Taste

Холодный ветер обдувает его фигуру, пока студент неторопливо идет по знакомым улочкам. Он просидел в кофейне до самого ее закрытия, а потом еще н-ное количество времени брел до своего района чтобы потянуть время. Возвращаться в свою квартиру совсем не хотелось, делать там нечего, а непутевые соседи, день которых просто не может пройти без ругани, наверняка будут мешать ему даже просто отдыхать. Единственной отдушиной в собственном доме для него служит любимый скетчбук, который является для него другом и психологом, в которого можно влить все свои травмы, а он не скажет ни слова против, только потребует, чтобы ты вложил в него немного денег за предоставленные услуги. Его это полностью устраивает, поэтому он продолжает этими услугами пользоваться, несмотря на то, что обсудить свои проблемы с настоящим психологом ему бы совсем не помешало. Это есть в его чек-листе, но сначала нужно закончить ВУЗ и встать на ноги. Он уверен, что все получится, просто нужно еще немного потрудиться и он точно добьется если ни высот, то хотя бы стабильной жизни в среднем классе. Хёнджин привык, что вся его жизнь – это гонка за чем-то большим, что ему нужно бороться за право жить в этом мире, и у него отлично получается. По крайней мере, он так считает. Чем дальше он уходит от центра, тем печальнее становится смотреть по сторонам. Проводя большую часть своего времени в приличных районах то за учебой, то за работой, он начал забывать, что место, которое он кодово зовет домом, находится в, мягко говоря, не самом благополучным районе. Он старается появляться здесь как можно реже даже в свободное время, поэтому свои выходные, если такие выпадают в этом месяце, проводятся или за прогулкой по парку или в гостях у Чонина, если гулять погода уже не позволяет. Правда, “плохая погода” – понятие растяжимое, по крайней мере для Хёнджина. Периодически он выходит на прогулки даже в ярую метель, которая пусть и редко, но случается, или под ярким палящим солнцем, которое обязательно оставит на нежной коже без санскрина ожоги. Даже это лучше, чем ненавистная каморка где-то в заднице города. Хван заходит за очередной поворот, вышагивая по неосвещенной улочке. Здесь тихо, даже привычные алкаши сегодня выбрали отдыхать где-нибудь в другом месте, за что студент им очень благодарен и надеется, что дома его тоже будет ждать покой. Хёнджин доходит почти до самого конца дома перед тем, как сталкивается с мужчиной, вышедшим ему навстречу. Студент дергается от испуга, потому что от местных обывателей редко можно ожидать чего-то хорошего, но страх резко пропадает, когда его глаза узнают в лице напротив знакомые черты. — Ёнбок? — Теперь, когда от испуга не осталось ни следа, в его глазах читается удивление. Ёнбок – его богатенький одногруппник, который приезжает в университет на такси премиум класса, носит исключительно брендовые шмотки, художественные материалы покупает ни где-то на отшибе города с большой скидкой, а в самом центре Каннама. Вопрос повисает в воздухе самостоятельно, без особого вмешательства Хёнджина. — Как ты тут оказался? Он боится, что прозвучал слишком грубо из-за того что не потратил ни секунды времени даже на банальное “привет”, но расплывающаяся по лицу Ёнбока улыбка пытается доказать ему, что все нормально. Хотя улыбку эту он едва ли может назвать дружелюбной. За ней стоит неизвестное нечто, которое пугает. — Я просто захаживал к одному своему другу, — “К какому, к черту, другу ты захаживал здесь?” – Хёнджин не задает этот вопрос вслух, его выражение лица спрашивает само. Ёнбок это игнорирует, хотя по нему видно, что он все прекрасно понял, подходит к Хвану ближе, заставляя того пятиться назад. — А тут ты. Не хочешь пообщаться? Сколько можно сидеть в одиночестве со скетчбуком? С каждым словом он двигается все ближе, в конечном итоге впечатывая Хёнджина спиной в холодную стену старого здания. Хван мечется, но выбраться из “объятий” Ёнбока у него никак не получается. Будто все силы резко покинули его. Хрупкое на вид тело одногруппника оказывается слишком стойким, будто он всю жизнь тренировался ради этого момента. Оказаться зажатым между ним и стеной не кажется Хвану приятной перспективой, но его никто не спрашивает, что ему нравится, а что нет. — Ёнбок, ты извини, но я бы не хотел знакомиться с тобой в таком ключе. — Он не знает, как сказать помягче, чтобы его отпустили без лишних расспросов. Шумно сглатывая, Хёнджин выставляет перед собой руки, давя на грудь парню напротив. Крайне жалкая попытка отпихнуть его от себя. — Не волнуйся. Я тоже не имел в виду такое знакомство. Глаза Хвана приобретают размер небольших блюдец, когда Ёнбок резко оголяет длинные, острые клыки, поблескивающие в свете луны. Он не успевает сделать даже вдох, как чувствует эти клыки на своей коже. Они больно впиваются в шею, прокалывая нежную ткань, проходят глубоко внутрь. Хёнджин истерично бьет руками по плечам одногруппника, стараясь спровоцировать его отстраниться. Но, кажется, это только раззадоривает нападающего. Он крепко сжимает руки на талии, сдавливая бока так, что создается ощущение, будто сейчас Хёнджину сдвинут все внутренние органы в одну большую субстанцию. Кровь капает вниз по шее, спускаясь ниже и пачкая одежду, но это сейчас не имеет никакого значения. На секунду Хван принимает свою судьбу, понимая, что сейчас умрет от рук сумасшедшего… Человека? Нет, он не человек. Он самый настоящий монстр из ночных кошмаров. Таких, в каком сейчас оказался обессиленный Хёнджин. Перед глазами – темнота, в ушах – звон. А в носу – стойкий запах металла, который впитывается в подкорку сознания. Хёнджину становится все тяжелее и тяжелее понимать, есть ли в его воспоминаниях, отражающихся через сны, хоть частичка правды. Он не верит в паранормальное, не верит в сказки. Но это слишком знакомое ощущение длинных клыков в собственной шее кажется слишком реальным. Вставая с кровати, он наконец признается себе, что больше не готов мириться с тем, что ничего не помнит. Хёнджин устал повторять себе, что незнание – ключ к спокойствию. “Меньше знаешь – крепче спишь”. Большего бреда он в жизни не слышал. Как можно спать спокойно, когда тебя мучают кошмары, в которых твой невиновный одногруппник, – нет, не просто одногруппник, а брат человека, к которому ты испытываешь взаимные чувства, – зверски издевается над тобой? Он еще не знает как, но он обязательно докопается до правды. Перевернет все вверх дном, обыщет весь Сеул, но найдет. Найдет настоящего виновника и посадит его за решетку, лишь бы снова спать спокойно. Хёнджин просто такой человек. Он не может терять контроль над своей жизнью, все должно происходить под его чутким присмотром. И он жутко бесится, когда какое-то событие рушит картину его не идеального идеального мира. Проходя на кухню, он подмечает еще одну особенность. Все кошмары он видит, когда Минхо нет дома. Заснул случайно на диване, пока тот был на работе или проспал слишком долго, поэтому Ли уже ушел – исход будет один. Он не знает, как его разум так “удачно” подгадывает момент, в котором Хёнджин находится в самом уязвимом состоянии, но это детали. Рассказывать о кошмарах он не планирует. Да и зачем? Признаваться в том, что кошмарит его родной брат Минхо он все равно не будет, а больше-то жаловаться и не на что. Ну пересмотрел он Дневники Вампира, ну и что? Его предмету обожания не обязательно это знать. Но резким желанием докопаться до правды он, пожалуй, поделится. Пока не знает, хватит ли у него моральных сил просить помощи, но в известность поставит. Хёнджин почти заканчивает завтракать, когда слышит как входная дверь открывается. “Он разве не на работе?” – думает он и спешит в коридор, ожидая увидеть там Ли. Его удивлению нет предела, когда он понимает, что вместо Минхо у порога стоит какой-то неизвестный мужчина, оценивающим взглядом осматривая прихожую. Заметив Хёнджина он удивляется не меньше, вскидывая брови. Будто он не ожидал увидеть здесь никаких жильцов. Никто из них не стремиться поздороваться, они только молча смотрят друг другу в глаза, переваривая увиденное, будто случилось нечто серьезное. — Здравствуйте? — Первым голос подает Хёнджин, начиная чувствовать неловкость от затянувшейся тишины. Мужчина напротив совсем не выглядит враждебно, это самый обычный мужичок среднего возраста с легкой небритостью и в опрятной одежде. — А Вы кто? — Я? Я владелец квартиры. Меня больше интересует кто Вы. — В картине мира Хёнджина все понемногу проясняется. Он помнит, что Минхо упоминал, что квартира съемная, но не думал, что арендодатель может вот так просто заявиться сюда без предупреждения. Мужчина тем временем снимает обувь и, уставившись на Хвана в ожидании ответа, останавливается недалеко от него. Хёнджин не знает, что ему и говорить, ведь он не имеет прямого отношения к этой квартире и в груди теплится страх, что сейчас его выгонят. — Понимаете, Ваш съемщик работает в какой-то там благотворительной организации, а я тут после операции, вот… Не знаю, как Вам объяснить, но мы честно-честно ничего странного тут не делаем! Он просто за мной ухаживает. — От нервов он выдает все, что только может. Подумывает даже принести ему брошюру, которую Минхо предоставил ему еще в самый первый день, в качестве доказательства. Но здравый смысл его останавливает. А мужчина осматривает его так, будто пытается уличить во лжи. — Ладно, допустим. — Он отмахивается, принимая рассказ Хвана (или не желая больше слушать его треп), и без предупреждения проходит в комнату, которую себе забронировал Минхо. Студент неловко топчется на месте, периодически заглядывая туда через открытую дверь, но не видит там ничего странного. Только через пару секунд он слышит из комнаты голос владельца квартиры. “А мне сказал, что хореограф. Странный тип”. Хёнджин, опешив от такой информации, пытается найти логическое объяснение тому, что Минхо обозначил для двух разных людей два абсолютно непохожих вида деятельности. Вспоминая странное письмо, недавно найденное в комнате Ли, в голову невольно закрадываются мысли о том, что он все-таки состоит в какой-то секте, поэтому скрывает свою настоящую работу. Но он быстро сводит это предположение к пометке “невозможно”, предпочитая думать о том, что Минхо просто совмещает две работы, потому как благотворительная организация, в теории, не должна приносить никаких денег, раз уж она благотворительная. Хотя, Хёнджин не уверен, как работают такие организации. Арендодатель выходит из комнаты с какими-то бумагами в руках, о которых студент предпочитает не расспрашивать, чтобы не нарваться на что-то, что ему знать совсем не обязательно. Мужчина, заметив изучающий его взгляд, останавливается, задумываясь о чем-то своем. Затем он подает голос: — И давно ты тут… Восстанавливаешься? — Ну, уже больше месяца, вроде… — Хёджину неловко, потому что он запутался в датах, когда пытался высчитать, когда произошло нападение на него и ему трудно сказать точно, что и когда было. — А, он для тебя квартиру снял что ли? Ладно, это не мое дело. — Пока студент пытается осознать смысл этой фразы, мужчина быстро обувается и уходит не прощаясь. Казалось бы, здесь нет ничего такого, но тревожность продолжает повышаться. Решив, что лучше все узнать у Минхо, а не додумывать самому, Хёнджин возвращается в свою комнату, где берется за новую картину. Ему все равно больше нечем заняться.

***

Минхо приезжает домой позже обычного, застает Хёнджина за написанием очередного шедевра. С холста на него смотрит почти законченный котенок с белой и мягкой на вид шерсткой. Как-то он оговорился, что любит котов, и теперь Хван старается при каждом удобном (и не очень) случае найти где-нибудь котенка, чтобы показать его вампиру. Ли находит эту забавную черту характера Хёнджина милой. Он тихо подходит к студенту со спины и кладет ему руки на плечи, чувствует, как тот вздрагивает под его ладонями. Улыбается. Хван как обычно увлекся процессом так сильно, что перестал замечать все, что происходит вокруг. — Привет, художник, — Минхо почти шепчет Хёнджину прямо на ухо, не давая ему повернуть голову в свою сторону. Руками слегка массирует плечи, расслабляя его. — У меня для тебя сюрприз. — Правда? — Студент кладет на место кисть, предварительно обтерев ее о тряпку. Он удивленно приподнимает брови, пусть Минхо этого и не видит. Его активная мимика живет сама по себе, отказываясь кооперировать с владельцем лица. — Сводишь на свиданку? Минхо ухмыляется. Он настолько очевидный? Или Хёнджин слишком проницательный? Как бы то ни было, он действительно запланировал вывести Хвана в люди, чтобы тот развеялся и отдохнул от постоянного сидения в четырех стенах. Ему все еще трудно найти в себе силы выходить из дома самостоятельно, а у Минхо времени в последнее время было не так много, чтобы отвезти Хёнджина куда-то помимо продуктового магазина. И вот сейчас он нашел момент, когда наконец сможет провести драгоценное время со своим пере-другом недо-парнем. — У тебя есть час на сборы. Оденься посимпатичнее, едем в одно особенное место. — Вампир наконец-то отходит, давая Хёнджину место, чтобы развернуться и окинуть взглядом привлекательного собеседника. Хван думает, что не видел его целую вечность, так сильно он соскучился по этим роскошным чертам лица, которые всегда украшены улыбкой. Он даже удивляется, как у Минхо получается процентов девяносто времени находиться в приподнятом настроении. Не выдержав порыва нежности, студент падает в объятия Ли, пряча нос в сгибе шеи. — Ради тебя все что угодно. — Он крепче прижимается к телу Минхо, чувствует, как на его талию опускаются его руки. Стоят они так недолго, но тепло Хёнджина будет согревать Ли весь оставшийся вечер. Минхо оставляет Хвана в комнате, сам перемещается к себе, тоже желая принарядиться. Всю самую парадную одежду он оставил дома у братьев, ведь не думал, что здесь она ему когда-нибудь понадобится, но обычную черную рубашку с парой брюк он все-таки находит. Рукава рубашки закатывает по локоть, чтобы не выглядеть как выпускник средней школы, на талии брюк затягивает пояс, дополняет образ черным галстуком. Завершает это все браслетом и какое-то время пытается уложить непослушные волосы. У Хёнджина какой-то особенно замысловатой одежды тоже нет, Минхо не стал покупать ничего цветастого с причудливым кроем, благо прикупил несколько нейтральных рубашек и брюк еще до того, как Хван проснулся. Сделал это на всякий случай, если у его тогдашнего подопечного найдется огромная страсть к классической одежде. Когда Минхо выходит из комнаты, он застает студента перед зеркалом в прихожей. Он аккуратно заправляет длинные волосы за ухо и закрепляет их на месте невидимками, сооружая простенькую укладку. На нем кремовая плотная рубашка, – Ли точно помнит, как брал ее в бутике Versace, – широкие брюки похожего оттенка и того же бренда. Они выглядят как Инь и Янь: Минхо с темными волосами в черной одежде и тяжелых ботинках, а блондин Хёнджин – бежевый с головы до ног в аккуратных туфлях. Минхо это забавляет. Он проводит параллель с их природой. Вампир, опасный хищник, монстр, поглощенный грехом. И обычный человек с невинной душой, ничем не запятнанной. Возможно, Ли напрасно наделяет вещи каким-то сакральным смыслом, но что еще ему остается делать, пока Хёнджин возится со своими волосами. Они принимают решение оставить верхнюю одежду дома за ненадобностью, а Хёнджин пытается найти в этом какой-то намек, помимо того, что они едут на машине и проведут время в помещении. Дедуктивными способностями Хван не блещет, поэтому оставляет эту затею, полностью доверяясь Минхо и его выбору. Ночной Сеул особенно красив. Несмотря на то, что Хван прожил тут всю жизнь, ему редко удавалось насладиться этими видами в полной мере, потому как в самых ярких районах города ему не было места. Только с появлением Минхо в его жизни все кардинально изменилось. Он показывает ему другую сторону жизни, возвращает веру в человечность, веру в то, что и к нему могут относиться как к кому-то дорогому и любимому. И Хёнджину интересно, закончится ли это когда-нибудь. Устанет ли Минхо от него и его упрямства, найдет ли себе кого-то, кто больше подходит ему по статусу? Одному Богу известно, зачем он думает о плохом, когда прямо сейчас подъезжает к огромному современному зданию, в котором у них будет свидание, но он берет себя в руки и отмахивается от этих мыслей, поворачиваясь к Минхо и одаряя его яркой улыбкой. — Приехали, — Коротко констатирует Ли, останавливая машину. Хёнджин все еще не понял, что это за здание и что они будут тут делать, а интерес подогревается с каждой секундой. Минхо, прежде чем выйти, не долго копошится в бардачке и достает оттуда какой-то листок, который Хван опознать не может. Он только мельком замечает, что тот оформлен красиво и лаконично, предполагает, что это рекламная брошюра места, в которое они приехали. — Ну что, пошли, принцесса? — Принцесса? — Так Хёнджина еще никто не называл, поэтому его щеки в момент розовеют. Когда-нибудь он привыкнет ко всем новым прозвищам от Минхо, обязательно. А пока он продолжит удивляться и смущаться, как школьник. — Пошли, принц. С тихим смешком Минхо выходит из машины, прежде чем Хёнджин успевает сделать то же самое, открывает ему дверь, как истинный джентльмен, которым он и является. Протягивает руку, помогая студенту выбраться на улицу. Они быстро перебегают в здание, чтобы Хван не замерз в одной рубашке. Интерьер оказывается таким же современным и дорогим как и внешняя его оболочка и Хёнджин не может прекратить разглядывать его с восхищением в глазах. Со стороны он наверняка выглядит как не самая умная ячейка общества, но сейчас это мало его волнует. Минхо ведет его дальше по коридору, пока они не доходят до большой двери, у которой стоит мужчина в костюме, предположительно охранник. Хёнджин нервно поглядывает на спутника, потому как не уверен, что их пустят, но Минхо лишь молча протягивает ту самую бумажку, которую студент обозначил для себя рекламой, и, неожиданно, паспорт. Спустя каких-то пару секунд их пропускают дальше. — Что это было? — Хёнджин шепчет ему на ухо, но старательно держит лицо, чтобы проходящие мимо них люди подумали, что он спрашивает про что угодно, кроме того, про что спрашивает действительно. — Показал приглашение. Это закрытое мероприятие, вход строго после подтверждения личности. — Минхо тоже говорит шепотом, хотя знает, что это им не поможет, большая часть присутствующих здесь – вампиры, и если им надо, они услышат даже малейший шорох. — Мы с организатором давние знакомые, поэтому он тут же оповестил меня, когда приехал в Корею, и предложил посетить выставку. А ты “плюс один”. Хёнджин только после слова “выставка” догадывается оглядеть помещение, в котором оказался. На белых стенах, подсвеченных специальными светильниками, красуются картины. Его глаза тут же загораются и он еле сдерживается от того, чтобы в ту же секунду побежать к ним, внимательно изучая. Свидание среди картин это, наверное, лучшее, что он мог себе представить, и он искренне благодарен Минхо за такой сюрприз. — Хён, это так красиво, — Хёнджин продолжает говорить уже чуть громче, берет Ли под руку и тянет к одному из полотен. Насколько он может судить по нему и по парочке других картин, которые он успел заметить краем глаза, пока шел сюда, художник – большой поклонник импрессионизма и пишет в этом стиле. И его навык оттачивался явно не один год. — Посмотри как лежат мазки, какие живые цвета. Композиция идеальная. Я будто дышу полной грудью, смотря на это. — Я рад, что тебе нравится, Джинни. Если уважаемый автор работ не забудет про своего старого приятеля, у тебя появится возможность сказать ему это лично. — Минхо поглаживает руку Хвана пока говорит, обращая свое внимание только на него. Картины, безусловно, прекрасны, но настоящее искусство у него перед глазами, стоит и восхищенно разглядывает крошечные детали работы. Хёнджин, подобрав Минхо под руку, принимается медленно обходить зал, обязательно останавливаясь у каждой картины на несколько минут, внимательным образом изучая все мелкие детали, на которые художник потратил часы своего драгоценного времени. Таким образом он отдает ему честь и благодарит за труд, вложенный в искусство, к которому сам Хван также неравнодушен. В какой-то момент он даже забывает, что пришел сюда с Минхо и у них, вообще-то, свидание, а значит было бы неплохо хотя бы немного перекидываться дежурными фразочками, но когда Хёнджин пытается воплотить это в жизнь, Ли его останавливает, прекрасно понимая, что Хвану просто необходимо погрузится в работы с головой. За этим он и привел студента сюда, потому что знал, как ярко будут светиться его глаза, когда они будут прикованы к предметам искусства. Минхо так привык дарить Хёнджину радость, ему так нравится видеть ее на этом точеном лице, что он готов выпрыгивать из кожи вон каждый раз, лишь бы удивлять его с каждым разом все больше и больше. Благо, на это у него неограниченный запас денег и, возможно, времени. Если бы не треклятый Совет, который наверняка выкинет нечто неприятное для них обоих, он бы однозначно мог сказать, что у них с Хёнджином есть запас времени до тех пор, пока Хван не состарится и не превратится в трухлявого старика, которому от жизни нужно будет только хорошо поспать. А пока планы на их будущее были не такими радужными, как ему бы хотелось, но это не значит, что он не может надеяться и мечтать. Проходя очередной ряд картин, Минхо боковым зрением замечает силуэт, движущийся в их сторону и это выдергивает его из собственных мыслей. Рука, покоящаяся на талии Хёнджина машинально сжимается сильнее, привлекая и его внимание к приближающейся персоне. Потревожившим их человеком, а точнее вампиром, оказывается сам автор выставки, о чем Хван пока что не догадывается. На лице Минхо расплывается широкая улыбка, он слегка отходит от Хёнджина, чтобы пожать руку давнему знакомому и тут же приветствует его словесно. Из их небольшого диалога Хван понимает только то, что Ли, неожиданно, очень даже хорошо говорит по-французски, его знакомого вроде как зовут Луи, а еще он достаточно манерный, совсем не как Минхо. Но Хёнджина это не напрягает, он только ждет когда его представят автору работ и надеется, что его спутник согласится перевести все, что ему захочется сказать, в самых ярких красках. — А Вы, должно быть, Хёнджин? Здравствуйте, я Луи, автор этих работ. Очень приятно с Вами познакомиться. — Неожиданно, абсолютно точно белый иностранец, переключается на корейский с легким, Хван бы даже сказал приятным, французским акцентом и делает легкий поклон головой. Это удивляет его намного больше, чем тот факт, что ему уже известно его имя. — Добрый вечер, господин Луи, приятно с Вами познакомиться! — Хёнджин так же кивает с огромным энтузиазмом, радуется, что ему даже не потребуется переводчик. — Я в таком восторге от Ваших работ, Вы не против, если я скажу Вам пару слов? Улыбка на лице собеседника начинает играть новыми красками, конечно, каждому приятно, когда его работу хвалят. Поэтому Луи радостно кивает, принимаясь внимательно слушать собеседника. Минхо, перед этим обязательно коротко предупредив Хёнджина, отходит в дальний угол помещения, намереваясь позвонить брату, пока у него есть такая возможность. Сынмин обещал позвонить сам, но из-за работы он частенько не выполняет это обещание, пусть и не нарочно. В трубке звучит спокойный голос Кима, он не занят чем-то неотложным, это приятно. Минхо расспрашивает его о доме, о состоянии Ёнбока, которому все никак не может позвонить, хотя стоило бы, узнает, не созванивались ли с Сынмином их мама или Джисон. В общем, узнает все, что должен был, пока не забыл, с головой уйдя в приятный вечер в компании Хёнджина. Сбросив звонок, он подходит к мужчинам, возбужденно обсуждающим художественное ремесло. Завидев его, они сбавляют обороты, переключая свое внимание. Луи, похоже, готовится оставить этих двоих, поэтому как только Минхо подходит к ним достаточно близко, он откланивается и проходит в сторону уже других гостей, предоставляя Ли и Хвану личное пространство. — Как поговорили? — Минхо интересуется, обнимая тонкие плечи Хёнджина одной рукой, слегка поглаживая. Смотрит он куда-то в сторону все той же картины, которую они со студентом разглядывали, когда к ним подошел художник. — Просто прекрасно. Он рассказал мне больше о своей технике, я очень хочу попробовать нечто похожее, когда вернусь домой. Я изучал подобные стили на истории искусств в университете, но лично впервые столкнулся с художником, пишущим такое. Из первых рук всегда интереснее и продуктивнее получать информацию. Минхо кивает, соглашаясь со всем, что говорит Хван, ему нравится, когда он такой разговорчивый, когда он знает, о чем говорит и говорит уверенно. — Давай закончим с картинами и поднимемся в ресторан. Он в этом же здании на втором этаже. Там европейская кухня, тебе наверняка понравится. Хёнджин соглашается, активно кивая. Он был бы совсем не против подкрепиться, ведь после завтрака он больше не заглядывал на кухню, то ли ему просто не хотелось есть, то ли до этого момента он успешно игнорировал чувство голода, но сразу после слов Ли о европейской кухне, которую Хёнджин ни разу не пробовал, его живот дал знать о том, что его оставляли без внимания слишком долго. Как бы то ни было, его интерес к картинам проявлялся явно намного сильнее, чем интерес к еде, именно поэтому еще добрые двадцать минут они внимательно осматривали оставшиеся холсты прежде чем покинуть помещение, предварительно попрощавшись с подошедшим к ним Луи и поблагодарив его в очередной раз. Ресторан, как и все здание, как и помещение, в котором они находились до этого, такой же современный и вылизанный со всех сторон, но заметно темнее, чем яркая галерея, с приглушенным, почти интимным светом. Людей здесь не так много, но все они выглядят исключительно статусно, в дорогих костюмах, в коктейльных платьях и с брендовыми сумками. Хёнджин с непривычки продолжает разглядывать интересный интерьер, а затем ловит на себе несколько презрительный взгляд какой-то случайной женщины, которая, кажется, поняла, что Хёнджин тут явно “не ко двору”. Он стыдливо отводит взгляд, а затем его, такого потерянного котенка, и вовсе отводят к свободному столику с прекрасным видом у окна. Ночные огни пробиваются через стекло и делают помещение чуть ярче, чем оно есть, мягко освещают стол и красивое, рельефное лицо Минхо напротив. У Ли вообще очень нетипичная внешность для корейца: острая челюсть, высокие скулы и такой же высокий прямой нос, глаза совсем как у кошки, хитрые, но как-то по-доброму хитрые, беззлобно. — Принцесса, ты тут? Разглядывая лицо Ли в сотый раз, Хёнджин совсем забыл, что ему стоило бы разглядывать меню и выбрать себе наконец-то что-нибудь на ужин. Щеки Хвана слегка розовеют, когда он понимает, что Минхо снова назвал его принцессей, но он лишь тихо угукает и утыкается в меню, перебирая бесконечное количество вариантов, надув губки. — Красное вино хорошо сочетается с мясом, так? — Хёнджин решает уточнить этот момент у знатока, сидящего напротив и тот, ухмыльнувшись, кивает. — Так. Тоже посматриваешь в сторону вина? Хвана забавляет тот факт, что они, абсолютно не совещаясь, выбрали одно и то же. Пусть их выбор и не отличается оригинальностью, он их. А значит, он самый ценный. Отдав подошедшему официанту заказ, мужчины принимаются обсуждать прошедший день и Хёнджин невольно вспоминает навестившего его владельца квартиры, который неосознанно выдал кусочек информации о Минхо, до этого неизвестный самому Хвану. Он мнется, не зная, стоит ли вообще поднимать эту тему прямо сейчас, но едва он успевает скрыть смятение на лице, Ли замечает все сам и уже ждет, когда ему зададут волнующий вопрос. Хёнджин шумно выдыхает, складывая руки на коленях. — Сегодня приходил арендодатель. — Ого, а зачем приходил? Даже не предупредил меня. — Он забрал какие-то бумажки, я не спросил, что там, если честно… Просто, он меня… Ну, скажем, озадачил. — Хёнджин говорит тихо, стараясь не привлекать к их столику лишнего внимания, ему, в принципе, хватило того неловкого зрительного контакта с недовольной женщиной, больше за сегодня он не потянет. — Он сказал, ты хореографом работаешь. Это правда? — Да. Правда. — Минхо немного неловко, что он совсем не упоминал об этом, будто надеялся, что Хван узнает об этом сам. В итоге так и получилось. — А почему не говорил об этом? — Да оно и к слову никогда не приходилось, честно говоря. Вроде и не скрывал, а вроде… — Ладно, неважно. А что с той благотворительной организацией? Ты все еще там работаешь? Я о ней с того самого дня как проснулся ничего не слышал. Минхо чуть было не спросил у Хвана о какой организации идет речь, но вовремя вспомнил о своей маленькой (совсем крошечной, конечно) лжи. — Да, я все еще числюсь там. Просто, из-за того, что я технически присматриваю за тобой, меня не дергают с другими вопросами, а как я дам им отмашку, что с тобой все в порядке, меня вернут на должность активного члена организации. — Ли порой сам в шоке от того, насколько сильно прокачено его умение врать людям в глаза и не краснеть. Если бы ни оно, плану братьев бы быстро наступил конец, а Хвана глядишь уже и не было бы в живых. — Можно последний вопрос? Если он покажется тебе слишком наглым, то… — Все хорошо. Задавай. — Мягкая улыбка на губах Минхо заставляет студента забыть о всех возможных сомнениях, подбивая поскорее узнать правду об интересующих его вопросах. — Неужели работа хореографом приносит тебе столько денег, что ты можешь купить незнакомцу кучу брендовых вещей, дорогой телефон и художественных материалов на миллион вон? — Хёнджину кажется, что он слишком прямолинеен, но вырвавшихся наружу слов уже не вернешь, поэтому остается только надеяться, что Ли не посчитает его законченным придурком. — Оу. Нет, конечно это не работа хореографом. Тут нужно отдать должное моей маме и работе, которой занимается она. Я из обеспеченной семьи, нам никогда ни в чем не отказывали в финансовом плане. Вот я и привык к такому образу жизни. Денег с моей работы хватает на аренду хорошего жилья, еду, бензин и базовые потребности из разряда сезонной одежды или неожиданных трат, а прихоти вроде новых телефонов покупаются на деньги, которые присылает нам мама. Как-то так. Хёнджин медленно обрабатывает полученную информацию, слегка удивленный тем фактом, что Минхо, оказывается, не на все зарабатывает сам, хотя он и не знает, что думал о его работе до этого признания. Возможно, до этого дня и прихода владельца квартиры он и вовсе не задумывался о его работе. — Но не волнуйся, это пассивный доход. Мама не горбатится на заводе, а отдыхает дома, иногда только приходит командовать в главном офисе компании. — Минхо хихикает на словах о командывании. Его это несколько смешит и это трудно скрыть. — Она в своей нише монополистка, так что без денег мы не останемся. В ближайшее время так точно. Чем именно занимается его мама Ли нарочно умалчивает, потому что это включает в себя вампирские вопросы, в которые впутывать Хвана он не собирается, но от него этого и не требуют, принимая расплывчатые ориентировки. Вскоре к ним подходит официант с готовой едой и бутылкой дорогого красного вина. Вечер обещает закончиться на приятной ноте. Мужчины приступают к трапезе, Минхо старается поддержать хорошее настроение и рассказывает всяческие истории с работы, раз уж сегодня они выяснили, что он – хореограф по профессии. Хёнджин в свою очередь припоминает, что происходило у них в университете когда ему в последний раз удалось там побывать. Ли делает вид, что невероятно скучает по студенческим годам, хотя с того момента когда он выпустился из очередного университета и переехал в Сеул едва ли прошло несколько лет. Да и обычному человеку даже не снится количество университетов, из которых он выпустился. А ведь после Второй мировой войны ему даже удалось поступить в Гарвард. Жаль только, что теперь информация о его выпуске не актуальна и он не может похвастаться этим перед Хёнджином. А этот целеустремленный парнишка бы точно оценил такое достижение. Возможно, на его веку Минхо еще попробует податься в Гарвард и все-таки похвастается. Все, ради того чтобы покрасоваться и блеснуть своим умом. А что, не зря же он доживает уже второй век! — …А потом его деканат и в хвост и в гриву… — Хёнджин говорит тихо и еле сдерживает смех, Ли тоже находится на грани безмолвной истерики, настолько сильно его насмешил рассказ про какого-то придурка-одногруппника Хвана. Минхо уже начинает сомневаться, а по статусу ли ему заведение, в котором они находятся. — Я думаю, нам пора собираться. — Вампир смотрит на время на телефоне и если он правильно помнит, то у них есть чуть больше получаса чтобы унести отсюда ноги, при этом не доставив дискомфорта сотрудникам ресторана. Оплатив солидный счет, довольные мужчины направляются к выходу. Улица встречает их холодным ветром, обдувающим силуэты в ночной темноте, они стараются скрыться от морозных порывов как можно быстрее, пробегая к парковке, на которой их ждет теплый салон машины. Минхо сосредотачивается на дороге, редко поглядывая на Хёнджина, который влюбленно разглядывает ночные улицы, усыпанные яркими вывесками. Даже в такой час они переполнены людьми, которые бездельно снуют туда-сюда, проводя время в хорошей (по крайней мере, Хван надеется, что у всех присутствующих она именно хорошая) компании друг друга. Ли самолично видел, как отстраивался современный Сеул, иногда даже принимал в этом участие. Поэтому он понимает заинтересованность Хвана в городских пейзажах. Они действительно уникальные. К дому они подъезжают достаточно быстро, перебегая от машины до двери подъезда точно так же, как они бежали до парковки какое-то время назад. Переодеться они уходят каждый в свою комнату, затем встречаются на “нейтральной территории” – в гостинной. Смотреть сегодня фильмы или телевизионные шоу у них нет настроения, поэтому все, на что их хватает – это лечь на диван, обсуждая прошедший вечер и их планы на ближайшее будущее. Постепенно глаза тяжелеют, цепкие ручонки сна тянутся к ним, увлекая за собой. Минхо укладывает голову Хёнджина себе на грудь, при этом не забывая дышать, чтобы ни у кого не возникло никаких вопросов. Приглаживает светлые волосы на затылке, вплетает в них свои пальцы, проходится самыми кончиками по шелковистым прядкам. Идиллию разрушает звук звонящего телефона. Разлепляя глаза, Ли с недовольным стоном протягивает руку к телефону, лежащему неподалеку, чувствует, как любопытная макушка Хвана уже покинула его грудь, рассматривая, кто же звонит Минхо в такое время. Увидев контакт брата на экране, он мешкается, абсолютно не ожидая его звонка так поздно. Голос Ли звучит тускло и безжизненно – он слишком вживается в образ человека, прекрасно имитируя того, кого только что выдернули из сладкой дремы, даже забывает, что это лишь игра. — Да, Ёнбок? — Он указывает голосовым связкам звучать намного мягче, чтобы не расстраивать позвонившего брата. Приподнимаясь на локтях, Минхо смотрит куда угодно, но не на Хёнджина. — Хён, у нас полный пиздец. Сынмин-хён сказал, что ты нам очень нужен. Сможешь приехать? — Феликс звучит действительно обеспокоенно, от чего у Ли старшего сжимается сердце. Может, Ёнбока удивить и напугать легко, но если сам Ким Сынмин просит помощи старшего брата – это значит, что ситуация действительно серьезная. Минхо сжимает свободную руку в кулак, нервы шалят. После письма от Совета он шугается любого неровного шага. — Не знаю, как тебе объяснить произошедшее, я сам мало что понял, тебе нужно просто это увидеть. Минхо, недолго думая, поднимается с кровати, оставляя Хёнджина лежать в непонятках. Прощается с братом, пообещав скоро приехать, на Хвана кидает виноватый, слегка жалобный взгляд. — У братьев снова проблемы. Мне нужно к ним. — Я все понимаю. Поезжай.

***

Феликс лежит в своей комнате, просматривая ленту социальных сетей. Даже несмотря на то, что в последнее время он стал больше закрываться в себе и почти перестал упиваться славой, свалившейся на его плечи с самых первых дней в университете, люди продолжали тянуться к нему, писать ему. Они ожидали возвращения своей яркой звездочки, подбадривали его как могли. Он сам перестал понимать, почему люди к нему так тянутся. За тот период, что он занимался глубоким самоанализом, Ёнбок пришел к выводу, что ничего необычного в нем совсем нет. Он такой же, как и все остальные, только хранит в себе один особый секрет, но даже в этом он не одинок. У него, как минимум, есть семья, которая образовалась строго по одному принципу. Отложив телефон, Феликс принимается разглядывать потолок от скуки. Он давно не общался с Минхо, Сынмин вечно пропадает на работе, мама все еще не вернулась к ним, занимаясь своими делами на другом конце земного шара. Единственным, с кем он продолжал общаться на постоянной основе, был Чонин. Но даже он не появлялся в университете уже несколько дней. Про себя он вспоминал, как они познакомились: как парень подошел к нему, пожаловавшись на то, что его приятеля давненько не было видно и слышно, и оказалось, что этого самого приятеля Ли покусал до полусмерти. Было неловко потом делать вид, что не знаешь, что случилось, и пытаться поддержать страдающего парня, но он уговаривал себя, что делает благое дело, помогая несчастному парнишке пережить такой страшный период в жизни. Если бы он знал, что этот “несчастный парнишка” – тот еще персонаж, который увязался за ним как раз потому что знал, что это именно он был виновен в пропаже его друга, он бы сошел с ума. Сынмин на работе задерживается, беря пару дополнительных часов, чтобы разобраться с бумажной волокитой, которую так ненавидит. Его коллеги всегда восхищаются выносливостью молодого талантливого хирурга. Руководство тоже не оставляет это незамеченным, отчего некоторые поглядывают на него с завистью, желая заполучить такое же беспрекословное уважение со стороны всей больницы. Возвращается домой успешный врач заполночь. За обеденным столом его уже ждет Феликс, надеющийся разделить ужин со своим братом. Сынмин совсем не против перекусить, поэтому, помыв руки и переодевшись, он усаживается напротив младшего, беря в руки бокал. — Как на работе? — Тихо интересуется Ёнбок, поглядывая то на свой бокал, то на брата. Сначала Киму нравилось, что младший стал более сдержанным и тихим, ему казалось, что это связано с тем, что он наконец-то повзрослел. Но после того самого происшествия он понял, что это состояние связано только лишь с постоянным чувством вины, которое не отпускало Ли ни на секунду. Тогда-то он и начал скучать по резвому, моментами несносному братишке, который, приходя из университета домой, стремился рассказать о своих приключениях все и сразу, а не бежал в свою комнату, закрываясь ото всех. — Все отлично. Принял сегодня несколько пациентов, дописал отчеты. Согласовали плановую операцию, — Сынмин делает паузу, отпивает кровь из бокала, смакуя приятный вкус на языке. Он расслабляется, чувствуя, как его тело приобретает новые силы. — Ты был сегодня в университете? Феликс молчит, заметно грустнея. Он так и не смог найти в себе мотивации, чтобы встать с кровати и отправиться туда, где его друга не будет, а толпа людей не даст продыху. — Ёнбок, — Голос Сынмина как обычно спокойный, на грани полной безэмоциональности. Феликс ежится, боясь, что сейчас его начнут отчитывать за непосещаемость ВУЗа, отрешенно смотрит куда-то в пол. Пальцы на бокале опасно сжимаются. Ким думает, что еще секунда, и брат расплачется, настолько жалобное у него лицо. — Может, сходим развеяться на выходных? Ты обычно с Минхо-хёном ездил по магазинам, но я тоже могу составить тебе компанию. Что скажешь? Ли ментально выдыхает, хватка на бокале ослабевает, а на лице появляется слабая улыбка. Он даже не помнит, когда в последний раз выезжал куда-нибудь развлечься именно с Сынмином. Кажется, это именно то, что сейчас ему нужно. — Давай! Можем поехать и посмотреть тебе новых вещей, а потом зайти в какой-нибудь ресторанчик, покушать и… — Феликс не успевает договорить, как его прерывает громкий скрежет по их входной двери. Сынмин тут же настороженно принимается принюхиваться и, кажется, чувствует что-то беспокоящее. Ёнбоку он приказывает сидеть тихо, а сам медленно, на цыпочках, следует к двери. Он оказывается не готов к тому, что происходит, когда дверь открывается. В его дом на полной скорости залетает животное. Он способен лишь мельком разглядеть рыжую шубку, которая тут же пропадает за поворотом на кухню. Сынмин, попутно замечая на полу следы крови, мчится за зверьем, впадая в шок, когда видит, что оно творит. Лиса мечется по всей кухне, запрыгивает на стол, разбивая дорогие бокалы, осколки от которых летят и в Феликса, ненадолго оставляя на светлой коже царапины, и в нее саму, о чем свидетельствует болезненный писк. Но она не останавливается на этом, совсем наоборот, разбитые бокалы были лишь началом. Спрыгнув со стола, животное опрокидывает стул, на котором до этого сидел Сынмин, залетает на кухонные тумбы, скидывая с них ножи, которые когда-то оставил Минхо, а никто из его младших братьев не додумался их убрать, сносит ни в чем не повинный кран, буквально выдирая его из раковины, – теперь их кухня будет залита еще и водой (Сынмин думает: “Спасибо, что не дерьмом”.), – с одуревшим взглядом влетает в бок холодильника, но даже это ее не притормаживает. Следующим в списке животного оказывается ваза с цветком, недавно купленным Ёнбоком для поднятия общего настроя в доме, стоящим на противоположном конце от холодильника. Феликс потом попрощается со своим зеленым другом, а пока он вынужден уворачиваться от бегущей в него лисы. Несмотря на вампирскую реакцию, этот бой он проигрывает, получая всеми четырьмя лапами по лицу и шее, – животное просто вскарабкалось на него и спрыгнуло обратно на пол, – а Сынмин, оцепеневший от шока, не может даже сдвинуться с места. Лиса наворачивает еще несколько кругов по кухне и, не успев среагировать на очередном повороте, на полной скорости врезается головой в стену. Она останавливается, жалобно скуля, переводит человеческий виноватый взгляд на Кима. И падает. — Пиздец. Полный пиздец. Братья разбегаются: Феликс – перекрывать воду; пришедший в себя Сынмин – к пушистому тельцу на полу. Он не представляет, откуда у лисы взялось столько сил, ведь даже на первый взгляд очевидно, что она ранена и истощена. В лапе красуются поблескивающие кусочки стекла. Ким вынимает их, не сильно думая о санитарии – один черт он заправит животное санктусом и будет ждать, пока оно проснется. Желательно, в человеческой форме. — Что это такое нахуй было? Феликс, шлепая по мокрому полу босыми ногами, подходит к брату, который аккуратными движениями пальцев разводит в стороны слипшуюся от крови шубку, чтобы найти все раны. Почему-то Сынмин совсем не выглядит злым, хотя, Ёнбок готов поклясться, он бы мог убить за такой переполох в его доме. Это настораживает, но Ли предпочитает не копаться в сложной причинно-следственной связи и принимает это как факт. Ким кажется таким нежным, когда осматривает зверька, хотя младший не помнит, чтобы он был каким-то особенно ярым фанатом животных. До старшего Ли ему точно еще очень далеко. От лисы пахнет странно и по-опасному знакомо, но понять чем Феликс не в силах, поэтому он просто ждет, когда брат наконец скажет хоть что-то. — Звони хёну. Это важно. — Командует Сынмин, поднимая лису на руки и унося ее наверх, в свою комнату. Феликс остается на кухне, непонимающе оглядывается по сторонам, будто ждет, когда кто-то выскочит из-за угла с камерами и громким смехом, потому что пока все происходящее напоминает ему очень плохой ситком начала нулевых. Поняв, что спорить бесполезно, да и уже не с кем, Феликс набирает номер Минхо. Тот обычно спит в такое время, в отличие от своих братьев, но звук на телефоне у него включен. “Как у настоящего миллениала”, – думает Ёнбок. “Хотя какой он миллениал… Подождите-ка, это же я миллениал… Какой ужас!”

***

Чонин просыпается в неизвестной для себя комнате, погруженной в темноту. В воздухе стоит яркий запах Сынмина, но рядом никого нет, только он, голый, накрытый легким пледом. Все тело ноет, конечности ватные. Он абсолютно не помнит события последних нескольких часов, помнит только, как шел домой, а затем темнота, похожая на ту, что сейчас стоит в комнате. Это заставляет его задуматься о самых странных сценариях прошлого. Когда его партнер успел заделаться в сексуального маньяка? Ян потирает затылок, приподнимается на локтях на кровати. За стеной слышно, как кто-то копошится, нервно переступает с одной ноги на другую и водит руками по двери. Все эти звуки кажутся такими громкими и так сильно давят на раскалывающуюся от боли голову, Чонину кажется, что вот-вот его настигнет сенсорная перегрузка. Не выдержав, он прикрикивает: — Да заходи уже! Макушка Феликса тут же просачивается в приоткрытую дверь, с нескрываемым волнением в глазах парень оглядывает лежащего на кровати друга. У него так много вопросов, появляются проблемы с тем, чтобы сформулировать их в связные предложения. Сынмин обещал все объяснить, когда Чонин проснется, а Ёнбок все это время покорно ждал этого момента. Не дождался, врываясь в комнату при первой же возможности. — Я даже не знаю, с чего начать… — Закрывая за собой дверь произносит юный вампир. Он проходит дальше в комнату, усаживается на край кровати, поглядывая на Яна. Руками сминает уголочек простыни, не зная, как унять нарастающее беспокойство. Взгляд у Чонина тяжелый, не такой, как обычно. Выдержать его очень не просто. — Пожалуй, начни с того, как я сюда попал и почему лежу перед тобой на кровати голым. — Но ты сам к нам прибежал? — Феликс удивленно вскидывает брови, посматривая на друга как на сумасшедшего. Он прибежал к нему домой, разгромил всю кухню, поранился сам, а теперь лежит и недоумевает, почему он здесь. А Ли продолжает недоумевать, почему его друг – лиса. Только он собирается добавить что-то еще, как в комнату врывается Сынмин, тут же складывая руки на груди. — О, кто явился. Привет, клыкастенький. Может хоть ты объяснишь мне, что происходит? “Клыкастенький?” – Феликс смотрит то на Чонина, то на Сынмина ошалевшими глазами. Откуда он знает, что Сынмин – вампир? Откуда он вообще его знает? Что происходит и почему его никто и никогда не ставит в известность о таких важных вещах? Ким игнорирует и вопрос Чонина и очевидное недоумение Феликса, только подходит ближе к кровати, осматривая лежащего парня. — Как ты себя чувствуешь? — Он спрашивает не так дежурно, как обычно спрашивает пациентов, есть в его голосе нотка тепла и заботы. Склонив голову вбок, он ждет ответа, продолжая буравить взглядом чужое тело, прикрытое пледом. — По десятибалльной шкале? Четверочка, — Он ухмыляется и томно осматривает фигуру врача, как будто чувствует себя на все десять. Принимает сидячее положение, опираясь спиной на изголовье кровати. Так дышать становится намного легче. — Что, не рассказывал своей семье про меня? Ай-ай-ай, а я-то думал, что у нас все серьезно, клыкастик. Челюсть Ёнбока падает прямо на пол, собирая с него пыль. В шок его приводит все: начиная от странной манеры общения Чонина, которую он ни разу не наблюдал до этого, заканчивая тем, что их с Сынмином связывают какие-то отношения. Еще и “серьезные”, по словам Яна. Про то, что его друг – лиса, он даже думать боится, будто сам не является мистическим существом из сопливых романов. Больше не в силах терпеть недосказанность, Феликс вскакивает с кровати, привлекая внимание остальных к себе. — Так, что тут, черт подери, происходит? Откуда вы друг друга знаете? Почему Чонин – лиса? — Он поворачивается лицом к парню, смотря прямо в хитрые глаза. — Ты что, кумихо? Кто тебя побил? Откуда ты знаешь, где мы живем? На кой хуй ты разгромил нам всю кухню?! — Феликс переходит на полукрик, тыкая пальцем в друга, будто он виноват во всех проблемах человечества. Он выглядит таким злым и обиженным, почти как ребенок. Сейчас кто-нибудь даст Ёнбоку конфетку и он успокоится. — Во-первых, не называй меня кумихо, — Чонин скрипит зубами, очевидно недовольный таким сравнением. Ему очень “повезло” родиться лисой, отчего каждая вторая дрянь сравнивает его с этими выскочками с безразмерным эго. Конечно, они лучше, связи с божественным у них больше, а еще способности крутые. Пошли они к черту с таким самомнением. — Я перевертыш. Во-вторых, ты, вроде, вампир из крутой, образованной семьи. Так почему тебя так легко оказалось водить за нос? Ты просто прикидываешься, что не замечаешь, или правда тупой? — Следи за словами, мохнатый, — Сынмин вступается за брата, хотя от части согласен с выводом Чонина – его брату действительно не хватает мозгов и опыта, поэтому он даже не понял, что с ним бок о бок ходит перевертыш. В любой другой ситуации это могло бы привести к очень печальному исходу. — У него просто очень мало опыта, поэтому он тебя не распознал. Ёнбок, — Ким переводит взгляд на него. Ему нужно как-то прояснить ситуацию, в которой его новоиспеченный друг тоже оказался любителем пожрать Хёнджина. — Скажем так, у нас был один общий интерес и мы помогли друг другу. И общаемся с тех пор. Вот и все. — Что за интерес? — Любопытный младший брат все никак не успокаивается, а Сынмин не обладает такой выдержкой как Минхо, поэтому в его голове уже звенит ответ: “Поебаться”. Отчасти это, в общем-то, правда. — Это сложно объяснить, да и не нужно, просто знай, что мы… — Нам нужно было снять с Хёнджина метку, через которую я им питался. Рука Сынмина невольно тянется к лицу, чтобы вжать ее в глаза. Глупый лис, который не умеет следить за своим языком. Зачем ты ему это выдал? Теперь, вместо того, чтобы разбираться, как ты тут оказался и почему этого не помнишь, мы будем объяснять Ёнбоку, который не встречался с перевертышами, что значит эта метка. — Ты им питался? — Глаза Феликса в который раз за ночь округляются до размеров небольших блюдец. Челюсть с пола у него так и не поднималась. Ему трудно принять реальность, в которой Чонин не милый студент, а хитрый и манипулятивный перевертыш. — А что, только тебе можно? — Чонин приподнимает бровь, слегка обалдев от такого вопроса. Будто Феликс не занимался тем же самым совсем недавно. Да и вообще, если сравнить ущерб, причиненный Яном, и ущерб, причиненный Ли – перевертыш та еще миловидная пуська, после которой Хёнджин ушел целым и невредимым. Можно было и спасибо сказать. Феликс замолкает, принимая колкий, но правдивый комментарий. Он ничем не лучше. — Так, любители Хёнджина, давайте успокоимся. У нас есть более важная проблема. Чонин, что последнее ты помнишь? — Сынмин подпирает спиной стену, предвещая долгий разговор. — Мы с Ёнбоком прогулялись в парке, зашли в кафешку. Забавно, что мы так часто там зависали, конечно. Ладно, опустим. Поели, распрощались. Он пошел в одну сторону, я в другую. Почти дошел до дома. Следующее воспоминание – я просыпаюсь здесь, голый и больной. — Он старается рассказать все детали, которые имеют хоть какое-то значение на его взгляд. Ловит на себе загруженный взгляд Ёнбока, но не придает ему значения. Сынмин задумчиво смотрит куда-то в пустоту: “То есть, ты не помнишь, как прибежал сюда и разъебенил нам пол кухни к чертовой матери?”. “Не-а” – Чонин вертит головой. — Но, Чонин, — Феликс подает голос. Он нервно теребит рукав домашней футболки, переводя взгляд между двумя парнями, внимание которых теперь было полностью обращено к нему. — Ты уверен, что больше ничего не помнишь? Это было три дня назад. В комнате воцаряется тишина. Сынмин молча анализирует все факты, которые ему удалось собрать, Ёнбок ждет хоть какого-то ответа, а Чонин пытается понять, почему после встречи с этой семейкой его жизнь повернула не в то русло. Секундную идиллию прерывает Минхо, ворвавшийся в комнату. Все трое обращают свой взгляд к нему и становится несколько неуютно, будто Ли старший перепутал аудитории в университете и случайно зашел на пару к другой группе. Все неловко здороваются, в то время как Сынмин приступает сразу к делу, объясняя, зачем Минхо вытянули на другой конец города в такой час. Внимательнейшим образом выслушав все, Минхо щурит глаза, осознавая все сказанное. Ему, безусловно, очень жаль, что с перевертышем приключилось такое несчастье, но никакого разумного объяснения своему нахождению здесь он так и не услышал. Лис наверняка просто перешел дорогу охотникам, за что поплатился, благо не жизнью, а ни к их семье, ни непосредственно к Минхо, это не имеет никакого отношения. Сынмин, покопавшись в телефоне, протягивает его брату, предоставляя тому железобетонное доказательство наличия прямой связи этого инцидента с ними. Рассматривая изображение на экране телефона, Ли мысленно начинает соглашаться с младшим. На фотографии, посреди испачканной кровью рыжей шубки, прикрывающей кожу, виднеются проколы от клыков. — А еще он не помнит события последних трех дней. Кто еще мог это сделать, если не вампир? — Сынмин приподнимает бровь, пряча телефон обратно в карман. Действительно, все, что они имеют, указывает на вампира. Но насколько много информации они упускают, не имея сведений о тех самых трех днях? Сейчас Минхо со всем разберется. Мужчина без лишних слов подходит к кровати, уже знает, что именно этого от него ожидал Сынмин. Садится рядом с настороженным парнем и опускает свою холодную руку ему на лоб. Прикрыв глаза, Минхо пытается прочитать то, что не может вспомнить он сам. Он возится с чужими воспоминаниями, мысленно перекладывая их как документы. Натыкается на то, что видеть ему явно не стоило (Будь ты проклят, Ким Сынмин, мог бы и предупредить); перелопачивает самые обычные студенческие будни; обрывки разговоров с родителями. Наткнувшись на очередной непримечательный день, он сталкивается с темнотой. Перематывает его назад, будто это видео на стриминговом сервисе, думая, что случайно пропустил что-то. Смотрит еще раз. Вот парень прощается с Феликсом, вот он идет по спокойному району. Заворачивает за угол. Следующее воспоминание – комната, в которой он сейчас лежит и все тот же Феликс, теперь выпытывающий у него разного рода подробности. Нахмурившись, Минхо убирает руку с чужого лба и открывает глаза. Переводит исчерпывающий взгляд на Сынмина. Тот понимает все без слов. — Думаешь, это Совет? — Младший спрашивает, пока понурый Минхо встает с кровати. Он молчит, пытаясь осознать, насколько это предположение имеет смысл. — Класс. Я теперь игрушка для ваших терок со старперами? — Чонин складывает руки на груди, закатывая глаза. Его раздражает даже предположение о том, что напыщенные старики могут так просто взять и украсть его ради своих хотелок. — А зачем им? Где Хёнджин они знают. Где Ёнбок тоже. Чонин не обладает никакой информацией, которая была бы им неизвестна. А даже если и обладает, признай, что это совсем не в духе Совета. Так просто похитить жертву, пытать, а потом так же просто отпустить ее. — Мы давно с ними не сталкивались, что-то могло поменяться. Или там кто-то совсем сошел с ума. Нельзя списывать этот вариант со счетов. — “Поменяться”? Сынмин, они мне письмо совой отправили. Какое там, блять, поменяться, если эта куча ебанатов даже интернет освоить не может в век технологий? Давай будем реалистами. Это не Совет. Но это вампир. Кто, зачем и почему – не знаю, как и он, — Тыкает пальцем в Чонина, чем тот оказывается очень возмущен. — Я больше ничем не могу сейчас помочь. Кто-то очень постарался над тем, чтобы подтереть ему любые воспоминания о произошедшем. Там нет буквально ничего. Сынмин молчит и Минхо не знает, может ли он уже покидать комнату или у брата все же появятся какие-то вопросы. Он очень дотошный и любит шариться в деталях, лишь бы итоговая версия сходилась с реальностью на все сто процентов. Минхо, безусловно, тоже не против знать все и вся, но тыкать пальцем в небо, исходя из двух фактов, не выглядит для него как привлекательная перспектива. — Так и что мне теперь делать? Ходить оглядываться? — Тишину рушит Чонин, в который раз выражая недовольство этой ситуацией. Кажется, ему совсем не страшно, он просто бесится от того, что кто-то оказался сильнее его. — Даже охранника не предоставите? — Я буду за тобой приглядывать. — Слова Сынмина вызывают у братьев удивление. Феликс вообще только каких-то полчаса назад узнал, что эти двое как-то связаны, а теперь наблюдает, как Ким оказывает его другу знаки внимания. Чувства касательно этого у него смешанные, но лезть он не будет. Минхо, пару минут назад узнавшему об их интрижке, тоже трудно принять, что один из его младших нашел кого-то, за кем ему хочется присматривать. В последний раз такое было лет двадцать назад, но тогда Сынмина с его пассией разлучил тот факт, что она была несведущим человеком, а ему пора было переезжать в другую страну. Феликс выходит из комнаты, не говоря зачем и почему ушел, только тихо прикрывает за собой дверь, оставляя старших братьев разбираться между собой. Минхо был бы рад помочь еще чем-то, но в голову даже не приходит ничего, что он бы мог сделать. Завтра он обязательно позвонит Джисону на случай, если тот знает какие-то подробности о текущих делах Совета, о которых неизвестно Ли, а пока сфера его компетенции спрятана за тяжелой завесой тайны. — Я курить. — Ли сдается. Он переводит взгляд на Сынмина и одними глазами спрашивает: “Ты со мной?”. — Сейчас, — Ким подходит к шкафу со своей чистой одеждой, достает оттуда пару спортивок и безразмерный любимый свитшот. Аккуратно кладет вещи рядом с Чонином на кровать под пристальный взгляд последнего. — Одевайся. Мы скоро вернемся. Чонин что-то бурчит под нос, но братья дружно игнорируют это, выходя из комнаты. На свежем воздухе думается легче, даже если этот свежий воздух смешивается с запахом табака. Минхо достает из машины пачку дорогих сигарет и зажигалку, сначала протягивает одну брату, не забыв одолжить огонек, потом только берет сигарету для себя. Какое-то время они стоят в полной тишине, рассматривая вид, который открывается с их крыльца. — Ты уже знаешь, что для тебя приготовил Совет? — Сынмин спрашивает аккуратно, ловя смену настроения на лице брата боковым зрением. Он тушит сигарету и выкидывает ее в стоящую на одном из подоконников пепельницу. — Нет. Но готовлюсь к худшему. Помнишь ту историю столетней давности? Которой нас раньше пугали. Вот я жду чего-то такого. — Минхо выдыхает дым в последний раз и отправляет сигарету туда же, куда ее выкинул Ким. Ли действительно готовится к тому, что с жизнью придется распрощаться или Хёнджину или Феликсу. Поэтому он готов свернуться в баранку, лишь бы этого не произошло. Если нужно, он даст свою голову на отсечение, но обеспечит безопасность этих двоих. — Жестоко. Но похоже на правду. — Сынмин смотрит в пустоту. Он понимает, что будь выбор за ним – он бы без раздумий отдал Совету Хёнджина и увез братьев подальше, чтобы не пересекаться с этими мерзкими стариками еще следующие десятки лет, пока случайно они не переедут в тот же город, в котором обосновались они. Но Минхо, очевидно, так не думает, приоретизируя безопасность всех вокруг, кроме себя. Он действительно привязался к человеку и это видно. Киму это не нравится, но не ему судить Ли за привязанность к случайному знакомству. — Мы постараемся этого не допустить. У нас есть мама, у нас есть Джисон. У нас есть мы. Все будет хорошо, хён. Когда Сынмин начинает убеждать Минхо в том, что все будет хорошо, Ли понимает, что “хорошо” уже точно не будет. Это точка невозврата. Конечная. Когда Сынмин придается “соплям”, как он это обычно называет, это значит, что дальше все пойдет, как говорится, по пизде. И Минхо не знает, можно ли быть к такому готовым в принципе, но считает, что он, в общем-то, готов. Смирился с тем, что отдаст жизнь за двух парней, которые для него дороже, чем весь мир. Сынмину только придется смириться с тем, что он теперь старший брат, а значит ответственности на нем больше, но ничего, Минхо его всему научит. Но пока нужно натянуть маску паршивого оптимизма и обещать братьям, что все у них будет хорошо. — Я пойду с Ёнбоком поболтаю. Так редко ему звонить стал. — Минхо звучит так, будто уже готов прощаться с ним навсегда, но Сынмин ему только молча кивает и хвостиком за ним следует в дом, продолжает идти по пятам до самой комнаты, в которой чувствуются запахи Феликса и Чонина, чтобы забрать с собой на разговор наедине последнего. Картина перед ними открывается душевная: Ёнбок лежит, уткнувшись лицом в подушку, под рукой у него, свернувшись калачиком, спит крупная лисица, тыкаясь своим мокрым носом в веснушчатую щеку и укрывая плечи длинным, пушистым хвостом. Братья переглядываются друг с другом, Сынмин пожимает плечами. Вскользь предлагает Минхо оставить для младшего записку, но тот отмахивается, говорит, что лучше позвонит завтра утром перед работой. Вздохнув, Ли бросает короткое “я пойду” и легко приобнимает брата, чего обычно не делает, скрываясь в тусклом свете коридора, освещаемого одной настольной лампой, оставляет Кима стоять в дверном проеме совсем одного, несколько потерянного и озадаченного. Сынмин еще раз оглядывает спящих студентов и выходит из комнаты, тихо прикрывая за собой дверь. “Ну и семейка, блять”.