Taste

Минхо просыпается на рассвете с первыми петухами, как обычно. Он ворочается на кровати, нехотя разлепляя глаза, в которые бьет утреннее солнце. Мягкая подушка так и просит его остаться с ней и никогда не покидать, одеяло кажется таким тяжелым, придавливая всем весом к кровати, что двигаться становится невозможно. Из открытого окна доносится тихое пение птиц, которые тоже уже проснулись и вовсю работают. Только Ли все еще лежит в своей постели, бездумно таращась в потолок. Он перекатывается на бок, оглядывая свою комнату. Небольшой комод, зеркало, цветы, которые мама вырастила сама и принесла ему пару лет назад, сказала ухаживать. Письменный стол, за которым он пишет редкие письма отцу, пока тот находится на заработках в другой стране. Ничего необычного или интересного в его комнате нет, обычное мальчишеское убежище, которое является для него домом уже целых двадцать лет. Нехотя, молодой парень все-таки меняет положение, усаживаясь на кровати и рассматривая свои босые ноги, мотающиеся взад-вперед. Уже совсем скоро ему нужно будет бежать на работу, помогать маме, а пока он может заниматься тем, что любит больше всего – думать. Он вспоминает о сегодняшней запланированной встрече со своей любовью, сердце сжимается от нетерпения, ему хочется поскорее оказаться в ее объятиях и забыть обо всех невзгодах, когда-либо преследовавших его. Он думает о ее локонах цвета шоколада, развевающихся на ветру, о ее невероятной красоты глазах, в которых видна вся ее душа. Она – его причина жить. Его маленькая отдушина в этом большом, жестоком мире. Собрав всю волю в кулак, Минхо наконец поднимается с постели, тут же подходя к комоду. Из него он достает совсем чистую одежду, которую они с мамой постирали на днях в реке, теплой и кристально чистой реке. Она располагается совсем недалеко от их дома, что упрощает процесс стирки, а также служит для Минхо еще одной небольшой отдушиной, когда хочется побыть одному. Он, по какой-то одному Богу известной причине, пребывает в бесконечном восторге от рек. Они кажутся ему такими завораживающими, такими родными, такими теплыми. Есть в них что-то, что способно успокоить его за какие-то секунды. А когда успокаиваться незачем, он приходит к ним, чтобы разделить радость от его заслуг. Скинув с себя ночное одеяние, он наспех переодевается, посматривая на себя в зеркало. Минхо – самый обычный мальчишка, с самой обычной судьбой и, как ему кажется, с самой обычной внешностью. Но очень выразительными глазами. Он зашнуровывает легкую блузку на груди, заправляет ее в штаны. Выглядит симпатично и опрятно, но при этом не мешает работать. То, что нужно. В последний раз бросив взгляд на свое отражение, он покидает комнату, быстро спускаясь вниз по лестнице. Маму он находит на кухне, та уже закончила с завтраком и ждет когда любимый сын присоединится к ней, чтобы они могли со спокойной душой отправиться на работу. Семья Минхо на пару с их близкими друзьями держит небольшой магазинчик. Дело достаточно прибыльное, но тяжелое. Ли весь день носится по складу со всеми возможными продуктами, вес которых иногда достигает близкого к его собственному, – чертовы мешки муки, – но, в целом, эта работа не так плоха. Она требует только физической силы, которой Минхо не занимать, а всеми остальными деталями занимается его мама, женщина умная и расчетливая. — Доброе утро, солнышко, — Мама приветствует его с доброжелательной улыбкой на лице, откладывает тряпку, которой протирала тарелку. Она с самого детства называет его солнышком, ведь, по ее словам, Минхо одним своим существованием озарял ей правильный путь. Руки вытирает о фартук с красивой вышивкой, – подарок подруги, – головой указывает на стоящую на столе еду, пока еще горячую. — Садись, кушай. Скоро пойдем в магазин, тебе нужно разгрузить тележку с товарами, а мне прибраться. Уже столько не вытирала там пыль, что скоро она соберется в маленькие пыльные комочки и будет требовать с меня еду. Минхо по-доброму усмехается над речью своей мамы и усаживается за стол, принимаясь за еду. Мама отменно готовит свинину, поэтому каждый кусочек вызывает в нем особенно приятные ощущения. Но при этом он старается справиться с завтраком как можно скорее, чтобы они не опоздали на работу. Закончив уминать за обе щеки мясо с гарниром, Минхо встает из-за стола и нагоняет маму, которая уже ждет его недалеко от входной двери. Он наспех натягивает на ноги обувь и, улыбнувшись женщине, скрывается за входной дверью, оставляя маму закрывать ее. Магазин их располагается достаточно близко к дому, поэтому у них не возникает проблем с тем, чтобы добраться до него вовремя. По пути они здороваются с проходящими мимо жителями их небольшого городка, которые все как один повторяют, что обязательно наведаются к ним за продуктами чуть позже. Минхо на это добродушно улыбается и кивает, отвечая дежурное “будем ждать”. На самом деле ждать он будет только одну посетительницу и даже боится, что не сможет сфокусироваться на работе из-за этого. Руки будут дрожать и перестанут слушаться, коленки начнут подгибаться, а на лбу выступит пот от волнения. В магазин он заходит все еще погруженный в мысли и тревожность. Тележки, которых оказалось ни две и ни три, он тоже разгружает абстрагировавшись от внешнего мира, лишь мечтая о том, как сегодня он признается самой красивой девушке в мире в любви. Они уже давно дружат, а все вокруг только и делают, что твердят, что им бы стоило пожениться – обоим уже по двадцать лет, а на любовном фронте одно перекати поле, да засуха, с которой еще никому не удалось справиться. Друг Минхо особенно яро подначивал его сделать даме предложение руки и сердца, ведь, по его словам, все давно поняли, что они друг для друга больше, чем друзья, да только до них это никак не дойдет. После этого Минхо действительно задумался о своих чувствах. Не похоже это было на то, что он чувствовал к своему другу, это абсолютно новая смесь эмоций и ощущений, как будто это действительно то, что люди обычно испытывают, когда любят. Со временем он так привык к этому ощущению, что уже не смог отрицать свои чувства даже перед самим собой, это казалось просто невозможным. Его действительно тянуло к ней как ни к кому другому, он понял это и принял. И в глубине души он хочет верить, что его друг прав и когда Минхо признается прекрасной даме в любви его не оттолкнут и он не разрушит то, что есть у них сейчас. Ли, наконец закончив с разгрузкой тележек, отправляется отдохнуть в отдельное помещение, в котором никого, кроме него, сейчас нет. Здесь прохладно, несмотря на палящее солнце на улице, есть относительно удобный диван и шкаф с книгами, который отец перенес сюда из дома. Минхо закатывает рукава блузки повыше, массирует уставшие предплечья и плечи. Усаживается на диван, закинув ногу на ногу. Заслуженный отдых. Кинув взгляд на книги, он улыбается: их все он прочитал еще в детстве или слушал, как их читает ему мама перед сном при скромном свете свечи. Иногда его посещает желание перечитать их, ведь сюжет многих он едва ли помнит, но времени всегда не хватает. А если у него действительно получится завести семью в скором времени, пахать на ее обеспечение придется в два раза сильнее. Помахав головой в стороны, он отгоняет эти мысли. О какой семье ты вообще думаешь, идиот? Еще даже не получил согласие на отношения. Минхо часто забывается так в своих мыслях и выстраивает какие-то сказочные сценарии, о исполнении которых иногда даже мечтать не стоит. Из собственных раздумий его вырывает скрип открывающейся двери, а затем он видит свою маму, которая настойчиво предлагает ему выйти и поговорить с посетителем. Не сообразив сразу, о ком она говорит, Минхо, с недовольной миной, покидает свой островочек тихого и прохладного Рая, готовясь столкнуться лицом к лицу с очередной маминой знакомой, которая будет ближайшую вечность рассказывать Ли о том, каким крошечным она его помнит. Выйдя в зал, он оказывается приятно удивлен, наблюдая перед собой красивую девушку его возраста. На лице тут же расползается улыбка, а на душе – весна. Мама дает ему команду донести чужие покупки до дома, чтобы дама не надорвала спину, что он с радостью принимается выполнять. Они болтают обо всем на свете, обсуждают, что будут делать на сегодняшнем фестивале, на который договорились пойти вместе, как и всегда, перемывают косточки всем соседям в их округе. Солнце слепит Минхо глаза, поэтому на его голову насильно надевают дамскую шляпку, которая защищает от навязчивых лучей. Люди, идущие навстречу, косятся на них, кто-то тихо посмеивается в кулачок, да и сама девушка не скрывает того, что с внешнего вида Минхо ей смешно. Он лишь закатывает глаза, возмущаясь, что ему наверняка идет этот аксессуар, а у остальных нет вкуса, если они этого не видят, чем вызывает новую волну смеха девушки. Минхо хмыкает, про себя отмечая, что если ему нужно выглядеть как придурок, чтобы слышать этот звонкий смех – он купит себе грим и разукрасит лицо в клоунское, будет исполнять самые идиотские фокусы и добьется того, чтобы она смеялась как можно чаще и громче. Их дорога, на самом деле, не занимает много времени, ведь дом девушки находится совсем недалеко от магазина Минхо. Пообщаться дольше у них не вышло, Ли нужно бежать обратно на работу, а девушку быстро уводит ее мама, бросив ему напоследок “еще увидитесь”. Впрочем, ему хватило этой недолгой встречи, чтобы снова почувствовать бабочки у себя в животе. Рабочий день Минхо проходит как в тумане, еще несколько раз он таскает туда-сюда увесистые мешки, но делает это на автопилоте, особо не обращая внимание ни на что, кроме своих мыслей. Он бежит домой со всех ног, лишь бы успеть привести себя в презентабельный вид и не опоздать на встречу. Мама посмеивается над ним, называя глупым влюбленышем, Минхо ворчит, но ее слов не отрицает, только оставляет ее позади, чтобы самому быстрее добраться домой. Блузку, пропахшую работой и потом, он меняет на новую, с аккуратным жабо на груди и развевающимися рукавами, украшенную крошечными кристаликами. Ее отец привез Минхо из-за границы пару лет назад и с тех пор он надевает эту блузку только по особым случаям, чтобы лишний раз не тревожить тонкую дорогую ткань, не замарать и не порвать. Штаны он тоже сменяет с удобных рабочих на более новые и симпатичные, подходящие по настроению под изысканный верх. Минхо осматривает себя в зеркало и кивает, довольный своим выбором. Перед тем, как выйти из дома, он берет с собой один из распустившихся цветков в интересном горшке – мама разрешила забрать его, чтобы сделать подарок девушке, она тоже в восторге от цветов. По дороге Ли осматривает всех людей, которые идут в противоположную от его направления сторону: приодевшись, они тоже спешат на фестиваль, чтобы повеселиться и приобщиться к культуре приехавших и организовавших фестиваль гостей. Молодые парочки, семьи с детьми, одинокие парни и девушки, старики – все идут туда в поисках того, чем можно себя развлечь. Кто-то даже едет туда на лошади, видимо, приехали из соседнего города или деревушки. Минхо приближается к дому спутницы за какие-то несколько минут, начинает волноваться только тогда, когда дверь перед ним открывается и перед ним предстает девушка в особо красивом одеянии, с аккуратно собранными тонкой лентой волосами и легким макияжем. Она уже готовится броситься к нему в объятия, как делает это обычно, но замечает в его руках цветок, тут же полностью переключая свое внимание на презент. Видя изумление в ее глазах, Минхо улыбается, протягивая цветок ближе к ней. “Он похож на тебя. Такой же красивый и уникальный”, – не может удержаться от комплимента, за что получает легкий толчок в плечо и порозовевшие щеки напротив. Девушка забирает цветок, оповещает Ли, что скоро вернется и оставляет его ждать у двери. Возвращается она действительно быстро и их путешествие на фестиваль начинается. Время проходит быстро пока они развлекаются. Они находят киоски с заморскими блюдами, не могут удержаться от того, чтобы попробовать их. Минхо не понимает вкус еды, морщится и не может прекратить строить рожицы, чем очень смешит подругу, которая из-за этого никак не может приступить к своей порции. Вокруг них бегают дети, которые радостно верещат и просят родителей купить им все, что не приколочено, а они только любуются, обсуждая, что очень хотели бы детей в будущем. Минхо радуется, что их взгляды на жизнь оказываются похожи даже больше, чем он думал. Следующим на очереди в их вечере становится выступление прибывших уличных музыкантов, которые мастерски владеют инструментами и собственным вокалом. “Я бы хотела научиться играть на флейте, но кто мне позволит”, – жалуется на жизнь девушка. Ли обещает, что когда-нибудь купит самую лучшую флейту и они вместе смогут учиться играть на ней. Она ловит его на слове и говорит, что очень сильно расстроится, если он не сдержит своего обещания. Когда празднество подходит к концу, в небо выпускают тысячи невероятных фонарей, прямо над побережьем моря, где и находился фестиваль. Они светят, подобно звездам, и летят туда, куда несет их ветер. Не в силах оторваться, девушка стоит неподвижно в течении нескольких минут, а Минхо, все это время рассматривающий ее профиль, вынужден признаться, что фонари здесь далеко не самый красивый вид. Расходиться им совсем не хочется, поэтому они находят укромное местечко под старым деревом, усаживаются прямо на траву, не боясь испачкаться, продолжают обсуждать прошедший день. Сердце в груди Минхо начинает биться сильнее, когда он понимает, что если не признается сейчас – он не признается никогда. Дрожащими руками он убирает со лба волосы, зачесывая их назад, получает от подруги комплимент. “Тебе так больше идет”. Он улыбается, берет ее руку в свою. Они часто держатся за руки, это не было чем-то особенным или интимным, но только сейчас он задумался о том, что девушка все это время могла разрешать подобный контакт потому что сама испытывала к нему чувства. А возможно это только предмет его воображения, который очень вовремя подстроился под напряженный момент. — Я могу тебе кое-что сказать? — Минхо начинает тихо, избегая зрительного контакта и смотря куда-то вдаль. Конечно, она не говорит “нет”. Она только выжидающе смотрит на него, надеясь, что понимает, о чем он хочет заговорить. Взяв последние силы в кулак, он делает глубокий вдох. — Айрис, ты будешь моей женой? — Повернувшись, он видит, как глаза девушки округляются. Он даже не успевает подумать, что сейчас ему откажут – она в момент оказывается в его объятиях, обвив свои руки вокруг его шеи. — Ты такой дурак! — Начинает она. — Я так долго этого ждала. Минхо так долго ждал этого момента, так часто он прокручивал у себя в голове все возможные варианты развития событий, что когда это произошло наяву – он не смог поверить, что это правда. Что яркие огоньки над их головами действительно сияют, что уличные музыканты, играющие озорную музыку, действительно живые, а не плод его больного воображения.

***

С возвращением отца родители часто стали навещать своих друзей, иногда отправлялись даже в соседний город, оставаясь у них с ночлегом. Минхо на эти посиделки почти никогда не брали, да и не было на то причин. Он уже взрослый мужчина, нет необходимости таскать его за собой как маленького ребенка. Да и желанием уезжать в другой город он не горел. Все-таки, теперь у него появилась причина оставаться дома. Приняв предложение руки и сердца, Айрис получила благословение от матери оставаться ненадолго у Минхо. Пусть она и волновалась по своим причинам, не было больше поводов для того, чтобы запрещать ей видеться с будущим мужем. Так они и пришли к тому, чтобы оставаться на ночевки у Ли, пока его родителей не было в городе. После свадьбы у них наверняка появится свое жилье и им не нужно будет ныкаться по углам, лишь бы получить немного личного пространства. Когда родители Минхо уехали в очередной раз, он тут же оповестил об этом свою невесту, намекая на то, что та может остаться у него, если у нее появится такое желание. И конечно же оно появилось. Она прибежала к нему по первому зову, заодно притащив с собой кучу продуктов, готовая закормить Минхо до отвала. Ей нравится готовить, но еще больше ей нравится получать комплименты и помощь от жениха. Он никогда не оставляет ее одну на кухне, – хоть это и не мужское дело, – всегда поможет что-то нарезать, разделать мясо, затопить печь. Всегда интересуется рецептами и некоторые даже запоминает, потом готовя ее любимые блюда, чтобы порадовать ее, когда она вновь наведается к нему. Сначала это крайне удивляло девушку, но быстро она к этому привыкла, давая ему полную свободу на кухне, за что он был ей благодарен. Запланировав провести вечер за готовкой, а оставшееся время – за просмотром звезд на небе, они приступили к выполнению первого пункта. Айрис принесла из дома рецепт пирога, который попробовала в последний раз и оказалась очень довольна. Готовить вместе в разы веселее, но намного дольше и определенно грязнее, ведь мука летит в лицо Минхо каждый раз, когда он перебарщивает с шутками. Только это веселит его еще больше и он не затыкается, в конечном итоге добиваясь того, что они оба едва держатся на ногах от смеха. — Ты очень смешная, когда бесишься. — А ты клоун! Они вновь прыскают от смеха, Минхо тянется к ее лицу, чтобы убрать с кончика носа муку, забыв, что у самого руки в той же самой муке, размазывает все по лицу. Жалеет, что у него нет возможности запечатлеть этот момент где-то вне его памяти. Если бы только фотография была проще и доступнее чем сейчас, он бы точно воспользовался ей, чтобы сохранить эту картину надолго. Если бы он только знал, сколько раз за свою жизнь он прогонит это предложение в своей голове. С приготовлением пирога они справляются относительно быстро, особенно, если учитывать сколько раз они отвлекались от готовки друг на друга. В доме Минхо есть небольшой внутренний дворик – именно туда они отправятся чтобы разглядывать ночное небо вместе со свежеиспеченным пирогом. А пока они нежатся в зале, лежа на небольшом диванчике. Минхо играется с распущенными волосами девушки, пытаясь заплести их в какую-то мудреную прическу, которой в помине не существует. — Хочу, чтобы у нас был большой дом, двое детей и свое дело, как у твоих родителей. А еще хочу кошку и курей. — Задумчиво признается Айрис, пока ее жених перебирает в своих руках ткань ее платья. Пару раз они уже заводили похожий разговор, но так ни к чему и не пришли. Почему – сказать трудно. Дело не в том, что они не знают, чего хотят от жизни, скорее наоборот: они слишком мечтательны и при каждом таком разговоре их уносит в какие-то далекие дебри, так что желания иногда не сходятся не с ними, а с реальностью. — Курей как кошку будем держать? Как домашних питомцев? — Минхо получает по лбу, – сегодня девушка в особенно боевом настроении, – и замолкает, внимательно рассматривая чужое лицо. Он тянется к ней, оставляя на щеке легкий поцелуй, чем вызывает улыбку, шепчет совсем рядом с ухом. — Все будет, обещаю. А если не выполню обещание – уходи к другому, который сможет. — Дурак. Зачем мне другой? Мне ты нужен, — Она притягивает его ближе, укладывая голову на свою грудь. Теперь ее черед играть с чужими волосами, зачесывая их так, как нравится ей. — Нас не разлучит ничто, кроме смерти. Понял? — Понял. — Что-то в этой фразе заставило его тревожиться. Смерть – дело неизбежное и непоправимое, абсолютно непредсказуемое. Липкое ощущение страха разливается по телу, приковывая его в том положении, в котором он лежит. Он старается отвлечься от неприятных мыслей. Минхо сжимает тонкую талию, головой трется о чужую грудь, совсем как кошка. Он бы лежал так вечность, если бы мог. Желания не всегда сбываются, поэтому ему приходится отпустить невесту обратно на кухню, чтобы она проверила состояние пирога. В скором времени оттуда доносится громкий голос, оповещающий, что их ужин готов. Минхо радостно подрывается с дивана, следуя на кухню. Выход на задний дворик находится там же. Вынеся на улицу порции пирога на тарелках с витиеватыми узорами, они ставят их на небольшой уличный столик, а сами усаживаются на стулья рядом, наслаждаясь ночной погодой. Наперевес дневному палящему солнцу, на улице дует свежий ветерок, путая их волосы и разнося в стороны подол девичьего платья. Из света здесь только приглушенные лучи луны и яркие звездочки, которые виднеются в небе. Но большего им и не надо. — Видишь во-о-н ту звезду? — Минхо тихо шепчет, пальцем абстрактно тыкая куда-то в небо. Звезд тут куча – непонятно, на какую именно указывает парень. Но Айрис, приличия ради, кивает. На самом деле, Ли сам не знает, на какую звезду он показывает, потому что все его внимание приковано к невесте. — Она ничто по сравнению с тобой. — Минхо! — Она заливается громким смехом, но попытку флирта принимает, о чем свидетельствуют порозовевшие щеки. Ей нравится, что Минхо не строит из себя крутого и неподступного, как делают другие представители его пола. Он не боится показаться дурашкой, лишь бы на лице любимого человека всегда сияла улыбка. — Ты меня сегодня весь день смущаешь… Ой, точно! Минхо! Подожди секунду! Девушка мигом оказывается у двери, ведущей в дом, оставляя Ли сидеть в непонятках. Он оглядывается по сторонам как потерянный котенок, хмыкает себе под нос, принимаясь ждать. Стучит кончиками пальцев по столу от скуки, прислушивается к каждому звуку, проносящемуся мимо него. Айрис бесспорно заинтриговала его и теперь он борется с желанием проследовать за ней в дом, чтобы узнать, что она там скрывает. Но Минхо не успевает даже встать, как дверь с тихим скрипом открывается, являя ему улыбающуюся во все тридцать два девушку. Она усиленно прячет что-то в руках пока следует к своему месту и очень хитро поглядывает на жениха. — Что ты задумала, хитрюга? — Закрой глаза! Минхо, вопреки своему любопытству и попыткам оставить один глаз приоткрытым, слушается ее. Он чувствует, как ее нежные небольшие ладони прислоняются к его руке, как она что-то медленно надевает на нее. — Это подарок? — Все еще с закрытыми глазами спрашивает он. В ответ получает тихое “тсс” и чувствует, как предмет на руке затягивается чуть сильнее, чтобы не елозил и не мешал. — Все. Смотри. Открыв глаза, Минхо наблюдает у себя на руке браслет с многочисленным количеством бусин, напоминающих по цвету луну. Они выглядят как небольшие сосуды с запертым внутри перламутровым туманом. В лунном свете они завораживающе переливаются, приковывая к себе все внимание. — Нравится? Минхо, полностью погруженный в рассматривание камешков у себя на руке, не сразу слышит вопрос. Он поднимает взгляд на Айрис только чтобы кивнуть, потом возвращает взор к браслету, продолжая пялиться на него как привороженный. — Я сделала его сама. Она несколько боялась, что Минхо может не принять подарок, посчитав его слишком девчачьим, но судя по его реакции – он не собирается расставаться с этим браслетом ближайшую вечность. Встав со своего места, Ли направляется к ней, чтобы завлечь в крепкие, теплые объятия. Он оставляет на шее Айрис легкий поцелуй, шепча самое искреннее “спасибо” которое только было в его жизни.

***

Друзья у Минхо разношерстные, некоторых и вовсе страшно назвать друзьями – настолько они выше него по статусу. Но это не мешало ему находить общий язык с самыми разными прослойками общества, главное, чтобы люди были хорошие, а их денежное положение отходит на второй план. Сегодня он собирается на День Рождения одного из таких друзей, это будет самое масштабное празднование в его жизни. Ему тяжело представить, как все будет проходить, сколько гостей будет в доме и какие подарки они приготовили, но он полон смелости и уверенности в том, что все пройдет отлично. Идет он не один. Айрис тоже получила приглашение и сейчас наверняка подбирает самый лучший и дорогой наряд, который у нее есть. Минхо тоже потратил достаточно времени на подбор одежды, ведь ударить в грязь лицом совсем не хочется. Он нашел у себя в комоде пошитый специально для него фрак, про существование которого успел давно позабыть. Даже не помнит, по какому случаю он его получил. Сейчас это не имеет никакого значения, поэтому он просто спешит принарядиться и оглянуть себя в зеркало, оценивая свой внешний вид. На удивление, выглядит он достаточно статно, даже не смотря на молодой возраст. Уже совсем скоро ему нужно уходить чтобы успеть встретить свою невесту и от ее дома отправиться к месту назначения на лошадях. Минхо выходит из своей комнаты, быстро спускается на первый этаж. Мама сидит на диване в гостинной и читает книгу, не замечая, что сын оказался рядом с ней. — Боже мой, до чертиков напугал! — Женщина вздрагивает, но ее настроение быстро сменяется, когда она видит одеяние юноши. Она уже успела позабыть, куда он направляется, поэтому сейчас приятно удивилась его опрятному внешнему виду. Минхо безмолвно прокручивается на месте, чтобы мама оценила его со всех сторон. — Ну жених! — Спасибо, мамуль, — Он посмеивается. Ее реакция устраивает его на все сто процентов. — Дома буду поздно, так что не жди. Минхо быстро прощается с мамой, крепко обнимает напоследок, покидает родной дом. На самом деле, он волнуется. Он уверен, что найдутся те, кто не оценит присутствие среднего класса на таком крупном празднике. И если его это не заденет, то Айрис совсем не хочется подвергать критике со стороны зазнавшихся уродов. Он обещает себе, что если разбогатеет – никогда не станет таким же. На улице почти нет людей, во многих домах не горит огонь – едут на празднование они действительно поздно, даже птицы уже не поют. Заученный наизусть путь к дому Айрис не занимает много времени, вот он уже стоит перед дверью невесты и стучится, ожидая, когда ему откроют. Минхо отворачивается буквально на секунду, не замечая, как перед его носом открывается дверь. — А вот и наш женишок объявился! — Мама Айрис стоит на пороге с довольной улыбкой, протягивая свои руки для объятий. Минхо не сопротивляется, охотно даря женщине крепкие объятия. За ее спиной он замечает стоящую поодаль невесту. Он замирает, изучая ее. Он не соврет, если скажет, что это самый красивый образ, в котором он когда-либо видел ее. — Айрис, — Ее шоколадные локоны собраны в изысканную прическу, которая идеально подчеркивает ее роскошные черты лица. Бежевое объемное платье сидит превосходно, оно наверняка было пошито на заказ. — Ты выглядишь просто великолепно. — Спасибо, дорогой. — Девушка улыбается, довольная тем, что ей удалось произвести впечатление на жениха. Хотя он всегда говорит ей, что она красавица, но сегодня это ощущается по-другому. Минхо проходит в дом, где они дожидаются приезда лошадей. Путь к особняку занимает не так долго времени, как думал Ли. Это первый раз когда он видит дом друга воочию и он, мягко говоря, удивлен. Он огромный, светлый, с фонтаном посреди двора. Скромному дому Минхо явно не тягаться с таким гигантом. Он ведет невесту под руку до самой двери, которую им открывает прислуга. Внутри уже собрались гости, Минхо и Айрис, скорее всего, приехали одними из последних. Интерьер особняка вызывает не меньше восторга, чем его экстерьер. А количество людей вызывает внутри приступ паники, который Ли отлично скрывает. Чтобы найти друга, празднующего День Рождение, времени требуется не мало. Оказалось, он прохлаждался на кухне, потягивая холодный напиток. Зашли они туда совсем случайно, запутавшись в многочисленных коридорах, но парень не прогнал их, совсем наоборот, был рад увидеть давних друзей и поговорить с ними без лишних глаз. Следующая часть празднования, – ужин, – прошла просто прекрасно, они наелись до отвала, Минхо выпил дорогого вина, которым оказался очень доволен. Затем их друг предложил им и еще нескольким мужчинам выйти на балкон, чтобы развеяться. Эта идея им нравится, поэтому они следуют за ним на второй этаж особняка, где располагаются все балконы. Там Минхо разговорится с несколькими мужчинами, обсуждая ведение собственного бизнеса, хоть он и мало что помнит из деталей, которые рассказывала ему мама. Он даже не замечает, как его друг покидает их, отлучаясь, чтобы показаться остальным гостям. Айрис не очень интересно слушать разговоры жениха с остальными, поэтому она молча смотрит в небо, держа его за руку и размышляя о своих проблемах. Так проходит достаточное количество времени, пока им в нос не начинает бить какой-то едкий запах. Кто-то из присутствующих замечает дым, льющийся из окна на первом этаже. “Боже, мы горим”, – скажет один из мужчин перед тем, как побежать прочь с балкона, выбегая на первый этаж. В панике, остальные следуют за ним, ожидая, что смогут спастись, но их встречают лишь горячие языки пламени, заполонившие помещение. Минхо краем глаза замечает человека, который не успел ни выбежать на улицу, ни подняться к ним. Сам отворачивается и приказывает Айрис ни в коем случае не смотреть туда, на всякий случай закрывая ей обзор своим телом. От открытой двери их ограждает огонь, разросшийся по ковровому покрытию. Несколько людей рядом с ними мечутся в страхе, пока какой-то голос сзади не предлагает единственный разумный путь отступления. — Возвращайтесь на балкон! Прыгнем оттуда! — Кто-то кричит, удаляясь дальше по коридору. В том направлении, откуда они пришли. Минхо, не медля ни секунды, хватает за руку девушку и, таща ее за собой, бежит к тому самому спасительному балкону. Он расталкивает бегущих впереди него людей, оценивая жизнь его невесты на голову выше, чем их, – он не сомневается, что за это его настигнет кара Божья, – дрожащими руками толкает дверь в комнату, в которой расположен балкон, но она не поддается. Кто-то из прислуги, убегая, предусмотрительно закрыл ее, видимо, чтобы отсрочить появления огня в маленьком помещении. Минхо громко матерится, отпускает руку Айрис и всем телом наваливается на дверь, стараясь ее выбить. Он бьет по ней ногами, руками, пытается выбить плечом, дергает ручку, но ничего из этого не работает. Когда их наконец настигают бежавшие за ними мужчины, они пробуют избавиться от двери вместе, но у них вновь ничего не получается. У них нет такой роскоши как время, поэтому искать еще одну комнату с балконом – не выход. Схватившись за голову, Минхо осматривает коридор в поисках другого варианта спасения из горящего особняка, понимает, что единственное, на что он может рассчитывать – это окна. Дверь в противоположную комнату на их удачу оказывается открыта. Ли утягивает туда Айрис, сразу подбегает к окну. Даже сквозь крики людей и шум разваливающегося дома он слышит, как стучит его сердце. Еще чуть-чуть и оно или вырвется из груди или остановится навсегда от того страха и напряжения, которое он чувствует. Во славу всем богам окно поддается легко. Холодный воздух сразу обдувает его фигуру, донося до носа тот же запах дыма, что он чувствовал во всем доме. Он отходит от окна, поворачивается к двери, в которой стоят его невеста и оставшиеся люди. Головой он приглашает их всех подойти к нему, что и делают мужчины, вот только самый главный для него человек не делает ни шага внутрь. Опешив, Минхо подходит к ней ближе, утягивает за руки в комнату, но она останавливается, будто боится окна. Он вопрошающе смотрит на нее, заглядывая глубоко в заплаканные глаза, но Айрис не может сказать ни слова. — Дорогая, у нас нет времени. Нам нужно прыгнуть. — Он успокаивающе гладит ее по волосам, хотя сам дрожит, как осиновый лист. Ему тоже страшно, ему тоже хочется плакать и забиться в угол, но он не может. Ради нее он обязан быть сильным, он должен спасти ее и, по возможности, себя. Только он может им помочь. — Минхо, я не могу. Мне так страшно, — Она падает на пол, рыдая во весь голос. Руки машинально тянутся к лицу, закрывая его. Громкие всхлипы привлекают внимание одного оставшегося в комнате мужчины, он мешкает, громко спрашивая у них, нужна ли помощь. Оба в ответ вертят головами. — Минхо… — Ребята, вы бы поторапливались, — Мужчина вновь подает голос, на что Ли коротко отвечает “конечно” и возвращает взгляд к девушке, аккуратно присаживаясь перед ней на корточки. Поняв, что никакой реакции он больше не добьется, мужчина готовится прыгнуть. — Ну, как знаете. Минхо кладет руку ей на колено, сжимает плотную ткань объемного платья, привлекая ее внимание. Айрис задыхается от своих слез и дыма, которым успела надышаться, но поднимает глаза на своего жениха. В них читается отчаяние и страх, которые он мечтает забрать себе, лишь бы ей стало легче. — У нас нет других вариантов, любовь моя, — Он стирает с ее щеки слезу, за которой все равно вновь падает другая. Сердце болит. Душа болит. Минхо понимает, почему она медлит, по крайней мере думает, что понимает, но тянуть время больше нельзя. Еще чуть-чуть и пламя дойдет и до них, сжирая их тела. — Прошу. Я понимаю, что это страшно. Но нам нужно это сделать. Давай я прыгну первым и поймаю тебя. — Минхо, я не могу прыгнуть… Я… Я не знаю, как тебе сказать, но… — Она давится своими слезами, донося свои мысли лишь обрывками фраз. Взяв ее дрожащие руки в свои, парень поглаживает чужие костяшки, пытаясь успокоить ее. Он надеется, что сможет уговорить ее прыгнуть, но… — Минхо, я беременна. Я боюсь, что если прыгну, я потеряю нашего ребенка. Минхо замирает. Как и весь мир вокруг него. Счастье смешивается со страхом, вызывая еще больше тревоги. Теперь он мечется, не зная, что говорить и делать. Будто до этого был какой-то план, а теперь листочек с заготовленными предложениями порвали и выкинули в мусорку, запрещая подсматривать. Он бы хотел узнать об этом не так, он бы хотел, чтобы его любовь не признавалась ему в том, что носит его ребенка под сердцем в страхе за его и свою жизнь. Ему нужно принять решение, сделать выбор, который повлияет не только на его жизнь, и сделать это быстро. — Айрис, — Минхо крепче сжимает ее руки, опускает к ним свое лицо, оставляя легкий поцелуй. Теперь и из его глаз начинают литься слезы. Он тихо матерится себе под нос. Ее нужно уговорить, если он не хочет ее потерять. — Я понимаю, если ты возненавидишь меня после этого. Но у нас нет выбора. Я смогу сделать тебе столько детей, сколько ты захочешь. А тебя новую мне не сделает никто. Прошу, пойми меня. — Я не могу, понимаешь? Я так долго его носила, так долго планировала, как расскажу тебе и как мы будем счастливы все вместе. Я уже люблю его, я не могу его предать. Это мой ребенок. Нет, наш ребенок. Давай найдем другой выход, умоляю, — Она наконец двигается с места только для того, чтобы обвить его шею руками и притянуть к себе, рыдая в его плечо. Минхо очень старается, правда старается, но он не может ее понять. Возможно, это из-за того, что он узнал о существовании этого ребенка только сейчас, возможно, потому что он бы сделал такой выбор всегда, но она – дороже любого человека, который когда-либо ходил по этой планете. Если в попытках спасти ребенка он потеряет ее, его жизнь будет окончена. Возможно, это характеризует его как полного мудака, но сейчас его это мало заботит. Об этом он подумает потом, если… Нет, когда они выберутся. — У них наверняка должен быть проход во внутренний дворик. Если даже у нас в домах есть задние двери, то у них наверняка должны быть пара запасных выходов. Идея кажется разумной, но Минхо не уверен, как сейчас обстоят дела на первом этаже. Они потеряли столько времени, что вполне вероятно, что даже если эти выходы и были, то сейчас они могут оказаться охраняемыми огнем. Но это не значит, что попробовать не стоит. Он подхватывает девушку на руки, вынося ее из комнаты, оставляет ее стоять в коридоре у лестницы, так, чтобы он мог попадать в ее поле зрения и ему не пришлось бежать к ней и тратить драгоценное время, если выход получится найти. Сняв с себя фрак, он отдает его ей, чтобы она смогла прикрыть лицо от дыма. — Жди меня здесь, хорошо? Если я не вернусь в ближайшие пять минут – прыгай. Девушка пытается возразить, но Минхо не слушает ее. Вопреки его ожиданиям, оглядывая первый этаж, он понимает, что ему есть где пройти и далеко не все еще находится во владении огня. Это дает некоторую надежду на то, что и выбраться через заднюю дверь у них получится. Ли с ужасом смотрит на то, как языки пламени охватывают пространство, продвигаясь вверх, под самый потолок. Еще чуть-чуть и они окажутся на втором этаже, где сейчас прячется девушка. Поэтому он обязан поторопиться и найти выход. Опционально – выбраться отсюда живым. Он зарывается носом в изгиб локтя, чувствует, как от высокой температуры и количества дыма, которым он надышался, начинает кружиться голова, но назад не отступает, с каждой секундой уходя все глубже. По обеим сторонам от него – смертельная опасность, один неправильный шаг сделает из него дымящиеся угли. Наверняка его огонь уже успел задеть его ни один раз, но адреналин в крови не дал ему этого почувствовать. Оно и к лучшему, разбираться с ожогами у него сейчас просто нет времени. Минхо следует по единственному возможному пути, который ведет к противоположной стороне дома. Проходит кухню, ненароком заглядывая туда, чтобы узнать, есть ли выход там, потому что не обратил на это внимание, когда был там в первый раз. Никакой двери на кухне не оказывается и он идет дальше. Еще пара шагов и вот он видит спасительную дверь со стеклянными вставками, через которые видно улицу. Его радости нет предела, когда он подбегает к ней, минуя языки пламени. Это настоящее чудо, послание от Господа Бога специально для них. Жаль только, что радость длится недолго. Он дергает ручку раз, второй, третий. Дверь не поддается. Она намертво закрыта. Выбивать стекло нет никакого смысла – туда не пролезет даже ребенок, Минхо только порежет себе руки, не возымея никакой выгоды. Он разворачивается, надеется успеть прибежать назад, пока его небольшая безопасная тропинка не вспыхнула как и остальная часть здания. Он выбегает из-за угла, готовый бежать к лестнице наверх, но притормаживает, видя, как Айрис спускается с нее. — Дорогая, не спускайся! Дверь закрыта! Я сейчас поднимусь! — Он кричит ей, а та вздрагивает от неожиданности, сбиваясь с пути и платьем захватывая огонь. Она охает, пытается сбить его с себя, пока Минхо матерится под нос и готовится бежать к ней, чтобы помочь. Добежать до нее у него не получается. С потолка с громким треском падает балка, преграждая ему путь. Перед глазами проносится вся жизнь. Теперь он огонь ограждает его от единственного варианта спасения. Но ему все еще нужно спасти невесту. — Минхо! — Она истошно кричит, подбегает ближе, но, на облегчение Ли, останавливается прямо перед горящим куском дерева. — Боже мой, Минхо! Что же нам делать? Как мне достать тебя оттуда? Осознание своей судьбы сводит его с ума, но он все равно должен казаться сильным и собранным, если хочет, чтобы девушка его послушалась. Сдерживая слезы, он начинает: — Айрис, послушай меня. Быстрее туши платье и беги на второй этаж. Прыгай из окна, у тебя нет другого выхода. Другие наверняка уже позвали на помощь, поэтому меня достанут отсюда с парой ожогов. Но я выживу. Обещаю тебе, я выживу, слышишь? Не думай обо мне. Думай о себе и нашем ребенке. Стоит ему закончить говорить, как он вновь слышит характерный треск. Минхо смотрит наверх, изучая обстановку, но становится слишком поздно. Еще одна балка падает прямо сзади Айрис, преграждая ей путь. Ли замирает. Теперь заперты они оба. Это страшнее, чем смерть. Это то, чего он боялся больше всего в своей жизни. Потерять свою любимую. Айрис в панике осматривает пространство вокруг себя и по ее лицу, полному ужаса, можно понять, что до нее все дошло быстрее, чем до Минхо. Из ее глаз вновь начинают литься тонкие ручейки слез, обжигающие кожу сильнее, чем окружающий ее жар. Огонь быстро подбирается к ней, не оставляя ни единого шанса выжить. Или дождаться помощи, которую придумал Минхо. Платье со всех сторон собирает на себя огонь, заковывая девушку в жаркую тюрьму. В ее глазах начинает темнеть, последствия вдыхания дыма наконец начали давать свои плоды. Она не хочет уходить вот так, не в силах даже подержать за руку своего любимого мужчину. Но выбора у нее нет. — Минхо… Я люблю тебя. Всегда любила и буду. — Айрис, я тоже тебя люблю. Больше всего на свете, — Минхо давится своими слезами, по виду девушки понимая, что это последнее, что они когда-либо друг другу скажут. Он был готов смириться со своей кончиной, но отпускать ее вот так было слишком тяжело. Минхо снимает с руки браслет, подаренный ей, крепко-крепко сжимает его в руках. Прикладывает к сердцу. — Мы встретимся там. Там, где больше не будет боли. Я обещаю. Он хочет сказать еще что-то, но его привлекает странный свист сверху. Не успев даже поднять глаза, он всем телом чувствует, что произошло. Обломанная горящая балка придавливает его к полу, острым концом пронизывая живот. Минхо кричит от адской боли, чувствуя, как в таком положении его ноги захватывает пламя. — Минхо… — Девушка шепчет на последнем издыхании, после чего теряет сознание, падая на горящий пол. Он наблюдает за всем этим, смотрит, как волосы его любимой Айрис воспламеняются, как ее платье меняет цвет, горя, как огонь добирается до ее прекрасного лица и Минхо ничего не может с этим сделать. Он смотрит, как она умирает и все, что ему остается – это сжать браслет в руке покрепче, надеясь, что скоро они увидятся в другом месте.

“Нас не разлучит ничто, кроме смерти”.

***

Темнота вокруг кажется эфемерной, звуки – отдаленным свистом ветра. Рай это, или Ад ему никто не скажет, придется разбираться самостоятельно, исследуя закоулки черной темницы. Отчего-то сильно болит голова, будто его несколько раз приложили затылком обо что-то очень твердое или стукнули тяжелым камнем на худой конец. Трещит, ноет, покалывает – все сразу, да так сильно, что проще добровольно положить голову под гильотину, лишь бы избавиться от навязчивой боли. В области живота жжет, но посмотреть вниз, чтобы определить причину, он не может. Его будто парализовало, конечности совсем не ощущаются. Жутко хочется пить. Или есть. Он не понимает, но распознает это чувство как жажду или голод. Или все сразу. В горле так сухо, а желудок так ноет, что даже головная боль на фоне этих ощущений кажется незначительным бредом. Приложив тонну усилий, у него получается разлепить тяжелые веки. Минхо вообще удивлен, что проснулся. Все воспоминания запутались в один огромный клубок ниток, который невозможно размотать, – придется резать, – но он готов поклясться, что не должен быть жив. Ему это подсказывает сознание. Оно может и спрятало воспоминания о последних часах жизни от него, но само ничего не забыло и использует это против своего же владельца. Перед собой он едва разбирает пошарпанный потолок: доски давно прогнили и просели, Минхо даже отсюда чувствует запах плесени; где-то не хватает дерева и вовсю красуются дыры, паутина его даже не удивляет. “Это явно не Рай”, – вот что приходит в его поврежденную голову моментально. “Или Рай смертные существа почем зря называют чем-то прекрасным”. Принять сидячее положение у него не получается, он только тревожит жгучую рану на животе и выдыхается примерно за пару секунд попыток принять какие-либо активные действия. Все, чем ему приходится наслаждаться – это потолок и такая же обшарпанная стена рядом с ним. Его попытки подвигаться, кажется, разбудили нечто в другой комнате, до этого абсолютно тихой. Минхо даже не подозревал о ее существовании. Теперь же оттуда доносятся шорохи, тяжелые вздохи и лязганье. Опасаясь, что это нечто захочет прийти по его душу, Ли вновь пытается встать, на этот раз успешно. За это его настигает моментальная кара в виде новой волны боли в голове и напоминании о том, что его живот тоже ранен. Он останавливает лишь на секунду, только для того чтобы привыкнуть к новой порции мучений, боковым зрением цепляется за стоящее напротив его лежанки побитое зеркало. Поднявшись на ноги, Минхо оглядывает помещение в котором оказался не по своей воле. Такое же плесневелое и полуразрушенное, как и то, что он уже успел увидеть. И воняет так же мерзко. Он на цыпочках подходит к разбитому зеркалу. Это отражение будто и не принадлежит ему вовсе. Темные круги под глазами, мертвенно бледная кожа. Какая-то подранная рубаха, – он точно знает, что не мог выйти в такой из дома, – безразмерные штаны. Волосы свои он совсем не узнает. От них остались лишь жалкие ошметки, спутанные и склеевшиеся между собой. Осознание понемногу приходит к нему, заставляя моментально задрать позорную рубаху, оголяя вид на отвратительную рану, разросшуюся на его животе. Он аккуратно прикасается к ней самыми кончиками пальцев, боясь причинить себе боль. Стоит его пальцам опуститься на поврежденную ткань, голову пронзает воспоминаниями. Он. Особняк. Пожар. Балка, пригвоздившая его к полу. Душераздирающий женский крик. Последнее “я люблю тебя”. Минхо быстро вертит головой из стороны в сторону, пальцы от раны отдергивает как от кипятка. Это не может быть правдой. На нем ни следа от огня, кожа мягкая, как попка младенца, только волосы подпалены. Он уверен, что просто напился, зацепил шевелюрой пламя от камина, пока пьяный в дрова валялся на полу, и это последствия его неосторожности и беспечности. И кто-то отвел его в какой-то старый сарай, чтобы пьянчуга не портил празднованием остальным гостям. Только где его невеста? Он отказывается признавать тот факт, что истошный крик девушки из воспоминаний принадлежит ей. Этому должно быть какое-то объяснение, просто затуманенный сном и алкоголем мозг не может его найти. Пальцами он находит браслет на противоположной руке – тот тоже оказывается целым и невредимым. Попади он в пожар, от тонкой ниточки не осталось бы ни следа. Забыв о том, что собирался сбежать из помещения, пока нечто в другой комнате не добралось до него, Минхо усаживается обратно на потрепанную жизнью лежанку с порванной простынью. Он упирает руки в колени, кладет на них голову и пытается привести мысли в порядок. Головная боль высказывается против и он щурится, протирая лицо руками. Это наверняка обычное похмелье. Тихий скрип и легкое дуновение ветра свидетельствуют об открывшейся двери. Минхо тут же подскакивает, готовый обороняться, но даже не успевает увидеть зашедшего, как голову захватывает новой порцией боли. Зажмурившись, он надавливает на виски с раздраженным стоном. Это успело порядком надоесть. — Проснулся? — Грубый мужской голос даже не приветствует, сразу переходя к сути. По звуку Минхо понимает, что дверь за мужчиной закрылась, но глаза разлепить все так же не выходит. — Голова болит? Это нормально, скоро пройдет. — Кто Вы? — Еле слышно шепчет парень, сползая по стене на все ту же удручающую лежанку. Он бы даже собаку на такую не положил. — Что Вам от меня нужно? — Мне от тебя? Малец, это тебе нужна моя помощь. Уж поверь, — Звуки шагов раздаются гулким эхом, заставляя Минхо разлепить глаза. К нему подходит по виду средних лет мужчина; одет под стать гнилому местечку в какое-то грязное тряпье, на волосах проглядывается седина. На лицо не урод, Ли бы даже сказал симпатичный. Под глазом шрам. Вокруг силуэта – аура. Темная. А еще пахнет он странно, но Минхо не может этот запах распознать. — Что-нибудь помнишь? — Помню особняк, помню празднование, — Минхо тревожно начинает перечислять события ночи, боясь капнуть в воспоминаниях достаточно глубоко чтобы вспомнить то, что ему совсем не хочется вспоминать. — Помню музыку… — А дальше? Что-нибудь по-существеннее? — А дальше… — Минхо сглатывает. — Помнишь. Говори. Мужчина прерывает его на полуслове, будто понимая, что дальше скажет его собеседник, присаживается рядом, складывая руки на груди, внимательно изучает парня взглядом. У Минхо на лице написано, что он все прекрасно помнит, просто не хочет признаваться себе в том, что это – реальность, а не больная фантазия или кошмарный сон. Мужчина прокашливается, надеясь поторопить ошарашенного юношу, но тот лишь продолжает часто хлопать ресницами, будто пытается прогнать наваждение. — Вперед, малец. Из нас двоих только ты знаешь, что произошло. — Огонь… Везде огонь, в легких дым. Я ищу запасной выход, но он заперт. Я пытаюсь спасти свою невесту, но не успеваю, — Он кладет руку на место раны, прекрасно понимая откуда она взялась. Но своим воспоминаниям верить не хочется. — Где она? — Минхо переводит взгляд с пустоты на мужчину, он ожидает услышать обнадеживающий ответ. Руки трясутся. — Где моя невеста? Мужчина качает головой из стороны в сторону, отводит взгляд. Юнцу нужно подтверждение извне, – хотя, он скорее ищет опровержение, – он может дать ему его. Но слушать чужие истерики от которых, он уверен, ему не сбежать, совсем не хочется. — Забудь про нее. Забудь про семью. Теперь ты один. Навечно. Я спас тебя и я объясню тебе все, что должен. Но я тебе не друг. Минхо замирает. У него из под ног только что вырвали землю. “Один. Навечно”. Его худшие опасения подтвердились, забирая из легких весь воздух. Но слез почему-то совсем нет. Может он и разревется потом как последняя тряпка, а сейчас у него хватает сил только на то, чтобы безмолвно сидеть, покачиваясь взад-вперед, как городской сумасшедший. — Что Вы должны мне объяснить? — Наконец, у него появляются силы говорить. Он медленно, рывками, поворачивает мертвый взгляд на мужчину, ожидая, когда он снизойдет до того, чтобы разжевать Минхо, что происходит и каким образом он вытащил его из горящего особняка, да так, что оба оказались живыми и невредимыми. — Ты голоден? — Мужчина переводит тему, поднимаясь на ноги. Он не дожидается ответа, протягивает парню руку, помогая встать. Молча двигается к выходу из комнаты, Минхо, за недостатком других вариантов, следует за ним. Кухня выглядит намного приличнее, чем место, где лежал Ли. ”Вот, как тут относятся к гостям”, – язвительная мысль пробегает в его голове. Пока Минхо располагается за столом, хозяин дома удаляется в другую комнату. Сбежать сейчас кажется хорошей идеей, еще б он знал, куда ему бежать. Пока они шли по длинному коридору он понял, что дом этого человека больше походит на лабиринт, да такой, что черт ногу сломит. На стене в самом дальнем углу висит незатейливая картина, совсем небольшая. Больше похоже на рисунок ребенка. От этой мысли он дергается. У него бы тоже мог быть ребенок. — Прежде чем ты начнешь есть, я должен тебя предупредить, — Мужчина ставит на стол бутылку с вином. Минхо морщится, понимая, что поглощать алкоголь он точно не в настроении. Не после того, что ему пришлось осознать. Он вопросительно смотрит на человека напротив, ожидая, когда тот наконец-то поделиться своими загадочными секретами. А то уже успел надоесть. — Ты больше не человек. И человеческая еда тебя не насытит. Понятно. Минхо ожидал, что ему расскажут, как правильно переживать потерю близкого человека, объяснят, с какой это радости он должен бросить свою семью, или хотя бы как мужчина попал в тот особняк. Что-то, что имело бы смысл. Но дружище оказался шизоидом. Минхо вздыхает, медленно поднимаясь со своего места. Голова все еще трещит, поэтому он старается не делать лишних движений. — Спасибо, что помогли, но, я думаю, мне уже пора… — Я понимаю, что ты мне не веришь. Я тоже сначала не верил. Поэтому я докажу тебе так, как когда-то доказал мне мой наставник. — Минхо застывает на месте, ожидая какого-то магического фокуса, но мужчина достает нож. Нож, бесспорно, красивый, вот только Минхо совсем не горит желанием заполучить его себе в бок, поэтому впечатывается спиной в стену и поднимает перед собой руки. — Послушайте, я ничего никому не скажу, если Вы просто отпустите меня сейчас. — Успокойся. Он не для тебя. — Закатав рваный рукав старой блузки, мужчина приставляет нож к сгибу локтя. Минхо не успевает даже отвернуться, как лезвие врезается в кожу, оставляя за собой глубокую кровавую рану. Ли вздрагивает, прикованный взглядом к тонкой струйке темной крови, капающей на пол. Его удивлению нет предела, когда прямо у него на глазах свежая рана затягивается, не оставляя после себя ни следа. Он активно хлопает глазами, пытаясь понять, что он только что увидел. — Что за чертовщина? — Отходить дальше уже некуда, поэтому он лишь ерзает спиной по стене, переводя взгляд с чужой руки на лицо и обратно. — Ты что такое? — То же, что и ты теперь. Вампир. — Мужчина кладет на стол нож со следами крови на нем, одним резким движением отдергивает рукав обратно, останавливается пальцами на запястье, потирая его. Недоумение Минхо смешит его, поэтому он улыбается, впервые за все то время, что они провели вместе, оголяя клыки. Парень ежится, признаваясь себе в том, что ни клыки, ни регенерация человеку не принадлежат. Вопрос в другом: действительно ли Минхо обладает теми же качествами? — Я не собираюсь резать себя, чтобы что-то там проверить. Сейчас вспорю себе руку и окажется, что я самый обычный человек, а все это – уловка, чтобы меня веселее было жрать. Вампир приподнимает брови, выражая крайнюю степень удивления, хотя сам понимал, что бойкий малец начнет сопротивляться новой реальности. Он пожимает плечами, убирая со стола нож обратно в карман. — Я заставлять не буду. Узнаешь потом другим образом. А сейчас надо поесть. Голова пройдет. Он достает из шкафчика две кружки, – Минхо не понимает, где же обещанная еда, – ставит их на стол с громким стуком, открывает бутылку вина, наливая красную жидкость в кружки. В нос сразу ударяет стойкий металлический запах. Вино так не пахнет. Минхо морщится, не понимая, что мужчина налил им, но отчего-то запах металла не вызывает никакого отторжения. Совсем наоборот, он привлекает его. Хочется попробовать на вкус жидкость из кружки. Ли медленно протягивает к сосуду руку, посматривая на мужчину, как бы спрашивая, можно ли. Тот кивает, сам берет в руки кружку и делает глоток. Минхо следует за ним, пробуя мистическую жидкость на вкус. Он оказывается лучше, чем он себе представлял. В меру сладкий, с небольшой кислинкой. Не сравнится ни с чем, что он до этого пробовал. Как и говорил мужчина, головная боль тут же отступила, что сделало этот опыт еще более приятным. — Что это? — Он спрашивает на свой страх и риск, боясь услышать какой-нибудь странный ответ. — Кровь. Человеческая. Понравилось? Минхо застывает. Это не может быть правдой. Он не мог выпить кровь, а она не могла ему понравиться. Он – обычный человек, он не монстр. Вопреки всем его желаниям, заставить выпитое выйти наружу у него не получается, как бы он не пытался. Мужчина молча смотрит на агонию новорожденного вампира, анализируя его действия. Слишком много осознаний навалилось на него за этот короткий промежуток, поэтому он согласен дать ему время привыкнуть. Но только совсем чуть-чуть. Минхо хватается за голову, опуская ее низко-низко над столом. Из глаз начинают течь слезы. Ему тяжело представить, что это все правда происходит с ним. Хочется проснуться и понять, что все это время ему снился кошмар. Но, кажется, у судьбы на него другие планы. — Это правда? Я – нечисть? — Правда, малец. — Но почему я? Почему ты не спас ее? — Там уже нечего было спасать. Мог бы – спас. Минхо еще не знает, что “спас” – это абсолютно неправильно подобранное слово. Спасения в вампирской жизни нет. Это проклятие, которое на тебя навесили против воли, но ты все равно окажешься в полной ответственности за него. — Я помогу тебе первое время. Можешь называть меня Алан.

***

“Первые вампиры появились много столетий назад. Ни у кого нет задокументированной даты или полной истории произошедшего, потому что они слишком долго скрывали свое деяние. Мы располагаем лишь той информацией, которую они позволили нам знать. Группа самопровозглашенных ученых упорно искали ключ к бессмертию. Это была их идея фикс, ради которой они пожертвовали десятком жизней, только ради того, чтобы провести опыты. Они не были готовы положить конец всем своим начинаниям даже тогда, когда один из них умер в попытках найти не опробованный ими метод. Вскоре они получили то, чего так яро хотели добиться. Только они не знали, что то, что они получили – это Божья кара за их попытки переиначить свою природу. В довесок к бессмертию им досталось проклятие, которое теперь несет весь наш род. Они долго страдали от голода, их разум был помутнен, жизнедеятельность нарушена, пока один из них от отчаяния не попробовал человеческое мясо. Свежее, сочащееся соками. Каков был его восторг, когда он понял, что впервые почувствовал насыщение, даже представить сложно. Неизвестно, скольких они разделали перед тем, как понять, что мясо не имеет никакой ценности. Однажды, когда они бежали из своей родной страны, им пришлось нести с собой горы сушеного мяса. Тогда, попробовав обескровленный продукт, они поняли, что он ничем не отличается от мяса курицы или случайно подобранных на улице яблок. Никакого насыщения. Одному из них в голову пришла идея: если мясо не несет в себе никакой ценности, значит ключ кроется в чем-то другом. Перепробовав все, что только можно, они пришли к крови. Тогда-то и стало известно, что кровь – единственная пища для вампира. Необязательно человеческая. Есть определенные касты вампиров, которые питаются исключительно животной кровью. Но даже их они не убивают, лишь сцеживают нужное количество крови и питаются ей какое-то время. А я уже говорил, что тебе не обязательно питаться каждый день? В теории, ты можешь вообще не есть. Но на твоем организме это скажется пагубно, даже если ты не умрешь. Говорят, что некоторые пробовали вести такой образ жизни и сильно об этом пожалели. Так что не советую.” Полное осознание всего произошедшего до Минхо дошло слишком поздно. Потеряв все, он остался в мире один против всех остальных. Несколько ночей он беспрерывно плакал, глуша тихие всхлипы подушкой. Разумеется, это не помогало и Алан все равно слышал, как подобранный им малец убивается в своей комнате. Но нянькой он не нанимался, поэтому предпочитал делать вид, что ничего не происходит. Минхо не видел больше смысла своего существования. Он хотел оказаться как можно ближе к своей возлюбленной и нашел выход. Стоя рядом с непримечательным озером, Минхо приматывал к своей груди огромный булыжник, готовясь поскорее увидеться с ней. С его любимой. Слез больше не было, только полное повиновение своей судьбе. Его единственный выход, путь, вымощенный страданиями и отчаянием, лучший, который он только может себе представить. Он не видит перед своими глазами ничего, кроме зовущей его глади воды. Делает шаг, холодная жидкость окутывает его ноги, но он не чувствует ее температуры. Еще шаг и под воду уходят его колени. Он придерживает булыжник руками, потому что закреплен он неплотно. В голове проскальзывает мысль, что увидеть его кто сейчас – умерли бы от смеха, настолько нелепо выглядят его жалкие попытки. Голова скрывается под гладью воды и он закрывает глаза, надеясь, что скоро он почувствует какие-то изменения. Сколько он так сидит – неизвестно. Может минуту, может пять. Может все тридцать. Время в ожидании тянется бесконечно. Но ничего не происходит. В глазах не темнеет, конечности не немеют, дыхание не спирает, легкие не жгут. Что-то здесь не так и Минхо, честно, не очень хочет узнавать, что именно. Только он собирается уйти поглубже, как кто-то с ярым напором вытаскивает его за волосы из воды. Он оглядывается пару раз, не понимая, что происходит. Не успев опомниться, он получает удар по затылку. — Совсем идиот что-ли? Выходи отсюда, быстро. Алан подгоняет своего непутевого подопечного в спину, пока тот, полный отчаяния, выходит из воды. У него не получилось. “Благодаря этим ученым мы знаем, что вампира не убьет ничего, кроме серебра, поразившего мортем. Да, кстати, эти мудреные названия придуманы ими же. Не обращай внимания на их глупость, просто мирись и плыви по течению. Неизвестно, как они проверяли устойчивость вампиров к тем или иным способам умерщвления, но есть еще одна интересная деталь. Они провели эксперимент, который показал, что вампиры после смерти не попадают ни в Ад, ни в Рай. Об этом эксперименте ходит известная легенда, но подлинной версии у нас нет. Если коротко: один из ученых не выдержал того давления, которое на него оказывало бытие вампиром. Он вонзил себе в грудь серебряный кинжал в попытках избежать реальности, которая была ему не мила. Его друзья нашли его при смерти. Испугавшись, они, приведя знакомого с особенной кровью, приложили множество усилий, чтобы привести его в порядок. Очнувшись, он рассказал им о своем приключении в самое ужасное место, которое он видел своими глазами. Чистилище. Множество враждебной нечисти пыталось поймать его, чтобы подвергнуть вековым пыткам, но друзья подоспели вовремя, вытащив его в самый последний момент. Вот такая вот история. Если послушать ее полностью – можно найти много несостыковок, но многие вампиры склоняются к тому, что вывод этой истории правдив. У нас нет души, она умерла. Поэтому дорога в Рай или Ад для нас закрыта. Так что, не спешил бы ты покидать этот мир. Ты не вернешься к Айрис, забудь об этой идее. А то место, в которое ты попадешь окажется намного хуже, чем наша реальность, малец.” “А, твой шрам? Такое случается у многих, кого спасают от смерти. Это какая-то природная осечка, которая многим сильно не нравится. Дело в том, что это происходит только тогда, когда человеку нанесли травмы, несовместимые с жизнью. Об этом мало кто хочет вспоминать, а осознание того, что ты вечность будешь жить с напоминанием об этом происшествии первое время просто сводит с ума. Но ты привыкнешь, малец.” “Я запрещаю тебе приходить к своей семье. Ты дашь им мнимую надежду на то, что с тобой все в порядке, но это не так. Тебе придется рано или поздно покинуть их, хочешь ты этого или нет. Дай им отдохнуть. Ты даже представить себе не можешь, что значит потерять собственного ребенка. О? Оу… Извини, малец.” Несмотря на то, что первое время он был очень грубым и отстраненным, Алан оказался отличным наставником. Он объяснял ему все, что было непонятно, а еще позволил Минхо остаться в своем доме дольше, чем планировал. Насильно запихивал в него кровь, когда непослушный вампиренок отказывался есть, за что Минхо будет вечно ему благодарен, даже если в моменте он сопротивлялся и вырывался всеми силами из сильных рук старшего вампира. Но сидеть всю жизнь на шее Алана он не планировал. Нужно было срочно предпринять какие-то действия, чтобы начать жить самостоятельно. И он предпринял, сбежав из дома, когда мужчина был на охоте. Алан по запаху быстро вычислил Минхо, следовал за ним какое-то время. Но решил не возвращать, решив, что он достаточно волевой, чтобы справиться со всеми трудностями самостоятельно. Птенцу рано или поздно нужно было выпорхнуть из гнезда. Так и началась новая жизнь Ли Минхо.

***

Минхо прокручивает в руке небольшие бусинки, которые со временем потеряли свой блеск и заметно потускнели. Ниточка браслета тоже оставляет желать лучшего, удивительно, что она все еще не порвалась. Хотя Ли так трясется над ним, боясь даже неровно вздохнуть в радиусе десяти метров от него, что он бы очень расстроился случись с ним что. Этот браслет прошел с ним войну, революции и мелкие неурядицы с охотниками, это самое дорогое, что есть у вампира. Раньше он мог его носить, что и делал, затем, когда носить на руке стало страшно, он стал закидывать его себе в карман или сумку. Это был его талисман удачи. Теперь же Ли старается не тревожить браслет без причины, чтобы он продержался еще как можно дольше. Потерять его будет страшным событием, происхождения которого Минхо старается избежать всеми силами. — Хён? Он хранил этот подарок как зеницу ока целых сто шестьдесят пять лет. Сумасшедшая цифра, которую обычному человеку трудно представить. А Минхо не нужно ее представлять, достаточно просто взглянуть на изделие в своих руках и воспоминания польются как из ведра. Раньше он плакал каждый раз, когда смотрел на простое напоминание о своей единственной настоящей любви. Теперь от слез не осталось ничего, несмотря на то, что боль все еще жива. — Хён! Минхо прокручивает в своей памяти тот день так часто, что можно было бы сойти с ума. Единственное, что его спасает – это тот факт, что вампирская психика в разы крепче человеческой. Даже такие болезненные воспоминания не способны по-настоящему свести вампира с ума. Мало что способно повлиять на психику настолько, чтобы… — Хён! — Блять! Чужая теплая рука на плече выводит Минхо из размышлений о своей прошлой жизни, заставляя дернуться от неожиданности, брови тут же сводит к переносице. Он наверняка выглядит раздраженным, но на самом деле он просто испугался. Бедный Хёнджин тоже дергается, тут же делая два шага назад, явно не ожидав такой реакции от Ли. Его рука неловко висит в воздухе, а взгляд мечется от браслета в руках Минхо к его лицу. Изделие выглядит достаточно старым, поэтому Хван записывает его в разряд семейных реликвий или чего-то в таком роде. Опомнившись, он тянется свободной рукой к свеже-окрашенным волосам, чтобы убрать их за ухо, топчась на месте и не зная, куда себя деть. Говорить кажется слишком неловким, но молча уйти тоже не выход. — Прости, я не хотел напугать. Ты просто долго не откликался, вот я и пришел. Что-то случилось? — В голосе Хёнджина слышится беспокойство, он слегка дрожит. Минхо мотает головой из стороны в сторону, поднимаясь с корточек. — Просто задумался о прошлом. Бывает. Ты что-то хотел? — Вампир убирает браслет в карман спортивных штанов, не имея никакого желания выкладывать Хёнджину всю правду о том, какие мысли тревожили его на самом деле. — Я приготовил ужин и выбрал нам фильм. Пошли? — Конечно, Джинни. Пошли.