Забвение

Три дня. Три дня он не мог нормально спать, есть и думать. Всё это время его мучали ужасные кошмары, которые всё никак не хотели уходить от него. Он много нервничал, из-за чего его самочувствие резко ухудшилось. У Гарри и до этого бывали периоды, когда кошмары мучали его каждую ночь, из-за чего ему было плохо, но сейчас было по-другому. Будто из-за неприятных сновидений его организм решил массово дать сбой. Поттер был подавлен и слаб настолько, что лишние похождения по дому вызывали ужасную дрожь и головокружение. В его желудке так же ничего не задерживалось. Парень выяснил, что после каждого кошмара и иногда приёмов пищи, у него начинается интоксикация. Довольно обильная. Настолько, что он под конец всегда был опустошен и вымотан. И это состояние очень пугало Гарри. Ведь стоя на коленях, после наихудшего кошмара, он не мог удерживать слёзы. Было больно и он чувствовал себя как никогда слабым. А Гарри просто ненавидит быть слабым. Он готов терпеть всё, но только не эту жалкую слабость. Большую часть времени брюнет спал. Сон его был длинный, иногда урывочный, но был, пусть и полным кошмаров. Спал он и три часа, и пять, а иногда и все десять, но сон его не приносил отдыха. Он мог метаться на кровати по несколько часов и не проснуться, попросту смотря на множество ужасов своего подсознания. И после этого он всегда был в ужасном физическом и ментальном состоянии. Он просто не мог смотреть на продолжительный кошмар, где его друзей пытают, или где пытают его. Ну или где заставляют его смотреть на то, как его друзей пытают, после убивают и уже пытают самого Поттера, заставляя смотреть на их мертвые тела. И как его мозг мог выдать такое? Как он так предал его? Гарри был просто предан своим же собственным телом. Его руки тряслись, когда он ставил грязную тарелку в раковину. Гарри, на вид потрёпанный, уязвленный и слишком бледный, только проснулся, хоть время и было к обеду, чтобы немного поесть. Хоть как-то насытить свой организм. Свой больной и измученный организм. Все родственники только поели и уже вышли из-за стола. Отец и его отпрыск устроились в гостиной на диване, а мать убирала беспорядок на кухне. Дурсли жили своей жизнью, почти не замечая ещё одного обитателя своего дома. "Почти" было главным словом. Ведь когда Поттер зашёл на кухню, болезненный на вид, на гарнитуре стояла тарелка с обедом, оставленная для парня. Это Петунья оставила её там, ведь знала, что её племянник проголодается и спустится поесть. Ей такое поведение было не свойственно. Вернее, ей была не свойственна забота о нём. О взрослом Гарри, а не о крохе Гарри, которым он был больше десяти лет назад. Но сам парень не был против, даже наоборот, был только рад. Его родственница наконец-то не отвернулась от него, когда он на её глазах начал затухать уже как несколько недель. Это оседало теплом в груди, вызывая чувство нужности, которого парню не хватало с того момента, как он в последний раз был с друзьями. Кто-то бы назвал Гарри сумасшедшим, но парень и в правду ценил любую каплю заботы, и в замен всегда пытался помочь в ответ. Такова его натура, хоть он и скрывал некоторые свои поступки. Гарри хотел уже начать мыть за собой посуду, когда его живот скрутило судорогой, а к горлу подобралась тошнота. Гремя посудой, которая выпала из его рук и чудом не разбилась, он схватился за рот и побежал прочь из кухни к ванной. Шуму он явно сделал много, хоть и не смотрел по сторонам. Ему плевать, что скажут Дурсли на его поведение, ему главное добежать до ванной и не загадить пол. Всё равно потом заставят его убирать, но у зеленоглазого бы не нашлось на это сил. Он смог только включить свет в ванной и не закрыть дверь, ведь время уже поджимало, а после сгорбиться над унитазом. Его рвало. Очень много. Всем тем, что он только что съел. Гарри трясся, склонившись над белым ободком и глотая слёзы отчаяния. Он уже просто не мог это терпеть. Но и сделать ничего не мог. Совсем неожиданно дверь открылась, показывая обеспокоенное лицо тёти. Гарри с трудом поднял на неё глаза, немного удивлённый её появлением. Женщина открыла дверь шире, а после шагнула ближе. Её тонкая рука легла ему на лоб, пытаясь померить температуру. Ведь и в правду, Гарри сидел на полу, весь лохматый и с горящим румянцем лицом, тяжело дышащий, словно в лихорадке. Рука была еле-тёплой, почти холодной, что остужало лоб парня, и он даже прильнул к этой руке. Это вызвало дежавю, словно что-то подобное уже случалось с ним. Но Гарри не знал, когда это было и с кем. Тётя прислонила тыльную сторону левой руки к его щеке, будто пытаясь в чем-то убедиться. После она аккуратно отстранилась, перед этим чуть пригладив его волосы. – У тебя жар, – она заглянула ему в глаза, а после вновь скользнула глазами по его телу. Поттер, что всё это время молчал, сидя на полу, всё ещё дрожал, – я принесу таблетки от жара и тошноты. Гарри растерянно кивнул ей и женщина ушла. Петунья, хоть и пыталась казаться равнодушной, но у неё это не получилось. Она явно переживала за его состояние. Такое же беспокойство у неё было, когда Гарри приехал на каникулы в прошлом году после смерти крёстного. Тётя пыталась приглядеть за ним. И это грело душу. Он еле-переборол себя, когда вставал на ноги. Избранный смыл рвоту, а после неуверенно шагнул к раковине. Парень умылся, прополоскал рот, чтобы избавиться от противного привкуса. А после на пороге ванной вновь появилась тётя, что протягивала ему две таблетки и стакан воды. Гарри с секунду пялился на протянутые вещи, а после взял в свои руки и по очереди выпил таблетки. – Спасибо, – хрипло сказал он, с усталостью, но и с благодарностью, смотря на женщину. – Иди в свою комнату и залезь под одеяло, – Петунья почти незаметно улыбнулась ему, а после забрала стакан из его рук, – я сейчас зайду к тебе. Парень кивнул ей, а после шагнул прочь из ванной, когда тётя дала ему пройти. Он не думал о том, чтобы начать подозревать что-то неладное. Ведь миссис Дурсли и в правду была слишком заботливой. Благо не такой заботливой, когда Дадли болел. Тогда женщина входила в режим гиперопеки и походила на курицу наседку. Гарри был просто вымотан и желал как можно быстрее уснуть, хоть его и ждали кошмары. Поэтому он укутался по самый нос в одеяло и ждал, когда тётя вновь зайдет к нему. Петунья появилась в дверях с ещё одним стаканом и таблеткой. Она присела на край его кровати и протянула лекарство. – Это снотворное. Оно поможет тебе поспать, – Гарри взял таблетку и запил её водой, после оставляя стакан на тумбе, – я разбужу тебя через несколько часов. Посмотрим на твоё состояние, – женщина объясняла ему это, словно маленькому ребёнку, который заболел. Ещё чуть-чуть и она начнёт с ним ворковать. – Хорошо. Петунья кивнула, а после вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Гарри остался один в своей комнате, но он не чувствовал себя одиноким. Он даже мог сказать, что чувствовал себя живым и немного счастливым. Впервые с того момента, как оказался в этом доме на этих каникулах. Он даже не понял, когда заснул, лекарство сморило его достаточно быстро. А каким было облегчение, когда ему не снились кошмары, и он почувствовал себя отдохнувшим.. Тётя Петунья заботилась о нём неделю, готовя для него и давая таблетки. Её забота привела к тому, что состояние Гарри значительно улучшилось. И это было просто замечательно. Кошмары пропали почти полностью, наконец отпуская его из своих когтистых лап. Облегчение — вот всё, что он чувствовал. На календаре тридцать первое июня, а это значит, что ровно через месяц Поттер станет совершеннолетним. А ещё это значит, что ему нужно будет покинуть стены этого дома и начать скитания в поисках крестражей. И он был готов к этому как никогда. Гарри ворковал с Буклей, когда в его окно постучали. Он вздрогнул, поднимая глаза и замечая незнакомую сову за стеклом. В клюве у неё было письмо. Парень сглотнул, что-то подсказывало ему, что тут что-то не так. Чувство такое неприятное. Он открыл окно, а птица тут же протянула ему письмо. Довольно умная. Гарри посмотрел на отправителя, которым оказался.. Лунатик? Теперь Поттер ничего не замечал вокруг, распаковывая письмо. А стоило. Ведь его сова подлетела к подоконнику, садясь рядом с другой птицей и ласково чистила чужие перья. Как жаль, что парень не заметил этой любви. Он лишь начал вчитываться в чужой отрывистый почерк, в котором было множество завитков. Почерк у Люпина был весьма красивым, не то, что у Гарри. «Дорогой Гарри, Я пишу тебе, чтобы ты знал, что наши планы не поменялись. Другие попросили меня предупредить тебя об этом. План всё такой же, так что тебе не стоит переживать. Если бы что-то случилось, мы бы уже были на пороге твоего дома. Это письмо отправил с сипухой Тонкс, покорми её чем-нибудь, пожалуйста. Так же это письмо короткое, и ты не должен на него отвечать. Я поговорю с тобой при встрече. Лунатик.» Гарри прошёлся глазами по письму ещё раз, запоминая полученную информацию, а после наконец-то поднял глаза на птиц. Его полярная сова прижалась к сипухе, и оба пернатых закрыли глаза. Он лишь с открытым ртом смотрел на них с минуту, просто пялясь. До того момента, пока его птица недовольно открыла глаза и посмотрела на него. – Прости, Букля, – парень виновато улыбнулся, а после начал рыться в ящике стола, где обычно хранил еду для своей птицы. Его сова любит пшеничное печенье и Гарри предложил его чужому почтальону. Но тот лишь недовольно отвернулся от него, ласково покусывая Буклю клювом в районе шеи. Гарри вздохнул, а после достал из ящика дохлую мышь. Их он тоже хранил, но своей любимице предлагал редко. Букля редко их ела, но после долгих перелетов не отказывала в таком угощении. Сипуха ухнул, а после с жадностью напал на угощение. Он разорвал маленькое тельце, а после протянул хороший такой кусочек белой красавице. Та с благодарностью взяла еду из чужого клюва, а после съела. Гарри последний раз глянул на них, а после пошел к кровати на которой лежала оставленная им книга. Он вновь перечитывал учебники по ЗОТИ. Парень хмыкнул себе под нос, устраиваясь в кровати. Даже его Букля нашла себе вторую половинку, а он до сих пор нет. Вот насчёт второй половинки было сложно. С Джинни они не общались уже месяц, да и Избранный не испытывал к ней былых чувств. Она не появлялась в его мыслях и не заставляла трепетать только от одного своего фантома в его голове. Словно он и не хотел быть с ней. Словно что-то было не так. Словно он что-то забыл.. Гарри отбросил эти мысли, ведь они бы всё равно ни к чему не привели. Уже были такие прецеденты и они ни к чему не приводили. Лишь появлялись новые вопросы. А в груди с каждым разом становилось пусто, словно там появилась трещина, что медленно разрасталась по всему его телу. Неприятное чувство. Но он не мог понять, почему оно появилось, и как это прекратить. На дворе было темно, ночь вступала в свои права. Одинокий парень сидел на кровати и читал книгу. А две совы устроились возле приоткрытого окна и мирно спали. Хоть какая-то любовь летала в этой комнате. Гарри уже не знал, чем себя занять. Он уже просто не находил себе места от скуки. Уже две недели прошло с момента того, как Люпин отправил письмо. Всё это время он не знал, что делать. Он перечитал все книги, уже во второй раз за своё нахождение на каникулах, и сейчас время тянулось мучительно медленно. Брюнет даже несколько раз выходил на улицу, когда было не слишком жарко. Он подолгу гулял, возвращаясь домой, когда живот урчал от негодования, и когда солнце уже начинало садиться. И когда возвращался домой, его всегда ждала еда и тётя, что спрашивала про его самочувствие. И это всегда грело душу парню. Он всегда отвечал честно, даже заботился о тёте в ответ. Пока она этого не замечала, но, кажись, скоро поймёт. Всё таки дома было чисто, и посуды в раковине не стояло. А иногда на кухне стоял только заваренный чай, который его тётя Петунья очень любила. В общем, Гарри старался для неё как мог. Поттер вновь оглядел свою комнату тоскливым взглядом. Конечно, все нужные вещи он давно собрал, но ему хотелось взять что-то с собой. Фотография родителей и его альбом точно пойдут с ним, когда он отправится за крестражами. А вот на счёт остального он сомневался. Но ему так не хотелось покидать эту комнату. Она была его, вещи в ней были его, и он о них заботился. Когда он покинет это место, сюда явно придут приспешники Волан-де-Морта и разрушат его обитель. А парень этого не хотел. Вот поэтому он сейчас сидел над одной из коробок с вещами, которые начал сегодня собирать. В коробке была различная мелочь, ну, те вещи, которые для других были обычным атрибутом в комнате, но не для Гарри. Он с трепетом упаковал уже третью коробку, ещё не зная, куда их спрятать для сохранности. Можно, конечно, запереть их в шкафу, но расхитители явно залезут туда и обнаружат коробки с вещами волшебника. А после уничтожат. Поэтому нужно придумать что-то другое. Гарри мельком взглянул на календарь, что висел на стене, смотря на дату. Четырнадцатое июля. До исполнения плана чуть больше двух недель. Поттер тяжело выдохнул, понимая, что времени катастрофически мало. Всё лето он ныл, что умрет со скуки, пока не достигнет нужной даты. А теперь с сожалением понимал, что время подходит к концу и он совсем скоро покинет эти стены. Это наводило тоску. Он жил в этом месте всю жизнь, а теперь покидал его. И, скорее всего, навсегда. Печаль сковала сердце, а губа была закушена. Рука взлохматила волосы, а после откинула длинную чёлку назад. Хотелось кричать от бессилия, но даже этого он не мог себе позволить. Гарри Поттер, Избранный и спаситель всей Магической Британии. Он не мог позволить себе даже покричать. Показать свою боль. Гарри вздохнул, чувствуя, как грудь всё ещё сдавливает, а в животе поселилось неприятное чувство тревоги. Ему нужно ещё рассказать родственникам об опасности, которая совсем скоро настигнет этот дом. Как бы сам парень ни хотел покидать этот дом, ему нужно уйти и уберечь родственников от опасности. Это явно будет тяжёлой задачей. Но Гарри должен с этим справиться. Он же Избранный. А на календаре было четырнадцатое июля. Две недели до исполнения плана. Две недели до того, как Гарри Поттер попрощается с домом на Тисовой улице и пропадёт очень надолго. Но до этого момента есть ещё две недели. И это оставшееся время он постарается запомнить. Кто знает, может, это последний раз, когда он здесь появится. По крайней мере живым уж точно..