Дракон морской пучины ждет ветра по весне

Прежде чем Цинсюань смог открыть глаза, он закашлялся. В груди сдавило, он стал заваливаться набок. Его поддержали за плечи, одновременно вливая духовную энергию. — Цинсюань, вы в порядке? Раны болят? — обеспокоенно спросил Се Лянь. — Н-нет, вроде, — прохрипел Цинсюань. — Раны обработали снадобьем, за пару дней должны зажить. Цинсюань огляделся. Он помнил эту обстановку. Это был его дворец. Вместо приятной ностальгии он ощутил панический ужас. — Нет, я ведь не должен был вознестись, не должен был, — забормотал он и засуетился. — Я должен уйти, мне здесь не место. — Повелитель Ветра… — Не называйте меня так! Я должен уйти как можно скорее, — Цинсюань встал с кровати, но из-за слабости тут же свалился. — Тише, Цинсюань, успокойтесь, всё хорошо. Лягте, вы устали, вам нужно отдохнуть, — проговорил Се Лянь, укладывая Цинсюаня обратно. — Я не должен был… возноситься… — продолжал бормотать Цинсюань, лихорадочно оглядываясь. Се Лянь молча сел рядом, Цинсюань схватился за него, как за последнюю соломинку. — Ваше Высочество, я должен уйти. Помогите мне. Или я спрыгну с небес, — прошептал он. — Нельзя, Цинсюань. Если прыгнете, то всё себе расшибете — вы не бог войны да к тому же совсем без сил. — Тогда наденьте на меня кангу, — решительно потребовал Цинсюань, подняв глаза. — Цинсюань, ну что вы такое говорите? Это демонический артефакт, вытягивающий духовные силы. В нем нет ничего хорошего. — Но вы же носили, — упрямо повторил Цинсюань. — Да, в наказание за мои прегрешения. Вы ни в чем не повинны, я не позволю надеть на вас кангу кому бы то ни было, — решительно сказал Се Лянь. — Это не так, Ваше Высочество, — упаднически прошептал Цинсюань. — Я очень виноват… — Это так, Цинсюань. Успокойтесь, всё хорошо… — Ничего не хорошо! — вскрикнул Цинсюань, вцепившись себе в волосы. — Это всё неправильно… Я не должен быть богом, не имею права. Это не моя судьба, не моя. Она чужая. — Цинсюань… — Нет, я должен… — Цинсюань, послушайте меня, — повысил голос Се Лянь и слегка встряхнул его за плечи. — Когда вы были богом, ваши силы правда были завязаны не только на подношениях, но и на судьбе господина Хэ, отданной вам. — Говорите вещи своими именами, Ваше Высочество — на судьбе, которую я забрал, — с несчастным видом сказал Цинсюань. — Я был таким, потому что Хэ-сюну было предназначено стать сильным и могущественным. — Да. Когда господин Хэ отнял у вас силы, он фактически забрал свою судьбу обратно. Но ваша никуда не исчезла. Ваша, первоначальная, смешанная с проклятиями Пустослова. Из-за них вы получили увечья, едва попав на землю, — с легкой горечью добавил Се Лянь. — Я не понимаю, к чему вы клоните, друг мой. — Вы не должны были вознестись триста лет назад. Но сейчас это полностью ваша заслуга, — с ласковой улыбкой проговорил Се Лянь. — С чего бы это? Мне никогда не было предначертано стать богом, — еле слышно проговорил Цинсюань и снова закашлялся. — Вот, выпейте чаю, — сказал Се Лянь, поднося чашку к его губам. — Цинсюань, судьба — это не приговор. Когда человек рождается, он все равно, что чистый лист. Он может родиться под счастливой или несчастливой звездой, но свою судьбу он творит сам. Кому-то может не хватить решимости, чтобы достичь величия. Кому-то была предначертана ужасная смерть, но человек так закалил свой характер, что смог преодолеть испытания и возвыситься. — И много таких? — фыркнул Цинсюань, отпивая горячий чай большими глотками и обжигая себе горло. — Хватает. Далеко ходить за примерами не надо. Линвэнь не должна была вознестись и кто она сейчас? Небеса не рухнули только благодаря ей, — хмыкнул Се Лянь. — Саньлан родился под звездой несчастья и разрушения. Но однажды и он вознесся. Если бы он не пожелал спрыгнуть с Небес, уверен, он был бы очень могущественным богом. — Искатель цветов возносился? — удивился Цинсюань. — Но раз вы сказали, что он родился под звездой разрушения, изначально ему это было не предначертано, — затараторил Цинсюань. — Его вознесение связано с тем, что он встретил вас? — В том числе, — кивнул Се Лянь, оправляя рукава одеяния. — Генералы Наньян и Сюаньчжэнь тоже не вознеслись бы, не встреть они вас, — задумчиво проговорил Цинсюань. — Они оба вознеслись, пока служили и совершенствовались на Средних Небесах. Их туда взяли, так как заметили в то время, когда они служили вам. Забавно, — нервно хихикнул Цинсюань. — Столько ваших друзей возносятся, вы просто ходячая удача. — Не сказал бы, — кашлянул Се Лянь. — Так или иначе, Цинсюань, судьбе не дано знать всё. Созвездия вашего рождения, судьба — это скорее фундамент. Он может быть прочным или нет. Но иногда конструкция здания такова, что самый тщательно спроектированный дом может рухнуть, а сколоченный на время — простоять века. — Допустим, — вздохнул Цинсюань. — Но чтобы изменить судьбу, к этому нужно стремиться. Я же ничего не делал. Я не совершенствовался. — Почему это? Совершенствование не всегда должно происходить в уединении на какой-нибудь горе или в монастыре. У каждого свое дао. Проблема в том, что далеко не каждый совершенствующийся способен постичь его. Многие годами медитируют и не способны понять самого себя. Дао — это естественность, естественный путь, которому вы следуете и душой, и сердцем. Мне кажется, вы познали дао, сами того, не ведая, — произнес Се Лянь. — Ох, Ваше Высочество, от ваших слов у меня будто ветер в голове, — признался Цинсюань. — Разве можно просто живя обычной жизнью, совершенствоваться? Вы не ошибаетесь? — Все в порядке. Генерал Пэй, госпожа Повелитель Дождя тоже не совершенствовались, эм, классическим способом. Но они шли по своему пути, своему дао, поэтому и стали богами. — Тогда возноситься должен каждый третий, — недоверчиво буркнул Цинсюань. — Отнюдь нет. Мало людей живут так, как им велит сердце. Их ограничивает долг, страх. Они могут быть вполне довольны судьбой. Просто не задумываться, что она могла быть иной. Или задумываться в таком ключе: сейчас у меня всё хорошо, значит, так оно и должно быть. — Демоны возьми, у меня сейчас голова взорвется! — выпалил Цинсюань. — Никогда не любил эти философские нравоучения. Меня вообще тошнит от всего этого — духовных практик, медитаций, ограничений. Если честно, я даже Дао Дэ Цзин всего один раз прочитал, ни строчки оттуда не вспомню, — признался Цинсюань. — Никогда я не хотел совершенствоваться, — в сердцах прошептал Цинсюань. — В жизни бы не пошел в монастырь, если бы не брат. Я даже вознесся, когда пил вино! Цинсюань рассмеялся и, закрыв лицо руками, простонал: — Я пьяница и бездельник, какое к демонам дао? — Вы не бездельник, — протестующе заявил Се Лянь. — После низвержения вы только и делали, что помогали людям. Вы жили так, как вам велит сердце. Вам просто нужно было за раз затратить большое количество моральных сил, чтобы достичь Небесной кары. — Нет, — прошептал бог. — Да, Цинсюань, — настойчиво возразил Се Лянь. — Повелителя Земли и Воды не было, так как дух одного был не упокоен, а дух другого требовал мщения и не давал вознестись преемнику. Но Повелитель Ветра не возносился, потому что мироздание ждало вас. Цинсюань упал на кровать и уставил в потолок. — Я не хочу. Мне… мне стыдно. Снова тут быть после того, как я ушел… Не хочу на Небеса. И у меня нет времени на исполнение молитв. Мне надо помогать Ин-эр. — Не исполняйте, воля ваша. Вы же бог, вам решать, — улыбнулся Се Лянь. — Но ведь вам нравится помогать людям. С помощью божественных сил можно делать это быстрее и эффективнее. А на Небесах появляться необязательно, — улыбнулся Се Лянь. Он надвинул шляпу и отвесил прощальный поклон. — Поздравляю с вознесением, Повелитель Ветра. — Вы уже уходите? — разочарованно протянул Повелитель Ветра. Меньше всего на свете ему хотелось сейчас оставаться одному. — Я бы с радостью побыл ещё, но вас кое-кто очень давно ждет, — с улыбкой сказал Се Лянь. Цинсюань приподнялся и увидел, что все это время у портьеры стоял человек в черном. — Хэ-сюн? — прошептал Цинсюань. Се Лянь ушел, мимоходом поклонившись Черноводу. Тот кивнул в ответ и посмотрел на Цинсюаня. — Как ты? — спросил Цинсюань — Как обычно. Ты бледный, — сказал он и присел рядом на кровать. — Просто устал. Хэ-сюн, ты все слышал? — Да. — Хэ-сюн, я… — Цинсюань, ты по праву вознесся, — перебил Хэ Сюань. — Ты сам этого достиг. Не думай, что ты что-то мне должен. — Я не хочу обижать тебя. — Если бы я был обижен, не был бы с тобой. — В смысле, что не сидел сейчас рядом? Или ты про то, что мы — обрезанные рукава? — И то, и то, — буркнул Хэ Сюань. Он достал из рукава две маньтоу. Одну положил на столик рядом с Цинсюанем, а вторую стал есть сам. Цинсюань тупо уставился на свою булочку. — Хэ-сюн, ты хочешь, чтобы я был богом? Хэ Сюань пожал плечами. — Ты хочешь, чтобы я был с тобой? Хэ Сюань кивнул, не переставая есть. Цинсюань привстал на колени и обнял его за плечи. — Хэ-сюн, я тогда не скоро умру, — зашептал Повелитель Ветра демону на ухо. — Я буду долго-долго доставать тебя, бесконечно болтать, раздражать, втягивать в сомнительные авантюры, не давать спокойно жить. У тебя еще есть возможность от меня избавиться, решай сейчас. Хэ Сюань никак не отреагировал и молча проглотил остаток булки. Цинсюань счастливо улыбнулся, взял маньтоу и всучил Хэ Сюаню. — Съешь мою, я не голоден. — Я горжусь тобой, — проговорил Хэ Сюань. — Правда? — прошептал Цинсюань. — Правда.

***

Они лежали в спальне Цинсюаня в харчевне. Была глубокая ночь, но Повелитель Ветра все никак не мог заснуть. Он гладил и ласкал Хэ Сюаня. Тот даже не пытался ворчать и делать вид, что ему не нравится. Цинсюань провел ладонью по его щеке. А потом утянул в поцелуй. — Хэ-сюн, твой дворец сильно пострадал, да? Там же… — Склеп зачарован. С ним все нормально. — Но остальное разрушено. Тебе негде жить. Переезжай ко мне, а? — прошелестел Цинсюань, целуя его в выемку между ключицами. — Сюда? — Нет. У Ин-эр будет муж. Потом дети. А харчевня не шелковая. Я хочу поселиться неподалеку. В отдалении от людей, чтобы было потише, ты же не любишь шум. Хочу, чтобы у нас был дом. Наш и только наш. Мы будем вместе. Хочешь? — Угу, — тут же кивнул Хэ Сюань. — Точно? — Точно. — Замечательно! Сколько комнат? И разобьем садик? Я куплю нам лодочку, чтобы плавать по реке. И ещё надо бы… — Ты долг отдай сначала, — перебил Хэ Сюань. — И дом, и лодка денег стоят, а у тебя выручка не в мешках золотых. — Не в мешках, конечно, и не в золотых. Но я придумаю и… — Это я придумаю. Лучше место найди. Дом я построю. — А у тебя откуда деньги? Может, на твоем острове клад зарыт? — с детским любопытством спросил Цинсюань. — Ага, пиратский, — ухмыльнулся Хэ Сюань. — А если серьезно? — Сказал, что найду, значит — найду, — отмахнулся Хэ Сюань. — Спи давай, тебе вставать рано. — Я не могу уснуть, я так взбудоражен! — Тогда успокаивайся. Хэ Сюань тоже не сразу уснул и долгое время лежал, представляя их будущий дом. Конечно, он будет заглядывать в Черные Воды, когда захочется побыть одному. Хотя и с Цинсюанем было бы здорово побыть там. Только он и он на их собственном острове. Но Цинсюань начнет чахнуть от тоски на следующий день. Да и не слишком у него приятные воспоминания о том месте. Главное, что они будут вместе, а где именно — уже не так важно. Они поселились в башне маяка. Со временем местные рыбаки стали говорить, что бог воды и богиня ветра вернулись и теперь снова будут заботиться о людях. На маяке теперь всегда горел яркий, как пламя искренней любви, огонь, указывавший приют сбившимся с курса кораблям.