Долгий путь

С каждым днем мрачные скалы становились все ближе. Тяжелые свинцовые тучи низко стелились над пустошью, где-то там позади, у горизонта, соединяясь с землей. Впереди же, на севере, темной неприступной стеной воздвигались горы. Чем ближе подходили они к Ангбанду, тем чаще встречались орочьи отряды. Они пережидали опасность, прячась по ямам, укрываясь плащем Лютиен и каждый раз оставались незамеченным. Судьба хранила их. Когда Берен и Лютиен достигли врат Ангбанда, отвесные стены, поднимавшиеся на многие сотни футов, загородили половину неба. По бокам от дороги темнели глубокие провалы, на дне которых клубился сумрак, острые уступы скал уходили ввысь, теряясь в нависающих над Тангородримом серых тучах. Громадные створки железных ворот были сомкнуты и вокруг не было видно ни одной живой души. Берен чувствовал пропитывающую здесь все тёмную силу, которая как тяжёлый саван давила и лишила воли. – Идём, Соловушка, нельзя оставаться на открытом месте, – Берен взял Лютиен за руку и потянул к краю прохода. Ему мерещилось, что из трещин в скалах за ним кто-то наблюдает. Но стоило им приблизиться к проходу в скалах, как дорогу им заступила поистине ужасающая тварь. Огромный волк, выступивший из самой тени, залегшей у подножия гор, скалил зубы и утробно зарычал, наступая на них. Он был больше любой тёмной твари, виденной Береном за все время его скитаний. Берен загородил собой Лютиен, оттолкнув ее себе за спину и выдернул из ножен меч, как вдруг откуда-то сбоку раздался резкий короткий свист. Чудовищная зверюга дернула ухом и замерла. – Вы кто такие? – окликнул их голос. – Мы посланники коменданта, – звонко ответила Лютиен. Закутанная в плащ упырицы, найденный ими на развалинах башни, скрытая своими чарами, Лютиен была неотличима от какой-нибудь морготовой твари - землистого цвета лицо с запавшими глазницами, заостренными скулами, синюшными губами и ввалившимися щеками. Берен всю дорогу украдкой разглядывал ее. Даже в этой уродливой личине по наклону головы, по движению плеч и рук он видел свою Лютиен. Сам он походил на какого-нибудь лесного разбойника, весь заросший, в драном плаще с волчьим воротником, в видавшей виды кожаной броне. Раздался скрежет металла и сбоку в стене открылась неприметная дверь. К ним вышли два закованных в черное железо воина. Лица их были скрыты глухими шлемами, но фигурой и манерой держаться они скорее походили на людей нежели на орков. Громадный волколак снова зарычал на путников, давая понять, что они ему совершенно не нравятся. – Тихо ты! – один из стражей, тот, что был выше, шикнул на волколака и зверюга недовольно заворчала и отошла в сторону, улеглась под скалы, всем своим видом выражая презрение, продолжая недобро поглядывать на пришлых желтым глазом и щеря громадные клыки. – Мы посланники Тар-Майрона, – повторила Лютиен. Нам было поручено передать информацию для Владыки Севера. Казалось, что стражник пристально рассматривает их. Хотя за прорезями для глаз ничего нельзя было рассмотреть, Берен был готов поклясться, что он глумливо усмехнулся. – Ну коли вы от самого Тар-Майрона, проходите. Повелитель давно ждет этих вестей, – ровным голосом произнёс страж. – Но отдай меч, человек. На обратном пути тебе его вернут. Берен несколько мгновений колебался, но ничего другого не оставалось. Он передал меч и ножны второму стражу. Припрятанный в голенище сапога кинжал давал маленькую, но уверенность, что безоружным он не остался. Страж даже не оглянулся посмотреть, идут ли путешественники за ним следом. Берен взял Лютиен за руку. Они переглянулись, будто собираясь с духом, и последовали за удаляющейся фигурой в темноту. Сначала практически ничего не было видно, но стоило им завернуть за угол узкого прохода, как перед ними открылся длинный и просторный туннель уводящий от ворот Ангбанда вглубь. Древний проход был пробит в самом теле горы, потолок тоннеля терялся во мраке, хотя тут и там в нем мерцали призрачные огоньки, то разбросанные по одному, то собранные в целые гроздья. Берену мог бы представить, что они находятся на дне глубокого ущелья, а над ними несёт воды темная река, в которой отражаются звезды. Светильники на стенах давали мало света, их огонь был тусклым и холодным, пламя отливало мертвенно-голубым цветом и почти не шевелилось в застывшем воздухе. Проход полого спускался вниз, идти было легко, если бы не довлеющее над всем чувство опасности и подступающего ужаса. Что ждет их впереди? Почему их так легко впустили? Неужели их ложь была принята? Ладонь Лютиен в его руке была опорой, дающей надежду. Они долго шли в полной тишине, только шорох по мелкому гравию сопровождал их шаги. Пол туннеля все заметнее опускался вниз и Берен уже не мог представить, как глубоко они находятся под горами. Наконец, когда впереди забрезжил тёплый свет, на секунду Берен даже подумал, что это блики солнца, но откуда бы ему взяться в этом месте. Туннель заканчивался массивной высокой аркой, освещенной двумя парами жаровень, огонь от которых Берен принял за свет дня На поддерживающих арку колоннах свивали петли громадные змеи. В неровно колышущемся свете огня мерещилось, что тела чудовищных гадов шевелятся, перетекают одно в другое и вьют новые кольца. Вслед за своим провожатым они миновали арку и вышли на открытое пространство. Открывшаяся им пещера была огромна, гигантские многогранные колонны вздымались вверх и, казалось, держали на себе сами горы. Должно быть сюда вели многие ходы. Воздух был наполнен едва ощутимым тихим звуком, тем не менее пробирающим до самых костей. Он становился то глуше, совсем исчезая, то наполнялся новой силой и затапливал все пространство собой. Едва ощутимый гул, на грани слышимости, превращался в металлический перезвон цепей и вой ветра в тесных проходах, рокот самого нутра гор, тихие шепчущие голоса, исполненные муки и боли. Берену казалось, что он слышит отголоски той музыки, что звучала здесь, когда эти стены вырастали из костей гор, когда им придавалась форма и суть, когда они ломались и перекраивались в угоду чужой воле. Их проводник двинулся в один из проходов между колоннами. Безмолвно они следовали за ним. Как чудовищно различались эти подземелья с прекрасным и величественным Менегротом. Берен был ошеломлен красотой города эльфов, воздушными колоннами и светлыми залами. И как страшно было находиться здесь, в темных недрах Ангбанда, где над всем довлело ощущение опасности и чужой страшной силы. Стражник свернул в один из новых проходов, более узкий и низкий. Стены здесь были обработаны, тут и там можно было различить странные узоры, а под ногами появилось мощение вместо горной породы. Должно быть они достигли обитаемый части подземелий. Страж, не замедляя и не ускоряя шага, вёл их лабиринтом коридоров и переходов, пролеты лестниц уходили все глубже и глубже.Коридоры сменялись открытыми пространствами, огромные залы узкими галереями и крутыми лестницами. Они абсолютно потеряли направление и Берен уже не мог с уверенностью сказать, каким путем им следовало бы возвращаться. Все эти бессчетные туннели и коридоры, простирающиеся в мрачных недрах трехглавой горы были словно паутина, раскинувшаяся под землей, полная смертельных ловушек и они совершенно безвозвратно заблудились в ней. Наконец они увидели и обитателей этих подземелий. Когда им навстречу попалась первая группа орков, должно быть стражников, Лютиен крепко сжала его руку. Но они прошли мимо, следуя за своим провожатым, и никто не проявил к ним интереса. Признали за своих? Увидели, что они идут вместе со стражей, поэтому могут находиться здесь? Берен чувствовал, что если бы не их проводник, то все встречные им твари совсем по другому реагировали бы на их появление. А тварей становилось все больше. Жизнь в этой части крепости кипела. Им теперь постоянно встречались патрули из уродливых орков, они ходили группами по несколько штук, иногда их сопровождали варги, сновали туда-сюда носильщики, перевозивший на тележках мешки. Несколько раз они видели в тоннелях силуэты каких-то существ, которые были куда крупнее самого рослого орка. То и дело слышались обрывки разговоров на каркающем, уродливом языке, которым пользовались орки между собой, крики и лающий смех. Из отверстий в стенах дул горячий ветер, принося с собой запахи железа и гари. Откуда-то снизу доносится мерный рокот и перезвон металла. Где-то капала вода. Должно быть там, внизу были кузницы Ангбанда и воздух шел откуда. Берен все отчетливее понимал, каким наивным был их план проникнуть в Ангбанд незамеченным. На каждом шагу была охрана, но сейчас их никто не останавливал, никто не пытался заговорить. Огромные просторные залы со множеством галерей, переходов и лестниц постепенно превратились в выложенные мрачным тёмным камнем коридоры замка. Здесь царила зловещая тишина, нарушаемая лишь эхом шагов. Черные и багровые стяги, абстрактная резьба сменились поистине впечатляющими, но чудовищными по сути творениями. Мертвые остовы деревьев навсегда застыли в камне, превратившись в черные колонны, кошмарные твари скалили клыки на барельефах, багрово-красными всполохами и золотыми огнями отражались факелы в витражах и мозаике. В одном из переходов было несколько узких стрельчатых окон, Берен мельком увидел ещё одну громадную пещеру, дальняя стена которой терялась в багряной дымке, а у невозможно высокого потолка клубился сизый туман, неотличимый от темного неба снаружи. Создавалось впечатление, что сам замок стоит на открытой местности, хотя Берен чувствовал, что они находятся глубоко под землёй, так глубоко, что все воспоминания о поверхности, солнце, морозом свежем ветре, летящем над полями и холмами, стали мороком и наваждение, далеким сном, который больше никогда не вернётся. Здесь уже не было патрулей, только вдоль стен, в нишах, иногда встречались каменные издания или доспехи воинов. Но проходя мимо одной такой фигуры берен вдруг увидел живой, масляно блеснувший глаз в прорези шлема. В какой-то момент Берену стало казаться, что что-то движется за ними, ползет по пятам, если он оглянется, то успеет увидеть это, ему слышался шелест и легкий костный перестук позади, который как неправильное эхо вторил их шагам. Он бросил короткий взгляд через плечо, но коридор, по которому они только что прошли погрузился в непроглядную темноту, ни один светильник больше не горел. Лишь несколько десятков футов отделяли их от этой завесы мрака. Ледяной ужас прошёлся по загривку, встопорщил волоски и вгрызся куда то в солнечное сплетение. Лютиен крепко держала его за руку. Рука была тёплой и живой. -Он знает. Его собственный шепот показался Берену глухим и неуместным здесь. Конечно, он знает. Неужели хозяин этих мест может не знать, что в его владениях появились враги, задумавшие похитить сокровище. Они сами идут в ловушку. Сами спустились на дно бездны. -Идемте, не стоит здесь задерживаться.- Бросил через плечо стражник. Его чёрный доспехи совершенно не отражал свет, голос прозвучал глухо в тишине. - Тем более мы уже почти пришли. Он свернул в очередной коридор, которым давно уже был потерян счёт и они оказались в ярко освещенном зале.Два стражника по бокам от высоченных базальтово-черных дверей были совершенно неподвижны и их тоже можно было принять за статуи. -Повелитель ждет их, - произнес их проводник. Жуткие создания шевельнулось, взялись за массивные кольца на створках, потянули их на себя, и громадные тяжёлые двери тронного зала бесшумно раскрылись. Берена пробрало леденящим чувством. Как он мог привести сюда её? Как мог поддаться её уговорам. Он должен был оставить её там, в лесах под звёздами, не допустить того, что она с ним вместе спустилась в это проклятое место. Страж отступил в сторону, освобождая им дорогу. Обратного пути не было. Черными стройными рядами выстроились колонны, возносясь во мрак, отражаясь в отполированных каменных плитах под ногами, бледные прожили на которых создавали впечатление, что путники идут по темному льду, скрывающему под собой бездну, полную мрака, и готовому в любой момент треснуть под ногой. Их шаги гулко отдавались под высокими сводами, будто вода, капающая в подземное озеро, отмеряла оставшиеся секунды. За колоннами, в густом полумраке Берен видел темные силуэты. Прямо перед ними причудливо изогнутая, будто выломанная в муках и перекрученная чей-то прихотью, со вскрытыми жилами темно-фиолетовых и кроваво-красных камней, спускалась с недосягаемой вышины центральная колонна, упираясь в возвышение, где в её основании был чёрный трон. Высокая фигура на троне пошевелиться. Три звезды сияли в высоком венце, рассыпая вокруг блики изначального, предвечного света. Черный Враг мира, чудовище, что был ещё до сотворения мира, ждал их. Моргот сидел, закинув ногу на ногу, в обманчиво расслабленной позе, но он походил на готовую броситься гадюку. Лицо его, тщательно вылепленное, с резкими и выразительными чертами, подчеркивающими холодную красоту, обрамленное темными прядями, будто бы ничего не выражало. Правую щеку и лоб пересекали несколько старых шрамов, уже затянувшихся, но навсегда оставивших уродливые рубцы. Темные, немигающие глаза на этом бледном лице внимательно следили за их приближением, и они были единственным живым местом на нем, сверхъестественно, ужасающе живыми. Берен почувствовал, что взгляд падшего айну скользнул по нему, и это было как прикосновение самой тьмы. Волны невыносимой жути подступили к нему, хотелось скорчится на полу, сжаться, только бы он не смотрел, только не чувствовать его прошивающий холодом взгляд на себе. “Не смотри ему в глаза.” Он почувствовал нежное касание мысли Лютиен и усилием воли отвел взгляд. По правую и по левую руку от трона высились чьи то фигуры, громадные, там, где должны были быть лица можно было различить лишь горящие желтым и красным глаза диких зверей. Несколько огромных волков припали к земле у ног орков, что держали массивные цепи, и утробно заворчали, оскалив клыки. С металлическим звуком когти латных перчаток цокнули по подлокотнику трона и в зале повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом и затихающими вздохами. Нежная, тёплая рука выскользнула из ладони Берена и Лютиен, будто оттолкнув его, оставив на месте, позади, одна устремились вперед, к черному трону. -Приветствую тебя, Владыка севера. Я посланница Тар-Майрона. - ее голос зазвенел в темном зале. - Он велел мне лететь к твоему престолу. Она повела плечами, тёмный чешуйчатый плащ встрепенулся, матовым крылом колыхнулся вокруг нее. - И что же такого Тар-Майрон просил передать тебя, чего не смог сказать мне сам лично, Лютиен? -Голос был удивительно красивым и звучным, ноБерен увидел хищную злобу, что промелькнула во взгляде и в выражении лица Моргота, когда она на секунду смутилась, поняв, что ему известно, кто она такая. - Или ты думаешь, я не знаю кто ты, дочь Тингола? Думаешь, что можешь незамеченной прийти сюда, скрываясь под чужой личиной. Не хочешь показать, что за ней прячется? Моргот вскинул руку, чёрные стальные когти латной перчатки хищно блеснули. Лютиен отшатнулась, чувствуя, как что-то незримое метнулось к ней, вцепилось в её плащ и сдернуло его, отбросило в сторону, разрывая материю в клочья. И вместе с ним срывая наложенные ей самой чары, как ураган сметает с дерева остатки сухих листьев. Темным каскадом рассыпались по плечам длинные волосы, задрожала синева платья, будто кусочек ночного звездного неба. Берен даже издали ощутил аромат её волос, вечернего свежего воздуха итрав. Нестерпимо ярко вспыхнуло пламя в жаровнях, а тьма вокруг сгустилась, стала плотной, обволакивающей. Низкий рык прошёл по бокам тронного зала. Волки припали к полу, ощерившись, и зарычали. Чудовищные стражи подались вперед, будто голодно принюхиваясь к исходящему от неё аромату. Все внутри Берена обмерло. Он не ожидал, что так быстро морок будет уничтожен. И Он зол, очень зол, понял Берен. Это чудовище прекрасно все знало. Весь их путь, который они полагали скрытным, для него таким совершенно не был. Моргот склонил голову набок, рассматривая Лютиен. - Значит вот ты какая, дочь Тингола, - холодно произнес он. И что же тебе надо здесь? Неужели у короля Дориата совсем не осталось шпионов, что он отправил тебя? -Я не шпион. И мой отец не знает, где я. - Лютиен сделала шаг вперед. -Я по своей воле пришла сюда, на север. Я хотела бы спеть тебе. -Спеть? - Вкрадчиво спросил Моргот, приподняв бровь в удивлении. -Ты думаешь, мне нужны твои песни? -Мои песни могут дать отдых и покой. - Она смиренно замерла в ожидании. - Позволь мне спеть, как поет менестрель, что пришел издалека. Ведь все дороги ведут на север. -Для твоего племени у меня есть только рудники и тюрьмы. Можешь свои песни сохранить для них. Может быть они разжалобят там кого-нибудь. Или подарят покой. Берен заметил лишь небрежно движение кисти в латной перчатки. Кто-то высокий, с длинными руками, и словно облаченный в темную чешуйчатую броню, с пылающими огнем глазами, двинулся вперёд. На боку алел свернутый кольцами кнут. Балрог! Берен бросился вперед, наперерез, но тонкая фигурка вскинула руки, легко скользнула в сторону и по залу разлетелись нежный тихий голос. Она закружилась в танце, будто находилась сейчас на лесной поляне, среди трав и цветов, окруженная буками и тополями. И в зале словно стало светлее, её окутал зыбкий туман, невесомый и нездешний, наполненный мягким светом. И этот свет был в ней, в её лице, в каждом её движении. Свет, исходящий от неё, струился, как золотистая река, проникая в каждую тёмную щель вокруг. Моргот подался вперед, пожирая ее при этом раскаленным взглядом. Берен видел, как разгораются его глаза, это был уже не темный беспросветный мрак, а яростный голодный огонь. Колдовская песня Лютиен разлилась как полноводная река, затопила весь зал. Берен видел как один за одним падают стражи у трона, как тот, кто приближался к Лютиен, сделал еще шаг и тоже рухнул навзничь, как срубленное дерево. И Берен вдруг оступился, сон увлек его и он уже не почувствовал, как сам упал на холодные камни.

***

На смену первому ошеломлению пришел привычный яростный гнев. Девчонке удалось усыпить Готмога и всех находящихся в зале! Мелькор видел, как она плела тонкие светящиеся нити колдовства движением рук и голосом, её магия, лёгкая, почти невесомая, оплетала весь зал. Дремотный туман подкатить к нему незримой волной, и он всего лишь малой толикой силы отбросил его от себя. Похожа на мать. Но слабее. Мелиан могла бы попытаться. Ее сила была сопоставима с силой того же Майрона, и то, что тому еще не удалось сломать барьер, пробраться под ее проклятый пояс, неимоверно бесило майя. Но против силы вала иллюзорная защита Дориата не выстояла бы. Окажись Мелькор в тех лесах, защитные чары истлели так же, как сейчас жалкие колдовские нити тлели и распадались перед ним, как тонкий сухой лист, поднесенный к пламени горна. Слишком долго он не обращал свое внимание на потаенное королевство. Мелькор вскочил с трона, легко отмахнулся от тянувшихся к нему новых лап тумана. -Думаешь, что ты такая особенная? Твоя сила ничто. - оскалился он. Жгучее черное бешенство поднимались в нем с новой силой. Она посмела прийти сюда, в сердце его владений, после того, что произошло на Тол ин Гаурхот. Посмела рискнуть противостоять ему. - Если ты надеялась, что на меня подействует твое колдовство, то ты жестоко ошиблась. - Он сжал руку, по тронному залу прошла темная волна. Все едва видимые золотые всполохи угасли на ее пути, разлетались мелкими клочьями пепла. Лютиен пошатнулась, сбилась, ее песня на миг замолкла. -Ты сама сюда пришла, - рыкнул Мелькор и сделал шаг вперёд. Тонкая фигурка отпрянула, сжалась. Новая удушающая волна тьмы прокатилась по залу. Но эльфийская девчонка выстояла. Тихая песня вновь зазвучала, окрепла, напиталась новой силой и разлилась словно море, у которого больше нет берегов. Лицо ее снова озарилось внутренним чистымсветом,всю ее охватило сияние. То, что пробудилось, было уже не подвластно даже ей самой. Теперь ее направляла и вела эта волна. И этотсвет, этот искрящийся поток жизни, словно магнит притягивал его к себе. И он понимал, что не может устоять. Движимый непреодолимым желанием, он сделал шагал вперед, вниз по лестнице. Другой шаг. Аромат вечерних цветов и трав окутал его с новой силой. Призрачной тенью порхала она по залу, то приближаясь, то исчезая в колдовском тумане. Этот свет, как живое существо, ускользал от него, превращался в призрачный морок. Он снова протянул руку, пытаясь схватить ее. Бесплотным дымом отпрянула она, только кончики когтей слегка задели призрачную накидку. Он видел сейчас только сияние, живое пламя, искушающее и манящее. И как зачарованный шёл к ней. Внутри него разгорался безумный огонь желания, жажда обладания этим светом, желание завладеть чем-то, что никогда не было ему доступно. И хищный голод, глубокий и всепроникающий. Он не чувствовал, что пока шаг за шагом приближается к ней, золотистый свет сплетается вокруг него, что он уже сам запутался в этой сияющей паутине, и она уже не распадается от его прикосновения. Сонный туман окутал его сознание. Влился призрачной волной, затопил все внутри. Он будто погрузился в вязкую патоку, воздух вокруг сгустился, стал плотным, как расплавленная смола. Он пытался прорваться сквозь призрачные нити, разорвать когтями, но колдовская сеть все плотнее сплеталась вокруг него, и в такт ей мерцали сильмариллы, удерживаемые стальными хищными когтями черной короны. Это уже было. Темная волна паники вдруг поднялась с самого дна его души. Это уже было! Он пытался сделать ещё шаг. Схватить ее, достать во что бы то ни стало! Корона стала невыносимо тяжелой, не было сил сопротивляться сну. Он остановился, все еще пытаясь бороться с нахлынувшей на него слабостью и сном и вдруг провалился в черноту предвечной ночи, той, что прячется между звёзд, между скоплений галактик и туманностей. Он был там, он был там задолго до Арды, задолго до того, как первые ноты великой песни прозвучали в Ничто. Когда он был ещё свободен, когда ещё… не было Эру? Свет, такой нежный, такой тёплый в бесконечной пустоте манил к себе, звал. Хотелось приникнуть к нему, забрать себе, утащить в самые глубокие недра тьмы, чтобы он был всегда рядом, хотелось окутать этот свет собой, обвиться вокруг него тугими кольцами, проглотить, только бы он не исчез. Но он причинял боль, обжигал, ранил его и изменял саму его природу. Он связал его цепями, крепче проклятой Ангайнор. Они все ещё были на нем. Всегда были. Он безвольно рухнул на колени, обмяк, завалился набок, корона с грохотом откатилась в сторону.