Дракон морской пучины ждет ветра по весне

Зима в этом году бушевала вовсю. Пышный снегопад сменялся суровой вьюгой. Небо плело снежное кружево и устилало им землю. Воды были надежно погребены под льдистыми одеялами, а деревья укрылись под пышными снежными плащами. Для тех, кто пережил эту зиму, первые весенние солнечные лучи были дороже золота. Цинсюань, опершись на костыль, присел на крылечко. Снег почти растаял, солнце светило каждый день, на деревьях потихоньку занимались почки. Почти полгода прошло с тех пор, как его жизнь изменилась. Таверна прочно приносила доход. Долг медленно покрывался, Ин-эр споро работала. Когда найдет мужа, который будет ей помогать, Цинсюань станет не нужен. Судя по тому, что с Гуцзы они больше не ссорились, это случится совсем скоро. Цинсюань думал о том, чтобы вновь отправиться в путешествие. Скорее всего, в последний раз. С того признания зимней ночью он и Хэ Сюань стали ближе. Цинсюань и раньше постоянно касался демона и без повода лез к нему с объятиями. Но если раньше в этих прикосновениях была безудержная веселость, то сейчас она сменилась на трепетную нежность. Хэ Сюань по-прежнему был молчалив. Добиться от него инициативы было непросто, но Цинсюань не печалился. Главное, что он его не отталкивал. Наоборот — всегда отвечал на поцелуи, крепче сжимал в объятиях в ответ. Они не понимали, кто они друг другу. И не говорили об этом. Хэ Сюань не знал, как начать. А ещё он видел горящие глаза Цинсюаня и думал, что главное, что ему все нравится. Останавливало и то, что время ещё есть. Цинсюань не говорил об этом по другой причине. Он-то как раз понимал, что времени остается всё меньше и меньше. Так зачем тратить драгоценные минуты на бессмысленные разговоры? И так понятно. Ему нравится Хэ Сюань. Хэ Сюаню нравится он. Какие тут могут быть вопросы? Вместо бессмысленных разговоров лучше пообниматься побольше. Цинсюань вздохнул и встал. Пора приниматься за дела. Однако, как только он выпрямился, в груди резко заболело. Цинсюань сгорбился и зашипел от боли. — Старина Фэн, тебе плохо? — Господин Фэн, всё в порядке? — Гэгэ, что с тобой?! — Всё в порядке, Ин-эр, — просипел Цинсюань с улыбкой. — Я… Сил закончить фразу не хватило. Цинсюань отчаянно закашлялся. Ему казалось, что он сейчас задохнется. Перед глазами поплыло и он стал заваливаться на бок. Последнее, что он видел, была алая кровь на белом снегу. В себя он пришел в своей постели. У окна стояли плачущая Ин-эр и мрачный Хэ Сюань. Рядом с Цинсюанем суетился лекарь. — Так, и кто поднял панику? — с улыбкой спросил Цинсюань и тут же закашлялся. Боль была настолько нестерпимой, что он не выдержал и выплюнул кровь прямо на постель. — Гэгэ! — в ужасе воскликнул Ин-эр. — Ин-эр, не плачь. Это легкая простуда… — Это чахотка, — перебил его Хэ Сюань. — Не притворяйся. Его выражение лица и сталь в голосе не предвещали ничего хорошего. Цинсюань отвернулся и погладил Ин-эр по голове. — Не беспокойся обо мне, иди работать. — Но… — она беспомощно огляделась. — Учитель, вы же позаботитесь о Сюань-гэ? Хэ Сюань кивнул. Ин-эр вышла, напоследок кинув тревожный взгляд на Цинсюаня. — Господин, вы давно кашляете кровью? — уточнил лекарь. — С конца осени, — тихо прошептал Цинсюань, не смотря на Хэ Сюаня. Лекарь отошел к столу и склонился над рецептом. Хэ Сюань скрежетнул зубами. И он молчал все это время! А он не замечал! Цинсюань правда иногда кашлял. Но он заявил, что это остаточный после простуды. И Хэ Сюань наивно полагал, что так и есть, и что пилюли, которые принимал Цинсюань, помогали ему. Кто бы знал, что на самом деле они перекрывали симптомы на какое-то время, но никак не лечили. Сам виноват, нашел, кому верить! Нужно было проверить. Хэ Сюань чувствовал себя отвратительно, не зная, чего в нем больше - чувства вины или злости. Цинсюань выглядел таким веселым и беззаботным. А сейчас, бледный, худой, он больше был похож на мертвеца, чем сам демон. Хэ Сюань сел рядом на кровать и тихо спросил: — Почему не сказал? Цинсюань передернул плечами. Снова жаловаться, просить помощи. Это казалось неправильным. И ненужным. Он бы сам справился… Цинсюань закашлялся. Хэ Сюань поддержал его за плечи и поднес свой платок к его губам. — Мне не хотелось утруждать. — Кого? — Всех. Я — здоровый человек, Хэ-сюн. — Ты — дурак, — бросил Черновод, сжав плечо Цинсюаня. Тому стало спокойнее, когда Хэ Сюань узнал. Будто камень упал с души. Он улыбнулся от облегчения. А одновременно по лицу потекли слезы от боли в груди и душевного напряжения. — Ну что ж, лекарство принимайте три раза в день, — подал голос лекарь. — Как можно меньше напрягайтесь и волнуйтесь. — Он вылечится? — спросил Хэ Сюань. — То знают лишь боги. Надежда есть. Вылечивались и куда более запущенные. Болезнь уйдет. А вот нога ваша… — вздохнул лекарь. — Я уже привык к боли в ней, я не надеюсь, что её можно вылечить, — отмахнулся Цинсюань. — Её правда нельзя вылечить. Понимаете, туда попала инфекция. Боюсь, что придется ампутировать до бедра. Цинсюань закашлялся. Слезы потекли сильнее. Он и так калека. Теперь ещё и это. Было противно и больно от досады на самого себя. Сам ведь виноват, ничего не сделал. Но он не мог, не должен был, это его бремя… Цинсюань снова потерял сознание.

***

Он метался в бреду. Внезапно в затуманенное сознание ворвалась жуткая боль. Когда он очнулся, лекаря уже не было. Хэ Сюань что-то напряженно жевал, стоя у окна. Цинсюань приподнялся и почувствовал непривычное ощущение: — А! — вскрикнул он. — Что такое? — кинулся к нему Хэ Сюань. — Я шевелю ногой, — удивленно промолвил Цинсюань. Он смотрел на свою ногу, как на редкий экспонат. Осмелев, он потрогал её и как следует ощупал. Ни одного шрама. — Ты что-то сделал? — Дал снадобье. Действует на всё тело. Рука тоже должна заработать. И кашлять ты больше не должен. — Я долго был без сознания? — Три дня. — Черт, мне же нужно было договориться с поставщиками и высчитать налог… — Я всё сделал. Цинсюань вздохнул. Он странно себя чувствовал. Вообще не ощущать никакой боли, свободно шевелить руками и ногами было очень непривычно. Потихоньку в душе поднималась детская радость. А вместе с ней гнетущее чувство вины. Он опять обязан своим благополучием другим. Что ж за судьба такая? — Никогда не слышал о средстве, которое так быстро лечило. Что за снадобье? На Небесах готовят чудодейственные средства, но и они не действуют так быстро. Где ты раздобыл такое? У демонов? В Призрачном городе? А говорил, что ты и Искатель цветов не друзья… — Почему не лечился? — строго спросил Хэ Сюань. — Н-ну я… Это… Как-то не обращал внимания. Дела были, много всего, я замотался, — залепетал Цинсюань. — Я правда не думал, что всё так серьезно. Просто не хотел думать. Забывал. Ты же меня знаешь и… — Почему не лечился? — громче повторил Хэ-сюн, сверля взглядом. За три дня гнев Хэ Сюаня никуда не делся. Цинсюань ведь смертный! Неужели он не понимает, что может умереть?! Черновод не до конца понимал, злился ли он больше на Цинсюаня или на себя за невнимательность. Если бы его не оказалось рядом три дня назад, чем бы это кончилось? Цинсюань закусил губу. Хэ Сюань продолжал упрямо прожигать его взглядом. Цинсюань вздохнул и взъерошил волосы. — Не хотел. Мне было стыдно обращаться за помощью. — Лучше сдохнуть в канаве, как бродячая собака? Цинсюань, ты что, спятил?! Ты мог умереть, просто задохнувшись собственной кровью! — Я не спятил, — выдохнул Цинсюань. — Просто не хотел, чтобы мои проблемы решал кто-то другой. Снова. Хэ-сюн, я в порядке, не злись, — робко улыбнулся Цинсюань. — Я не люблю, когда ты ругаешься. — Я не ругаюсь. Я всегда такой, — отрезал Хэ Сюань. — Неправда. Ты всегда ворчливый. А сейчас злой. Цинсюань встал с кровати. Ступил на обе ноги. Он радостно улыбнулся. Удержался от прыжка и лишь привстал на носочки. У Хэ Сюаня будто камень с души упал, когда он увидел его здоровым. Цинсюань подошел к нему и крепко сжал его руки. — Спасибо, что вылечил меня. Хэ Сюаню хотелось ударить и его, и себя. Цинсюань и небожителем был раздолбаем. За внешностью следил, а остальным — ну как карта ляжет. Когда стал смертным, и на внешний вид перестал обращать внимание. Нормально не мылся даже первое время. Удивительно, что от вшей не сдох. Что он мог сказать? Что о себе надо заботиться? Из его уст это должно звучать невероятно смешно. — Тебе плохо? — спросил Хэ Сюань, глядя на улыбающееся лицо Цинсюаня. — Сейчас прекрасно. Хэ Сюань помолчал. Он опустил голову и сжал пальцами край одеяния. — А раньше? — Ты о чем? — Ты не лечился, потому что тебе было плохо? — Хочешь сказать, что моя жизнь настолько ужасна, что я фактически готов сам себя угробить, лишь бы она поскорее закончилась? Черновод хмуро посмотрел на него. В ответ Цинсюань расхохотался. — Ох, Хэ-сюн, насмешил, насмешил. Нет, это не так. Я ведь уже сказал. Мне было неловко просить у кого-то помощи. Тем более, у тебя, — тихо добавил он. — Ты мне ничего не должен. Почему не попросил? — Я не знаю. Хотел, но всегда останавливало что-то. Я не хочу об этом думать и говорить тоже, — бросил Цинсюань, потирая шею. — Не делай так больше. Непонятно, что было в голосе демона больше — напряженной угрозы или отчаянной мольбы. Сердце Цинсюаня пропустило удар. — Кашель — не такая уж страшная беда. Я мало знаю о болезнях и думал, что проживу достаточно. Подумаешь, умру сейчас или через несколько лет. Невелика разница. Все смертное рано или поздно приходит к своему концу. Я стараюсь брать лучшее от настоящего. Меньше всего мне бы хотелось тратить время на лекарей и болячки. От такой философии Хэ Сюаню стало тошно. К горлу подступил комок, словно вместо лапши ему подсунули жаркое из человечины. В помещении будто стало темнее. Яркая фигура Цинсюаня выбивалась из мрака. Липкий страх, что вот-вот видение растворится, засел в мозгу. Хэ Сюань подошел почти вплотную к Цинсюаню. Тот невольно попятился. — Тебе плевать на то, что ты умрешь? — Вроде того. Нет смысла сожалеть о том, чего нельзя изменить. Это глупо. — Глупо — думать, как ты. Ты плюешь на всё! — воскликнул Хэ Сюань. — Неправда. — Да ну? Тебе же все равно на всех и вся, разве нет! — Это не так и прекрати кричать на меня! — упрямо заявил Цинсюань и уперся ладошками в грудь демона, пытаясь сократить между ними расстояние. — Мне не все равно на мою жизнь. Я стараюсь брать от нее лучшее и наслаждаться каждым мгновением. А ещё мне не всё равно на тех, кто меня окружает. Я пойду на всё, чтобы помочь моим любимым и остаться с ними как можно дольше. — Да, как ты и сделал, — выпалил Хэ Сюань. Он отстранился и прислонился лбом к стене. Он странно себя чувствовал. Будто прорвалась плотина, и из воды начала стремительно вытекать черная тина. Мысли зрели в его мозгу долго. Иногда просачивались, но он всегда выливал их обратно и затыкал пробоины. Но сейчас поток был слишком сильным, и демон был не в силах остановить его. — О чем ты? — недоуменно спросил Цинсюань. — Ни о чем. — Хэ-сюн, я не понимаю, почему ты злишься. Я обидел тебя? — Я не хочу говорить об этом. — Ты ни о чем не хочешь говорить! — всплеснул руками Цинсюань. — Ты что, мне не доверяешь? Чем я заслужил такое отношение? Что я сделал? Я всегда защищал тебя и был на твоей стороне! — На моей стороне? — медленно проговорил Хэ Сюань. — Даже когда выбрал, чтобы твой брат был богом? — О чем ты? — прошептал Цинсюань. В глазах заблестели слезинки. — Ты пошел к нему, когда он проходил Небесную кару, — безжалостно начал перечислять Хэ Сюань. — Тебе было не все равно на его силы. Если бы он прошел третье бедствие, ты бы позволил миру бессмертных узнать о том, что он сделал, и низвергнуть его? Цинсюань не мог ответить. Он знал ответ. Конечно, нет. Но он не мог сказать это вслух. Впрочем, мысли он тоже не умел скрывать. Хэ Сюань всё понял. Он горько улыбнулся. — Хэ-сюн, это дела давно минувших дней, — с мольбой проговорил Цинсюань. — Зачем ворошить прошлое? — Ты первый начал. Ты сказал, что всегда был на моей стороне. Теперь отказываешься от своих слов? — Не отказываюсь. Хэ-сюн, прости, я… — Зачем извиняешься, если не чувствуешь вину? — отрезал Хэ Сюань. — Я ведь не знал, что студент Хэ — это ты, — заломив руки, воскликнул Цинсюань. — Ну конечно, — усмехнулся Хэ Сюань. — Какое дело может быть небожителю до судьбы какого-то смертного, который давно умер. — Не думай, что мне было плевать на тебя и твою судьбу. Вовсе нет! — горячо воскликнул Цинсюань. — Я собирался уйти с Небес. Я бы ушел, даже если бы силы были при мне. Я бы отказался от них и спрыгнул на землю, чтобы быть простым смертным. Я бы ни за что не остался на Небесах, не поступил бы так несправедливо… — Вот значит что ты называешь справедливостью — твою добровольную ссылку и процветание твоего брата? По-твоему, это справедливость? — яростно прошептал Хэ Сюань. — Он сотворил всё это и он, — в глазах Хэ Сюаня заблестело пламя, — должен был отвечать. Он заслужил то, что с ним произошло. Более того — он заслужил куда большие муки и страдания! — все больше распалялся Хэ Сюань. — Ты прекрасно это понимаешь. Не отрицай это. И не отрицай, что тебе правда было плевать на его преступление. Ты решил, что его статус и благополучие важнее чужих жизней и страданий, — выплюнул Хэ Сюань. Он запрокинул голову, прикрыл глаза и тихо произнес с горечью: — Цинсюань, ты мог просто не идти. Просто встать на мою сторону. Мне бы хватило. Они стояли рядом, друг напротив друга. Но Цинсюаню казалось, что их разделяла огромная пропасть. И с каждой минутой она становилась все шире. Цинсюань уже не сдерживал слезы. Плача, он сбивчиво заговорил, с надеждой смотря на Хэ Сюаня: — Я не мог бросить его. Ты прав, мне было важно, чтобы он не потерпел поражение. Небесная кара не может убить небожителя. Но если бы мой брат лишился сил, я не знаю, что с ним случилось, выдержал ли он это. Даже самых сильных можно сломить. Я… я… Он заботился обо мне с самого детства. Он же был моим единственным родственником. Я не хотел, чтобы с ним случилась беда, — Цинсюань шмыгнул носом, вытирая рукавом лицо. — Близких не бросают. Нельзя отказываться от родных и любимых, никогда. Я не мог отказаться от брата. И от тебя, что бы не случилось, я не откажусь, Хэ-сюн. Хэ Сюань с силой ударил ладонью по столу. Он раскололся надвое. — Если я пойду сейчас и вырежу весь этот город, ты будешь продолжать считать меня другом? — крикнул он. — Если я убью всех этих людей — Ин-эр, дядюшку Чжана, всех их? Ты примешь меня таким?! — Хэ-сюн, зачем спрашивать, если ты так никогда не сделаешь? - прошептал Цинсюань, в ужасе открыв глаза. — Отвечай. — Я не буду отвечать на этот глупый вопрос! — закричал в ответ Цинсюань. — Отвечай или я уйду. — Хэ-сюн… — жалобно протянул Цинсюань. — Отвечай. — Я…Я…точно не брошу тебя. Хэ-сюн, я приму тебя любым. Ты ведь мой лучший друг, самый близкий мне человек. Считай, моя семья. А семья ведь важнее всего. Разве ты так не думаешь? — прошептал Цинсюань. Хэ Сюань напряженно нахмурил брови. — Почему жизнь одних дороже других? Это… неправильно, — запнувшись, проговорил он. — Неправильно, — согласился Цинсюань. — Но так устроен мир. Своя рубашка ближе к телу. Разве ты не пожертвовал бы всем ради жены или дочери? Неужели между жизнью чужого человека и жизнью родного ты бы выбрал первое? Мой брат пожертвовал… — Ничем он не жертвовал! — рявкнул Хэ Сюань. — Твой брат пожертвовал лишь своей совестью. Он просто не захотел ждать и даже не попытался найти другой способ вознести тебя. — Я понимаю это, — Цинсюань опустил голову. — Мой брат поступил ужасно, жутко, мерзко. Но он сделал это ради меня. Он властный, тщеславный, алчный, беспощадный. Но я люблю его, — беспомощно проговорил Цинсюань. — И не могу отказаться от него. Хэ Сюань хмыкнул и пожал плечами. Возразить тут нечего. Винить не за что. Младшие братья должны любить старших. Но и терпеть он это не обязан. Им правда не по пути. То, что они снова встретились, было большой ошибкой. Он развернулся и направился к выходу. — Хэ-сюн, подожди! Хэ-сюн! Хэ-сюн! Хэ Сюань захлопнул дверь так, что поток воздуха отбросил Цинсюаня к окну. Быстро поднявшись, Цинсюань выбежал в коридор, поскользнулся и растянулся на полу. Цинсюань судорожно огляделся, обежал зал и задний двор. В панике он вернулся в комнату, в надежде, что он там будет. Но там никого не было. Неужели всё кончено? Это их конец? Он никогда не вернется? Цинсюань упал на колени прямо на пол и зарыдал в такт первому весеннему дождю.