Драконий университет

      Брат был прав. Пора прекращать полагаться на везение и на свои силы. Но при этом мне не хотелось бы забывать о ценности тех людей, которые окажутся в моем подчинении. Этим в моих планах я буду отличаться от отца. Вершитель правосудия, который не оправдывает жертвы целью. Звучало это идиллично, но я правда верил, что это возможно.       Мне нужно было ковать, пока горячо. Отец взял меня стажером в одну из своих компаний и по выходным я работал там, но этого было мало. Мне нужно было забраться повыше и поближе к отцу. Мне нужна была любая информация, которая помогла бы свергнуть его и ему подобных. А для этого надо было стать кем-то вроде секретаря или содержателем акций. Рассчитывать на акции сейчас я не мог. Я не обладал средствами для такого, а если бы Дань Фэн обеспечил меня ими, то подозрения отца были бы логичны. Но и должность секретаря была затруднительна для меня, ведь тогда пришлось бы бросить учебу, а это не входило в мои планы. Более того, мало кто смог бы положиться на человека, у которого в голове нет ни опыта, ни знаний. Я мог бы и подождать несколько лет до окончания университета. Так было бы даже правильнее, лучше. Но я не мог просто стоять и ждать. Я вспоминал Аргенти и понимал: если я буду медлить и стоять на месте, он будет и дальше двигаться в своих злодеяниях. И никто не может обещать, что он вновь не попытается сблизиться со мной.       Но с чего начать… Правильнее было бы обрасти силой, связями, но как понять, кто из людей мне будет нужен? Волк была мне полезна, но она находилась в подчинении брата и дяди. Переманить ее я не мог, ресурсов не было. Полагаться на друзей было тоже странной идеей, ведь я рисковал втянуть их в неприятности, в которые они попасть не хотели бы. Был еще Яньцин и Юньли. Ими было легко управлять даже с моими ресурсами, но в силу глупости при любом отклонении от моих планов, они все разрушат и сдадут меня.        С силой у меня не задавалось, я жалел, что все эти годы был настолько замкнутым и, даже когда у отца были влиятельные гости, не пытался сблизиться с ними. Но если не сила, то тогда действия.       Следующим злом человечества я выбрал Лочу. Этот паршивец так и не завязал со своим романом, просто теперь действовал осторожнее. Как я об этом узнал? А он и не скрывался.       В гостях у отца за алкоголем он часто бахвалился своей любовницей-студенткой, а через секунду мог уже говорить о том, как его жена ловко выбрала коляску для их будущего ребенка. Ему нравились обе, и ни одну из них он не хотел отпускать.       Найти укромное место вне стен университета у них то ли не вышло, то ли желания не было, поэтому спустя месяц после того разговора с Дань Фэном я случайно увидел, как эти двое вываливаются из каморки для швабр и ведер уборщиц. Потом еще через несколько дней они так же прошмыгнули в подвальное помещение. И, видимо, таких ситуаций было множество. Они выбирали неприметное место без камер, куда по своей воле никто не зайдет, и предавались утехам.       Вот кого я хотел разоблачить и прижать следующим. Однако я не знал, как именно мне поступить. Если я хочу достичь своей цели не испортить отношения с отцом, то идти напролом точно нельзя было. Просто втайне раздобыть доказательства и обнародовать их — тоже нельзя. Мне нужно было отточить свои навыки. При этом не доставить сложностей брату и Пеле. Отчасти из-за страха скандала я не мог и шантажировать его, ведь он будет знать, что я блефую.       Оставалось воздействовать на Пелу, потому что с ее стороны было меньше рисков, а влиять на нее было больше возможностей. Но опять же как? Самым простым был опять же сбор информации и шантаж уже ее.       Я решил начать с Лочи. А для этого стал крутиться около кафедры или него. Он вел пустые разговоры с коллегами, с друзьями и с дипломниками, но ничего из нужного мне я подслушать не мог. Как и подловить момент, чтобы уличить их с Пелой. Из-за угроз брата они теперь ныкались в местах, к которым подобраться не так легко.       В один из дней я ошивался вновь около кафедры. Чтобы меня не приметили, я сидел в капюшоне, опустив голову. Все равно смотреть было не на что, я лишь слушал.       Мимо меня прошел человек, его походка была мне знакома.       — Йоу, — я узнал его, это Блэйд. Он встал в дверном проеме. — Профессор Кафка не здесь? Она звала меня.       — А… Это ты…       Голос из кабинета был слишком умирающим, чтобы из него делать рекламу университета, где все «обретают будущее».       — Что, Ханья, нелегка она, аспирантская участь? — Блэйд усмехнулся.       — И не говори, — голос был уже другой, но все такой же мертвый. — Ни за что не соглашайся на аспирантуру.       — Да я как раз и бегаю от нее, Сюэи.       — Плохо бегаешь, раз уж за тебя и Кафка взялась.       — Опа, а вы что-то знаете? — он прислонился к двери.       — Да что тут говорить, — Ханья зевнула и, видимо, поставила кружку на стол. — Кафка с Цзинлю вон только полчаса назад тут грызлись. Обе хотят тебя к себе в аспирантуру затащить.       — А я туда и не собираюсь, ха-ха, — но голос был не такой беззаботный, как смысл слов. — Так я ж филолог, чего за меня взялся профессор философии?       — Да господи, филолог и на философии справится. Вон Сюэи изначально из твоих была, ее Кафка так же перетянула.       — Зря я повелась на эти сладкие речи, — раздался звук удара лба о столешницу. — Вышла бы замуж уже, родила ребенка и жалела бы, что не пошла дальше в науку, проклиная каждый свой день.       — Оптимистичненько… — Блэйд это протянул.       — Ну вот Цзинлю и бесится, потому что Кафка снова глаз положила на ее воспитанника.       — Успокоились бы обе, две старые кошелки, я все равно после магистратуры отчаливаю.       — Мы тоже так с сестрой думали, — сколько отчаяния было в их голосах.       — Ладненько, тогда я лучше, пожалуй, сбегу, пока госпожа Кафка не вернулась. Если что, не говорите, что я здесь был.       — Хорошо.       Блэйд отошел на несколько шагов, потом развернулся и снова встал в проеме.       — Слушайте, а Гепарда с Броней не видели?       — А, иди к Жуань Мэй, я слышала, что Сервал опять Рысь туда увела. Наверное, ругаются.       Блэйд ухмыльнулся и ушел уже окончательно.       Я стал сидеть дальше, размышляя о Блэйде. Вот так внешне и не скажешь, что он какой-то выдающийся человек, но за него такая борьба среди профессоров идет, что, мне кажется, я его недооцениваю. Скорее всего, он и правда закапывает свой талант из какого-то упрямства. Но опять же я не уверен, что сам захотел бы идти дальше в магистратуру или аспирантуру. Когда ты на первом курсе, то амбиции и правда бьют ключом, но сколько я уже слышал историй про студентов, которые сгорели на втором или третьем курсе.       Я сидел дальше, ожидая, когда объявится Лоча, но появился не он.       — Ты тоже потерялся? — передо мной встали две стройные женские ноги на высоких каблуках.       Я удивился и поднял голову. Девушка стояла спокойно и не выглядела потерянной или странной, но вопрос удивлял.       — Да нет… — она была красивой, но я не помнил ее.       — Правда?.. А я вот заблудилась, — она говорила спокойно и даже безучастно, но было видно, что ей некомфортно. — До аспирантуры доучилась, но все теряюсь…       Мне захотелось уйти. Просто потому что таких странных людей сама природа велит обходить стороной, но как раз в этот момент из коридора застучали другие каблуки.       — Ахерон, ты опять потерялась? Зачем ушла, знаешь ведь, что потеряешься? — другая девушка спешила к ней. Я тоже ее не знал.       Незнакомка остановилась передо мной, взяв подругу на буксир под локоть и посмотрела на меня. Две красавицы, какие одной только внешностью легко могли бы победить в кампании на выбор нового главы в какой-нибудь университетской организации. И что поразительно, я чувствовал, что они знают, насколько красивы. Но как я мог не знать их, не замечать, если они аспирантки. Я помнил хотя бы внешне всех, кто провел в университете больше 4 лет.       — Спасибо, что присмотрели за ней. У нее топографический кретинизм. Приходится водить ее за собой.       Она поклонилась мне и пошла прочь. Насколько она была красива, настолько же я ощущал от нее странную угрозу, почти опасность. Это ощущалось в спокойных глазах и чарующей, почти по-матерински нежной улыбке. Странный диссонанс, который напугает даже человека, который не знал материнского тепла.       — Кстати, ты как, оправился от белладонны? — она остановилась, как будто забыла спросить что-то будничное, но я побледнел.       О произошедшем знала только семья, Хулэй, Цзяоцю, полиция и те, кто помогал мне. Кто она?       — Еще не понял, да? Тогда еще подскажу, — она улыбнулась, ей понравилась моя реакция. — Госпожа Фу Сюань ведь так и не смогла использовать те снимки твоего братца?       — Ты! — я понял. С этими двумя происшествиями было связано всего несколько человек. И только одного мы никак не могли разоблачить. — Зачем ты раскрыла себя? Кто ты?       — Сегодня я только пришла познакомиться. Но в следующий раз мы, возможно станем товарищами. Но это будет зависеть от того, как ты себя поведешь. Я служу только одному хозяину.       Она ушла, не сказав больше ничего. Я понял, что спрашивать ее дальше бессмысленно, как и догонять. «Служу одному хозяину» — требование молчать о нашем разговоре. Возможно, это ее проверка. Если я пройду ее, наше общение продолжится.       Правильнее было бы рассказать обо всем брату, но упустить ее — слишком большая ошибка.       Самодовольно я даже осмелился предположить, что она решила предложить мне сотрудничество. Хотя самая большая глупость, наверное, довериться человеку, который до этого играл против тебя. Но если она в первый раз достала запись Яньцина, мою, а несколько дней назад обыграла нас и рассказала о наших намерениях Хулэю, то в моей войне против Лочи такой человек был бы очень кстати.       Взбудораженный я пошел прочь от кафедры. Полагаться на удачу больше не хотелось, я уже ощущал у себя в руках успех, предпосылок к которому пока не было.       У кафедры естественных наук я увидел Блэйда и Гепарда с Броней. Гепард кипятился, был раздражен, из-за чего его подруга пыталась с легкой опаской положить ему руку на плечо. За руку Блэйда держала заплаканная девочка с каре школьных лет. Блэйд смеялся и пытался приободрить ребенка, когда как Гепард вновь и вновь вызывал у нее слезы. Наверное, это и есть Рысь. Я не стал подходить, заметил лишь, что на кафедре спокойно и равнодушно сидела Жуань Мэй, Хохо и Герта. Они были виновницами конфликта, но им было все равно. Между ними творилась наука.       Я пошел дальше по коридору, но вздрогнул и замер, услышав стук каблуков. Я почему-то подумал на ту незнакомку, но нет. Это была Цзинлю. Плохо.       Непонятно зачем, чем я собственно руководствовался, ведь меня об этом никто не просил, я не обязан был этого делать, но я резко развернулся и почти побежал назад. Цзинлю точно пойдет этой дорогой, она идет на кафедру или искать Блэйда, или по своим делам.       Дойдя до шумной компании, я молча схватил Блэйда за рукав и потащил. Парень удивился и сначала засомневался, пытаясь освободиться, но потом взглянул мне в лицо и успокоился. Он лишь махнул своим друзьям и побежал за мной.       — Что случилось? Тебя кто-то преследует, нужна помощь?       — Нет, — я завернул в лекционную аудиторию и присел там за одной из парт, потянув за собой и Блэйда. — Там профессор Цзинлю. Вы бы точно пересеклись.       Он с удивлением посмотрел на меня, присел следом, а потом прижал руку к лицу. Не понимая, что с ним, я напряженно смотрел на него, а потом понял — он смеется, пытаясь сдержать хохот.       — Ты чего ржешь? — меня это разозлило. Отчего-то резко я почувствовал себя глупо. Повел себя, как ребенок, который верит в монстров. Еще и утащил его за собой.       — Нет-нет, не обижайся, — он поднял на меня счастливое лицо. — Я просто рад. Ты спас меня.       — И чего радуешься так безумно? — я отвернулся, ощущение того, что я дурак, никуда не исчезло.       — Нет, только не обижайся, прошу, — он потянулся ко мне, но я отпрянул. — Слушай, давно хотел сказать. Мы с тобой все время вроде как сталкиваемся, вон даже на преступление пошли, а чисто дружески с тобой даже за кофе еще не ходили. Может, как-нибудь организуем?       — Не знаю, — я резко встал. Я уже сто раз пожалел о своем спонтанном решении его спасти.       — Я тебе напишу! — он крикнул мне вслед.       Идиот, тебя же услышит профессор.