Драконий университет

      С отцом мы провели у Андрея весь вечер, вернувшись домой глубокой ночью. Вернее, сначала мы провели у Андрея около двух часов. Он снял мерки для пошива костюма на заказ, подобрал мне одежду для повседневности, объясняя, как ее сочетать, носить, мне выбрали несколько пар обуви для разных ситуаций, пальто и шелковый шарф. И Андрей, и мой отец, даже секретарь, все больше и больше входили во вкус, а я все больше испытывал неловкость, понимая, насколько дорогой уже выходит покупка. У меня не было ни привычки, ни ощущения права на трату таких сумм. Разумеется, у меня был хороший костюм для важных мероприятий, разумеется, мачеха и отец не ограничивали меня в средствах. Я мог, как Яньцин или брат, в любой момент снять с общего счета деньги и потратить их на свои нужды, но мне было неловко. Я слишком долго был помехой для семьи, плодом ошибки, соперником для брата в глазах многих. Под таким давлением привыкаешь жить экономично просто ради собственной безопасности, чтобы ни у кого не было повода предъявить мне за расточительность.       Когда я уже выдохнул, подумав, что с покупками мы закончили, Андрей заметил, что мне не хватает хорошего парфюма, стрижки и аксессуаров. «У парня такое красивое лицо и фигура, ему подбирать и шить одежду — удовольствие для мастера. Расточительно и небрежно не закончить этот проект,» — заметил Андрей, принимая оплату.       Отцу идея понравилась. Я старался быть спокойным, как и всегда, даже немного довольным, но внутри было неспокойно, неловко, даже стыдно. Но отказать я не мог. Мне нужно было наладить с ним общение, укрепить связи. Я еще ни разу в жизни не проводил с отцом настолько много времени наедине. Обычно мы с ним встречались или в компании других членов семьи, или в его развратном кружке, в лучшем случае по делам. И вот впервые отец с увлечением проводит время рядом со мной, под кофе оценивая мой внешний вид. Надо было ковать, пока горячо.       Мы объездили еще несколько магазинов и салонов, сумма трат на меня росла в геометрической прогрессии. Дорогой парфюм, несколько часов, цепочек и колец из разных материалов, посещение барбершопа, потом еще нескольких мест, после которых я обзавелся разными уходовыми средствами, которыми до этого дня даже не планировал пользоваться. Отец, важно покашливая, сказал, заметив мое удивление, что в его время за такое внимание к внешности могли и избить, но сейчас, особенно в нашем положении, зазорнее выглядеть неопрятно.       Под конец вечера, когда багажник уже был заполнен моими покупками, все почувствовали голод и решили заехать в ресторан. Секретарь, отец и я сидели, разговаривая то о моем похорошевшем внешнем виде, то о делах. Отец, настроение которого весь вечер было очень благосклонным, что с ним бывало редко, все время шутил, обращался ко мне, вспоминал былое, особенно те времена, когда он только начинал вступать в дела компании после своего отца. Я разыгрывал интерес, старался придумывать вопросы, которые показали бы ему, что мне интересно все это (многие студенты-подлизы так делали и на парах в адрес преподавателей, я таких обычно презирал).       Когда мы втроем ввалились домой с покупками, каплей алкоголя в крови и в приподнятом настроении, встретили нас в столовой брат и мачеха. За обоими коротать вечера в столовой в компании друг друга привычки не водилось. Брат обычно или работал в своем кабинете, или проводил время с отцом и его пьяными друзьями, мачеха же или тоскливо листала книги и журналы в обществе отца, или уже спала в это время.       Только увидев их вместе в такой час, я вспомнил, что ни разу не смотрел на телефон. Наверное, отец или секретарь сообщили, что мы припозднимся, и они все это время ждали. Отец отпустил несколько гордых фраз в адрес моего нынешнего гардероба, ведь это была его заслуга, и удалился с секретарем к себе.       Мачеха внимательно осмотрела меня, посвежевшего с новой прической и одеждой, и тут же без лишних слов удалилась к себе в спальню. Не знаю, волновалась ли она обо мне, но отчего-то меня и успокоило, и порадовало, что она ждала меня.       Дань Фэн, когда я хотел пройти на второй этаж в комнату, быстро вскочил и перехватил меня. Пристально смотря мне в глаза, он спросил:       — Что ты задумал? Расскажи, пожалуйста.       И обида за несколько конфликтов из-за Блэйда была свежа во мне, и я не был дураком и понимал, что если расскажу брату о своих планах пробраться на «увеселения», он точно помешает. Я не знал, что такое «увеселения», были лишь предположения. Но если какое-то явление замещается эвфемизмом, на него не берут кого попало, а подцепить компромат можно именно там — все это указывает лишь на то, что авантюра моя рискованная и брат ее точно не одобрит.       — Ничего такого.       — Дань Хэн! Я тебя как облупленного знаю. Ты никогда и ничего не делаешь просто так. Последние события это лишь подтверждают.       — Брат, мне почти двадцать лет, сколько я еще буду ходить так. Если бы мы с тобой не повздорили, я бы обратился к тебе с просьбой подобрать мне одежду.       И я не соврал, ведь сначала хотел связаться с ним просто так. Моя цель, связанная с отцом, стала приятным дополнением к смене имиджа.       Может, он и хотел сказать что-нибудь еще, может, не верил, но смолчал.       Со следующего дня на сборы в университет я стал тратить значительно больше времени. Теперь одежда, прическа, аксессуары были не просто частью норм, но и средством общения, сигналами, манипуляцией. В первый день мое появление в идеальном образе вызвало удивленное и восхищенное молчание. Я, внутренне сжимаясь от дискомфорта, прошел, провожаемый взглядами среди одногруппников. Март долго хвалила мою одежду, парфюм, вцепилась в руку с кольцом, разглядывая его. А я чувствовал себя голым, хотя впервые в жизни был слишком идеально одет.       Каждый день я ходил так, с каждым днем все больше ощущал волшебное влияние одежды на окружающих. Девушки начали чаще обращаться ко мне, слухи одногруппников о моем родстве с ректором всколыхнулись с новой силой и настойчивостью, потом кто-то обнаружил, что мы с ректором еще и наследники знаменитой богатенькой семьи. Это привлекло всех любителей халявы. Я, который несколько месяцев провел в скромной и странной компании Келуса и Март, теперь почти все время был окружен одногруппниками, предлагавшими провести время после пар вместе. Меня это все раздражало, но я терпел. Мне это нужно, это необходимо для моих планов. Март наслаждалась, к слову, нахлынувшей популярностью. Из подруги отличника, который все знает, она стала подругой мажорчика, который выглядел теперь, как знаменитость. Ходили сначала слухи о наших с ней отношениях, потом кто-то узнал, что я провел выходные с Кларой, которая была наследницей конгломерата, пошел слух о том, что мы с ней помолвлены.       На улицах на меня оборачивались, некоторые пытались сфотографировать исподтишка или попросить номер. Я утомлялся от этого вездесущего взгляда общества. Но все это было только ради того, чтобы понравиться отцу. Каждый день я специально задерживался где-нибудь, чтобы прийти к тому моменту, когда отец будет дома. Каждый день я смотрел на довольного отца, руками которого и был создан такой Дань Хэн. Я старался быть довольным, уверенным, старался делать все, чтобы он думал о том, насколько я похож на него. Отец и так сильно себе льстил, говоря всем, что мы с Дань Фэном так красивы именно в него. Нет, это не так. Ни я, ни Дань Фэн не взяли красоту матерей в большей мере. Наверное, больше всего мы были похожи на нашего деда и прабабушку, которых видели на фотографиях. Высокие, статные с правильными чертами и аристократическими лицами — отец точно не пошел в них, он казался подкидышем. Зато их черты передались нам с братом. В Дань Фэне это было не так заметно из-за его улыбчивости, но я без лести к себе знал: мое спокойное лицо очень часто повторяет выражения и черты деда.       Я понимал, что если не начать действовать самому, мой план может растянуться на месяцы. Поэтому решил подтолкнуть события самостоятельно.       Я долго не знал, ни как подступиться к этому вопросу, ни как не промахнуться со словами. Я точно не знал, о чем говорила Лебедь, говоря об «увеселениях». Несколько дней я обдумывал свои слова и действия, кое-какой план у меня сформировался.       Оставалось лишь подгадать нужный момент. Проблема общения с моим отцом была во все времена одна и та же — если он в дурном настроении, то будет просто игнорировать тебя или наш разговор выльется в полемику. Надо было поймать отца трезвым и добродушным — нелегкая задача. Удачный момент возник только спустя две недели. Я пришел с учебы все так же одетый, как модель. Отец был уже дома, что-то просматривал на планшете. Мачеха, видимо, была не дома.       — А, Дань Хэн, здравствуй. Ты с учебы? Ну как оно? Помню, каким я раздолбаем был в твои годы, твой прадед все время меня за уши грозился оттаскать.       Он сам начал разговор и пошел в ностальгические дебри, да и не выглядел напряженным — вот он, момент!       Я прошел к нему и сел неподалеку, так, чтобы он меня видел.       — Устал, хочется побыть как раз таким раздолбаем, — я усмехнулся, чтобы он не обиделся и воспринял это как шутку.       — Так сходил бы с друзьями развеялся. Или молодежь уже забыла, как это делается?       — Да у них, понимаешь, все развлечение — сходить кофе выпить, по парку прогуляться. А мне хочется не такого… какого-то увеселения хочется, — я специально сделал ударение на этом слове, но не посмотрел на отца, чтобы тот не подумал, что я уже обо всем знаю. — Если честно говорить, то какой-то непристойности хочется, — вот тут я уже по тонкому льду пошел, но я боялся, что отец может не так меня понять.       — Хм… — это было не очень хорошо. Обычно это свидетельствовало или о дурном настроении или о нежелании решать проблему.       Я молчал. Давить дальше было нельзя, это уже было бы очевидно. В тишине мы провели примерно пять минут. Когда я уже перестал ждать чего-то и хотел уйти, отец внезапно заговорил:       — У меня есть предложение. Но я должен быть уверен, что ты не спасуешь и не испортишь вечер другим нашим спутникам. А еще, что будешь держать язык за зубами. Как тебе сказать… мероприятие, на которое я тебе предлагаю отправиться, это в некотором роде гарантия и обещание не предавать друг друга ни в жизни, ни в партнерских вопросах, иначе на свет всплывут неприятные подробности. Но опять же сдать этот порок — это крайняя мера, ведь на дно пойдут все участники.       — Это что-то вроде способа сблизиться и раскрепоститься, но одновременно держать у себя в кармане пистолет на всякий случай, — я повернул к нему голову. Я уже почти на все 100% был уверен в том, какого рода это мероприятие.       — Ты уловил суть. Ну как, согласен с условиями?       — Да. Я считаю, что с таким способом ведения отношений мне тоже стоит ознакомиться. Бизнес — это не только бумаги и официальные совещания.       Отец довольно кивнул. Я был крайне доволен собой. Самое сложное было позади.       Посидев еще пару минут со скучающим видом, я встал и побрел к себе в комнату. Отец не назвал ни даты, ни места, значит мне оставалось лишь ждать от него сигнала.       Еще почти неделя прошла в напряженном ожидании и страхе, что отец забыл или передумал брать меня с собой. Однако все обошлось. В пятницу примерно в пять часов, когда я сидел у себя в комнате и читал материалы для занятий, отец постучал в комнату и сказал, что у меня на сборы полчаса. Не знаю, с какой целью он так спонтанно объявил мне об этом, но я засуетился и бросился собираться.       В кармане брюк у меня лежал телефон, еще один, старый, которым я три года как не пользовался, лежал глубоко в сумке среди вещей. Если что-то случится с первым телефоном, у меня будет запасной вариант в лице второго. Права на ошибку не было, я должен был получить фотографии с Лочей.       Одевшись так, чтобы соответствовать отцу, выглядеть равным ему, я спустился на первый этаж. Отец, секретарь и еще один знакомый отца, который довольно часто выпивал с нами вечерами, стояли в прихожей, поправляя одежду. Почти ничего не говоря, мы вышли из дома, сели в машину и тронулись. Отчего-то возникло ощущение, что я стал частью какой-то тайной секты.       Мы подъехали к большому и красивому, сделанному в европейском стиле, зданию. Я видел его раньше, всегда думал, что это отель или какой-то оздоровительный комплекс из-за названия «Ридер». На входе секретарь остановил машину, вышел показал несколько листов смазливому мужчине в сером костюме, потом сел назад, только после этого нам открыли ворота, смазливый мужчина при этом достаточно низко поклонился.       Секретарь высадил нас у входа в здание. Я нервно оправил одежду, хотя в этом не было нужды. Какая-то странная взбудораженность и нервный страх проснулись во мне в шаге от заветного места. Отец и наш спутник спокойно поднимались. Внутри здание было также красиво, элегантно, но не вычурно, как и снаружи. Красиво одетый стафф встречал посетителей на входе. За вестибюлем открывался вход в коридор, который тут же заворачивал куда-то в сторону.       — Здравствуйте, представьтесь, пожалуйста, — молодой человек красивой европейской внешности почти без акцента поздоровался и чуть поклонился.       — Гость 7, — отец протянул значок, который до этого лежал в его нагрудном кармане.       — Гость 12, — его спутник сделал так же.       Мужчина какое-то время рассматривал значки, а потом вопросительно посмотрел на меня:       — Это новый гость с вашей рекомендацией и поручительством, гость 7, или…       — Пока что это только +1 на один вечер. После этого вечера определимся, — отец и спутник положили на стойку телефоны, которые тут же забрали на хранение, я поступил так же, обрадовавшись, что додумался взять второй телефон.       — Я должен напомнить, что правила, а также обязательство не разглашать информацию о событиях этого вечера точно так же ложится на вашего +1, как и на всех гостей. В случае чего будьте готовы понести ответственность вместе с этим юношей.       — Не волнуйтесь, мы понимаем.       Мужчина кивнул, сделал кое-какие записи, нас провели через металлодетектор, сумки прогнали через сканер, но, видимо, телефон в моей не обнаружился.       — Все в порядке, наши сотрудники проводят вас в комнаты.       Две девушки подошли к нам, одна встала около нашего спутника, другая пригласила следовать нас с отцом.       — В этом месте следуют правилам своеобразной иерархии и анонимности. Гости с номерами до 10 собираются исключительно вместе, дальше идет компания номеров от 20 до 30, а потом от 30 до 50. Номера зависят от достатка и того, как долго гость пользуется услугами здесь. Есть такие, у кого достаток уже давно сполз вниз, но они тут уже слишком давно, из-за чего сохраняют свои прежние номера. Из-за этого один номер может делить сразу несколько человек. Во избежание путаницы из-за этого заведение работает лишь 4 раза в месяц и на каждый из разов могут прийти лишь определенные гости. Пожалуй, такое воздержание ради удовольствия делает это место еще привлекательнее.       Я внимательно слушал отца, осматриваясь. На каждой из дверей за поворотом были написаны цифры и числа по группам. Всего дверей было десять, но они были на большом расстоянии друг от друга, видимо, комнаты были большими.       — Гость 7, вам как обычно? — девушка-стафф остановилась перед дальней комнатой с цифрами «0-10».       — Да.       — А вашему +1?       — Ему, как мне. Никаких отклонений от канонов. Нечего мне ребенка портить, — отец улыбнулся.       — Хорошо, господин, можете проходить, ожидание пять минут.       Девушка открыла дверь. Отец уверенно вошел первым, я, дрожа от какого-то неясного страха, прошмыгнул следом.       Да, я верно понял, что это было за место. Огромная комната с кучей мебели, лубрикантов, игрушек, машин, цепей. Поразительно, что все это было выполнено в том же светлом европейском стиле, что и здание, холл. В разных частях комнаты по одиночке или группами располагалось примерно 15 человек. Без стеснения, стыда или волнения они предавались «увеселению». С мужчинами, женщинами… и не только. Рядом с кем-то был всего один человек, с другими — сразу несколько. Одни предпочитали классический секс, другие… пускали в ход фантазию.       Я старался смотреть в спину отца, чтобы не потерять лицо, чтобы не покраснеть или побледнеть, чтобы не выглядеть жалко. Но уже при первом взгляде на комнату я увидел: Лочи тут не было.       Отец поставил сумку на стол и спокойно стал сбрасывать одежду с себя на пол. Он расположился на диване рядом с троицей из двух мужчин и женщины, которые имели друг друга. Без одежды я даже не мог сказать, кто из этих людей гости, а кто их обслуживает. Все это терялось в стонах, шлепках, вскриках и редком плаче.       Не зная, куда себя пристроить, я опустился рядом. Снимать с себя одежду я не хотел да и считал неприличным, как бы забавно это ни звучало в этой ситуации. Я ограничился лишь тем, что стянул с себя рубашку.       — О, гость 7, — видимо, здесь все зовут друг друга только по номерам. — Ты привел нового партнера? Или решил перейти все же на мужчин? — женщина, которая стонала рядом с нами с двумя другими мужчинами на мгновение замерла и повернулась к нам.       — Нет, я считаю до сих пор мерзким, чтобы меня или я кого-то долбил в зад, если у этого кого-то есть член. Это мой младший сын. Потянуло его на наше веселье, — отец рассмеялся.       Девушка с интересом взглянула на меня, возможно, хотела что-то сказать, но один из ее напарников вошел в нее снова.       Я тихо оглядывал присутствующих, пытаясь свыкнуться с ситуацией, но это было нереально. Я как будто попал в дурной сон.       — Ищешь знакомых? Тут их не так много. Лоча и Андриус ходят тоже сегодня, но их номера в диапазоне 30-50, так что тут их ты не найдешь.       Отец облегчил мне сбор информации, но меня взволновало сейчас другое. Я заметил Аргенти. На первый взгляд его обнаружить было сложно, потому что он был в углу около рояля. Закинув одну ногу на музыкальный инструмент, молодой человек, который выглядел даже младше меня, стонал и трясся под толчками Аргенти, который вдалбливался в него. Его рыжая грива почти полностью покрыла голову и плечи юноши, так плотно он прижался к нему.       Невольно я почувствовал, как бледнею. Нет, я не был готов к этому. Я избегал встреч с этим мужчиной, тем более таких встреч, всеми силами, надеясь, что, когда я обрету большую силу, я смогу смело встретиться с ним и сокрушить. Но сейчас я понял: я никогда не буду готов к встречи с ним. Я боялся его, боялся до дрожи, которую отец, возможно, путал с возбуждением, потому что довольно посмеивался, глядя на меня. Я переоценил свои силы, но отступать было некуда, нужно было получить фотографии и перетерпеть этот вечер.       Аргенти заметил меня. Причем довольно скоро. Развернув своего партнера к себе лицом, он поднял его на руки, не останавливая процесса, из-за чего молодой человек вскрикивал громче. Я почувствовал, как у меня подкатывает тошнота к горлу, я не мог не наслаивать себя на этого юношу, не мог не вспоминать, я почти слился с ним, мне казалось, что я нахожусь прямо напротив Аргенти, что сейчас он насилует меня.       — Гость 7, какая неожиданность. Похоже, ты определился с наследником, — Аргенти встал напротив нас. Я смотрел на парня, который извивался на руках мужчины, мне казалось, что я все больше теряю связь с реальностью, я чувствовал, как он ощупывает меня взглядом, как тошно. В этот момент я с сожалением думал о брате, с горечью понимал, что он был прав, что надо было прислушаться, что не для меня роль героя-свержителя. Надо было прислушаться к брату, встать за его спиной и спокойно прожить отведенное мне. Не надо было цепляться за идеи дяди, не надо было разжигать в себе это желание мести.       — Ха-ха, не торопи события, посмотрим на поведение этого мальца. Но он многообещающий парень, я верю в него.       — Могу обучить его, если он хочет поэкспериментировать, — Аргенти жадно впился в меня.       Неожиданно, но в этот момент мой ход мыслей резко изменился. То омерзение, ненависть, желание отомстить, которые горели во мне все это время восстали вновь. Страх ушел, осталось лишь прежнее желание разрушить судьбы всех тех, кто прямо сейчас упивается телами беззащитных людей.       — Благодарю за столь щедрое предложение, господин. Однако меня не интересуют тела вроде ваших, — я многое хотел высказать, хотел укусить как можно большее.       — Хо-хо, неплохо прорычал юный лев, — Аргенти не воспринял мои слова всерьез, но отступил. Возможно, если бы здесь не было моего отца, он бы взял меня силой, как и в тот раз. Но лично мне мой отпор придал сил, хотя смотреть в ту сторону, где стонал под Аргенти парень, я избегал.       Отец склонился ко мне, на него я тоже старался не смотреть. Мне дика одна мысль, что нам предстоит так близко заниматься непристойностями при том, что мы связаны одной кровью.       — Никогда не понимал таких, как он. Не был бы этот черт так богат и моим партнером, сам бы морду набил. Ненавижу мужиков, которые в задницы долбятся, еще больше терпеть не могу тех, кто любит, когда ему в зад долбят.       — Да… я тоже… — да, дядя прав. Если отец узнает обо мне и Аргенти, я точно потеряю позиции. Мог бы, убил бы этого урода.       — Ничего, ты не представляешь, какие девушки тут работают. Они мало того, что просто богини, нимфы во плоти, так еще и профессионалы.       — Проверим, насколько ты честен со мной, ха-ха, — я улыбнулся, но в душе было гадко, паршиво. По глазам можно было прочесть, что я не хочу всего этого, что хочу уйти. От одной мысли, что я сейчас уподоблюсь отцу и Аргенти, Хулэю, мне было невыносимо. Я пытался успокоить себя, говоря, что все это ради благого дела, ради того, чтобы решить проблему с Лочей и приблизиться к своим целям, но в глубине души понимал — ничто не может оправдать меня. Даже больше — мне в принципе нельзя было оправдываться за подобное, если я начну оправдываться, считать себя право имеющим, принимать все это как должное и нормальное, я перестану отличаться от них, стану таким же, отдалюсь еще больше от брата.       Брат. Мне надо будет примириться с ним, найти как-нибудь общий язык, не теряя Блэйда. Надо ухватиться за него всеми силами, пытаться быть похожим на него, чтобы не опуститься в это зловонное дно, чтобы остаться человеком.       Как Блэйд отнесется ко всему происходящему, если однажды узнает? Я бы стал презирать человека. Блэйд, который жалеет всех слабых и угнетенных, не сможет смотреть на меня, если узнает, что я сам стану угнетателем.       Дверь в комнату открылась, две обнаженные красивые девушки вошли внутрь.