Драконий университет

      Я провел безвылазно в квартирке Моцзэ несколько дней. Мой новый сосед по комнате вел себя спокойно и размеренно, я же не мог найти себе места. Я прислушивался к звукам с улицы; украдкой, прикрывая лицо, выглядывал в окно (хотя мы были достаточно высоко, чтобы меня было не узнать); долго смотрел на дверь, размышляя, сможет ли Хулэй ее выбить. С невыносимым страхом я ждал возвращения Моцзэ, когда тот выходил на подработку, учебу или за продуктами. Я боялся, что он вернется избитым или не вернется вовсе.       Но все было мирно, слишком мирно. Меня как будто вовсе не искали. Со связями Хулэя, с его знанием о моем знакомстве с Моцзэ и Линшей я был уверен, что он первым же делом нагрянет к кому-то из них, но он бездействовал.       Зато в Моцзэ я обнаружил неутомимую деятельность. За ту пару-тройку дней, что мы прожили вместе, в этой маленькой квартирке появился матрас, на котором он спал, подержанная тумбочка для моих вещей, сами вещи, купленные им. Все мои вещи, телефон и деньги остались в квартире Хулэя. Надо было бы сходить в банк и заявить об утере карты, но для этого нужны были документы, которые тоже остались в чужой квартире. Возможно, меня и не искали, потому что ждали, что я наведаюсь за документами и попаду в капкан.       Моцзэ готовил, убирался, гладил со всем тщанием и отточенностью каждый день. Как бы он ни уставал на работе и учебе, он ежедневно занимался бытом. Наблюдая за ним, я пришел к выводу, что ему это доставляет определенное удовольствие.       Сидеть долго нахлебником я не мог. Нужно было возвращаться к учебе, чтобы не попасть на экзамен, нужно было возвращаться к подработке, чтобы не лишиться заработка и возможности работать по профессии. Проблем и опасений было предостаточно. Ими я решил поделиться с Моцзэ. Без него я все равно не смогу ничего решить.       Для начала надо было отправиться в университет и восстановить пропуск. Но проблем было сразу несколько: меня мог найти и узнать Хулэй, меня не пропустят в университет без пропуска, студака и паспорта. Я продумывал самые разные варианты, я даже размышлял о том, есть ли возможность попасть в квартиру Хулэя, чтобы забрать вещи, но ни одного законного, безопасного варианта не было.       Моцзэ выслушал меня, немного подумал и сказал, что завтра мы решим эти проблемы. Раскрывать подробности он отказался, поэтому я весь вечер потратил на предположения о его планах. Я передумал столько опасного и чуть ли не криминального, поэтому чуть не крякнул от удивления, когда все оказалось более прозаично.       Утром за три часа до пар в дверь позвонили. Я с настороженностью посмотрел на Моцзэ, но тот спокойно и уверенно подошел к двери, открыл ее и впустил в квартирку гостя. Я не ожидал, что кто-то придет, тем более женского пола, поэтому мне в спешке пришлось прикрывать трусы, в которых я пил утренний кофе, подушкой Моцзэ. Надеюсь, он не настолько брезглив.       Пришла Линша, чему я был удивлен вдвойне. Этот парень делает ровно все наоборот. Я боялся втянуть их обоих в свою ситуацию, но он именно это и сотворил. Линша с умеренной долей отвращения покосилась на меня без штанов, не глядя выпустила пальто, подразумевая, что Моцзэ и сам должен был догадаться его принять и села у окна на единственный свободный стул. Она смотрела исключительно в окно, из чего я сделал вывод, что так она дала мне шанс исправить свое неприличное положение. Все еще, держа подушку на уровне паха, я подполз к тумбочке, выудил оттуда первые попавшиеся штаны и натянул их.       — Не ожидал тебя увидеть, — я неловко улыбнулся и подошел к ней.       — Не ожидала, что ты в настолько бедственном положении, — она сурово, но, как мне показалось, с тревогой окинула мое лицо и руки, которые до сих пор были в следах недавних побоев.       Я развел руками — ну как уж есть. Линша затребовала себе кофе, недовольно поморщилась, когда увидела, что он растворимый, но смолчала. Все же она помнила, что у Моцзэ ситуация не из легких — при этом еще и мне помогает. За это я ее и уважал, она могла отступиться от своих принципов, если голос разума говорил ей, что ее действия могут лишь усугубить ситуацию.       Перед ней поставили кофе, она больше для вида поднесла чашку ко рту, но тут же поставила ее на место. Окинув нас по очереди взглядом, она раскрыла свою сумочку, пошарила в ней и протянула мне телефон. Самый простой, но с ним можно было работать.       — Симка на мое имя, но он чистый, никаких лишних данных. Для простых манипуляций в целях учебы и поддерживания связи хватит. Ну и Хулэй точно на тебя не нацелится так.       Я с благодарностью кивнул и взял телефон в руки. Он мне мешался, казался лишним, поэтому во время нашего разговора я все время крутил его в руках и постукивал по столешнице.       — Теперь к остальному. Моцзэ, на работе попроси, чтобы зарплату Цзяоцю переводили на твое имя. Цзяоцю подтвердишь его слова, а еще переговори с руководством, чтобы тебя в случае чего не сдали Хулэю. Я думаю, у вас там все же люди работают, а не продажные крысы, — она вновь открыла сумку, раздалось шуршание пакетов, и на стол рассыпалось несколько упаковок. Я удивился, как в ее сумочку влезло столько вещей. — Это маскировка и твой билет в университет и на работу.       Она встала и поочередно начала распаковывать пакеты, объясняя, что и для чего. Тут же она потребовала, чтобы я начал снаряжаться. Подошла к делу она с умом. Одежда, которую она купила, была на первый взгляд женской, но если снять пиджак, то в целом была пригодна и для мужчины. Да, может, я и выглядел бы как парень, который слишком заботится о внешнем виде, но это лучше, чем сразу бросаться под критерии Хулэя.       В одном пакете обнаружился парик, волосы короче моих вдвое и настолько черные, что я даже усомнился в возможности существования такого цвета волос в действительности.       В последнем пакете были косметика и мицелярка. Этих вещей было по минимуму. Тушь, помада, тени и тональник (его она взяла, чтобы просто спрятать мои синяки).       — Через день принесу еще одежды, деньги не возвращайте, не нуждаюсь. Сейчас покажу, как ты должен выглядеть, потом сам будешь. Оденешься, накрасишься, прическу соорудишь, а в университете зайдешь в укромное место и уберешь, смоешь лишнее.       Перспектива краситься мне совсем не нравилась, как и носить что-то женское, но это меньшая из зол. Полчаса мы потратили на то, чтобы Линша научила меня, как всем этим пользоваться. Несколько раз она просила меня все это одевать и снимать, ей не нравилось, что мой подбородок слишком массивен для женщины и может меня выдать, но она понимала, что с этим мало что можно было сделать.       Наконец, она осталась довольна результатом и мы засобирались в университет.       — Давайте поскорее, а то мне Жуань весь мозг выест чайной ложкой. У них с Гертой какой-то прогресс в нашем общем пока что неофициальном проекте.       — Тебе же вроде не нравилось их общество, — я коротко рассмеялся.       — Да, мне не нравится их паразитизм на подопечных. Но я не спасательный круг, чтобы вытягивать слабых характером студентиков. К тому же без них мне все равно не обойтись. Мои исследования связаны и с биологией в этот раз, не совсем мой круг.       — А как Герта в эту ситуацию подвязана? Она же вроде вообще больше с технологиями, нет? — Моцзэ чуть ли не в первый раз подал голос.       — Где Жуань — там и Герта, которой скучно всегда. Где Жуань — там и Хохо, которая не желает признать, что ее трудами просто пользуются. Да и эта коротышка Герта временами подает неплохие идеи. Ее «механический» мозг неплохо решает задачи на упрощение решения.       Мы собрались, Линша напомнила, что теперь мне нужно всегда искать свои отражения, чтобы знать, что я выгляжу так, как нужно, поэтому перед выходом я еще раз проверил все в зеркале. До университета мы доехали на такси. И тут я запаниковал. Всю дорогу был спокоен и отстранен, даже не думая о том, что мне предстоит, а сейчас, когда до входа оставалось всего ничего, внезапно почувствовал, как бледнею. В животе появилось ледяное щекочущее ощущение, как перед экзаменом.       — Моцзэ, выйди здесь, если мы пойдем все втроем, то точно выдадим себя. Вообще вместе старайтесь не ходить.       Мой сосед смиренно кивнул и вышел из машины, мы с Линшей проехали еще немного, чтобы оторваться от Моцзэ.       — Ты слишком напряжен. Я тебя одела, как уверенную в себе даму, а ты зажат, как замухрышка.       Легко сказать, я не мог расслабиться, все время искал глазам Хулэя и его машину, я почему-то четко знал — он здесь. Это было интуицией и опытом многих лет подле него. Я уверен, он все эти дни караулил меня здесь и у работы. Потому что понимал, что я не могу лишиться ни одного из этих мест, для меня будет кончено все. Он просто, как умный охотник, поджидал меня у моей же норы.       Такси затормозило. Линша уверено открыла дверь и выставила сильную ногу наружу. Я, чувствуя в каждом движении, что я неуклюжий и неуверенный в своем виде мужчина, неловко вышел и слишком громко хлопнул дверью, из-за чего даже вздрогнул. Она дождалась меня, и мы вместе двинулись ко входу. Нам оставался один поворот, за которым уже была цель всего нашего маскарада, но я внезапно дернул подругу за плечо и открыл рот, но она меня опередила:       — Говори тише, бас мне никак не спрятать.       — Если он караулит прямо у дверей, то узнает меня и в таком виде, — я склонился прямо к ее плечу.       — Не проблема.       Она подошла к повороту, где стоял какой-то первокурсник (их выдавал всегда слишком зажатый и ответственный вид). Парень выглядывал украдкой за угол, как будто поджидал кого-то или выслеживал. Линша положила ему руку с длинными яркими ногтями на плечо, первокурсник, который этого не ожидал настолько испугался, что даже подскочил.       — Извините, вы не могли бы нам немного помочь?       Я всмотрелся в лицо этого парня. Спокойное и как будто даже строгое, глаза довольно красивые. Я долго не мог понять, кого же он мне напоминает. Я был знаком с достаточно большим количеством людей, но его сходство было настолько кричащим и назойливым, что я не мог не думать об этом. Как если видишь кого-то очень похожего на знаменитого актера или айдола, которых видишь каждый день. Рядом проехала машина с рекламным баннером нашего университета. Такие часто по городу катаются в период подачи заявлений на поступление. И именно этот баннер дал мне успокоиться: на нем был изображен наш ректор. Этот первокурсник, у которого Линша пытается узнать о тех, кто стоит у входа, очень похож на нашего ректора. Если бы отрастил волосы и, пожалуй, улыбнулся, то вообще были бы как близнецы. Отличались бы только возрастом, немного ростом и у нашего ректора цвет глаз был более блеклый, водянистый. Хотя если честно, если бы меня спросили, кому из этих двоих я доверил бы судьбу университета, то я выбрал бы этого юнца. Я знаю, что ректор крайне умен, хитер и умеет пользоваться лицом, но его вечная улыбка иногда вызывает ощущение безответственности, хоть поступки и говорят об обратном.       — Нет, у входа только две девушки, они курят, — было видно, что парню не нравится эта игра в шпионов, но, видимо, история Линши о парне-сталкере все же убедила его.       Я хотел уже поклониться из благодарности и пойти ко входу, но внезапно первокурсник изменился в лице. Он побледнел, потом покраснел, как-то заметался и быстро, не спрашивая ничего почти побежал ко входу в университет. Я проследил за его взглядом, брошенным мгновение назад мне за плечо. Там шел немного неряшливый молодой человек с длинными иссиня-черными волосами. Линша тоже посмотрела туда и пожала плечами:       — Одна из жемчужин нашего университета, которая из себя что-то корчит. Подопечный Цзинлю, которого все пытается Кафка сманить. Цзинлю таких не любит: ни тех, кто сманивает, ни тех, кто ведется и уходит. Хотя этот все равно работать не хочет, так что если уйдет, так на мой взгляд не велика потеря.       Мы двинулись ко входу. Я невольно волновался о том парне. Будучи сам в опасности, в преследовании, я везде видел тех, кому кто-то или что-то угрожает. Хотя тот подопечный Цзинлю не выглядел как тот, кто целенаправленно ищет кого-то. Возможно, между ними просто произошла какая-то неловкость и тот паренек, похожий на ректора, пытается избежать нового общения.       Спокойно и без проблем мы вошли в корпус (Линга попросила одного профессора на входе поручиться за меня, чтобы меня выпустили), Моцзэ околачивался у лестницы, которую мы не могли не пройти. Все втроем мы поднялись на три пролета вверх. Под надзором Линши и с любопытством смотрящих студентов, я снял пиджак, перекинув его через руку, стянул парик, достал мицелярку и стал смывать то, что мы намалевали утром.       — Это надо было в туалете делать, — Линша покривилась, будто это было очевидно.       — Ага, только если там меня изобьют за макияж, я приду к тебе, — если не наши студенты, то иностранные вполне могли не оценить мой боевой раскрас. Лучше уж, обливаясь, смыть все здесь, а в туалете потом просто закончить.       — Как знаешь, ваши мужские тонкости мне не понять, — она скрестила руки на груди.       Я привел себя в более-менее мужской вид, убрал все лишнее в сумку, поблагодарил друзей и отправился на занятия. Сейчас, когда все страхи и тревога остались позади, когда я смог выдохнуть, я почти с восторгом подумал: «Получилось, мой путь как повара не закончился!» Я могу учиться, если хозяин выслушает нас, то и работать! Я вырвался. Если наша маскировка будет успешна, то моя жизнь продолжится. Главное окончить университет, а потом можно и в другой город. Туда, где меня точно не найдут!       Отчаяние, с которым я жил столько недель, отступило и теперь казалось даже смешным. Мне казалось, что мы гении, которые смогли обмануть дьявола. Я правда был готов рассмеяться от мысль о том, что Хулэй где-то там на улице стоит и пытается высмотреть мою светлую голову в толпе, найти мужчину. Наверное, я был настолько пьян от счастья и ощущения покоя в этот момент, что если бы Хулэй стоял бы передо мной, я с легкостью и хвастовством прошел бы прямо перед его лицом в своем женском образе.       С легкостью и самозабвением я отсидел все пары, я настолько был счастлив возможности и дальше учиться, что наслаждался каждым моментом на парах, даже самым скучным и неприятным. Сидеть среди сверстников и иметь возможность учиться — какое простое счастье, как я его не понимал когда-то.       После занятий я спустился на первый этаж, зашел за лестницу, надел на себя пиджак, натянул парик и кривовато, но как умел, накрасил себя. Наверное, будь я женщиной — ни за что не вышел бы с таким ужасом на лице, но как мужчина я едва ли об этом задумался.       Моцзэ сидел на первом этаже, его занятия закончились раньше. Сначала он, забыв о моем амплуа, не узнал меня и даже отшатнулся, когда я подошел к нему вплотную, но вспомнив, просто кивнул и поднялся. Выходили мы опять порознь с разницей в пять минут. Я вышел, смотря на впереди идущую девушку. Я знал, что они все разные с разным отношением ко внешнему виду, образу, к тому, что значит «быть женщиной», но я все равно пытался повторить женскую походку. Может, я и выглядел смешно, но мне это помогло забыться. Если бы я вышел без цели, то оглядел бы стоянку и испугался бы.       Моцзэ, когда мы встретились за поворотом, сказал, что там стоял Хулэй у своей машины, поджидая меня. Внутренне я и содрогнулся и обрадовался: меня не узнали, значит наша маскировка работает. Но как же я был близок к опасности. Одно неуверенное движение, одна случайность — и я раскрыт.       Вместе мы пришли на работу, поговорили с хозяином. Он покивал, подумал, а потом, не задавая лишних вопросов согласился. Мою зарплату теперь будут переводить Моцзэ. Чуть позже хозяин собрал всю кухню и официантов и попросил: если гости будут просить меня выйти, говорить, что я уже несколько недель как не работаю здесь, не появлялся потому что. Я уповал на то, чтобы меня никто не сдал и не продал. У меня не было врагов, но кошелек Хулэя мог творить чудеса даже с самыми порядочными с виду людьми.       Остаток дня прошел в покое, после работы я вновь обрядился девушкой и пошел домой. Никакой опасности, никаких приключений. Мы спокойно зашли в магазин, потом прошли по улицам, зашли во двор и поднялись в квартиру. Никто не остановил нас.       Меня волновала только одна мысль: если Хулэй не найдет меня у университета, то спустя время он вполне может начать искать меня в квартирах Линши и Моцзэ. Я старательно отмахивался от этого страха, но он вновь и вновь возвращался.