всё в мире одного цвета - серого

правила приёма в вампирский клан были написаны кровью — их обозначили тэхён и его сёстры. в своде правил было чётко прописано какие вложения и ритуалы нужно было произвести для этого, а также порядок их проведения. намджун был не первым, кто познал на себе всю сложность и моментами ужасную замысловатость каждого из этапов. любая осечка, попытка обмана или отказ исполнения хотя бы одного из элементов свода приводили к тому, что вампирский клан либо убивал пытавшегося их одурачить, либо навсегда ограничивал взаимодействия этого человека с ними. каждый из этапов имел свой сакральный смысл, ничего не производилось наобум — лишь бы сделать. но иногда, в особо сложные минуты, намджуну казалось, что вампиры над ним откровенно насмехаются, когда рассказывают ему очередной этап. в тоже время — вампиры всегда дают ему право выбора. либо сделать то, что они требуют, либо забыть про свои изначальные цели и желания. в какой-то момент ему показалось, что они попросят принести его собственную голову им на ужин, но изольда тихонько посмеивалась. первым этапом было простое и несложное — дать вампиру испить свою кровь. можно было принести её сцеженную, можно было подставлять шею хоть каждый день — важности это не имело. обычно этот этап проходит спокойно и без знания того, что человека там в что-то посвящают и принимают. обычно в клан просились любовники — будущие жёны, мужья и те, с кем они должны были иметь детей (или уже имели). но иногда туда попадали абсолютно странные персонажи — грааль был принят раньше. он не был ничьим любовным интересом. все его интересы были сосредоточены вокруг обустройства собственной жизни и получения места в управлении. его родители пусть и были чем-то вроде тамошней элиты, но к правительству имели малое отношение. потому что сбежавшие, потому что северяне, потому что маги крови и прочие сантименты из-за которых о своих мечтах он должен был заботиться сам. в конце концов — намджун возвращается домой и бесконечно пищит о «девушке», чьи черты слишком узнаваемы. не то, чтобы грааль чего-то боялся — скорее ему было занятно, как далеко он сможет зайти. с изольдой он встречается несколькими неделями позже — та недоуменно смотрит на некроманта. он подмечает её очевиднейшие вампирские черты — они даже встречаются ночью. — мне казалось, что некромантам неинтересна кровная магия, — да, он придумал самый глупый предлог, который только мог. — я всё же думала, что вы больше по всякой трупной магии. — обескровленные тела — это больше по вашей части, — он видит на себе прожигающий взгляд и едва заметно улыбается. — я слишком давно работаю с гранями между мирами, чтобы так просто пропустить вырождение вашим отцом вампиров. она некоторое время молчит. — что вы хотите от меня? — я хотел бы вступить в вампирский клан, — она изгибает бровь. — в качестве кого? — обязательно нужно иметь какие-то отношения с кем-то из уже существующего клана для вступления в него? я хочу всего лишь попробовать. — мне нужно обсудить это с отцом. — изольда, я очень хочу работать в управлении, — он чётко знал, что чем честнее — тем лучше. — к сожалению, это возможно только при вступлении в правящий состав. так сложилось, что в нашем случае — это ваша семья. — спасибо за откровенность, — она видит, что он больше не идёт за ней нога в ногу. — я найду вас сама, когда у меня будет ответ. — хорошо, я буду ждать, — он остаётся один посреди леса. ему хочется упасть на землю спиной и впитывать лесную энергию, но дома его ждут две кошки. в следующий раз изольда приходит не одна — рядом с ней идёт мужчина, внешностью отличающийся от неё лишь немного. в её спутнике он безошибочно узнаёт старшего из вампиров — тэхён смотрит на него без интереса. — что вы знаете про вступление в клан? — они стоят на той же опушке, мягко утопив ноги в траву. — если честно, то очень мало. я читал ваш трактат, тэхён, в нём вы упоминали лишь возможность вступления в клан. — было бы странно, если бы я расписал всё в подробностях. хочется сразу предупредить вас, что всё, что вы будете совершать для вступления к нам — ритуальное действо. никаких преследований за убийства не будет. — убийства? — он готовил себя к подобному, но надеялся, что его мысли не подтвердятся. — сколько их будет? — расслабьтесь, их всего два, — тэхён достаёт из кармана листок, крепко затянутый красной нитью, от которой оглушающе пахло застоявшейся кровью. сколько у них таких? — вот точная программа. всё это вы можете исполнить в любое время, когда ваша совесть будет к этому готова. грааль осторожно принимает свёрток. быстро проверив его на возможные магические печати, он понимает, что лист абсолютно чист, как если бы ему дали его только что из типографии. у намджуна не возникло проблем с первым этапом, для грааля это создавало некоторые неудобства. подходило полнолуние, которое было крайне опасно для некромагов с той стороны, что произведение каких-либо ритуалов в это время было скорее нежелательным, потому что энергия прыгала от одних значений к другим, неудержимая такими относительно молодыми магами, как грааль. отдача своей крови запускала определённый процесс в жизни всего клана, потому что его — чужая кровь — попадала в вампирский организм. грааля они решили принимать вдвоём и понемногу, потому что изольда не чувствовала никаких зовов крови к нему. намджуна она принимала сама, чувствуя, что должна сделать это всё сама. грааль решил переждать полнолуние и уже после этих злачных двух недель, когда луна ещё была в более менее активной фазе, принести вампирам свою кровь. тэхён почти отхаркивается, потому что кровь некромагов — ужасна на вкус. изольда же стойко переносит несколько глотков — непонятные предчувствия не дают ей полностью отказаться от этой идеи. следующим этапом было странное действие и даже немного опасное, но выполнялось скорее из чужой прихоти — нужно было пойти с вампирами на охоту. на самую настоящую, когда они зубами сдирают шкуру с бездыханных ланей и кроликов. грааль боялся, но всё же почтенно нёс в руках добытую дичь. страшно это было лишь на словах — на самом же деле вампиры не издевались над едой, а скорее, наоборот, старались максимально сохранить питательные свойства и собственно кровь. терять добычу — себе не в угоду. так что они пусть и были вымотанные, но изольда пожала ему руку и отдала одного из кроликов. — в завершении, вам нужно его съесть. — зачем? — чтобы доказать нам, что вы не брезгуете с нами есть одну еду. — но я же заберу его домой? — этого вы можете хоть выкинуть, а завтра мы ждём вас у нас на обед. заодно познакомьтесь с отцом, он очень хотел посмотреть на вас. — устраиваете мне смотрины? – поймите, мало кто лишь из профессионального интереса вступает в клан. это обычно личный интерес или зов крови. — неповезло вам конечно с этим зовом. — нам хотя бы не надо проходить практику на языческих кладбищах, — она улыбается одними уголками рта. — каждому — своё. намджуну же ужасно страшно, как на первой охоте, так и на каждой следующей, потому что тэхён не упускает ни одного шанса, чтобы не припугнуть зятя. это выражается в маленьких и глупых вещах, он то сломает ветку над чужим ухом, либо подбросит паука в волосы. изольда успевала только прикусить какую-то жертву, как тут же слышала смех брата и видела находящегося на грани нервного срыва намджуна. вампиры всегда охотились вместе, особенно, в ритуальных целях. это было безопаснее, удобнее и проще — не нужно было волноваться о том, что если кто-то случайно упал в болотце, то он навсегда захлебнётся в тине. намджун из леса вышел не так просто, как грааль — его пришлось увести, чтобы тот не подпалил вампиру и ёлкам верхушки. оба брата без проблем отобедали в вампирском доме, с интересом наблюдая, как вампиры больше номинально жевали мясо, чем действительно принимая пищу. третьим этапом было проживание с уже сформированным кланом, чтобы приучиться к вампирскому образу жизни. за этот период мага должны были перестать раздражать чужие кровавые стычки, разлитая кровь и ночные брождения по дому. грааля селят к тэхёну — тот приходит домой только ночевать. тэхён вообще не ощущает чужого присутствия — если бы не вещи некромага, разложенные по выделенным ему полкам, то тэхён подумал бы, что вообще-то всегда и жил в одиночестве. некромаг живёт с ними ровно месяц, после чего получает два заключительных этапа. первый всегда ударял обухом — здоровый человек никогда бы не смог убить своего ребёнка. этим почти вступившие в клан показывали, что они отказываются от общепринятых понятий морали и примыкают к сломанным, абсолютно зверским и выжженным вампирским. это в очередной раз доказывало, что отныне клан для них — всё. нет никакой «прошлой» и «человеческой» жизни, оставалось только клановое сосуществование. грааль относится к этому проще, не пытаясь приплетать никакую философию — дети у некромагов, что странно, не ценились так сильно, как у всех остальных. может быть, близость смерти, ежедневное обращение к граням и трупная тематика накладывали свой отпечаток. для грааля жизнь была временным удовольствием, он чётко понимал, что её конец ближе, чем ему кажется. если своя — таковой ценности не имеет, то свои производные — дети — могут оцениваться хоть как-то? для намджуна же это становится задачкой со звёздочкой. детей он хотел иметь только с изольдой и смело заявлял ей об этом, но тогда ритуал не будет доведён до конца. вампиры отравятся и умрут от чужой крови. пришлось долго думать. сначала были попытки уговорить свёкра на особые условия — они уже почти женаты с изольдой и не сегодня завтра родят наследников, зачем такие жертвы? но даже сама изольда, которая, наверное, должна была упасть к отцу в ноги и слёзно просить за чужую совесть, только тихо вздыхала. клятва на крови — сильнее, чем любая другая. и вампирам это объяснять не нужно было, но намджун не чувствовал себя до конца верным ей. — с каких пор это не считается изменой? — они ложились спать. — что именно? — рождение детей на стороне, — он видит как она спокойно моргает. — с тех самых, когда ты перестанешь мерить вампирскую жизнь человеческими линейками, — она чуть видно улыбается. — это ритуал отказа от прошлых моральных норм и переход к новым. кроме как на крови самого дорогого в той системе ценностей — ребёнка — это не имеет смысла. — мне иногда кажется, что вампиры вообще не умеют чувствовать, — она замечает его задумчивый вид. — если тебе станет проще и чуть легче, то если бы не зов крови, я всё равно была бы с тобой, — она улыбается. — я понимаю, что это сложно, но иначе просто нельзя. — я знаю, что в тебе больше человеческого, чем в тэхёне, — он видит её поднятые брови. — он даже не поморщится, когда будет убивать маленького котёнка. — кошачья кровь не питательна, — он смотрит в её спокойные глаза. — в котятах её очень мало. вампиры убивают только по надобности. если бы мы убивали всё, что можно, то на нас достаточно быстро напали бы какие-то ведьмы из верховного ковена. — мы сможем пожениться только через девять месяцев? — она ведёт плечами. — отцу так будет спокойнее. — а тебе? — мне? — изольда укладывает руку ему на щёку. — какая разница, когда мы поженимся, если мы с тобой будем связаны кровной клятвой? брак важен для ведьм и магов, для нас — это условность. — я хотел жениться на тебе с самого первого дня. — принеси мне ребёнка с твоими глазами, — она приближается к его губам. — и раздели со мной питьё его крови. после этого, тебе нужно будет совершить ещё одно убийство, по приказу государя. только тогда я действительно поверю в твои слова, — она целует его медленно. свои горящие щёки намджун предпочитает игнорировать.

***

намджун никогда не думал, что кровь собственного ребёнка будет именно такой на вкус — металлической, горькой и тёплой. все вампиры заглядывают ему в рот, стоит ему отставить бокал на стол. он чувствует накатывающую тошноту, но покорно ждёт, когда это ощущение пройдёт. стоило ему полностью осознать всю сакральность ритуала, он в этот же момент чувствует себя самым свободным человеком. больше нет никаких границ морали, которые ему расставили родители, нет больше магических ограничений, которым учили в академии. есть только изольда, чьи самые влюбленные в его жизни глаза он на себе замечает. есть вампирский клан, глава которого просит его подать соль. есть тэхён, увлечённо наблюдающий за его реакциями. он подмечает, что грааль выпил чуть больше крови и даже не моргнул. есть всё то, ради чего он это всё делал. есть те, кто за него теперь убьют любого, ему стоит только намекнуть или попросить. спустя несколько недель ему поручают убить одного писаря из главного комитета. грааль, убивший в свою очередь губернатора, смотрел на намджуна, пытающегося отмыть кровь от своих манжетов с большим удивлением. — всё-таки решил жениться на ней? — я вступаю в клан, — он гордится этим, на самом деле. — через месяц мы поженимся, а через год у меня родится сын. я сделал слишком много, чтобы отступать назад. грааль едва заметно улыбается. его попросили не распространяться о своей принадлежности к клану, но это было сложно скрывать долго. когда отец тэхёна передаст свои полномочия тэхёну, то тот номинально соберёт весь клан в одном месте. два брата будут смотреть на друг друга с лёгким удивлением.

***

тэхён изматывает себя — ходит вокруг да около чужих дверей, бесконечно проверяя чонгука. изольда оставила его одного — улаживать ситуацию. он точно не считал это полноценной проблемой — чонгук всё ещё не его родственник, ибо в нём не течёт его кровь — загустела, приобретая эфемерный вид, его собственная. именно этим и отличалось настоящее живорождение от обращения — чонгук будет жить вечно, но его кровной семьёй никогда не будет. а вот всем остальным — у него есть неплохие шансы. но тэхён не может вспомнить более нервного дня, когда чонгук всё-таки проснулся. это случилось ни через день, и ни через два, а через долгую и бесконечно тянущуюся неделю. на его памяти это первое настолько долгое и неожиданно случившееся обращение, исхода которого он не мог предугадать. изольда навещала их каждый день, проверяя состояние обращённого, и каждые новые сутки сжимала губы всё сильнее. — у меня есть несколько предположений, — они садятся в гостиной. тэхён больше был похож на нерв, оголённый и вскрытый, чем на взрослого и спокойного вампира. — я почему-то уверен, что нам придётся послушать очередную истерику его отца, — она громко вздыхает. — он всегда был нервным. — он всегда был магом, — их глаза пересекаются. — но он был трусливым магом. — я передам намджуну, что ты считаешь его смелым. это будет чуть ли не единственная похвала за столько лет, — она относилась к этой ситуации не так серьёзно, как тэхён. она понимала, что грядут какие-то события. но это ситуация с семьёй чонов длится уже больше века, можно было применить термин «очередные» изменения. причём, они не пролили ни капли крови за всё это время, так — лишь покричали друг на друга. конфликты не были источником их энергии, но очевидные несостыковки вызывали раздражение. приходилось смиряться с чужими мнениями, неприязнями и действиями. иногда тэхён вёл себя слишком вызывающе, но у него точно были какие-то основания для этого. даже если эти основания — это его полуубогий характер. — он будет ненавидеть меня, — тэхён с грустью смотрит в сторону. — ещё несколько дней назад он смотрел на тебя глазами полными нежности, а завтра — прокусит нос? что он сказал, когда пытался напасть на тебя? — он не нападал, — тэ сглатывает. чужие горящие глаза всё ещё плывут в памяти. — он подполз ко мне, загнав меня в угол, и прошипел «родня». — значит даже его вампирская сущность принимает тебя. а твои охранники нравились ему? — он просто недолюбливал их. — учитывая, как у обращённых в момент обращения обостряется центр чувств, то я смею предположить, что он по крайней мере, считает тебя близким. — не рановато ли? — сколько часов он провёл за изучением твоей биографии? сотни? за это время он неосознанно сблизился с тобой, даже не видя тебя вживую ни разу. — он хорошо ко мне относится. — я не пытаюсь тебя отговорить. единственное, что может смутить меня — это ваш не энергетический брак. но это такая мелочь, особенно, если ты планируешь родить наследника с его сестрой. — я надеюсь, что она согласится. — что может остановить тебя от удержания её силой? ты никогда не смущался таких способов, — она видит чужую кривую улыбку. — или как только это чужая сестра, так стоит быть более лояльным? — мне всегда стоило быть более лояльным, — он принимает задумчивый вид. — иногда я перегибал палку, особенно с твоей семьёй, изольда. я даже не спросил, хочет ли джегун сменить меня, а уже почти поставил его на свой пост. — для него это большая честь, тэхён. я жду момента, когда ты поймёшь, что ты банально устал. джегун молод и готов внимать каждому твоему слову — тебе же стоит отвлечься. — если бы мне предложил это чонгук, то я подумал бы, что он хочет отнять у меня власть. — я всего лишь забочусь о тебе, — она мягко улыбается. — что за предположения, кстати? — он вспоминает, с чего они начали. — насчёт чонгука. мне кажется, что он проснётся либо вампиром, либо вампиром, имеющим магические способности. в нём до сих пор не пропала его истинная сила. — такое вообще возможно? — что-то должно было пойти не так. наверное, мы не можем размножаться и обращаться вечно, природа сама регулирует всё так, как ей нужно. я не знаю, как он будет жить, но скрывать свои магические способности гораздо сложнее, чем вампиризм. — хочешь сказать, что вампиры скоро вымрут? — всё когда-то заканчивается. нас с тобой тоже что-то убьёт — это вопрос времени и обстоятельств. нужно радоваться каждому дню, данному нам для жизни. — я стараюсь. вдруг из комнаты чонгука слышится громкий, но быстро пропавший звук — будто что-то упало на пол. вампиры переглядываются. — сиди здесь, — он останавливает почти поднявшуюся сестру рукой, направляясь в сторону чужой спальни. он немного боялся, но всё же прошёл в чужие покои. он находит чонгука, сидящего на полу и держащегося за голову. заходить к нему следовало осторожно — тэхён не мог точно осознавать размах чужой силы. технически, он мог ударить его по голове лишь слегка и отломать старому вампиру голову, не понимая собственных возможностей. чонгук выглядит разбито — его глаза начали слезиться, а брови сами заломились в это трогательное положение, от которого у тэхёна внутри что-то опускается. казалось, что чонгук пытается найти себя в пространстве, немного мельтеша глазами по всем поверхностям. он принюхивается и начинает ползти на запах — тэхён понимает, что он обнаружил его. он садится на пол рядом с чонгуком, и слышит, как тот начинает скулить. руками он успевает схватить вампира за плечи и уткнуться своим носом в ключичную впадину. он слышит хрипение, но когда он пытается прижать чонгука ближе, практически обнять, то тот вцепляется зубами в его плечо, легко прикусывая. тэхён понимает, что чонгук в сознании. — как ты себя чувствуешь? — тэхён видит, что чонгук отстраняется и смотрит ему в глаза. — что ты сделал со мной? тэхён напрягается — он готов встать и отпрыгнуть в любую минуту. — я давно не пил кровь из чужой шеи, чонгук, поэтому я ошибся и перепутал, впрыснув тебе в кровь не тот феромон. я обратил тебя, и ты теперь вампир, чонгук. маг смотрит на него всё ещё немного расфокусировано. возможно, он привыкает к тому, что даже дышать ему больше не нужно, только если не для баловства. тэхён видит чужие ресницы слишком близко — хочется поправить выбившуюся из общего строя. — ты шутишь? чонгук выглядит уставшим и потерянным. тэхён, в общем-то, тоже. — нет, я абсолютно серьёзно. я принесу тебе кровь сейчас, тебе нужно будет её выпить, — он встаёт, оставляя чонгука сидеть на полу. он проходит мимо изольды — та смотрит внимательно за каждым чужим шагом. — как он? — тэхён останавливается рядом с ней, держа стакан с кровью в руках. — как и все обращённые — думает, что я шучу. женщина вскидывает брови и молчит. могла ли она винить тэхёна в содеянном, злиться и содрать глотку, крича на него? могла — имела полное право. но наблюдая за тем, как тэхён усаживает чонгука удобнее и вытирает кровь с чужих щёк, её будто бы прошибает одна единственная мысль. государь не будет с такой нежностью смотреть на какого-то несчастного обращённого, которого даже выхаживать не нужно — отрезать и выкинуть, как ненужный орган. но тэхён возится — укладывает на постель, держит за руку, отвечает на все вопросы и смотрит волчонком. ему наверное, стыдно, но, скорее — страшно. она помнит эту подступающую тревогу, когда из её собственного рта вылетело страшное слово «вампиры» на вопрос намджуна «кто вы такие?». помнит бешеные, напуганные глаза и мимолётную тоску, охватившую её полностью. что если не примет? убежит? откажется? но намджун выстоял. значит и чонгук сможет. но чонгук теперь больше не маг. точнее, что-то среднее — он не потерял свои магические способности, но теперь он — бессмертен. он может даже не требовать вхождения в клан — тэхён сделал это заочно. может быть он помнил про этот пункт и специально повернул это всё именно в такой последовательности? а может действительно сплоховал — по чужим нежным взглядам это было сложно определить. но она точно помнит, что следующие сто лет пройдут для неё, как в бреду. первоочередным вопросом для неё станет воспитание старшего сына и его подготовка к будущему (как оказывается — близкому) вступлению на престол. джегун понимал своё положение, специфику своей жизни и то, что теперь клан будет вынужден (это ударит только по самолюбию тэхёна) прислушиваться к его советам. он будет тем самым конечным голосом в любом вопросе, его слово — закон. но до этого дня, когда она сама почему-то заплакала, увидев сына в государевой мантии, с дня обращения чонгука пройдёт как минимум десять лет. за эти десять лет тэхён окончательно закроет все клановые вопросы — родит наследника, найдёт себе пару и отстроит маленький дом на окраине главного города, на замену резиденции. он мог переехать к изольде, но чонгук фыркает и хмурит брови — его положение всё ещё не совсем стабильно. полноценно и официально со всеми почестями, условностями и ритуалами, он в клан не входит, потому что это больше похоже на издевательство. как он принесёт им своего первенца, если без определённых ритуалов он не сможет этого сделать из-за того, что он теперь — ходячий труп? чонгуку требуется пару месяцев, чтобы окончательно свыкнуться со своим новым обличьем. для него это проходит сложнее, чем для обычных обращённых, не только потому что тэхён бегает вокруг него, мельтешит и донимает расспросами о самочувствии, а ещё и потому, что он такой один — на весь свет и земной шар. хотя, может быть, как сказал ему грааль позже, когда тэхён повёз его на встречу с ним, чонгук такой один на все грани. тэхён тяжело вздыхает — предстояло нечто сложнее, чем банальное привыкание. нужно было увидеться с чужим отцом и, возможно, покаяться. возможно, подготовиться к крикам, возмущениям и обвинениям, но тэхён, признаться честно, иногда скучал по чужим истерикам. лучше было бы, конечно, их отсутствие, но когда у него из развлечений — заведённый, как юла, маг и очередное переподписание документов для ежегодных съездов старост, то выбирать первое было не таким уж и плохим вариантом. но чонгук на него не кричит, как его отец. весь первый месяц будто бы пытается научиться жить по-новому, привыкает к многим вещам, которые для тэхёна — сами собой разумеющиеся. чонгук многого и не требует — просит возможности остаться в резиденции, брать с собой на охоту и иногда, дозировано, посвящать в клановые тайны. изольда кривит лицо, когда понимает, что чонгук рушит все их представления о «традициях». намджун почти скулит, когда понимает, что мальчишка не будет проходить стабильные вампирские ритуалы. он даже почти ругается с изольдой — будто бы это она позволила ему делать такие финты ушами. — не смей перекладывать ответственность с тэхёна! — муж выглядел по меньшей степени раздражённым. — я не виновата в том, что для него наши традиции на фоне чужого милого личика — фарс! — он не отказался от прошлых идеалов. как он может принять вампирские? — изольда смотрит на него в упор. — от меня то ты что хочешь? я же не справочное бюро, намджун-и, — она понимала чужой гнев, но своей вины не чувствовала. — спроси это у того, кто придумал это провернуть. — тэхён сейчас в состоянии только гладить чонгука по голове и мурлыкать. — сейчас он не хочет встречаться со всем тем ужасом, который ждёт его. мне кажется, все достойны шанса на «мурлыканье», — она отводит взгляд. — я уверена, что он сам ждёт момента, чтобы обсудить это с нами. каким бы замечательным не был чонгук, клан — это выше. — а если он откажется от этих принципов? — а если я умру завтра от того, что уколюсь об иголку? — он вздыхает. — ничего нельзя предугадать точно, особенно то, что нам неподвластно. как случится — так и задумано. — я никогда не смогу понять твоего брата, — он устало трёт виски. — тебе его и не нужно понимать. подчиняйся на работе, делай как знаешь в быту. иначе с ним жить тому, кто от него не в полном восторге — невозможно. — ты была в полном восторге, когда вы жили у отца? — я люблю тэхёна по-особенному, — она поправляет волосы. — это…другой уровень близости, намджун. — если бы он не был твоим братом, я наверное позволил бы себе ревновать тебя. — намджун-и, тебе нужно отдохнуть. не хочешь сходить с тэхёном на охоту и обсудить всё, что ты надумал? — чтобы он убил меня прямо в лесу? спасибо, обойдусь. тем более — он потащит с собой чонгука. — с чего ты взял? — он везде его с собой таскает. — хотя бы попробуй. может быть, тебе повезёт, и вам удастся поговорить наедине. и тэхён готов послушать все волнения, неожиданно возникшие в душе старого мага. он терпит, ждёт окончания чужого монологи и думает над ответом. — иногда ты слишком много думаешь, намджун, — они идут нога в ногу. — не прошло и полугода с его обращения, а ты уже воспринимаешь и его, и меня, как изменника и предателя родины. пока мы тихо живём в резиденции и делаем вид, что внешнего мира не существует. ему нужно время, — осторожно начинает тэхён. — мы обязательно встретимся с его отцом, с джегуном и всеми вами. тебе тоже нужно было время привыкнуть к клановой жизни. — он не вступал в клан. — формально — да, но ты же понимаешь, что это глупо? как он сможет принести нам своего первенца, если до этого у него детей не было, а учитывая его нынешнюю вампирскую природу, ему нужны определённые ритуалы для возможности зачатия? как он эти знания получит, если они передаются только клану? — ты действительно сделал это случайно? — тучи над ними начинают образовываться в серые массы. — какой смысл обращать кого-то без его желания? он не хотел стать вампиром, он хотел понять, как он появился на свет. — допустим, что ты заочно определил его в клан. где совместный клановый обед? где охота? где вся эта бутафория, которую мы проделывали с граалем? — на охоты мы и так ходим, я должен был научить его охотиться и добывать себе еду. клановый обед будет — его нужно лишь организовать. — с этой семьёй всё не слава богу, — будто бы не слушая его, говорит маг. — если бы в ту ночь его отец не сбежал, ты бы не имел возможности иметь наследников. какой же это сюр. — я сам в те дни, когда складываю все эти события вместе и пытаюсь уместить их последовательно, не понимаю, почему они идут именно так. — как случится — так и задумано, — повторяет он слова супруги. тэхён смотрит задумчиво вдаль. из всей этой ситуации он мог взять только то, что чонгук теперь стал открываться ему сильнее. он тянется к вампиру, как натёртая бумага к расчёске, постоянно спрашивая и интересуясь. пока он решил не отдавать в чужие руки для ознакомления клановые документы — чонгук и не упрашивал. тэхён понимал, почему семья волновалась — ему следовало быть чуть осмотрительнее. он понимал всю ответственность и никогда не отказывался от неё, но в чужих глазах всегда было страшно увидеть омерзение. наблюдать за чонгуком стало его новой маленькой идеей — он весьма непривычно для тэхёна осваивался в новом теле и состоянии. иногда он допрашивал его настолько, что хотелось выкинуть мальчишку из кабинета, а иногда мог закрыться в спальне на несколько дней, выползая только чтобы поесть. тэхён его не понимал и понять никогда не сможет. в чонгуке были те отголоски обычной магической жизни, в которой он был сыном одного из правителей, почётным гостем на мероприятиях и научных конференциях. он пытался изнурять себя теми магическими делами, которые были доступны ему — написанием коротких трактатов, анализом собственных сил и редкими тренировками, которые утратили былой смысл. зачем ему тренироваться в силе заклинаний, если он отныне бессмертен? но с одним определиться нужно было быстрее, чем дать чонгуку привыкнуть и освоиться. инга пытается скрыться — уехать, сжечь письма и вытравить вампирский запах из мантии. но тэхён решает убить двух зайцев одним удачным выстрелом — посетить северного государя решают в преддверии последнего месяца магического съезда.

***

не то чтобы тэхён любил северное государство всем своим сердцем — скорее смотрел на него сквозь пальцы. вроде бы и не конкурировал, но и не презирал слишком откровенно. да, были моменты, которые тэхён не понимал и не принимал — чужая подавляющая политика была для него фарсом. скрещивание магической крови с другой не «портило» или «марало» её, а наоборот давало плодовитые и энергетически выгодные результаты. ни один ритуал не поможет вывести сильных и стойких магов и ведьмаков, как банальный перекрёсток энергий. скрести мага огня и ведьму воды и получится симбиоз двух сильных стихий. к чему ограничения? — я боюсь реакции отца, — чонгук выглядит действительно обеспокоенным. — мне всегда было интересно, почему он так сильно презирает тебя. — у него есть для этого свои причины, — он задумчиво отводит глаза. — я знаю твоего отца очень давно, нас многое связывало. — вы дружили? ты можешь дружить с главами государств? — когда-то же он не был главой государства, — он мягко улыбается. — когда он, как и ты, был всего лишь сыном главы своей страны. у нас были хорошие отношения. — он никогда не отзывался о тебе хорошо. даже когда отправлял меня на съезд. — я ничего не могу тебе сказать на этот счёт, — потому что придётся многое уточнять. потому что придётся сказать, что «хорошие отношения» — не такие простые, как кажется. тэхён запомнил чужого отца хорошим, но трусливым, несдержанным и истеричным магом. с того момента он не то, чтобы стал избегать магов в принципе, скорее стал относится к ним чуть подозрительнее. у него были свои причины, чтобы молчать. у чужого отца, чтобы ненавидеть. видеться со своим бывшим любовником было в крайнем случае неприятно — тот считал его последним и самым страшным монстром. хотя тэхён искренно пытался относится к тем, кого он любит, с большим участием и меньшим возмущением. получалось ли это полноценно — второй вопрос. тэхён готовит себя к любой реакции — к тому, что его, в конце концов, убьют. в крайнем случае чужой отец не будет сдерживать себя в выражениях, это уж точно. у него своих детей пока не было — ему были непонятны рвения тех, у кого они были, так неистово защищать своё потомство. ему только предстояло понять эти порывы.

***

погода северной столицы не радовала — ледяной, пронзающий ветер задувал во все щели одежды. учитывая общую серость, холодность зданий и практически полное отсутствие людей на улицах, тоска будто бы сама напрыгивала на всех приезжих. тэхёна это угнетало — у него уже набухали почки для того, чтобы чуть позже стать красивыми, распущенными листьями. — здесь всегда так плохо? — коротко спрашивает он у чонгука, когда они некоторое время стоят в ожидании повозки. — летом лучше, — он морщит нос. — мне поэтому так нравится у тебя — здесь солнце бывает четыре дня в году. — я никогда не смог бы жить здесь. чонгук тихо вздыхает. ему хотелось побыстрее закончить задуманное, увидеться с отцом чисто номинально и ещё некоторое время делать вид, что они не знают друг друга. с одной стороны его пугает то, что отец, возможно, подумает, что он исполнил его требование — приволок тэхёна к ним в дом. даже больше — тэхён приехал сам, без малейшего насилия. с другой — кто займёт престол, если он откажется от него, как от сына? инга? которая должна ритуально умереть через меньше чем год? а если он не откажется от него? есть ли возможность объединения двух государств, которыми правят вампиры? как это скажется на политики партии? на него нападют разные вопросы со всех возможных сторон — он не в силах от них отбиться. лишь медленно крутить каждый из них понемногу. — чего такой задумчивый? — они оказываются прямо перед чужой резиденцией. у чонгука морщится нос. — есть много вещей, о которых я сейчас думаю. и чем больше я о них думаю, тем больше запутываюсь. — например? — они поднимаются по каменной лестнице, ведущей к главному входу. — как мне жить дальше? — чонгук неожиданно чувствует чужую ладонь на своём плече. тэхён утыкается лбом в чужое плечо. — я тебе для того, чтобы разобраться с этим. сейчас поговорим с твоим отцом, а потом — поедем домой. выскажешь мне всё, подумаем, как тебе жить дальше. чонгук смотрит в чужие глаза. хотелось поправить чужие выбившиеся от ветра волосы, но голос отца звучит громом. — вот так встреча, господин ким! — чужая фигура, отчего-то хорошо выглядящая, двигалась в их сторону. — привезли моего сына обратно? набедокурил? — давно не видел вас в таком хорошем настроении, господин чон. будем через порог беседовать? — а ты чего не здороваешься, чонгук? — он поднимает свои красные глаза на отца, и тот мгновенно поднимает брови. — что с тобой? — нам нужно серьёзно поговорить, папа, — его голос не дрожит, хотя его почти сбивает с ног — страх или ветер он так и не понимает до конца. в доме господина чона всё также пахнет жжёным сахаром. когда-то чонгуку казалось, что он пропитался этим запахом с головы до ног. они быстро оказываются в приёмной — чужой отец здесь же забрасывает несколько маленьких конфет в рот. — это то, о чём я думаю? — он пытается отвлечься растворяющимся на языке сахаром. — я теперь вампир, папа, — он смотрит прямо в чужие глаза. — твоё проживание в вампирской резиденции не могло закончиться чем-то иным, — после некоторого молчания говорит старший чон. — ничьё не могло. их с тэхёном глаза встречаются — взгляд вампира за столько лет не изменился, оставшись таким же безучастным и безразличным. будто бы тэхён забыл — хотя и помнил всё очень отчётливо. — ты не зол? — он немного заторможено смотрит на отца. — я предполагал такой исход. и что, — он едва видно улыбается. — тебя посвятили в вампирские тайны? — теперь для меня нет понятия «тайны», папа. я — часть клана. — как-то быстро ты исполнил всё, что от тебя требовалось, — он почти выплёвывает это предложение в лицо тэхёна, одним ухом слушающего чужой диалог. — или для тебя сделали исключение? — я не понимаю о чём ты, — чонгук сдвигает брови. тэхён поправляет рукава и причёску — ему предстоит пикироваться. не то, чтобы он прямо не говорил чонгуку о всей специфики тех процедур, от которых он был освобождён. он говорил ровно столько, сколько спрашивали, без уточнений и дополнений. ритуальное убийство первенца чонгука не занимало — для него это скорее страшная байка. — удивлён вашей выдержке, господин ким, — он сглатывает образовавшуюся слюну. — в отличие от вас, умею отвечать на поставленные вопросы чётко и по делу. предпочитаю не распространяться о своей личной жизни всем интересующимся, — он видит лёгкую панику в чужих глазах. — инга написала мне, что вы требуете от неё рождение ребёнка, — он видит довольную улыбку тэ. — я думаю, вы в курсе такого явления, как вампирский зов крови, господин чон? к счастью или к вашему сожалению, мой зов крови обратился именно к вашей дочери. — как интересно иногда бывает, — в воздух говорит чужой отец, пока чонгук сидит с непонимающим лицом. — вы сказали, что хотите родить одного наследника? — да, всё верно. — но зов крови не прекращается после рождения ребёнка, насколько мне известно. — вы правы, — он складывает руки на коленях. — как вы планируете нивелировать его? — он чувствует, как воздух становится плотнее. — никак. для рождения вампира один из родителей должен отдать свою жизнь. так как я — существо бессмертное, ей придётся пожертвовать своей. — с чего вы взяли, что она согласится? — рождение вампиров — это редко, когда про «согласие». и неужели ей не хочется родить наследника для самого государя? — он видит нарастающие ужас и возмущение на чужом лице. — я так понимаю, что она не поставлена в известность о таком исходе своей жизни? умереть из низких желаний кровососа? — попрошу без оскорблений, ваш сын теперь тоже относится к нам. тем не менее, он не перестал быть магом. — в каком смысле? — он сохранил свои магические способности. честно, мы с сёстрами не понимаем, как это возможно, но у меня есть предположение. скажите — его мама была вампиром? отец чонгука громко сглатывает, смотря на сына. всю чужую жизнь он пытался максимально ограждать сына от пагубного влияния вампиров, но чонгук сам нырнул глубоко и задохнулся в этой теме. он не хотел, чтобы его сын обжёгся так же, как и он — доверившись вампирам. самым лицемерным, бездушным и наглым существам, которых он когда-либо встречал. от его ответа зависят не только чужие гипотезы, но и отношения с сыном. портить которые за неимением других наследников — невыгодно. ему было интересно, сколько человеческого осталось в чонгуке после обращения. настолько вампирская кровь влияет на людей, так ли сильно её негативное влияние? — если это так, то? — то тогда его полувампирская кровь позволила ему оставить в себе магическую частичку. мы с изольдой решили назвать это феномен «полукровка». — моя мама была вампиром? — в чужой голове что-то не складывается, ломается, не встаёт на места. — мне всегда было интересно, господин чон, — тэхён смотрит в упор на загнанного в угол мага. — почему вы не рассказали чонгуку, как он появился на свет? это позволило бы продвинуться ему в его исследованиях. — мне кажется, нам нужно обсудить некоторые вопросы без чонгука, — он стреляет глазами в сына. — чонгук, взрослые дяди хотят поговорить, — парень смотрит на тэхёна. — мне стоит уйти? — он аккуратно укладывает ладонь на чужую. тэхён некоторое время позволяет себе засмотреться в чужие глаза. — сходи проведать сестру, — тэхён поправляет ему прядь, заправляя её за ухо. чонгук, понявший, что его гениальный план обольщения, очевидно, провалился, грустно поднимается с места и выходит из комнаты. — решил испортить мне жизнь окончательно? — весь напускной официоз уходит, стоит чонгуку захлопнуть дверь. — мало того, что дочь может умереть от твоих ритуалов, так ещё и сына обратил. почему ты так ненавидишь меня? — я никогда не относился к тебе плохо, — тэхён ловит себя на мысли, что это впервые, когда они разговаривают на эти темы с того момента, как он сбежал с ингой. это ударяет куда-то в затылок. — зов крови я контролировать не могу, а за чонгука действительно следовало извиниться, — он опускает глаза в пол. — не порть погоду, — абсолютно расслабленное лицо отца чонгука выглядело по крайней мере странно в этой ситуации. — по себе знаю, как легко вы способны получать тех людей, которые вам нужны. — с тобой я был, потому что любил тебя. — а с ним? — их глаза встречаются. — ты любишь его? — не бойтесь, батюшка, до свадьбы сексом заниматься не будем, — его удивляла чужая безразличность. — а если серьёзно, то вампирам не свойственны стандартные описания чувств. хочу ли я спать с ним? да. хочу ли я проводить с ним дни? да. хочу ли я выпить его до последней капли? определённо. — вы же не питаетесь себе подобными. — лишить кого-то жизни для вампира — это что-то вроде признания. — я так и передам инге. — как бы ты не пытался оттянуть этот момент, но тело, рождённое для ритуала смерти, должно умереть в итоге. — когда у тебя появятся дети, ты поймёшь меня. почему я сбежал, почему прятал её и почему хочу разодрать тебе глотку сейчас. — ты любил меня? — вопрос, не относящийся ни к теме, ни к месту. — нет, мне нужны были тайные знания о вампиризме. ты был лишь источником. я любил и люблю только своих детей. — как думаешь, чонгук любит меня? — ты разучился спрашивать у людей, то, что тебя интересует? — он видит чужую усталость. — и какая разница, что он тебе скажет? главное то — что он на самом деле думает. — я не хочу опять обжигаться. — ты приехал за поддержкой? я не самый удачный кандидат, не думаешь? — остальные мои любовники мертвы. — а сёстры уже заебались слушать твоё нытьё? — вампир скалится. — ты только пытаешься казаться всем каменным, смелым и бесстрашным, но ты хуже вши. та хотя бы не боится смерти. — ты не откажешься от чонгука? — если я не буду видеть твоё ебало чаще, чем раз в год, то могу даже открытки присылать на праздники. хочешь?

***

найти ингу в чужой резиденции было несложно — рядом с ней, в одной комнате, находился чонгук. его запах приелся, легко различался и не мешал. когда он заходит в комнату, то видит чонгука, стоящего спиной к двери и смотрящего в окно. инга же сидит сложа руки на кровати. — ругались? — в него втыкаются глубокие глаза девушки — она не верит в чужое нахождение здесь. — зачем вы приехали? — громко спрашивает она, смотря ему прямо в глаза. — навестить вашего отца и поговорить с вами. — я отказываюсь участвовать в ритуале! — она показательно отворачивается. — насильно заставить вы меня не можете! в комнате повисает тишина — чонгук чувствует чужой взгляд на себе. он поворачивается на тэхёна — они переглядываются. — у нас размыты границы насилия. если вы не поедите сами, то мы выкрадем вас, — спокойно говорит государь. она резко поворачивается в его сторону. — да кто вам позволит! кем вы себя возомнили?! — государём? — чонгук смотрит на сестру. — инга, неужели ты не понимаешь, как это важно? — умереть от рождения кровососов?! куда уж важнее! — успокойся пожалуйста, — он нервно выдыхает. — тэхён объяснит тебе, что во время ритуала не обязательно умирать, ты даже не дослушала меня! — с чего вы решили вообще, что я согласна? неужели нет возможности отказаться? — это чонгук может отказаться от жизни в резиденции и прочих почестей, потому что для него — это выбор. для вас — это обязанность. вы же не спрашивали, зачем вам ходить в академию? это точно такая же магическая обязанность, как и посещение магических практик, — он смотрит в чужие почти слезящиеся глаза. — неужели это нельзя отложить? я ещё не сделала всё, что планировала за жизнь, — она прячет лицо в ладони. — ритуал можно провести в любое время, просто — есть ли смысл оттягивать? с чего вы вообще взяли, что вы обязательно умрёте? это одно из побочных действий при неправильном выполнении. вот моя сестра, например — замужем за одним и тем же магом и от него имеет восьмерых детей. ни он, ни она не умерли, — он аккуратно садится на кровать рядом с ней. — не плачьте, — он достаёт платок из кармана и протягивает ей. на какое-то время комната заполняется звуками всхлипов. чонгук в это время неподвижно стоит у окна, смотря на дверь. — мы пробудем здесь до завтра. у тебя есть время всё обдумать, инга, — он смотрит на тэхёна, впервые слышащего информацию о том, что они останутся здесь. — тебя оставить? она кивает несколько раз, позволяя им удалиться из помещения. — я думал, тебе не нравится на родине, — тэхён смотрит на него. — она сейчас точно никуда не поедет. ей нужно время, чтобы привыкнуть к безвыходности своего положения, — он выглядит раздражённым. тэхёну кажется, что если он его потрогает, то его ударит током. он очевидно пропустил какую-то часть чужого разговора. — она была рада тебя видеть? — чонгук ведёт их в гостиную. тэхёна удивляет такое большое количество книг, помещённых в шкафы со стеклянными дверьми. — очень, — он напыщенно падает на диван, больше похожий на взбитого воробья. — она сказала мне, что моё обращение — это ужасно и позорно! якобы, отец столько лет пытался вытравить вампиров из нашей жизни, чтобы его сын был не против такого исхода! кто она такая, чтобы говорить мне подобные вещи?! — как твоя сестра, она может тебя осуждать, тебе не обязательно слушать это. — я всё сам про себя знаю, мне не нужны чужие комментарии! — чонгук, — он берёт его ладонь в свою. тот смотрит немного бешено — всё же разговор с отцом и сестрой немного вывел его из себя. — тебя не должны волновать чужие мнения и желания насчёт твоей жизни. я всё ещё чувствую себя виноватым, что обратил тебя без твоего ведома. изольда долго ворчала, но в итоге приняла это. всем нам нужно время, чтобы привыкнуть к новой жизни. чонгук откидывает голову на диван. в один момент он чувствует себя самым уставшим, а тэхён кажется ему самым красивым человеком на свете. — пойдём в мою спальню? — тэхён аккуратно гладит его указательным пальцем по щеке, поднимая брови после услышанного. — здесь разговаривать не так удобно. слишком много лишних ушей, — чуть громче говорит он куда-то в сторону. оттуда слышится едва заметный шорох. они оказываются в чужой спальне достаточно быстро — до неё из гостиной не так долго добираться. чонгук снимает один из камзолов, оставаясь в лёгком, бросая его на стул. комната чонгука больше похожа на архив в библиотеке — очень много книг аккуратно расставлены по полкам, а на столе ровной стопочкой уложены тетради и рукописи. ещё дальше лежат перья и чернила — запечатанные и высохшие. тэхён аккуратно раскрывает несколько рукописей — и натыкается на свою фотографию. — ты хранишь все наработки отца? — конечно, он половину своей жизни накапливал эти знания. собирать твою биографию и всей твоей семьи — то ещё весёлое занятие. — откуда у него эти фото? — из государственных архивов, к которым доступ есть только у нашей семьи. — о чём ты хотел поговорить? — он мягко переводит тему. чонгук усаживается на кровати и заваливается спиной. тэхён быстро смекает и обнимает его, укладывая свою голову на чужую грудь. их ноги оказываются переплетёнными — тэхён едва успевает снять обувь. — с одной стороны, я не хочу нагружать тебя своими проблемами и переживаниями, но с другой — на меня столько навалилось. я долго думал над обращением, особенно когда понял, что это навсегда. единственный вариант, как я могу избавиться от этого — это насадить себя на кол и выколоть себе глаза серебряным кинжалом. — это намджун подкидывает тебе идеи? — он едва — слышно смеётся, но тут же замолкает, когда чонгук начинает гладить его по голове, перебирать волосы и водить пальцами по лбу. — знаешь, намджун писал мне недавно, — вампир переводит свой взгляд на него. — решил уточнить у меня, насколько я серьёзен в своих мыслях. и мне иногда кажется, что он не считает, что я достоин такого отношения от тебя. — почему? — у нас с тобой разные социальные положения, — тэ хватается за чужие локти — он не хочет об этом говорить. он вообще не любит ломать что-то такими грузными фразами, особенно, когда свои собственные чувства хрустальные — одним неосторожным движением превращающиеся в груду стекла. отношения с вампиром предполагают некоторые особенности — как минимум, питьё чужой крови, в качестве ритуала подтверждения собственности. как максимум, принятие в семью, посвящение в некоторые родовые тайны. но чонгук и сам вампир — это тоже определённые особенности. — пока я позволяю тебе ночевать в своём доме, есть вместе со мной и не пытаюсь убить тебя, — чонгук смотрит в его глаза с красной радужкой. — тебя не должно волновать это. — я не хочу уезжать, когда съезд закончится, — чонгук неожиданно сдвигает брови. — не хочу всю жизнь замалчивать свою связь с государем, оправдываться перед отцом, что я якобы не выполнил указание, бояться любого международного взаимодействия, потому что ты приедешь. понимаешь, я не хочу сбавлять обороты, заканчивать и забывать, я хочу остаться с тобой, тэхён, — тэхён чувствует, как его голос начинает дрожать. и он почему-то уверен, что не от холода, который чувствуется даже через бетонные стены. вот она искренность, в чистом её виде, самая обнажённая и стыдная. у чонгука в голове — облако, ощущение, будто мозг уложили в коробочку, а всё тело пробивает мысль, что взрослый мужчина сейчас посмеётся над ним и его словами. куда ему — едва получившему образование молодому магу, ошибке ритуала пытаться заслужить расположение государя. ни для отца и его глупых идей, а для самого себя, потому что от одной чужой улыбки в груди расцветает бескрайняя поляна цветов. а места касаний подолгу потом ещё практически горят огнём — он запоминает каждое. ему нельзя такое чувствовать, но иногда в груди неприятно ноет, и он готов натурально завыть на осколок луны. эти чувства паршивы, неправильны и должны быть изгнаны из него. вырваны, расточены и вкатаны в землю. он совершил самую главную ошибку в своей жизни — влюбился в государя, очаровался мужчиной, старше собственного отца. все эти мысли гоночным балитом мчатся в его голове, когда тэхён смотрит на него. тэхён молчит, но явно обдумывает ответ. горячее, рвущееся наружу сердце, неприятно и тревожно ударяется о рёбра. — я и не собирался выгонять тебя, — чонгук даже дышит чаще. — я был бы не против, если бы ты остался. я понимаю, как это выглядит со стороны — старый вампир пытается оказывать молодому и перспективному, у которого впереди вся жизнь, какие-то непонятные знаки. но если ты продолжишь в том же темпе, то я не смею тебя останавливать, — тэхён непроизвольно улыбается. — ты подарил мне больше, чем просто возможность. ты подарил мне вечность чонгук прижимается к чужим губам. они на вкус как холодная сталь, но тэхён не отстраняется. позволяет ему почувствовать границы, хотя сам почти задыхается, стоит тому прижать его за талию ближе. он запускает свои руки в чужие волосы и углубляет поцелуй — чонгук дышит так, будто целуется впервые. он проводит языком по чужой губе — чонгук отстраняется. — позволишь? — он переворачивает тэхёна на спину, нависая над ним. и тэхён чувствует себя сорвавшимся, медленно поглаживая чужую талию и шею, пока они целуются. чонгук оказывается между его ног, но не начинает тереться или откровенно приставать. это больше похоже на ласку, чем на прелюдию. тэхён расслабляется настолько, что не чувствует, как их клыки ударяются друг о друга. чонгук ласково гладит его плечи, но через некоторое время окончательно отстраняется и ложится рядом, продолжая гладить его по щеке. и тэхёну почему-то хочется верить, что это всеобъемлющее чувство нежности он пронесёт с собой дальше. и он, в целом, оказывается прав.