Драконий университет

      Дань Фэн так и не узнал о том, что проблему с Лочей решил именно я. Но в моем случае это было к лучшему. Во-первых, наш раздор с ним потихоньку сошел на нет. Блэйда он не принимал до сих пор, и после каждой встречи с ним начинал убеждать меня, что я просто молодой, что на мой неокрепший и гибкий ум повлиял кто-то со стороны, а может, я травмирован после ситуации с Аргенти, но никак не могу любить мужчину. Но он хотя бы решил, что я отпустил мысль о мести и перестану подвергать себя опасности. Во-вторых, если Дань Фэн не знает о произошедшем, значит, никто не знает об этом. Не думаю, что мой брат побежал бы доносить о произошедшем, но такая вероятность была.       Отсутствие признания в этой ситуации обозначает для меня, что работа сделана гладко и по плану. В один из вечеров, когда друзья отца опять пришли к нам выпить и поговорить, я присутствовал и слушал сплетни. Лоча все сокрушался о разрыве. Они знали лишь о снимках, которые были кем-то сделаны в том публичном доме, и о каком-то незнакомце, который эти снимки и передал. В публичном доме записи с последней вечеринки ничего не дали, а в день, когда был я, оказалось, что проводились технические работы — спасибо Лебедю, она их подтерла, наверное, при помощи Волка. Подозрения на меня падали, но Аргенти поручился за то, что в тот период времени мы с ним были вдвоем в комнате, а потом многие видели, как я уснул в комнате. Камеры же в кафе были настолько нечеткими, а лицо у меня настолько закрытым, что опознать никак бы не вышло. Прицепились, правда, к Блэйду, ведь уже с камер города было видно, что после разговора в кафе я встретился с ним. Однако он быстро сообразил и выкрутился, сказав, что незнакомец прилип к нему и умолял пройти некоторое время вместе, якобы из-за преследования.       Так дело и заглохло. Попытки найти виновника еще неделю продолжались, но потом все отказались от этого мероприятия. Лично моей семье Лоча успел изрядно помотать нервы своими отношениями со студенткой, из-за чего мы были только рады завершению этой эпопеи, а публичный дом хотел как можно скорее замять дело с утечкой данных, ведь их чуть ли не основным принципом мероприятий все это время была полная конфиденциальность и защита данных клиентов. Скандал, который подорвал бы доверие толстосумов, им был ни к чему.       Так Лоча единственный остался с носом. Я бы предпочел, конечно, громкий карающий скандал с ним, но осуществить такое без вмешивания моей семьи — слишком сложно. Да и Блэйду я когда-то давно пообещал, что Пеле я не наврежу. Так что пьющий Лоча, вынужденный смириться с жизнью верного супруга, который не втягивает нас в потенциальный конфликт, меня вполне устраивал. Надеюсь, что следующую интрижку он начнет не скоро. Может, рождение ребенка что-нибудь в нем переменит.       В последние месяцы я так часто был впутан в какие-то авантюры, был занят чем-то, что сейчас, когда наступили каникулы, а мое последнее дело увенчалось успехом, мне было непривычно и неспокойно от безмятежности и свободы. Ни домашки, ни хитроумных замыслов. Еще и родня разъехалась на новогоднюю неделю на заслуженный отдых. Вроде Юньли и дедушка с Яньцином и его семьей уехала на несколько дней на юг страны в санаторий. Отец, прихватив с собой не очень довольную мачеху и еще пару друзей, отправился на горнолыжный курорт. Многие уехали к родственникам из других городов, некоторые уехали в Россию (кто из-за бизнеса, кто из желания попутешествовать), еще пара в Европу. Так вышло, что за исключением меня с Дань Фэном и еще пары родственников, с которыми мы обычно почти и не общаемся, в городе не осталось никого с нашей фамилией. Весь дом был только для нас двоих.       Потянулись безмятежные деньки в ожидании праздника. Утром приходила ненадолго помощница по дому. Убиралась, готовила еду на весь день, стирала и гладила, а после уходила. Брат до четырех вечера обычно еще работал — я прохлаждался из-за того, что у студентов семестр заканчивался значительно раньше, — а после этого приезжал ко мне. Мы ужинали, смотрели фильмы или читали, иногда выходили гулять или ездили куда-нибудь развлечься, например, в кино или покататься на коньках. Внешне выглядело так, словно мы вернулись к тем временам, когда все, что нам было нужно — лишь общество друг друга. Брат был доволен, я угрюм, меня подтачивало чувство вины и совесть.       Настроение моего брата и его вера в мое освобождение от чуждых мне интриг так росли, что он в состоянии какой-то эйфории даже предложил мне позвать к нам праздновать Блэйда. Я согласился. Я надеялся, что этот предновогодний вечер положит конец разладу между мной и братом из-за Блэйда. А еще верил, что в компании третьего человека мои внутренние терзания поутихнут.       Домработница в то утро не пришла, брат настоял на том, чтобы готовить самому. Не скажу, что он часто такое практиковал, но, если Дань Фэн за что-то брался, плохо это выйти никак не могло. Я всю первую половину дня ходил по магазинам по просьбам брата. Мы оба решили отпустить второго водителя домой, чтобы он мог спокойно отпраздновать в кругу тех, с кем это важно, поэтому дорогу до магазинов я преодолевал пешком. Зима была не слишком морозной и не снежной, но я, вовлеченный праздничной суетой брата, с радостью ощущал и пытался запомнить эти мгновения на улице. И бледное узкое солнце на блеклом небе, и серая дорога с редким снегом, и особенный зимний предновогодний воздух — все это заставляло меня трепетать и улыбаться. Не помню, когда бы я еще ждал так этого праздника.       Часто Новый Год мы проводили в компании большей части семьи. Это было шумным застольем с людьми, которые были разодеты, как на торжественное мероприятие, но с такими пошлыми и дотошными разговорами, что хотелось поскорее уйти. Обсуждались и желались успехи в бизнесе, семье и учебе, кто-нибудь начинал докапываться на тему планов после университета или того, кто станет наследником отца. Кто-то поджидал, когда ненавистный родственник напьется и развяжет язык.       И вот мы с братом впервые одни. Мы и Блэйд. Не будет никаких формальностей, лишних слов и блюд, только самое важное, только самое сокровенное.       Блэйд пришел к семи часам вечера и брат сразу же, как родного, впряг его помогать в накрывании стола. Гость подозрительно посмотрел, пытаясь найти какой-то подтекст в любезности ректора, который совсем недавно угрожал ему, но стал помогать мне.       К 9 вечера мы управились, оставалось лишь поставить основное блюдо в духовку. Дань Фэн, как и почти всегда, не мог успокоиться и все время носился то с украшениями, то с алкоголем, то с музыкой и фильмами для праздника. Мы с Блэйдом уже давно вместе сидели на полу, ели мандарины и смотрели телевизор под топот брата. Нам было хорошо и спокойно. Пока мы накрывали на стол, мы успели понемногу натаскать «на пробу» всего, что только можно было взять незаметно, и сейчас уже были сыты и о предновогоднем ужине думали лениво и с долей равнодушия. Я прислонился к его плечу и даже слегка дремал, он был теплым. Блэйд, казалось, старался почти не шевелиться и даже не дышать, чтобы меня не тревожить. Я прикрыл глаза и уже слушал.       В один момент топот брата стих.       — Я, пожалуй, должен извиниться, — я услышал его голос совсем рядом, наверное, он сел в кресло.       — За что, господин ректор? — Блэйд осторожно повернул голову.       — Зови меня вне университета Дань Фэном, — он кашлянул. — я столько всего тебе наговорил, да и брату. Думал, что он ошибается. Немного и сейчас так думаю. Но он после общения с тобой стал спокойнее, мне кажется. После инцидента с Аргенти, он, как одержимый, все время не мог найти себе покоя. Но в последний месяц он почти ничего вытворял. Мне кажется, это твоя заслуга.       — Не знаю, но я тоже рад, что он перестал рисковать собой, — Блэйд чуть приподнял мою голову за подбородок и положил удобнее себе на плечо.       — И все же мне тревожно.       Они замолчали. Я бы тоже молчал. Его последнюю фразу можно было трактовать в разных контекстах.       Для вида я полежал так еще немного, а потом притворился, что просыпаюсь. К тому моменту Дань Фэн уже поставил блюдо в духовку, а мы стали собираться за стол. До праздника оставалось несколько часов. Это были тихие, такие непохожие на обычные, посиделки. Мы разговаривали о планах на следующий год, вспоминали забавные моменты, избегая страшных, обсуждали фильм, который на заднем фоне тихо бубнил. Дань Фэн расспрашивал Блэйда, не против ли его родители, что он празднует у нас. Оказалось, что он с семьей пришел в некоторый разлад и даже рад встретить праздник не в одиночку.       За час до Нового Года нам позвонила мачеха. Она со скупой улыбкой поинтересовалась, все ли у нас хорошо, пожелала нам троим счастливого праздника. На заднем фоне отец уже навеселе с друзьями что-то горланил на русском. Дядя через пару минут отправил нам сообщение, где поздравлял нас и надеялся на плодотворное сотрудничество. Многие родственники по мере приближения торжества звонили или писали нам.       В полночь мы все улыбнулись друг другу, подняли бокалы. Обычно я не верил в желания, но в этот Новый Год захотел загадать. Закрыв глаза, я пожелал, чтобы ненаказанного зла стало меньше, чтобы как можно меньше людей страдали от него.       Мы еще немного посидели, выпили, поговорили. Захмелев, я, как назло, стал еще настойчивее думать о загаданном желании. Утихнувшая на время праздников идея о свержении отца и его друзей, всколыхнулась вновь. Я вышел на веранду, чтобы проветриться. Я немного перебрал, не хотелось проводить эту чудесную ночь пьяным.       Через пару минут за мной вышел Блэйд. Он накинул мне на плечи плед.       — Заболеешь, не стой так долго.       — Спасибо.       — Пока твой брат не видит, у меня есть для тебя подарок.       Я с удивлением и смущением обернулся. Я даже не подумал о подарке, ведь мы предложили провести Новый Год вместе в последний момент.       — Не волнуйся, ничего не надо взамен.       Он полез в карман и вынул из него небольшую брошку в виде дракона.       — Вот. Мои предки были кузнецами, раньше они ковали подобное сами, но эту я купил. Когда в нашей семье кто-то дарит украшение с драконом, это значит, что получателю желают спокойствия, благополучия и доброго сердца. Мне бы хотелось, чтобы эти три вещи сопутствовали тебе. И еще кое-что.       Блэйд склонился ко мне и легко, быстро поцеловал меня в губы.       — С Новым Годом.       — С Новым Годом. Спасибо, — прислонился к нему, рассматривая брошь. Глаз дракона был желтым, как цитрин или янтарь. Покой, благополучие, доброе сердце. У меня нет покоя. Нет ощущения благополучия. И есть ли у меня доброе сердце? Наверное, есть. Ведь я стремлюсь устранить большое зло. Малые жертвы неизбежны на этом пути. К тому же страдал пока что в большей степени я. Это мой крест, моя миссия в мире. Может, я был рожден для этого. У кого-то вовсе не бывает задачи, а у меня она есть. Эти жертвы — вопрос утилитаризма. Лучше больше счастливых за счет небольшой кучки несчастных.       Я вернулся вновь к размышлению об Аргенти и отце. Что нужно сделать, чтобы свергнуть их. Это возможно лишь через разрушение их империи, через падение их доходов. Самый простой способ — общественное порицание. Но что такое можно сделать, чтобы одним ударом можно было вызвать отмену человека?       — Блэйд, — я задумчиво обратился к нему. — Что для тебя является самым осуждаемым поступком. За что ты бы не смог простить человека никогда?       — Хм… Пожалуй, любое преступление против ребенка. Самое беззащитное существо, которое будет всю оставшуюся жизнь нести пережитое страдание, — он удивленно посмотрел на меня.       — Вот как…       Это было то, что надо. Я помню, как нескольких публичных личностей и в тюрьму загремели, и потеряли популярность у фанатов из-за подобных грехов. Если все верно обставить, то может выйти.       — Блэйд, я сейчас вернусь, иди, не мерзни.       — А сам?       — Я сейчас, — я махнул рукой ему. В моей голове возникла идея, которая была настолько же ужасна, насколько и рисковой.       Блэйд ушел, а я тут же взялся за телефон. Мне уже несколько недель писал Аргенти. Я не отвечал ему пока, потому что не знал, что мне делать с этой ситуацией, но теперь его внимание придется кстати. Он даже не подозревает, что пытается приблизить к себе того, кто его свергнет.       Я набрал ему, удивительно, но он ответил почти сразу. Он тяжело дышал.       — Да?.. Тебе одиноко в этот день?.. — переворачивает от одного его звука.       — Не в этот, но я принимаю ваше предложение.       — Ух… Это мне подарок что ли в честь праздника? — он хохотнул.       — Для вас подарок, для меня вынужденность. Вы же мне угрожали, — он снова засмеялся.       — Ну жди, скоро встретимся.       Я положил трубку. Наверное, я совершил ошибку, вновь не обдумав все тщательно, но и Аргенти уже довольно настойчиво мне угрожал, и без нового дела я уже не мог. Мне хотелось как можно скорее разобраться со своей целью.       Я убрал брошь в карман и вошел в дом, где Дань Хэн и Блэйд уже по-домашнему пили чай.