Дракон морской пучины ждет ветра по весне

Первые дни после размолвки Цинсюань вел себя так, будто его накануне ограбили. Он рассеянно разговаривал, нервно теребил руки, взволнованно кусал губы. То хмурился, то молча плакал. Ин-эр пыталась поговорить с ним, но он только отмахнулся. — Я потом всё объясню, малышка. Просто дай мне побыть одному. Цинсюань чувствовал себя странно. Ему было стыдно, что он обидел друга. Но он не знал, за что должен извиняться. За то, что ему плевать на высшую справедливость и он пойдет на всё, чтобы уберечь любимых? Хэ Сюань это и так знает. Он прекрасно это понимает. Вот только мнение его, которое абсолютно противоположно мнению Цинсюаня, не изменится. Неудивительно, ведь именно ему было предназначено быть богом. Цинсюань вздохнул. Столь несхожие меж собой, они были сотни лет неразлучны. Но однажды Цинсюань доказал, что готов жертвовать всем ради любимых. Вот только незнакомец, на чью судьбу он махнул рукой ради брата, оказался вовсе не незнакомцем, а его лучшим другом. Цинсюань поначалу был уверен, что Хэ Сюань появится. Хотя бы снова накинет личину и будет наблюдать, думая, что он его не замечает. Но его не было. А недавно на пороге появился новый учитель для Ин-эр. Похоже, он решил полностью порвать с ним. Цинсюань глубоко дышал, пытаясь успокоить бьющееся сердце. Так не должно всё закончиться. Сейчас, когда все наладилось, когда он полностью выздоровел и заполучил лишних пару десятков лет жизни. Неужели он проведет их в одиночестве? Снова страдать, томится ожиданием неизвестности? Нет уж! Уж лучше ему голову оторвут. Именно в этот момент напряженных мыслительных изысканий Цинсюаня Искатель цветов пришел за долгом в компании супруга. — Вы вовремя, Искатель цветов! Часть суммы — в ящике. Вряд ли вам это понравится, но я собираюсь снова влезть в долги. — Нужны ещё деньги? — бесстрастно спросил Хуа Чен, не отрывая взгляда от Се Ляня. — Нет. Одна услуга. Вы ведь можете попасть на остров Черных вод? Хуа Чэн поднял бровь и повернулся к Цинсюаню. — Цинсюань, вы что задумали? — спросил Се Лянь. — Мы поссорились. Я хочу помириться, — решительно сказал Цинсюань. — Так как Хэ-сюн не идет ко мне, я собираюсь отправиться к нему. Так что, можете мне помочь? — Прямо попасть на остров может лишь его хозяин и те, кого приведет с собой, — ответил Хуа Чен. — И что, вообще никак нельзя туда проникнуть обходным путем? — Думаю, что можно. Так же, как попали мы, — задумчиво сказал Се Лянь и взглянул на Хуа Чена. Тот кивнул. — Что вы имеете в виду, Ваше Высочество? — недоуменно спросил Цинсюань. — На сам остров попасть нельзя. Но сами Черные Воды не закрыты. Можно добраться вплавь. — Но ведь все лодки там тонут! — Лодки — да. Но необязательно плыть на лодке, — неторопливо начал Се Лянь. — Цинсюань, вы уверены, что это хорошая идея? Господин Хэ обычно сам приходит… — Хотел бы прийти, уже бы пришел, — вздохнул Цинсюань. — Я не хочу ждать ещё семь лет. Если не больше. Я боюсь, что если сейчас опоздаю, то всё, чего мы достигли, безвременно канет в лету. Включая их любовь. Цинсюань впервые обрел нечто настолько ценное. Он не хотел это терять. Спустя час, вместо того, чтобы подсчитывать выручку, Цинсюань плыл в гробу по демоническим водам. Хуа Чен заявил, что течение точно отнесет на остров. Гроб был зачарован — просто так сломать или разбить его бы не смогли. Его Высочество одолжил Цинсюаню духовной силы на случай, если что-то случится. Наличие силы обнадеживало, но от панического страха Цинсюань не мог избавиться. Он грязно выругался, несколько раз ударившись головой о дерево. Однако гроб был залогом его успеха. Даже смертные знали, что мертвецов тут уважали. Если случайно покойник попадал в Черные Воды, то его останки точно были бы достойно похоронены. Вроде парочка гулей специально занималась этим по приказу Хозяина Черных Вод, если верить Хуа Чену. Цинсюань не знал, сколько прошло времени. Но наконец его ощутимо толкнуло. Гроб прибило к берегу. Выдохнув, Цинсюань пробормотал заклинание и откинул крышку. Хотя прошло уже много лет, он прекрасно помнил дорогу. На негнущихся ногах он подошел к черному озеру. Хотя остров выглядел безлюдным и вполне себе мирным, от нахождения здесь у Цинсюаня бежал по спине холодок. Мысленно помолившись небесам, он закрыл глаза и нырнул в черную воду. Он быстро выбрался на берег полностью сухим. При взгляде на округу его пробрала дрожь. Накатили воспоминания. Каким он был испуганным. Каким грозным был брат рядом. Сердце отчаянно колотилось. Хотелось нырнуть обратно, спрятаться в гробу и не высовываться оттуда. Цинсюань сжал кулаки. Его лицо искривилось в напряженной улыбке. — Возьми себя в руки, — прошептал самому себе Цинсюань. — Хоть раз в жизни прояви смелость! Вокруг не было ни души. Даже ветер не тревожил здешние земли. Цинсюань вошел во дворец, стоящий на берегу озера. Он прекрасно знал, куда ведет центральная дверь. Это было последнее обиталище истинного Повелителя Земли. Цинсюань в нерешительности вошел. К его удивлению, не было ни трона, ни сидящего на нем скелета. Похоже, Хэ Сюань нашел способ упокоить его останки. Интересно, могли бы они храниться в родовом храме предков демона? Цинсюань неторопливо исследовал дворец. Большая часть комнат выглядела уныло, мрачно и не обжито. Цинсюаню стало ещё страшнее. Непонимание и неизвестность пугали ещё больше. Толкнув одну из дверей, он выдохнул. В этой явно бывали. Это была большая библиотека. Свитки лежали аккуратными и не очень стопками на вытянутых, как рыбьи скелеты, полках. Ничего лишнего — только кладези знаний и стол со стулом. Цинсюань бы поставил еще кушетку, тумбу для чая. Окно бы не помешало — на море открывался бы чудесный вид. Пройдя немного по коридору, Цинсюань уставился на ряд дверей. Что-то ему подсказывало, что спальня Хэ Сюаня совсем рядом. Цинсюань заглянул почти во все комнаты. Осталась одна в конце коридора. Деревянная ручка немного стерта. И вокруг совсем не пыльно. Наверняка, его. Цинсюань застыл в нерешительности. С опозданием он подумал, что надо было взять с собой еды. Просто так, без всего вваливаться без разрешения… — Зачем пришел? — А-а-а! Цинсюань от души заорал и, подпрыгнув, обернулся. Хэ Сюань с растрепанными волосами стоял напротив. Черновод мрачно оглядывал незваного гостя. Добрался все-таки. Он почувствовал чужое присутствие, едва тот ступил на берег острова. Ему даже не пришлось гадать, кто это. Кто бы ещё осмелился? Кому бы ещё хватило дурости? И все же он был удивлен. Черновод не мог понять, приятно ему это или нет. Он был зол. И расстроен. А ещё скучал. От этого злился ещё сильнее. Поссорились на пустом месте. Повод был веский, вот только ничего нельзя изменить ни в прошлом, ни во взглядах друга. Или принимай, или нет. Вот и вся история, а значит правда на пустом месте. Так глупо… Цинсюань испуганно смотрел на него. Черновод продолжал сверлить его взглядом. Он казался погруженным в свои мысли. — Можно войти? — осторожно спросил Цинсюань. Хэ Сюань не ответил и молча вошел в комнату. Цинсюань прошмыгнул за ним. — Вот значит, где ты живешь, — весело сказал Цинсюань. Мебель была простой, но изящной. Из украшений только ветка мэйхуа в вазе на комоде. Большое, почти во всю стену окно с видом на морской прибой. Ничего лишнего и вычурного. Сдержанно и спокойно. Цинсюань подошел к комоду и склонился над цветком, чувствуя ненавязчивый приятный аромат. — Здесь растет мэйхуа? — На заднем дворе. Хэ Сюань остановился у окна. В душе поднималось ненормальное ликование. Он пришел. Наверняка ему страшно и не очень-то уютно тут находиться. Но он все равно решился. Цинсюаня все это время потряхивало, когда он гулял по дворцу. В комнате ему стало спокойнее. Возможно, из-за того, что рядом был хозяин. Цинсюань обернулся. Хэ Сюань стоял у окна и не двигался. Цинсюань подошел к нему и обнял со спины. — Прости, Хэ-сю-у-у-ун, — он со вздохом уткнулся ему в плечо. — Я опять тебя расстроил. Хэ Сюань только хыкнул, как старая кошка. От объятий было так приятно. Хотелось обернулся и обнять в ответ. — Я не хотел обижать тебя, — жалобно протянул Цинсюань и потерся щекой о его плечо. — Прости меня. Дай мне ещё один шанс. — Шанс на что? — будто нехотя спросил Хэ Сюань. — На то, чтобы быть твоим другом, — осторожно пролепетал Цинсюань. — Я никогда не отказывался от тебя, — пробурчал Хэ Сюань, смотря на волны. Цинсюань нежно поцеловал его в место между шеей и плечом. Вдохнул запах. — Ты пахнешь морем, — улыбнулся он. — Ты купаешься? Ты же хозяин, вряд ли воды посмеют утопить тебя. — Нет. — Вода холодная? — Нормальная. Просто не хочется. — То есть плавать можно? Хэ Сюань кивнул. — Здорово, — улыбнулся Цинсюань. — А у меня получится? Я правда не очень хорош в этом. И немного боюсь глубины. Ты знаешь. Но мы могли бы сплавать на лодке. Только сделай так, чтобы она не утонула. Хэ-сюн, ты правда не злишься? — Нет. Он не злился. Просто был сильно раздосадован. Иначе и быть не могло. — Ты ведь прав, Хэ-сюн, — сказал Цинсюань, заползая змейкой руками ему под рукава. — Все жизни важны. Никто не имеет больше прав. Но разве мы виноваты, что одними людьми дорожим больше, чем другими? Ты наверно не хочешь говорить об этом, да? Хэ Сюань неопределенно пожал плечами. — Тогда не будем. Дело ведь не в этом. Мне была уготована судьба смертного, я бы все равно умер, даже если бы не повстречался с Божком-Пустословом. Тут вопрос не в жизни. Гэгэ хотел всё и сразу, думал, что можно идти по головам, несмотря ни на что. Думаю, он любил меня. А ещё любил власть и влияние. Он хотел, чтобы я был рядом и помогал ему всегда — поэтому он специально искал божественную судьбу. У него с самого детства были большие амбиции… Я опять не то болтаю, прости, — тряхнул волосами Цинсюань. — Хэ-сюн, я бы никогда так не поступил, как брат. Я думаю, что каждый сам волен выбирать судьбу. Хэ-сюн, я очень-очень дорожу тобой. Если бы случилось что-то похожее и подмена судеб могла решить проблему — я бы спросил тебя. Ты не злишься? — Ты уже спрашивал, — раздраженно буркнул Хэ Сюань. — И я сказал, что не злюсь. — Точно не злишься? — шепотом уточнил Цинсюань. — За родных всегда больше переживаешь. Я не могу тебя винить. И не хочу, — спокойно сказал Хэ Сюань. Они были различны меж собою, как пламя и лед. Цинсюань считал, что это не помешает им быть вместе. Хэ Сюань потихоньку мечтал о том же самом. — Давай вернемся домой, — позвал Цинсюань. — Я сам лапши приготовлю. Хэ Сюань не двигался с места. — Если у тебя есть еда, можем не уходить, только покажи, где припасы и кухня… В этот момент Хэ Сюань развернулся и крепко обнял его. От удивления Цинсюань лишился дара речи. — Тебе было очень плохо тогда? — спросил Хэ Сюань. — Когда? — прохрипел Цинсюань. — Когда ты стал смертным. Цинсюань сглотнул. — Почему ты спрашиваешь? Хэ Сюань не ответил. Цинсюань покачал головой и с улыбкой положил руки ему на спину. — Всё в порядке, Хэ-сюн. Со мной же ничего не случилось. Я стал простым смертным, но это ведь моя судьба. Хэ Сюань опустил голову. Цинсюаню пришлось испытать лишения. Вот только он смотрел на них с улыбкой. В этом была заслуга характера Цинсюаня, а не его милосердия. У нормального человека поехала бы крыша. Оказаться на дне, жить среди нищих, увидеть воочию все ужасы мира… Цинсюань не осознавал всех возможных опасностей, а если и осознавал, то плевал на них. Что до лишений — он считал, что заслужил их. Черновод сжал зубы. Так не должно было быть. Он ничего не знал. Просто хотел спасти жизнь брата. Не слишком ли высокую он получил кару за то, что защищал родную кровь? — Прости, — промолвил Хэ Сюань. Цинсюань оторопел. Прошло около минуты, прежде чем он смог выдавить из себя слова. — За что ты извиняешься? Ты не виноват… — Виноват, — тихо перебил Хэ Сюань. — Мне жаль, что всё так случилось с тобой. Что ты видел его смерть. Я... не хотел, чтобы ты смотрел. Цинсюань положил голову ему на плечо. — Я знаю, Хэ-сюн. Но прошлое не вернуть. Я не виню тебя за смерть брата. Уж точно не могу винить за то, что на земле я впутывался в передряги. Таким уж я уродился, — усмехнулся Цинсюань. — Хватит и того, что ты несколько раз спасал меня. Со мной бы всё равно это случилось. Я бы ушел с Небес после того, как узнал правду. В любом случае. Ты же не должен был, как нянька, постоянно ходить за мной. Хэ-сюн, — он взял его лицо в руки, — если бы я обижался, я бы сказал. Ты же знаешь, я не умею молчать, — засмеялся Цинсюань. — Я ни на что не в обиде. Не мучай себя, — он поцеловал его в висок. — Давай я все-таки принесу поесть, согласен? Хэ Сюань в ответ поцеловал его в губы. Сам. За исключением того зимнего вечера, Хэ Сюань никогда так не делал. Всегда Цинсюань проявлял инициативу. Сначала Цинсюань остолбенел от шока. А потом радостно ответил. Они страстно целовались, будто были в разлуке три года, а не три дня. Хэ Сюань настолько обезумел, что прикусил губу. Цинсюань хохотнул. — Ты все-таки хочешь меня съесть, да, Хэ-сюн? — прошептал он, улыбаясь. Хэ-сюн хмыкнул и снова поцеловал его, крепче обнимая. Цинсюань пребывал в блаженстве. Он оторвался от земли и повис у него на шее. Хэ Сюань слегка навалился на него, и Цинсюань, не удержав равновесия, упал на кровать. Коснувшись спиной перины, он запрокинул голову и расхохотался. — Хэ-сюн, мне кажется, что я люблю тебя, — не думая, выпалил Цинсюань. А потом понял, что он сказал. Цинсюань не успел испугаться своего внезапного признания, как Хэ Сюань ответил: — Мне тоже. — М? Что ты сказал? — он привстал на кровати, чуть не столкнувшись с ним носом. — Я тебе нравлюсь? Хэ Сюань кивнул. — Очень-очень? Уголки губ Хэ Сюаня дрогнули. — Хэ-сюн, ты улыбаешься? — охнул Цинсюань. — Лишь бы это был не сон. Не хочу проснуться в одиночестве. — Я больше не брошу тебя, — прошептал Хэ Сюань. — Ты никогда меня не бросал. — Это неправда. Знаешь, Цинсюань, я думаю, что ты заслуживал лучшего. И сейчас заслуживаешь. Куда лучшего, чем я. Возмущению Цинсюаня не дали выплеснуться, заткнув рот поцелуем. Оторвавшись, Хэ Сюань продолжил: — Я далеко не безупречен, Цинсюань. Я многих убил. Не только демонов. Да и они разве за души не считаются? Но, несмотря на это, у меня хватает наглости желать быть с тобой. Столько, сколько захочешь. Когда ты разлюбишь, просто скажи. Я не обижусь. Мы дальше будем друзьями. И я тебя больше не брошу, — прошептал Хэ Сюань, сжав чужую руку. Цинсюань ошеломленно выдохнул. — Хэ-сюн, ты решил меня с ума свести, — выдохнул он, а потом звонко рассмеялся, запрокинув голову. Свет от лампы отразился в его волосах. Хэ Сюань зачарованно смотрел на того, в ком заключался весь его мир. За окном начинался шторм, но надвигающаяся буря не беспокоила пару во дворце. Вдвоем им было ничего не страшно, а вдвоем они собирались быть долго-долго.