Ones and zeroes

Ви всегда хорошо запоминала числа – и поэтому дата шестнадцатого ноября прочно врезалась ей в память. День рождения её тульпы. Знает ли он, что она знает? Наверное, да, этот засранец теперь знает всё, от имени первого убитого ей мусорщика до цвета её трусов. Но Джонни не говорил ничего ни сегодня утром, ни накануне, будто избегая эту тему в принципе, и Ви не хватило духа заговорить об этом самой. И, чтобы не утопать в неловкой тягучей тишине весь день, так некстати свободный от заказов, Ви решает прогуляться хотя бы до местного минимаркета. А позже можно забыться в объятиях дешевого алкоголя под новую серию «Уотсонской шлюхи». Джонни материализуется на ящике с энергетиками, устремив презрительный взгляд на экран – ролик цинично рекламирует программу "Сохрани свою душу". Наёмница нутром чувствует, что рокербой уже готов начать нудить, и играет на опережение. Ви хватает со стеллажа бутылку, отвлекая Сильверхенда пивом, как собаку мячиком. Манёвр удался – Джонни одобрительно кивает, а по лицу растекается масляная улыбка. – Текилы ещё прихвати. – А ты не оборзел, Сильверхенд? – Ну будь ты человеком, Ви! Ви демонстративно проходит мимо полок с мексиканским алкоголем, таким манящим, в красивой упаковке, вон как золотится, и даже по акции, ну жалко тебе что ли вообще... – Джонни, фу! – Кому ты тут фукаешь? Я тебе псина сутулая, что ли? – Брови хмурятся, а улыбка превращается в оскал. – Да, тебе! Псина, а ещё кобель! И... Слишком увлечённая очередной ссорой на пустом месте, Ви врезается тележкой в большую корзину с мягкими игрушками, чуть не перевернувшись через неё, отчего выражение лица Джонни снова приобретает довольный вид. В глубине корзины с кричаще-розовой надписью "Легенды Найт-Сити! Собери их всех!" лежала очень знакомая фигура – с растрёпанными черными волосами и как бы металлической рукой, пошитой из дешёвой блестящей ткани. У Ви будто лампочка загорается над головой – лучшего подарка призрачному мудаку не придумаешь. – Смотри, Джонни! Тут тебя на семьдесят процентов уценили! Когда Ви поднимает побитую жизнью игрушку и отряхивает её от пыли, лицо рокербоя вытягивается пропорционально закатыванию его глаз. – Ну пиздец, – судя по лицу, Джонни уже второй раз за день отведывает метафорического лимона. Казалось бы, что может быть ироничнее, чем мерч с иконой антикорпорататского сопротивления, но в грёбанном Найт-Сити найдутся и те, кто не прочь заработать даже на прахе своей мамаши, если это принесёт им жирный кусок. – Тупое потреблядство! – ехидничает Ви, передразнивая манеру Джонни растягивать слова. – Ничего святого, да? – Ебать тебя гусями, Ви, – Сильверхенд отмахивается и отворачивается в сторону, скрестив руки на груди. Голова у плюшевого говнюка, на которую пришиты очки из дешёвого пластика, составляет чуть ли не половину тела, правая штанина распорота сбоку, а майка едва прикрывает пузико, как у трёхмесячного щенка. Ви по какому-то наитию на него нажимает, и мини-Джонни начинает вещать писклявым голосом: – Ебать Арясяку! Ебать Арясяку! Ебать Арясяку! – В неё что, ещё одну копию энграммы спрятали? Поразительное сходство, как настоящий. Джонни всем своим видом показывает, как низко он оценивает уровень интеллекта и юмора носительницы его цифровых чресел, пока она веселится с этой отрыжкой капиталистической эксплуатации выдающихся людей. Ухмылка спадает с лица Ви, когда она понимает, что игрушка не затыкается, как сильно бы она не давила на клятую кнопку. Немногочисленные покупатели, еле наскрёбшие двести эдди на опохмел, начинают подозрительно посматривать в её сторону. – Вот блять! Ви лихорадочно пробивает содержимое тележки, включая мелкого матерщинника, и буквально выпрыгивает на улицу. Плюшевый Сильверхенд продолжает терроризировать общественность даже из пакета на заднем сидении Порше, и Ви делает радио погромче. Джонни, оскорблённое величие, молчит всю дорогу, даже не появляясь на пассажирском сидении. То ли потому, что два одновременно пиздящих Сильверхенда - это уже слишком, то ли из-за обиды на Ви - как она посмела купить эту жалкую подделку, когда у неё есть неповторимый оригинал? Микро-Джонни перестаёт вещать о своём желании сношать японскую мегакорпорацию только дома, когда Ви распарывает шов сзади и выдирает устаревший механизм, и, издав последнее "ебать!", устраивается на руках у наёмницы, как маленький злобный гремлин. "Какой же он хороший, когда молчит", проносится у Ви в голове. – Я? – Джонни наконец подаёт голос. – Уж точно не ты. Хмыканье Сильверхенда проносится в голове, как радиопомеха, а следом на подоконнике появляется его голограмма. Джонни сидит спиной к янтарному закату, частички света проникают сквозь цифровую плоть в ритм мерного дыхания. А Ви щурится от последних лучей солнца, греющих лицо до жара и ещё больше подчёркивающих веснушки, не подвластные даже толстому слою тональника. В эту комфортную тишину так хочется завернуться, как в плед, и просидеть до темноты. На лице Джонни нет очков, и смотрит он на Ви непривычно тёплым, но гипнотическим взглядом, как будто чего-то ожидая. – Кстати... С Днём рождения. Ви поднимает плюшевого двойника на уровень лица и целует его в щёку, оставляя перламутрово-черничный след. И, по-глупому улыбнувшись, как влюблённая школьница перед старшеклассником, опускает глаза вниз, делая вид, что этикетка на бутылке «Брозефа» немедленно требует тщательного изучения. Она не видит, но чувствует, как уголки губ Джонни поднимаются вверх.