начнет есть, то его узнают. Ему лучше уйти как можно скорее. Поесть можно в любом другом месте. Цинсюань медленно налил вина, склонившись над столом. Хэ Сюань протянул руку, но вместо чарки вина получил осуждающий взгляд. В мгновение ока лицо Цинсюаня изменилось — из беззаботного и веселого оно стало печальным и просящим. — Ты думаешь, после стольких лет я бы тебя не узнал, Хэ-сюн? К чему этот маскарад? Хэ Сюань опустил руку. — Облик ничего. Но женский гораздо лучше, — улыбнулся Цинсюань. — Ну ладно, хватит озорничать. Верни себя настоящего, — капризно потребовал он, отпивая из чаши, которая предназначалась Хэ Сюаню. Черновод повиновался. Он вернул истинное обличие. Глаза Цинсюаня впились в него, как голодные акулы. Хэ Сюань мысленно поежился. Столько лет прошло, а он так и не отучился от этой привычки смотреть так откровенно, будто проникая в душу. — Ты пришел ко мне? — тихо спросил Цинсюань, сжимая чарку. — Нет. Я зашел поесть. Это просто совпадение. Цинсюань хмыкнул. Конечно, совпадение. По чистому совпадению зашел именно в тот ресторан, комнату в котором они ежегодно снимали в эту дату. Только они двое. Они трапезничали, а потом шли гулять по улицам, освещенными фонариками. Цинсюань не просто так потратил почти все сбережения, чтобы накрыть стол. Он надеялся, что они встретятся. Что он тоже вспомнит и придет. Из коридора послышались громкие голоса. Было похоже, что кто-то затевает скандал. Хэ Сюань повернулся. Он хотел просто плотно закрыть дверь, но Цинсюань решил, что он хочет уйти. Склизкое щупальце окутало сердце. Цинсюань оттолкнулся от пола костылем и запрыгнул ему на спину, обняв его руками и ногами. Хэ Сюань оцепенел от подобной наглости. Даже в бытность небожителем Цинсюань такого себе не позволял. — Ты что делаешь? Пусти! — грозно приказал Хэ Сюань. — Не пущу, — прошептал Цинсюань. Цинсюань чувствовал телом каждую худую косточку на спине Хэ Сюаня. Он прекрасно знал, что внешнее изящество скрывало под собой силу, а не хрупкость, но все равно боялся надавить чуть сильнее. Раньше он часто лежал у него на спине, когда был пьяный или когда не хотел идти, капризно требуя «Мин-сюна» понести его на себе. Обычно, ему хотелось смеяться, как ребенку, когда он так делал. Сейчас к горлу подступили слезы. Он всхлипнул. — Прекращай реветь и отпусти меня, — буркнул Хэ Сюань, дернув плечом. — Не хочу. — Цинсюань, мне не смешно. — Мне тоже. — Цинсюань, если не отпустишь, я применю силу, — предупредил он. — Ты приходишь каждый день. В «Улыбку императора». Смотришь исподлобья. И никогда не здороваешься. Ты совсем одичал, Хэ-сюн, — Цинсюань ударил его кулачком по плечу. — Невоспитанный шэньши. У Хэ Сюаня от изумления расширились глаза. Он видел его? Каждый день?! Как он мог заметить? Он же постоянно бегал туда-сюда или сидел в отчетах. Цинсюань прерывисто вздрагивал на его плечах, и это нервировало. Может, он не хочет его видеть, но не знает, как сказать? Или боится? Или не хочет обижать? — Тебе страшно? — тихо спросил Хэ Сюань. — Нет. Мне больно. Цинсюань шмыгнул носом и крепче обнял демона за шею. — Больно, что всё не так, как раньше. Ты, наверно, сильно обижен на меня. Тебе приходилось столько лет слушать, как я звал тебя Мин-сюном. Но, знаешь, может я не знал твоего имени, но я знал тебя. Со мной ты всегда был настоящим, Хэ-сюн. Хэ Сюань от такого напора передернул плечами. — Не смей сбрасывать меня, я всю ночь речь сочинял! — рявкнул Цинсюань и тут же заплакал еще сильнее. — Я не буду извиняться. Хэ Сюань думал, что после этих слов Цинсюань уйдет. Вместо этого он сжал ткань его ханьфу, показывая, что будет цепляться до последнего. Хэ Сюань остолбенел. Тепло тела бывшего бога будто начало просачиваться сквозь одежду, кожу и вливаться в его старые мертвые кости. — Тебе не за что. Умереть — был его выбор. Это было справедливо, — дрогнув, тихо произнес Цинсюань. — Даже милосердно. Наверно, и он, и я заслуживали куда больше мучений. — Я не хочу говорить об этом, — сказал Хэ Сюань, нахмурившись. Не хотелось напоминать себе, как отвратительно тогда всё вышло. И с Ши Уду, и с Цинсюанем. Первый заслуживал большего, а второй, возможно, не заслуживал ничего из того, что ему досталось. Он вообще не должен был ни о чем узнать. Всё просто пошло по одному месту… Говорить сейчас всё это казалось глупым и неуместным. Ему при жизни сложно давались откровенные разговоры. После смерти он будто онемел. Как будто ком вставал в горле и не давал словам просочиться наружу. Да и какой толк? Сделанного не воротишь. — Ладно, не будем, если не хочешь, — ласково сказал Цинсюань. — Хэ-сюн, давай, начнем сначала? Хэ Сюань подумал, что ослышался. Сегодня слишком много потрясений. Может, у него ещё и сердце забьется? — Что значит «сначала»? — Мне жаль, что случилось с твоими любимыми. И жаль моего брата, хоть он и заслужил возмездие, — прошептал он. — Но твои родные вошли в круг перерождений. Мой брат канул в небытие. А мы живы. Хэ Сюань тихо хмыкнул. Пускай говорит за себя. — Хэ-сюн, ты не должен забывать. Я тоже не могу. Но я не хочу быть один. А ты… Ты ведь был моим другом, — проговорил Цинсюань, глотая слезы. — Сейчас тоже, правда? Цинсюань с отчаянной надеждой уткнулся в острые плечи. Он потерся о бледную шею щекой, как домашний кот. Хэ Сюань подавил в себе желание дотронуться до того места. Каждая секунда резала, будто нож. Цинсюань сжал губы, но вдруг его глаза расширились от страха. — Ай, оса, Хэ-сюн, осторожно! Он закрыл его лицо, отмахиваясь от надоедливой гостьи. Хэ Сюань наклонился вперед и споткнулся о складку ковра. Твою мать! Непревзойденный демон поскользнулся на ровном месте. Если Хуа Чен узнает, полстолетия ухмыляться будет. Хэ Сюань запутался в складках собственных одежд и растянулся на полу, ударившись затылком об пол. Цинсюань приземлился прямо на него. Поспешно встав, он уселся рядом на корточки. — Хэ-сюн, ты в порядке? Откуда она тут вообще, уже слишком холодно! Оса тебя не укусила? — Ты ненормальный? — раздраженно уточнил Хэ Сюань. — Я же демон, она мне ничего не сделает! — Ой, я забыл, — Цинсюань хихикнул и ущипнул его за щеку. — Прости, Хэ-сюн, я такой глупый. Только Цинсюань мог забыть, что он не человек, а ходячий труп. Высокофункциональный, конечно, но суть-то та же. Он уже хотел встать, как вдруг Цинсюань оседлал его бедра и крепко обнял, обвив руки вокруг тонкой шеи. — Чтоб тебя, Цинсюань, я тебе сейчас руку сломаю, — обреченно прошептал Черновод, запрокидывая голову. — Сломай. Только не бросай меня. Снова! — укорительно сказал Цинсюань. — Как ты посмел себя так вести со мной? Вы только посмотрите на него. Столько раз сбегал от меня и совсем не стыдится этого, — обиженно пробурчал он. — Пусти, — шепотом попросил демон. Цинсюань всхлипнул и упрямо замотал головой. — Неть. — Цинсюань! — Неть. — Я хочу есть, — вздохнул Черновод. — Здесь? — встрепенулся Цинсюань. — Где угодно. — Отлично! Еда давно ждет тебя. Я заказал твои любимые закуски! Завтра придешь к нам? Ин-эр должна напечь маньтоу с грибами. Придешь? Если не согласишься, я не встану, — заявил Цинсюань. В ответ Хэ Сюань перевернулся и оказался сверху. Он прижал запястья Цинсюаня к полу и наклонился прямо к его лицу. Цинсюань удивленно вздохнул и уставился на него, широко раскрыв глаза. — Шантажируешь Непревзойденного демона? — прошептал Черновод. — Ты на что рассчитываешь? Цинсюань нагло ухмыльнулся. — На победу. У тебя нет выбора, Хэ-сюн. Если не согласишься, я тебя поцелую, — звонко выпалил Цинсюань. Хэ Сюань завис. — Идиотская угроза, — буркнул он. — Какой человек, такая и угроза, — хмыкнул Цинсюань и потянулся к его лицу. Хэ Сюань оттолкнул его и отпрянул. — Сумасшедший, — пробормотал он. — Ай, больно, Хэ-сюн! Чтоб тебя рыбы твои обглодали. Ты полегче, я все-таки не неваляшка. Хэ Сюань ничего не ответил. Он сел за стол и обратил всё свое внимание к трапезе. Цинсюань осторожно поднялся, опираясь на костыль, и медленно подошел к демону, словно боялся спугнуть дикое животное. — Хэ-сюн, у меня есть просьба. Ты меня слушаешь? — Да, — пробубнил он, уже вовсю жуя. — Научишь Ин-эр читать? И писать. Я просто целыми днями работаю, да и учитель из меня так себе. Дисциплина — это не мое, ты же знаешь. Я хотел попросить Его Высочество, но тот не хочет, все говорит, что из него никудышный учитель, что он даже никак своего Саньлана научить не может. Ещё так краснеет, как девица на выданье. Смеху-то, да? Кто ж виноват, что каллиграфия — не конек градоначальника, нельзя же во всём быть идеальным. Вот ты же не всё умеешь? — Нет. — Вот и я ему так сказал: Ваше Высочество, вы… Двое друзей трапезничали всю ночь. В конце концов, один из них сильно захмелел и заснул прямо на плече сотрапезника. Второй вздохнул и, взвалив друга на спину, привычно понес его до дому на своей спине.