всё в мире одного цвета - серого

в поместье господина чона всегда пахло жжёным сахаром — самый главный маг здесь очень уж любил карамель в любом виде. иногда он просил своих поваров извернуться и добавить в леденцы чего-то необычного, чтобы можно было поставить на стол в качестве десерта или даже подарить кому-то. хотя подарки он делал редко, являясь магом до кончиков волос. по образу жизни он был обычным правителем государства, бесконечно проводя всё своё время в стенах кабинета. продолжать дело своего отца было приятно, пусть и энергозатратно. в те немногочисленные свободные минуты его увлекало только одно — биография ким тэхёна. надо ли уточнять, почему чонгук так просто нашёл все чужие дневники, книги и выписки из засекреченных архивов? он может точно не помнить, что в этом мире он увидел впервые, но чужой высокий и холодный стан навсегда отпечатался в его немного воспалённом мозге. это был магический съезд — один из тех, на которых тэхён присутствовал в качестве гостя, а не организатора. тэхён был молод для вампира на тот момент, но менее эффектно не смотрелся — северянину же тогда едва перевалило за двадцать. вампир, смотрящий своими красными и холодными глазами, даже не на него, а будто бы между, одним своим существованием организовывал бессонницу одному старому магу. и ладно бы, это была бы неистовая страсть, запретный плод и прочие сантименты, но чужая физиономия вызывала только рвотные позывы. тэхён был в его жизни столько, сколько он себя помнит, присутствуя на каждом официальном мероприятии, балу и прочем собрании самых важных и отважных, на которые его отец так любил захаживать. они с вампиром не были близкими друзьями, скорее старались сохранять нейтралитет, чтобы в случае чего не ввязываться в конфликты. дедушка чонгука был ярым борцом за чистоту крови и считал, что северная нация магов может быть и должна быть исключительно северной, без всяких примесей и «блядства со стороны», как он всю жизнь рассказывал ему. сам он этого правила, несомненно, придерживался, но стоило ему лишь однажды промурлыкать, что тэхён вообще-то смесь северной крови, отец чонгука больше не мог нормально спать. вампиризм получить было не сложно — для обращения не нужно большого ума и количества сил. достаточно было заиметь себе во владение вампиршу, которая была бы бесконечно в него влюблена. но это слишком банально — он не хочет жить вечно. он хочет понять, почему тэхён не обладает никакими магическими способностями, но при этом вот уже пятьдесят лет мозолит ему глаза? с того момента он полностью растворяется в чужой биографии, желая утолить жажду в тайных знаниях. ему потребовалось десять лет, чтобы найти вообще всё, что можно было найти — и вот он уже практически поминутно может восстановить чужой день и жизнь в целом. но этого всё равно было критически мало — факт чужого рождения всё ещё оставался самой большой тайной. от отца он аккуратно пытается выведать — был ли он знаком с чужими родителями, но мужчина лишь сдвигает брови. его такая одержимость одним конкретным вампиром напрягала — не задумал бы сынок чего непозволительного. поговорить об этом с сыном он решает мягко — маг мог вспылить на пустом месте. но тот лишь грамотно переводит разговор к излюбленной отцом полемике — нужно ли депортировать всех нечистых. тем не менее работать над бесконечным перелопачиванием архивов он не прекращает — увеличия часы проведённые в компании пылевых клещей до изнемождающих. спустя почти двадцать лет изучения чужой унылой жизни, он понимает, что единственное, как он может выродить вампира — это узнать данную тайну от самого тэхёна. с тех дней он пропитывается пониманием, что нужно будет уверить вампира в том, что отец чонгука без ума от него и готов «помочь продолжить род», чего бы ему это не стоило. он начинает наведываться к вампиру чаще, чем спать и никогда не может угадать, что творится в голове государя. в одну минуту он задумчиво рассматривает чужой профиль и почти невесомо его касается, в другую — каменным тоном просит ему не мешать. он всегда точно знал, что все правители — отбитые на голову фанатики, но желание самостоятельно выродить вампиров закрывало перед глазами всё. было неясно, как далеко он готов зайти, потому что боялся банальной смерти. что, если его убьют, стоит ему проговориться про свои истинные мотивы? но «кровосос» начинает смотреть нежнее, когда они вместе проводят вечера. такими темпами он натыкается на намджуна — мужа чужой сестры. сбежавший северянин стал выглядеть самой главной опасностью на его пути. тот всегда смотрел на него чуть с прищуром — мало ли, какими желаниями он мог заполнить будни его зятя. чужого любовника вампирский клан принимает с осторожностью. пусть он и крутился вокруг тэхёна уже пять лет, а вампир мягко поправлял волосы у чужого лица. ночами, когда вампир уходил работать, он чувствовал себя отвратно — если у него не родится вампир после таких извращений и жертв, то его отец будет вынужден похоронить собственного сына. тэхён медлит с браком — неожиданно начинаются волнения с южной стороны. все свои силы он перенаправляет туда, и на время их отношения больше похожи на изжившие себя. отца чонгука это практически выводит из себя — не ради чужого отсутствия в резиденции он укладывался под государя, портя отношения с отцом. позже оказывается, что для вступления в вампирский клан необходимо было отдать им своего первенца. в тот вечер отец чонгука сметал всё на своём пути, громко ругаясь с тэхёном, готовый убить вампира на месте. но вампир, старший его больше, чем вдвое, смотрел как всегда — сквозь. на самом деле, это был не единственный ритуал, который требовался для вступления в вампирский клан. магу не сообщается, что это не банальная «передача» ребёнка из одной семьи в другую — это скорее акт показа своих способностей. если он готов испить кровь собственного ребёнка, разделив с вампирами трапезу, и не сойти с ума, а лишь вытереть салфеткой рот, то вампиры понимают, что ему можно доверять. у вампиров в целом, как он подметил позже, достаточно своеобразные методы оказания знаков внимания и абсолютно перевёрнутая, вывернутая наизнанку, разогнанная до максимума система ценностей. может быть, оно и естественно — слишком много в их жизни было животного, чтоб так просто принять свою человеческую природу. «дурная кровь», которую нужно было «выпустить» рождением первого ребёнка, спустя некоторое время принятия, затворничества и разрушения отношений с отцом до основания, лежала в люльке. от отношений с вампиром было неумолимое количество убытка — физического, морального и любого другого. он только терял, ничего не приобретая, а когда узнал, что девочку убьют в ближайшую неделю, а точнее, ровно за сутки до назначенного дня вхождения в клан, то он понял, что это было ошибкой с самого начала. с того дня, когда он решил, что вампиризм разгадаем. когда подумал, что собственная честь — ничто, по сравнению с вампирской тайной. возможный успех и достижение цели привели его в слишком глубокие раскопки собственной морали. а она выла — и он решил в ту ночь сбежать вместе с девочкой. вампир почему-то опять не ночевал дома — ему это было только на руку. тем более, ребёнок лишь его и давно знакомой ему северянки, которая согласилась исполнить его просьбу о рождении ребёнка в обмен на крупное денежное вознаграждение. инга тихо посапывала, будто бы чувствуя, что сейчас не самое лучшее время для плача. в течение двух дней он мелкими перебежками добирается до порта, корабли которого могли доставить его в нужное место. отец встречает его скомкано — тот мешком падает на чужой порог, еле успев отдать девочку в руки старика. вампирский клан не ищет его, понимая чужую слабость. не все понимали до конца, что значит войти в вампирский клан. это означало оставить всю человеческую мораль за стенами резиденции и если попросят откусить собственный палец, то молча и быстро откусить, слизав кровь с губ. тэхён в самом скверном расположении духа — отец чонгука ему вообще-то нравился, и брак с ним был бы неплохим исходом. он был мягким и послушным, что было удивительно для магов. но, как оказалось, то было лишь напускное в погоне за желаемым. вскоре после на тэхёна попытаются напасть южные государи — те кровавые плевки он спишет на чувство опасности, а не на то, что действительного продолжателя рода кимов забрали в северное государство вместе со своим отцом.

***

инга росла обычной ведьмой, отличаясь от остальных лишь излишней гиперопекой со стороны отца. маму свою она никогда и не видела — та, по чужим словам, погибла при родах. несмотря на свою «обычность», она делала успехи в академии, заводила много полезных знакомств и понимала, что является прямой наследницей государственного трона. когда ей исполнилось тридцать, а отцу восемьдесят, он занял место её дедушки, с того момента и до сих пор являясь главой северного государства. всю свою жизнь отец представлялся ей спокойным и тихим человеком, обсуждающий с ней экзамены по магическому мастерству и выпечку. он часто был занят, но всегда старался найти для неё время. иногда он скрывал какие-то вещи от неё — сжигая непонятные письма, от которых удушающе пахло кровью, или не беря с собой на крупные магические собрания. её полноценная сила стала проявляться гораздо позже — ей были подвластны сложнейшие ритуалы и заговоры. может быть, дело было и не в самой силе, а в бесчисленных тренировках, но итог был один — её приглашали на конференции и бои. появление ещё одного ребёнка в доме она замечает не сразу — в тот месяц она настолько погрузилась в шабашные приготовления, что практически не выходила из леса. да и ей было уже сто лет — можно было заняться чем-то более весёлым, чем подглядыванием за чужой спальней. но чонгук громко плачет. с рождением сына отец окончательно превращается в того, кем он был изначально — отъявленного фанатика, готового продать всё, что у него есть, лишь бы выродить вампиров. он находит обращённую вампиршу, пытается произвести обряд, но северянка умирает спустя трое суток. он не знал, что сделал не так, потому что как правильно и не знал. он понял, что не готов отдать слишком много ради того, что может и не окупиться. если бы он остался с тэхёном, то не факт бы, что мог претендовать на престол или имел возможность уйти. вампир постоянно напоминал ему, что смерть ближе к нему, чем маг мог предполагать. но клыки у чонгука не появляются даже спустя пять лет жизни, а сердце бьётся вполне исправно. отец плачет тихо, пытаясь свыкнуться с мыслью, что вся его жизнь была наполнена не теми смыслами и идеями. инга гладит его по плечу, оглядываясь на маленького чонгука. с тех пор отец рассказывает ей дозировано всю историю своих отношений с вампиром, и каждый раз это заканчивается тем, что в голове ведьмы укрепляется понимание того, что вампиры — это противоестественно. и тэхёна она ненавидит по понятным причинам — он мало того, что испортил жизнь отцу, так ещё планировал её убийство, стоило ей появиться на свет. и когда её приглашают на магический съезд в чужую страну, её вполне себе понятной целью становится одна единственная гиперфиксация — вампирское сердце, как символ отсутствия чувств, достатое из чужой груди серебряными щипцами, чтобы «гнида» мучилась и стонала.

***

они достаточно бодро появляются в нужном здании — его, как государя встречают самые важные маги всех государств. тэхён же не может думать буквально ни о чём другом, кроме как о непонятном волнении, взявшемся практически из пустого места. раньше он докладывал о таком изольде — та либо сообщала о собственной беременности, либо оповещала о скором появлении ребёнка у других сестёр. это не было приятным ощущением — голова начинала гудеть, а сердце неестественно для его физиологии билось о кости грудной клетки. он искренно пытается собраться, но выходит ужасно — пропущенные мимо ушей имена верховных магов других стран ещё откликнутся ему. они проходят в помещение — чонгук выглядит очарованным. маг пытается идти рядом с ним, но потом они неожиданно останавливаются. чонгук смотрит в чью-то сторону — у тэхёна кровь в ушах скоро начнёт кипеть. изольда рассказывала, что после первой встречи с намджуном она ещё две недели харкалась кровью. а за неделю до встречи с магом огня у неё началась менструация — самое бесполезное для вампиров явление. она объясняла ему, что вампирский организм так реагирует на скорое появление потомства — всё-таки их магическое происхождение отражалось на их жизни. пусть и таким отвратительным образом. он же просто чувствует, что у него начинает першить в горле. — что она делает здесь? — чонгук спрашивает это ни у кого, но тэхён смотрит в том направлении, куда повернулся чонгук. и еле сдерживается, чтобы не упасть на колени и не замарать чистый пол собственной кровью — густой и отвратно пахнущей. на него смотрит девушка, возраст которой он скорее всего неправильно определил, потому что её молодое, не задетое старением лицо, выглядело для тэхёна в этот момент всем. смотря на неё, он чувствовал свой стояк, но стыд покинул его в этот момент. сейчас ему хотелось одного — укусить эту ведьму за шею и осторожно входить в неё, прошёптывая нужные слова из ритуала. от собственных мыслей и желаний плохо. даже ещё хуже, чем когда он находился на грани смерти от гниющего серебра в руке. он понимает, что эти чёрные глаза ведут его к скорой гибели, потому что он нашёл ту, которая родит ему самых сильных вампирят. вампиры в этом не ошибаются — одна из особенностей их, как вида. они продолжают стоять неподвижно, пока молодая красавица мягкими шагами пробивается к ним сквозь толпу. чонгук поворачивается на тэхёна — у того глаза налились кровью. — тэхён, всё нормально? — смотреть на мальчика больно — уж слишком он похож на эту девушку. он не может говорить, потому что если начнёт, то точно окрасит своими выделениями чужой камзол. он со всей силы хватает мага за руку и тащит в сторону уборных — тот молча поддаётся чужому напору. чонгука хотелось прижать к стене и входить, входить, входить, прикусив шею у загривка. неистовое возбуждение было нормальным для такой ситуации, но для данного мероприятия — едва ли. но стоит ему закрыть дверь и попытаться взять чонгука за бёдра, как весь пыл куда-то девается. сердце успокаивается, гул в ушах пропадает, а в его руках лишь покрасневший, даже под пудрой маг, не в силах сказать ни слова, трущийся о его бедро. — тэхён, я…не готов сейчас, — чонгук смотрит на него чуть стыдливо, держась за чужие плечи. — у меня важный доклад… — прости, чонгук, — вампир падает на пол, усаживаясь около чужих коленей и втыкаясь в них лбом. чонгук мягко гладит его волосы. — мне кажется я нашёл того, кто родит мне наследников. — что? — маг пытается понять чужую сдавленную речь. — посмотри на меня, пожалуйста, тебе плохо, ты уверен, что сможешь сидеть здесь? — вампир проглатывает собственную кровь. — я сказал, что та ведьма, которая подходила к нам, сможет родить мне наследников, — они смотрят друг на друга. — не подумай ничего, чонгук, вампиры просто чувствуют это. я…потом объясню тебе всё, пожалуйста, уведи меня отсюда, если не хочешь, чтобы я оплодотворил её прямо сейчас. — я попрошу намджуна забрать тебя, — маг оставляет тэхёна одного. и вампир чувствует себя бесконечно уставшим в одно мгновение. как много навалилось на него — и чонгук, появившийся с неба, и встреча с давним любовником, смотреть в глаза которому уже не кажется желанным, неясные чувства к сыну этого любовника, за которые хочется себя разорвать на флаг, потому что всем нутром чувствует, что его опять обманут, так ещё и эта несчастная ведьма, выцыпившая его в толпе — так нагло и лихо. в такие моменты, когда личная жизнь наседает, заполняя неясными волнениями весь его мозг, он едва ли успевает вспомнить о своих обязанностях. в первую очередь, он был и есть — государь, первое лицо государства, всегда собранный и не лезущий за словом в карман, а уже потом с самым обычным сердцем, желающим быть пригретым и поглаженным. так что следовало собраться как следует и разбираться со всем равномерно, не прыгая с головой в каждую лужу сразу. он поднимается и поправляет камзол, вытирая кровь с губ. — что с тобой? — намджун выглядит действительно обеспокоенным. — чонгук что-то бормотал мне про нахождение ведьмы для потомства… — он сказал тебе правду, я её нашёл, — тэхён смотрит ему в глаза. — маги быстро понимают, кого им брать под защиту, а вампиры всем своим телом чувствуют приближающееся потомство. я не знаю, смогу ли я выступить и находиться здесь долго. — изольда говорила мне, что это быстро проходит. — если выпить кровь, то да, но я боюсь, что у тебя упадёт честь дать мне свою. — тебе нужна кровь? — мужчины синхронно поворачиваются на голос чонгука. мальчик выглядит превосходно — он сделал всё, чтобы через час выступить наилучшим образом. и портить такой вид, мягко говоря, не хочется, но тот смотрит уверенно. намджун сдвигает брови. — он — маг крови, тэхён, это может быть опасно. вампир смотрит на зятя. как же он ненавидел принимать решения быстро и едва обдумано. — общественность ничего не должна понять, намджун. — ты опять просто пытаешься играть со смертью, тэхён, — маг огня выглядел раздражённым. — когда ты уже поймёшь, что нельзя подставляться так просто, потому что боишься общественного неодобрения. — я всегда думал, что моя смерть — это твоя мечта, — маг крепко сжимает губы после чужих слов, решая ничего более не говорить вампиру. он смотрит на чонгука. — мне стыдно просить тебя об этом, — тэхён опускает глаза в пол. — мне будет стыдно всю жизнь, что я мог помочь тебе, но выбрал целую шею. не беспокойся, у камзола воротник до подбородка, — и он резким движением отодвигает его настолько, чтобы было видно место рядом с ключицей. — тэхён у нас эстет, так что не думаю, что рядом с туалетом он захочет это делать, — намджун проталкивает их в одну из комнат, находящихся рядом с туалетом и предназначенных для возможных конгрессов и заседаний. — думаю здесь вам будет комфортнее. тэхён, — вампир поворачивается к нему лицом, стоя в проёме двери. — будь осторожен. намджун возвращается в общую залу, пытаясь найти изольду. женщина общается с давними подругами из академии, рассказывая про самого младшего сына, возраст которого тэхён так и не смог выучить, то прибавляя, то отнимая пять лет. женщины были удивлены, когда узнали, что их «изя» теперь жена главного по военной части, которой они никогда не интересовались с должным почётом. — я не слишком огорчу вас, если заберу изольду на некоторое время? — женщины смотрят на появившегося за спиной изольды намджуна с лёгкими полуулыбками. — обязательно возвращайтесь, намджун, — одна ведьма с полными губами смотрит ему прямо в глаза. — расскажите подробнее про нападение на государя. — обязательно, — он берёт супругу за руку, уводя в самый дальний угол залы. та с недоумением оглядывается на мужа. — что-то уже успело случиться? куда ты пропал вообще? где тэхён? — на него обрушивается залп вопросов, но он лишь вздыхает. — тэхён сказал, что нашёл женщину, которая родит ему наследников. — здесь? — её глаза округляются. — это кто-то из молодняка? — я ничего не знаю, но ему стало так плохо, что наш ненаглядный мальчик сейчас жертвует ему свою кровь, лишь бы государь пришёл в чувство, — она сжимает губы, понимая, что муж откровенно язвит. — зачем он вообще приехал сюда? он едва отошёл от нападения, — изольда крутит головой, проверяя, чтобы их никто не подслушивал. — подожди, — до неё неожиданно доходит весь смысл чужих слов. — он собирается пить кровь мага крови? — она понижает свой голос до шёпота. — мою кровь он пить отказался. я пытался отговорить его, потому что ты рассказывала мне, что при малейшей оплошности маг умрёт. — дело не в этом, — она сдвигает брови. — дело в кровосмешении вампирской и около вампирской крови. это может плохо кончится для самого тэхёна — мы до сих пор не знаем маму чонгука. что, если она была не обращённой, а живорожденной и умерла при неправильном исполнении ритуала? — в чём разница? — разница в том, — она ещё раз оглядывается. — что если она была нашей родственницей, то технически — они родственники, а пить кровь родственников — невозможно, она превращает все органы в патоку. — мне остановить их? — он чувствует лёгкую тревогу. — мы и так уже привлекли слишком много внимания, будем надеется, что всё пройдёт без жертв. — а если.? — намджун видит её тёмный взгляд. они молча смотрят друг на друга.

***

— чонгук, это сложнее, чем кажется со стороны, — тэхён два раза проверяет, что замок всё-таки закрыт. стоит им оказаться наедине, то тэхён вновь чувствует лёгкие нотки возбуждения, но без красной поволоки перед глазами. это не тот стояк, что был десять минут назад, это тот, терпеть который он не против. — у тебя раньше брали кровь? — тэхён поворачивается к магу, стоящему посередине комнаты. — нет, — чонгук видит чужое приближение, но не чувствует опасности. — значит, лишу тебя сегодня кровавой девственности? отлично, — он проводит руками по чужому лицу, шее и решает потрогать его грудь. — это было необязательно, — маг, понимая чужой настрой, хватается за чужую талию. — и нежелательно? — вампир гладит его место на шее между и плечом. кожа у чонгука мягкая и тёплая. — кстати, — он прощупывает его плечевые мышцы, пригоняя кровь к нужному месту. — отец никогда не рассказывал про твою маму? не знаешь, кем она была? — я же говорил, что ничего не знаю про своё происхождение, — его голос становится тише. собственные руки поглаживают тело вампира через ткань одежд. — почему это так важно? тэхён смотрит в чужие полуприкрытые глаза и громко сглатывает. он действительно не знает, была ли его мама вампиром, а значит их родственные связи не ясны. что же будет, если чонгук — его родственник? готов ли он рисковать настолько? — вампиры не могут пить кровь родственников. — я не твой родственник, — он чувствует, как дыхание вампира опаляет его шею. — может сядем на диван? — думаешь, я плохо чувствую твой стояк? — чонгук ускоряет дыхание, когда свободной рукой вампир прижимает его бёдра ближе к своим. чонгук не знает, от чего ему хуже — что свой стояк теперь упирается в чужое тело или то, что чужой он тоже отчётливо чувствует? но в одно мгновение он забывает об этом, потому что вампир аккуратно прокусывает основание чужой шеи и начинает медленно посасывать кровь. маг не может удержаться и тихо стонет. он никогда не мог подумать, что вампиры так деликатны — тэхён отстраняется через полминуты, жадно хватая ртом воздух. маг, чувствуя прилив сил, хватает его за шею и притягивает к себе для поцелуя — слизывать свою кровь с чужих клыков кажется ужасно интимным. тэхёна ведёт — он всячески пытается загладить нанесённый ущерб — массирует шейные позвонки и гладит по щеке. чонгук покрывается мурашками, когда понимает, что целуется с вампиром уже некоторое время. тэхён отстраняется первым, смотря немного бешенными глазами в чужие. на самом деле в этот момент, когда вместо ожидаемого выхаркивания печени к чужим ногам он просто чувствует себя сытым и довольным, а именно таким, каким он выходил из дома, то он понимает сразу несколько вещей. они не родственники, а значит отец чонгук пытался выродить вампиров либо от обращённых, либо от любых других магов. на крови чонгука он сможет продержаться несколько дней — кровь у магов, подобных чонгуку, наделена определёнными питательными свойствами. и в конце концов — маг так просто доверил собственную шею, в очередной раз подтверждая свои слова о верности и преданности. — как чувствуешь себя? — хрипя, спрашивает тэхён. — нормально, — он здесь же трогает место на шее, проверяя не течёт ли кровь, но свои пальцы оказываются абсолютно чистыми. вампир позаботился об этом. — моя кровь поможет тебе? — по крайней мере, теперь я смогу сказать свою речь и послушать твой доклад, — былое возбуждение полностью испаряется. — я могу идти уже сейчас, тебе нужно время? — да, думаю мне нужно посидеть здесь. — хорошо, — вампир протирает губы и направляется в сторону закрытой двери. напоследок он поворачивается на мага, у которого своя же кровь стекает по подбородку. — спасибо. маг отмахивается, вынимая платок, чтобы вытереть остатки этого безобразия. вампир выходит из комнаты, прикрывая дверь. затылком он чувствует чей-то взгляд. — извините, вы не видели чонгука? — ведьма, чьи дети должны были быть похожи на него, смотрит ему прямо в глаза, улыбаясь. — ничем не могу вам помочь. — мне казалось, что государь в курсе всех перемещений тех, кто живёт с ним в резиденции, — он видит черты отца чонгука в чужом лице и ему становится плохо от нападающих мыслей. — или чонгук уже ночует на улице? — а вы простите.? — меня зовут инга, — холодок не просто проходит по чужой шее и затылку, а ударяется тяжёлой сосулькой, припечатывая его к полу. господи, это не может быть правдой. — я сестра чонгука, мне сказали, что он приехал с вами. тэхён молчит. в голове, неожиданно, пусто, будто кто-то запрещает ему думать и развивать хоть какую-то мысль. их так много, но ни одну он не может даже поймать за виляющий хвост. — какой-то вы не разговорчивый, господин ким, — она продолжает улыбаться. — если встретите чонгука, можете передать ему, что инга ищет его? тэхён кивает головой, наблюдая после, как ведьма пропадает в общей зале. в каком же он пиздеце.

***

намджуна он решает не выхватывать, а оставить новые проблемы на потом. сейчас стоило подумать о другой стороне своей жизни — о светской и государевой, где он — первое лицо государства, старый и мудрый вампир, имеющий в своих руках власть, деньги и секретные знания. пусть внутри желудок и сворачивается в шар, но вести светские беседы это едва ли мешает. сестра смотрит на него с тревогой и опаской — он без слов понимает, что ей уже всё доложили. и на самом деле, стоя вокруг всех этих взрослых и достопочтенных людей, он не понимает, почему не радуется этому событию. в теории, вся его жизнь была сконцентрирована вокруг этого дня, но стоило ожидаемому случиться, его будто бьёт под дых. причём с такой силой, что абсолютно не остаётся никакой мочи терпеть. медленно объявляют чонгука и также нерасторопно всех собирают в зале для конференций. по правую руку от государя место оказывается пустым — там, по его просьбе, должен был сидеть чонгук, но в данную минуту он разбирал бумажки на сцене. — не будете против, если я сяду здесь? с задних рядов отвратительная слышимость, — инга смотрит в красные глаза тэхёна, пытаясь угадать его эмоции. вампир тихо вздыхает. — вам придётся уйти, как только чонгук закончит доклад. — мне хватит этого времени, чтобы пошептаться с вами, — она грациозно усаживается в кресло. — отец просил меня уточнить, почему чонгук до сих пор в резиденции? он не желает съезжать? — мне кажется, это неуважительно говорить во время доклада, так что я предлагаю вам встретиться вечером в моей резиденции, — ведьма улыбается после чужих слов. — неуважительно отказывать государю. и их глаза вновь встречаются. они ни капли не похожи на чонгуковы, скорее всего, она взяла их от своей мамы. он позволяет себе рассмотреть её профиль и задуматься, а что если бы эту девочку принесли в жертву тогда — сто лет назад? что если бы отец чонгука всё-таки вступил в клан, стал его мужем и никогда не вернулся бы на родину? тэхён пытается анализировать, почему не встречался с ней раньше, учитывая её статус и способности, но потом понимает, что чужой отец нарочно прятал девчонку. знает ли эта белолицая особа, что она должна была умереть? знает ли свою маму? — всем добрый день! — чонгук вырывает его из мыслей. — меня зовут чон чонгук, я — маг крови и представляю вам свою работу «вампиризм и кровная магия», — маг ждёт несколько мгновений, пока весь шум уйдёт, и аплодисменты закончатся. — я работал над этим исследованием в течение пяти лет, с того дня, как в академии начался курс кровной магии. меня заинтересовал один вопрос — почему маги крови появились позже вампиров? почему они появились позже вообще всех магов и сил? что такого в кровной магии, чтобы связывать её хоть как-то с вампирами? — он смотрит на тэхёна. — я проводил свои исследования легально, пытаясь выявить закономерность между магами крови и вампирами. как мы знаем, на данный момент общественности неизвестен путь появления вампиров естественным образом, то есть через живорождение. исследования в области вампиризма запрещены, — в зале неожиданно образовывается слишком стабильная тишина. — но никто не может запретить нам обследовать архивы и магов крови. — вы читали его исследование? — инга шепчет ему прямо в ухо. — нет, — он возвращает своё внимание к сцене. — таким образом, я выявил одну интересную деталь — все маги крови появляются на свет в том случае, если допущена какая-то ошибка в ритуале вампиризма. — то есть, вы утверждаете, — чей-то голос из середины зала заставляет некоторых обернуться к источнику звука. — что все маги крови — ритуальные ошибки? — это очень грубо, но технически да, вы правы, — по залу проходит волна возмущения. — к сожалению, мы не можем ничего утверждать точно, но чтобы успокоить вас, я хотел бы продемонстрировать это на примере государевой семьи, — тэхён сдвигает брови. — самые младшие дети семьи ким — изольды и намджуна — это маги крови. хотя все их дети до этого были вампирами. тоже самое мы можем пронаблюдать и у остальных двух сестёр, а также уже и у их детей. — извините, можно вопрос? — чонгук удивлённо поднимает брови, видя поднятую тэхёном руку. — конечно, господин ким. — вы точно занимались исследованием самостоятельно? может быть у вас была команда, которая помогала вам? — это дело начал мой отец, — инга рядом громко сглатывает. — большая часть наработок — это его работа, вы правы, но моя цель была иной. мой отец бредил идей вырождения вампиров, я же хочу понять происхождение кровной магии, и на чём она основывается. — спасибо за ответ, — он, не удерживаясь, подмигивает магу. следующие десять минут чонгук говорит об этапах работы, о количестве часов в архивах, предоставляет переписанные копии документов о рождении тэхёна и его сестёр и отвечает на вопросы, возникающие в процессе. он всеми силами пытается защитить свою работу. тэхён даже выходит и жмёт ему руку, оставляя свою роспись на одном из экземпляров. чонгук ярко улыбается.

***

в резиденцию они возвращаются ближе к вечеру. инга, перед их отъездом, о чём-то поговорила с чонгуком. тот несколько раз кивнул и постарался побыстрее оказаться за спиной тэхёна. ведьма машет рукой вампиру — тот понимает, что сегодняшний вечер прояснит некоторые моменты. в первую очередь следовало разобраться с чонгуком, потому что он достаточно явно даёт понять, что не слезет с его шкуры так легко. мальчику будет недостаточно простого оправдания из серии «это вампирская природа», потому что тэхён примерно представляет ответ. «ебать всё, что не приколочено?» и тэхён решает зайти с очень дальних границ, настолько, что кажется, сам не уверен, хочет ли обсуждать это именно сейчас. — не хочешь пройтись? маг едва успел снять с себя весь парадный фарс и переодеться в менее вычурные вещи. мысленно тэхён подмечает, что стоило подарить ему что-то мелкое — вроде камня или статуэтки. — что за повод? — они идут тихими шагами по аллее, расположенной в пределах резиденции. — хочу поговорить с тобой, — тэхён аккуратно переплетает их пальцы. — или тебе противна моя компания? — я никогда такого не говорил, — чонгук удивлённо сжимает его пальцы. — я вчера писал письмо отцу. сказал, что мне здесь очень нравится, — тэхён смотрит вперёд. — прекрасно, — он смотрит на чужой профиль. всё же в чонгуке больше от матери, чем от отца. — отец не докучает тебе вопросами про внуков? — мне всего двадцать два, я ещё слишком молод для этого. — мой постоянно нудел об этом, но к этому располагает наша вампирская природа и цель, а маги размножаются только для того, чтобы вампиры не забрали у них всю власть окончательно. — что-то случилось? — чонгук так просто бьёт в самую цель, будто учился этому всю жизнь. — я помню, ты что-то говорил мне в туалете про то, что ты нашёл того, кто родит тебе вампирят, но тебе было так плохо, что я подумал, что ты бредишь. — я сказал правду, чонгук. маг останавливается и смотрит на него максимально серьёзно. он очевидно не понимает всей специфики, отчего принимает эту новость как что-то трагичное. — позволь мне всё объяснить. чонгук сдвигает брови. — основная задача вампиров — размножаться и пить кровь. если со вторым я отлично справляюсь, то с первым есть некоторые проблемы. в моём случае — это отсутствие подходящего партнёра. — что значит подходящего? женщины? — чонгук спрашивает это так неуверенно. — нет, я имею в виду, что ритуал живорождения можно производить только с одним конкретным человеком. это энергетический вопрос, я не могу его контролировать. конечно, можно не размножаться вообще, но какой тогда смысл в моём бесконечном существовании? — и кто это? — в чужом голосе — недоверие. — она сказала, что её зовут инга. мы столкнулись в коридоре, когда я выходил от тебя. чонгук поднимает брови и несколько раз вздыхает. в голове — какой-то космический мусор — всё и ничего одновременно. какая-то нелепица — такого просто не бывает. стоило ему стать чуть увереннее, разрешить самому себе чувствовать что-то к взрослым мужчинам, как ему ту же сообщают, что хотят оплодотворить его же сестру? прелестно. — не находишь это забавным? — вампир опускает глаза в пол. — я понимаю, что сейчас ты очень счастлив просто от того, то мы видимся каждый день, но если ты действительно хочешь быть частью моей жизни, то тебе придётся войти в вампирский клан. клан — это глубже, чем просто семья. клан — это всё для вампира, чонгук. — и как ты себе это представляешь? ты женишься на инге, а я всегда буду на втором месте? ждать, пока государь соизволит явиться? — дерзость, вот что отличало чонгука от всей его семьи. — я не буду на ней жениться. мы можем родить одного наследника, и я могу убить её, — чонгук сглатывает. — я понимаю, как это звучит для тебя, но если она не умрёт, то я вынужден буду оплодотворять её до тех пор, пока наши силы не иссякнут. маг задумчиво замолкает. этот вопрос определённо стоит обсуждать не только им двоим. — мне нужно подумать, — он вынимает свою кисть из чужой хватки. — мне кажется, намджун должен был предупредить тебя, что это нелегко. — его сестра не умерла из-за непонятного ритуала, — чонгук выплёвывает это. — да, но его дочь — ещё как, — чонгук смотрит на него чуть внимательнее. — я могу рассказать тебе подробнее, что нужно для того, чтобы вступить в клан. — намджун это всё проделывал? — ему нужна была поддержка, хоть какой-то ориентир. — да, но у них была другая ситуация. намджун — это и есть тот человек, от которого изольда может иметь детей. мы же с тобой немного рушим каноны, — маг всё ещё не может до конца осознать всю серьёзность. ему хочется, чтобы тэхён одёрнул себя и сказал, что это очень страшная сказка на ночь. но вампир молчит и пытается взять его за локоть. — иногда стоит пожертвовать чем-то меньшим, в угоду большего, — чонгук смотрит на него, сдвинув брови. — смерть родной сестры..? — в угоду собственного счастья? воспитание племянника, как сына? из любой ситуации можно взять всё самое лучшее. — мне стоит обдумать это. неожиданно, вампир мягко прижимает его к себе. пытается то ли обнять, то ли приласкать. тэхён понимает, как это сложно слышать — смерть для чонгука всё ещё не стала привычным и каждодневным событием, для него это пока что — самое страшное, что может случиться. вампир понимает, почему смертные так боятся столкнуться с любым видом окончания жизни — потому что тогда весь смысл что-то делать исчезает. зачем стараться, учиться и работать, если послезавтра на тебя обязательно наедет конница или собственные сосуды решат убить тебя, перекрыв доступ крови к голове? какой смысл в потомстве, если его некому взращивать? а материальные блага — некому передать? для тэхёна это иначе — без смерти других его собственная жизнь невозможна. он как паразит — питается за счёт других, не в силах дать никаких гарантий взамен. кроме собственной заботы, любви и принятия в любом виде и настроении — у него в арсенале больше ничего и нет. его материальное положение только усложняет его жизнь, а статус вообще закапывает все попытки свыкнуться с другими вариантами. когда он прижимает чонгука к себе, а тот сжимает сильнее, укладывая вампирскую голову на собственное плечо, то неожиданно хочется остаться вот так навсегда. ему в ближайшие пять лет хотелось окончательно разобраться с личной жизнью, особенно, когда подворачиваются такие шансы. провожая чонгука взглядом до его комнаты, ему хочется, чтобы маг понял и принял его. тэхён готов к любым условиям, лишь бы молодой и красивый маг согласился на вступление в клан. ибо сейчас самое время — передать бразды правления кому-то другому, воспитывая вампирят, обсуждая с изольдой более выигрышные цвета для занавесок и запоминая каждого гусёнка, вылупившегося у его гусынь, по имени. он никогда не был настолько силён характером, чтобы переживать поражение за поражением, не теряя азарт и напор. с каждым разом доверять было всё сложнее, а начинать сначала — грустнее. но его меланхоличные мысли быстро рассеиваются — он улавливает шорох на нижнем этаже. инга стоит, будто статуя, грамотно вписавшаяся в вампирский дом. — я уже подумал, что вы забыли про визит. — про визит к вам, тэхён, я вряд ли смогу забыть, — они равняются. она ниже — по росту так точно. — тем более, вы сами меня пригласили. что-то с чонгуком? докучает государю? — с вашим братом всё в порядке, не беспокойтесь. не хотите пройти в приёмную? ему немного неловко смотреть ей в глаза — он таких глубоких никогда не видел. — я пригласил вас, чтобы уведомить о некоторых обстоятельствах, которым мы не подвластны, к сожалению, — её лицо не меняется. — инга, скажите, вы что-то слышали про вампирские пары? — слышала ли я про то, что вампиры вцепляются в одного несчастного человека и насилуют его, рождая новых вампиров? — не очень понимаю вашего сарказма, — он чешет бровь. — такова наша природа. я же ничего не говорю в укор шабашей. — вампиры только пытаются казаться всесильными, на самом деле, их убить так же легко, как вшей и тараканов, — он вздыхает. — к чему, собственно, этот вопрос? — как бы вы не относились к этому, инга, но я вынужден сообщить вам, что мой зов крови обратился именно к вам. лицо ведьмы мгновенно опускается — она внимательно смотрит в чужие глаза. — это очень забавно, учитывая ваши желания убить меня, по факту моего рождения. — ваш отец никогда не имел никакого терпения, — он встаёт со стула и останавливается около окна. на улице смеркалось. — да, ваше рождение — чисто ритуальное. по честному, вы должны были стать отказом вашего отца от общечеловеческих моральных норм, но они были выше, чем мы с семьёй предполагали. — мой отец — фанатик. — желающий выродить вампиров, да, я знаю, — ветер за окном начинает трепать ветки. — вот только он оказался не готов к таким жертвам. — жертва была бы слишком велика, — она смотрит на чужую спину. — вампиры — это ритуальная ошибка. тот ритуал, который вы храните как зеницу ока, рассчитан на появление не вампиров, а страшных чудовищ, готовых рвать жертву и питаться кровью. — всё может быть, — он резким движением задвигает шторы, возвращаясь к своему месту. — но мы уже несколько столетий не наблюдаем никаких осечек. — кроме магов крови. — я не считаю их ритуальными ошибками. их целительские способности прекрасно применяются в науке или медицине, они могут работать с некромантами и любыми другими магами, требующими помощь. они — это все человеческие качества, которые есть у вампиров. — как поэтично, — она видит чужую улыбку. — к чему вы ведёте? он моргает. — так как я не могу контролировать зов крови, то мы вынуждены будем родить вампира. хотя бы одного, после этого вы можете быть свободны. — его обязательно должна выносить я? — зов крови заключается в энергетическом сочетании магической и вампирский крови. то есть, когда вампир встречает своего мага, ведьму или ведьмака, то их крови обязаны смешаться. — а если я откажусь? — он видит лёгкий азарт в чужих глазах. — тем более, какой это стыд — родить ребёнка вне брака. — вы родите не ребёнка, а вампирёнка, которого больше никогда не увидете. поймите, инга, я не питаю к вам никакой симпатии, не только из-за вашего происхождения, а просто, по-человечески. если бы у меня была возможность не совершать данное дело, я никогда не обратился бы к вам ни с какой просьбой. — то есть, я рожу вам наследника, а потом — буду делать вид, что у власти не мой сын? — сегодня я просто хотел поставить вас в известность. в течение недели я приглашу вас на совет с кланом, чтобы обсудить ваши условия и наши условия в более формальной обстановке. если желаете — можете оповестить отца. — чтобы он выколол вам глаза? — мне казалось, он любил меня, — тэхён опускает взгляд на свои руки. — как часто вы встречали честных магов? — ваш брат достаточно честен со мной, — он видит, как её губы смыкаются. — вы можете быть свободны. инга удаляется из резиденции так же быстро, как и пришла. погода окончательно ухудшается — по окнам начинает долбить крупными каплями дождь.

***

чонгук закрывает дверь в свою комнату, не в силах думать ни о чём другом, кроме как о разговоре с вампиром. он заметил, что тэхён действительно волновался, хотя чонгук много раз говорил и доказывал ему, что магическая защита — не пустой звук. он твёрдо уверен в одном — он с тэхёном до самого конца. своего или всего мира — неважно. если для того, чтобы видеть чужую улыбку нужно чем-то жертвовать, пусть даже таким серьёзным — он готов. значит таковы условия игры. но почему-то его возмутился даже не сам факт возможной смерти сестры, как чужая связь. почему это у чонгука — энергетические всплески, валящиеся из рук дела и готовность кинуться на любого, а у тэхёна — зов крови, направленный не на него? это выбивало из мыслей о красивом будущем, но было необходимым для того, чтобы это будущее вообще было. чонгук уверен, что они обсудят это с кланом, чьим членом он вроде как собирается быть. он засыпает с некоторой тревогой — что-то ёжится в груди, не давая полностью отключиться. позже, через несколько часов, его возьмёт непонятный жар — он будто весь один сплошной пожар, готовый сжечь простыни под собой. маг находит себя в полной беспомощности — его сердце, неожиданно, начинает биться слишком часто. неужели у него припадок? он падает с кровати, пытается подняться, но ему остаётся только ползти до дверей. он стонет от нестерпимой боли — все конечности одновременно ноют и дёргаются. он лежит у дверей на груди и, как ему кажется, видит собственный конец, но он теряет зрение и рассудок на некоторое время, будто он упал в обморок. последнее, что он помнит — кусочек света в коридоре, после лишь — темнота.

***

утром тэхён удивляется тому, что маг не вышел завтракать. он осторожно проходит к чужой комнате, мягко постучавшись в дверь. ему не открывают — он прикладывает толику усилия, чтобы открыть дверь естественным образом, сорвав её с петель. чонгук, с закатившимися глазами, лежит около его ног. тэхён испугался, прощупал чужой отсутствующий пульс и отстранился от мага. резким движением он срывает чужую одежду, решая проверить его сердце — то абсолютно не билось. ему кажется, что чонгук умер, но он отрывает чужие глаза. красная радужка, заместо коричневой, заставляет лёгкий холодок пробежаться по чужой спине. нечто тяжёлое падает ему прямо в желудок, и у него сбивается дыхание. тэхён понимает, что сделал чудовищную ошибку вчера, когда пил у чонгука кровь. вместо того, чтобы впрыснуть феромон, позволяющий тканям быстрее затянуться, он, давно не практиковавшийся, впрыснул другой. несдрежанно, возбуждённо, по-животному. он командует прислуге принести кровь — та оказывается у него через минуту. тэхён макает палец в кровь и мажет жидкость на чужие губы. чонгук мгновенно просыпается — открывает глаза и слизывает кровь. не то, чтобы он выглядел привлекательно сейчас, скорее — страшно. ведомый жаждой, он вырывает стакан из чужих рук и жадно пьёт содержимое до самого дна, закрыв глаза. вампир смотрит на мага (точно ли мага?) и пытается понять, насколько обращение завершено. — чонгук, ты слышишь меня? — на секунду ему кажется, что тот услышал его, но он резко валит тэхёна на спину и начинает рычать в чужое лицо. он пытается игнорировать то, что параллельно чонгук пытается стянуть с него штаны и кричит своим охранникам, что чонгука нужно успокоить. двое мужчин хватают его за плечи и заламывают руки — тот пытается вырваться и вырывается, ударяя двух вампиров по лицам. тэхёну страшно смотреть на ту силу, которую чонгук не может обуздать. когда вампиры пытаются подняться — он сворачивает голову одному, а второго кусает за шею несколько раз, практически откусывая ему голову. тот хрипит, но не успевает ничего произнести — чонгук выдирает его голову и отбрасывает в сторону. смотря на чужое лицо, измазанное кровью до самого подбородка, то он даже радуется, что чонгук пытался всего лишь вторгнуться в него, а не подумал, что тот нападает на него. чужая комната оказывается рингом — тэхён впервые думает, что не справится. окровавленное существо надвигается на него, смотря исподлобья и громко и рвано дыша. он забивается в угол, понимая, что драться сейчас — бессмысленно. в чонгуке плещется, пытается обуздаться, сила, которой вообще-то быть не должно, потому что у обращённых, даже самых удачных, такого не бывает. это противоестественно — переданная сила всегда слабее источника. но проверять тэхён этого не хочет. чонгук оказывается между его ног и нюхает его волосы — тэхён боится открывать глаза. — родня, — чонгук хрипит, но тэхён всё же смотрит ему прямо в глаза. — любимая родня, — он проводит носом по чужой шее. тэхён берёт его лицо в свои ладони — тот часто дышит. — я хочу есть, — вампир сглатывает слюну. — я принесу тебе, но ты посиди здесь, хорошо? — чонгук отстраняется, позволяя ему отползти к дверям. — я скоро приду, — он идёт на кухню, оставляя его одного. быстрым движением, но немного трясущимися руками, он наливает целый графин, молча смотря на работников кухни. когда чонгук пьёт кровь, заставляя тэхёна сесть рядом, то тот думает о том, что будет тогда, когда чонгук окончательно проснётся — его разум сейчас полностью подчинён кровному зову. ему следовало позвать изольду, но чонгук не выпустит его из резиденции, пытаясь убить каждого, кто зайдёт к нему, кроме него. обращённый смотрит на него чуть спокойнее. — ты скоро проснёшься, — тэхён видит, как у того опускаются глаза, и он окончательно падает на свою кровать. он не обманул — чонгук действительно засыпает. он понимает, что у него есть буквально несколько часов — позвать изольду и решить, что делать дальше. он отправляет одного из гонцов к изольде с экстренными новостями — он обратил чонгука. в моменте ему даже не стыдно за то, что это сделал, потому что впервые видит настолько сильное существо. даже его собственные дети не смогут быть так сильны, потому что, очевидно, чонгук действительно ритуальная ошибка. он понимает, что нужно будет встретиться с чужим отцом и за закрытыми дверями обсудить тот ритуал — сколько таких обращённых и сильных тварей ходит по земле. он игриво подмечает, что такое войско будет даже лучше обычного вампирского. вампирша почти выламывает дверь его кабинета. — вы что здесь устроили?! — тэхён подходит к ней и хватает её за руки. — подожди, мне нужно показать это тебе, — он ведёт изольду к чужой спальне. чонгук выглядел очень спокойным, когда спал, но изольда в ужасе смотрит на две оторванные головы. — мне он не оторвал голову, потому что, очевидно, слишком ценит меня. — замолчи сейчас, — она подходит к обращённому магу, беря его за запястье. — тэхён, у него остались его магические силы, — она нащупывает сгустки энергий. — в смысле? — он округляет глаза. — они, конечно, могут пропасть, но сейчас он чуть не обжёг мне руку, — она потирает свои пальцы. — с обращения прошли уже сутки. я думаю, что скоро он проснётся. — что нам делать с ним, изольда? — нам? — она раздражённо поворачивается на него. — ты сам поселил его здесь, облюбовал и обратил, а теперь хочешь разделить ответственность? мы с намджуном изначально говорили тебе, что он не простой маг, а ты игнорировал наши мысли. теперь это только твоя проблема, тэхён, — она видит, как брат сжимает челюсти. — пусть проснётся сначала, а там решим, — она говорит это уже спокойнее. он смотрит на спящего чонгука. теперь всё будет по-другому.