Дракон морской пучины ждет ветра по весне

Ши Цинсюаню сегодня как никогда захотелось вернуться в те времена, когда он был нищим и мог бездельничать целыми днями, пусть ценой пустого желудка. У всех приличных людей одна беда — им нужно работать почти каждый день. Желательно как можно лучше, за неимением талантов или желания — хотя бы посредственно. Цинсюань обычно справлялся, но сегодня он не мог сосредоточиться ни на чем. Он сначала брался за одно дело, потом за другое, потом за третье и так пробегал добрые полдня впустую. Кое-как покончив со срочной работой, Цинсюань уселся в общем зале и, поигрывая с забытой неваляшкой, пытался понять, зачем вчера разыграл этот спектакль с поцелуем. Цинсюань и раньше подшучивал над своим угрюмым другом. Принимал женский облик, притворялся на людях девушкой, оказывающей внимание суровому ученому. Как-то раз так подстроил, что им пришлось разыгрывать женатую пару. Цинсюань улыбнулся. Это было одним из его любимых воспоминаний. Для него это всегда было игрой. Веселой и забавной. Хэ Сюань презрительно называл эти шутки непотребством, но ни разу не показал, что какая-то шалость вывела его из себя. Что он наверняка сделает и сейчас. Когда придет, просто строго отчитает его или даже вообще словом не обмолвится. А Цинсюань? Раньше он бы сам напомнил Хэ Сюаню и с улыбкой наблюдал, как он бесится и сверлит его мрачным взглядом. Но теперь Цинсюань даже подумать об этом не мог. При мысли о вчерашнем он краснел и чувствовал, как у него начинает колотиться сердце. Если вспоминал слишком долго, то могло и дыхание сбиться. — Может, я заболел? — подумал Цинсюань, щупая лоб. — С чего ты решил? Цинсюань подпрыгнул от неожиданности. — Это ты, Хэ-сюн, — выдохнул он. — Ты чего подкрадываешься? — обиженно произнес он, надув губы. — У меня чуть сердце в пятки не упало! Хэ Сюань поднял бровь и оглядел его. Потом взял за руку, приложил пальцы к запястью и стал слушать пульс. Цинсюань застыл, как статуя. Хэ Сюань прикрыл глаза, сосредоточенно слушая. Цинсюань беззастенчиво пялился на демона, то бледнея, то краснея. Только остатки разума позволили не выдернуть руку. — Пульс в норме. Что именно ты чувствуешь? — А? — Что-то болит? — терпеливо спросил Хэ Сюань. — Или в общем плохо? — В общем. То есть нет, мне не плохо. — Тогда почему ты решил, что заболел? — недоуменно нахмурился Хэ Сюань. — Голова закружилась. — И всё? — Да, всё! — выпалил Цинсюань, царапая запястье до красноты. — Мне просто приснился дурацкий сон. Не обращай внимания, Хэ-сюн. Ты почему так рано? — Могу уйти, — буркнул он. — Не надо, ты что, — ласково проговорил Цинсюань. — Я же не в этом смысле. Я очень рад тебя видеть. Я закончил с счетами, пойдем на кухню, — улыбнулся он. Хэ Сюань подозрительно на него покосился, но ничего не сказал. Странновато он себя ведет, но мало ли что у него опять на уме. Если правда что-то серьезное, Цинсюань скажет. СКорее всего просто в голову невесть что взбрело, вот и вертится, как ужаленный. Приступы опять начались. В первое время приходится тяжелее всего. Хэ Сюань мог быть настолько поглощен едой, что даже не слышал, что происходит вокруг. Сложно было сосредоточиться, когда тебя съедает изнутри. Он не замечал обращеннего на него безумного взгляда и никак не отреагировал, когда Цинсюань внезапно вскочил, опрокинув стул. — Мне надо с бумагами закончить, я сейчас вернусь, подожди меня, — торопливо проговорил он. Цинсюань вбежал в комнату и окунулся с головой в бадью с холодной водой. Он оперся руками о стол и посмотрел на свое отражение в окне. Он ведет себя, как сумасшедший! Он думал, что вчера поцеловал Хэ-сюна для забавы. Вот только мало того, что подшучивать над ним совсем не хотелось, так ещё и эти губы теперь тянут к себе, будто это была чаша с ароматным вином. Вчера он лишь пригубил её. А ему хотелось выпить до дна. Расцеловать так сильно, чтобы уста покраснели и припухли. У него бледная кожа, ему так идет красная помада. Губы будут красными от его поцелуев… Цинсюань побрызгал себе на лицо водой. — Похоже, я правда схожу с ума, — испуганно пробормотал он. Хэ-сюн ведь не может ему нравится? Он же его друг! Это наваждение. Просто наваждение. Он не будет об этом думать и всё пройдет. Цинсюань вбежал в кухню. — Ещё еды? Хэ Сюань кивнул. Так прошла почти неделя. Они встречались и расставались. Немного гуляли, общались. Всё, как обычно. Цинсюань веселился и шутил, отметая всякие странные мысли. Теперь он почти не касался Хэ Сюаня. Ему казалось, что его отпустило. Однако одной ночью ему приснился сон. Поначалу он не очень понимал, что происходит. Только к концу сна он начал различать знакомый силуэт, бледные руки, оглаживающие его лицо и черную макушку, устроившуюся у него на груди… Резкий порыв ветра заставил окно раскрыться. Цинсюань широко открыл глаза и проснулся. Он откинул одеяло и увидел, что его рука ласкала собственный член, который невыносимо ныл. Так, как никогда прежде. Он в ужасе вскочил и закрыл окно, шумно хлопнув ставнями. После этого медленно и осторожно обернулся на кровать. Хэ Сюань недовольно заворочался и поплотнее укутался в одеяло. Цинсюань выдохнул. Не разбудил. Он сел рядом и нежно провел рукой по скуластой щеке. Такая белая, прозрачная кожа. Такой хрупкий и манящий. Хотя Хэ Сюань был способен справиться с любой опасностью, во сне он выглядел спокойным и беззащитным, как обычный юноша. Глядя на его лицо, Цинсюань почувствовал, как нижняя часть тела снова заныла и стала тяжелой. Он прерывисто задышал. Рука потянулась к штанам. Тут Хэ Сюань еле заметно дернулся под его рукой и нахмурился. Цинсюань отдернул руку и посмотрел вниз, а потом на Хэ Сюаня. — Нет, так нельзя! — прошептал он. Он встал с кровати и выбежал в кладовку. Закрыв дверь, он сполз вниз по стенке и со стоном потянулся к завязкам штанов. Утром Хэ Сюань с отвращением смотрел на любую еду. Приступы закончились, теперь осталось переждать период, когда его воротит от всего и вся. От завтрака он воздержался. Он заметил большие мешки под глазами у Цинсюаня. — Не выспался? — Ночью окно из-за ветра открылось. Я проснулся, а потом заснуть не смог, — сказал Цинсюань, широко зевнув. — Хэ-сюн, а ты… — Что? — Нет, ничего. Так, тебе пора к Ин-эр, а мне работать. Чего сидишь? — Сейчас пойду. Ты как-то странный. Закройтесь сегодня пораньше, тебе нужно больше отдыхать. Пока Хэ Сюань занимался с Ин-эр, Цинсюань суетился в зале, сдерживаясь, чтобы не дать себе по лбу. У него с языка чуть не слетел самый идиотский вопрос за всю его жизнь. Он хотел спросить, любил ли он свою невесту. Конечно, любил. Наверняка, она была замечательной девушкой. Может и сейчас любит. При мысли об этом у Цинсюаня сердце подскочило. — Что же это со мной? — пробормотал Цинсюань, поднося чашку к губам. — Что, старина Фэн, приглянулся кто-то? Цинсюань поперхнулся и закашлялся. — Дядюшка Чжан, вы о чем? — Ну ты полегче, чуть не помер же! — засмеялся он. — Можно подумать, я не вижу, как ты маешься. Признайся, дочка фермера понравилась, та, что теперь овощи приносит? Хорошая женщина, кровь с молоком. — Н-не, не она. — Значит помощница Ин-эр, Мянь-Мянь? — Никто мне не нравится, — передернул плечами Цинсюань, комкая в руках полотенце. — А о чем тогда вздыхаешь? — Не может она мне нравится! — То есть кто-то нравится? — пытливо спросил дядюшка Чжан, потирая изрытые морщинами руки. — Тьфу! Не знаю, — с досады Цинсюань сложил руки на груди и надул губы. — Слышь, старина Ветер, — дядюшка Чжан поманил Цинюсаня пальцем и заговорщически прошептал, — ты с женщиной хоть раз был? Ну в этом смысле? — В каком «этом»? — недоуменно спросил Цинсюань. — Ну в этом, — нетерпеливо зашептал дядюшка Чжан. — В том самом. Может, подружка была. Или в цветочный дом заглядывал. — В бордель? — воскликнул Цинсюань. — Ты что орешь, как ненормальный? — зашикал на него нищий. — Хорош мяться, как девка нетроганая. Давай колись — было или нет? — Нет, — еле слышно сказал Цинсюань, опустив голову. — Ни разу? — Нет. — А попытки были? Или хотя бы тискания, объятия, поцелуи? — Ну поцелуй был. Однажды, — смущенно признался Цинсюань. — Понравилось? — Очень. Дядюшка Чжан хлопнул в ладоши. — А я говорил! Линь Янь проиграл мне. Я говорил! Хех, тащи лапшу, завтра расплачусь! — Что говорил? — Что ты влюбился. Я знал! Не будь я дядюшкой Чжаном. Столько повидал на своем веку. — Ничего я не влюбился! — отрезал Цинсюань. — Да конечно, а то я не вижу. Кровь в тебе бушует. Зуд седьмого года, — хихикнул он. — Ну оно-то и нормально, ты ж мужик здоровый — Почти, — бросил Цинсюань, поднимая костыль, — Ну это ладно, главное, что с хозяйством все в порядке. В порядке же? Ты же не евнух, дружок? — Н-нет, — покраснел Цинсюань. — Ну и отлично. Знаешь что, Ветер, пора бы уже остепениться. Ты уже не юнец, не дело одному куковать. Такой красавец, а с женщиной ни разу не был. Пора уж. Ты ведь человек теперь приличный, нужно женушкой и детишками обзавестись. — Да что ж ты мне душу трясешь, дядюшка Чжан! — воскликнул Цинсюань. — С чего ты взял, что я влюбился? — На роже твоей побитой все написано. Я тебя сколько лет уже знаю. Ходишь, подпрыгиваешь… Сам что ли не думал об этом? — Думал, — несчастно выдохнул Цинсюань. Смелости признаться не хватало. Если даже окружающие заметили, то Хэ-сюн тоже скоро может… Отчаяние заполонило душу Цинсюаня. — Ну признавайся, кто понравился? — продолжал дядюшка Чжан. — Не важно, — отмахнулся Цинсюань с несчастным видом. — Мы все равно не можем быть вместе. — Из богатых, что ли? Ох, Ветер. Сочувствую. Ты лучше присмотрись к кому попроще. На тебя вдовушка соседская давно заглядывается. Она и вечерком погулять не прочь, понимаешь? — подмигнул он. — Я пойду. Ты это, если сам стесняешься, скажи, я ей весточку передам или письмецо отнесу. Цинсюань слабо кивнул. Едва дядюшка Чжан скрылся, он со злостью взлохматил себе волосы и бухнулся лицом в стол. Да что глупости?! Не может ему нравится Хэ-сюн! Никто ему не нравится. Да и он тоже никому. Он что-то не заметил, что вдовушка на него заглядывается. Она вообще к Ин-эр приходит, жалеет её, сиротку. Тут Цинсюаня осенило. Вдруг она приходит, чтобы на Хэ-сюна посмотреть? Тотчас Цинсюаню она показалась грубой и некрасивой. А вдруг Хэ Сюаню она понравилась? Ну нет, что за глупость, ему же никто не нравится. Хотя откуда он знает? А вдруг у него тоже это, зуд седьмого года? То, что случилось с ним ночью, его настораживало. Раньше такое бывало по утрам и иногда в купальне. Сейчас он был готов возбудиться от одного взгляда на демона. Он боялся, что в самый неподходящий момент внизу снова потяжелеет и Хэ Сюань это заметит. Цинсюань застонал. Лучше уж стихийное бедствие. — Цинсюань, все в порядке? Цинсюань опасливо поднял голову, но увидев вошедшего, облегченно выдохнул. — Это вы, Ваше Высочество. Доброе утро! — Доброе, Цинсюань. Как поживаете? — Хорошо-хорошо. Садитесь. Голодны, пить хотите? — Нет, благодарю. — С чем пожаловали к нам? — Я хотел посоветоваться с вами. Я выбрал подарок Саньлану, но я плохо разбираюсь в живописи. Не могли бы вы сказать, уместно ли это будет? Цинсюань, вам нехорошо? Выглядете усталым. Я могу зайти завтра. — Всё отлично! Показывайте подарок. Так, сейчас посмотрим. Что у вас новенького? Чем нынче занимаются боги войны. — Да потихоньку… Разговоры с друзьями и вкусный чай всегда успокаивают. Цинсюань подумал, что Его Высочество пришел как нельзя кстати. Подлив ему чаю, он спросил: — Ваше Высочество, а как вы поняли, что вам нравится Искатель цветов? — Не знаю. Наверное, он мне понравился ещё при первой встрече, — улыбнулся Се Лянь. — А полюбили когда? — Не знаю. Почему вы спрашиваете? — Да так, не берите в голову. Есть какие-то новости по поводу водоворота? — Да, его нашли. — И как? — Ничего нового. Боги Войны пока наблюдают за ним. Дворец Линвэнь работает над ним. — Тогда это надолго, — усмехнулся Цинсюань. — Зачем же так категорично, — улыбнулся Се Лянь. — Дворец Линвэнь не так плох, как вы думаете. — Я разве сказал, что плохо о нем думаю? Просто не очень хорошо. Вы надумали жениться, Ваше Высочество? Я очень хочу погулять на свадьбе. — Нет, мой дорогой друг, — улыбнулся Се Лянь, накидывая шляпу и собираясь уходить. — Может быть, на вашей погуляем быстрее. Цинсюань чуть ли не взвыл. Даже Его Высочество — туда же! Неважно, что он просто пошутил. Что же это такое?! Когда Демон Черных вод спустился в зал, он увидел, как Цинсюань меланхолично обмахивается веером со взглядом мыслителя. — Хэ-сюн, у меня правда все на лице написано? — Да. — И ты тоже читаешь? — Да. Цинсюань отодвинул кувшин, плошки с едой и придвинулся к нему, положив голову на локти. — Что видишь? — спросил он, затаив дыхание. Хэ Сюань с минуту смотрел на него. У Цинсюаня все замерло. — Дурость. — И всё? Хэ Сюань пожал плечами. — Ты сегодня странный. — В каком смысле? — В обычном. Будто тебе в голову пришла идиотская идея. Цинсюань замолчал и поджал губы. Так уж сразу и идиотская? Он вполне способен быть неплохим партнером. Наверное. Опыта у него правда никакого, но человек-то он хороший, наверняка может быть хорошим… мужем. Они прошли в спальню и стали играть в го. Цинсюань опрокидывал в себя чашку за чашкой. Хмель не ударял в голову. Вино было паршивое — кислое и совсем не опьяняющее. Цинсюаня мутило от него, но он продолжал пить. Он думал о том, что ему и раньше постоянно хотелось быть рядом с Хэ Сюанем. Теперь хочется ещё больше. И вдобавок зудит. Цинсюань украдкой взглянул на демона. Как узнать, влюблен ли в кого-то Хэ-сюн? А если нет, то не прочь ли он в принципе влюбиться? Цинсюань решил, что поцелует его ещё раз. Если он убежит, то Цинсюань даже думать об этом перестанет. Какая разница, любит ли он, если другой не любит? Тут уж ничего не поделаешь. — Хэ-сюн, я предлагаю тебе выпить за… — Тебе уже хватит, — оборвал Хэ-сюн. — Всего одну чашу, — взмолился Цинсюань, хлопая глазками. — Нет. — Одну чашу, и я молчу. — Ты дольше пяти минут молчать не можешь! — Значит, ты не хочешь пять минут тишины? Хэ Сюань помолчал, сверля Цинсюаня взглядом. Тот невинно хлопал глазками. — Я выпью, — наконец выдал демон. — А ты и глотка не возьмешь в рот. И так вчера надрался, — прошептал он. Осушив чашу, Хэ Сюань поморщился. Уж на что он был непритязательный, но вино было просто отвратительным. Теперешний Цинсюань уже не был привередливым, как раньше, но не настолько же. Как он мог выхлестать целый кувшин такого пойла? Похоже, решил не трогать запасы таверны и взял на стороне. Специально в притон как будто ходил. — Ты распробовал, Хэ-сюн? — тихо спросил Цинсюань. — Угу. — И как? — Ужасно. — Неужели настолько плохо? — притворно удивился Цинсюань. — А мне вкус показался очень интересным. Попробуй ещё. — Нет, — поморщился Хэ Сюань. Он откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Цинсюань стоял у него над душой и уговаривал. — Ну попробуй! Хэ Сюань никак не реагировал. Он ждал раздраженного вздоха, упрека и смены темы. Вместо этого Цинсюань оседлал его и… снова поцеловал?! От удивления Хэ Сюань широко распахнул глаза. Нежное лицо склонилось над ним и ласково улыбалось. Розовый румянец проступил на щеках. Хэ Сюань не мог оторвать от него взгляда. — Ты опять пьян? — тихо уточнил он. — И вовсе нет, ик! — заявил Цинсюань. — Ты распробовал? — Нет, — прошептал он. — Хочешь ещё? Налить тебе? Вместо ответа Хэ Сюань потянулся к нему и впился в его губы. Цинсюань оторопел. Его целовали. В первый раз. Причем жадно и страстно. Так, будто его хотят поглотить его, выпить его душу. Демоны подери, целоваться так приятно… Хэ Сюань оторвался и прижал кисть к губам. Цинсюань опустил голову ему на плечо и забормотал: — Ты такой хороший… И красивый… Сегодня такое солнышко яркое… Дочка бакалейщика приходила, огурцы подорожали… Я так рад, что ты со мной… Хэ Сюань слушал вполуха. Он выпил всего чашку. В голове шумело так, словно он опрокинул целый кувшин. Запах чужой кожи проникал под вены, вливался в его кости, его существо. Чужие губы казались слаще всех яств. Больше всего на свете хотелось снова коснуться их. Цинсюань притворился, что задремал на нем. Хэ Сюань уложил Цинсюаня, а сам выпрыгнул в окно. Демон Черных Вод вернулся в свои владения, чтобы спрятаться от своих чувств. А бывший Повелитель Ветра с тоской и надеждой смотрел на закрытое окно.