A New Era

«Отдыхайте», - говорит Хеймердингер,-«завтра вам ещё понадобится трезвость ума.»       Совет собирается утром, но острая память о хекстеке горячо отзывается на коже Виктора и бьёт током по его нервам. Когда он встречается взглядом с глазами Джейса, то видит в них то же самое, яркое, возбужденное и живое: работа всей их жизни, доведённая до яркого завершения. Нет, к началу, к новой неизвестности, к эре бесконечных возможностей.       Трость Виктора валяется на полу, разбитая на кусочки, и в тот момент, когда он думает, как ему добраться до своей комнаты, Джейс закидывает его руку себе на плечо и осторожно берет за бок. Виктор чувствует нерастраченную силу в этих мозолистых руках, он ошеломлён теплом, исходящим от этого человека, который помогает ему подняться, поддерживает его. «Куда?» Джейс спрашивает с мягкой, застенчивой улыбкой. «В мою комнату, наверное»,- тихо отвечает Виктор. Хеймердингер и его охранники всё так же стоят на месте. «Возможно, нам обоим стоит уйти.»       Он уже тоскует по невесомости хекстека, по болям в теле, исчезающими под действием статичного свечения, однако когда его осторожно ведут в постель - тоже неплохое чувство. Виктор не может вспомнить, когда в последний раз кто-то был так близко, даже в Нижнем Городе, но Джейс так беззаботно помогает ему, и его воодушевлённая болтовня эхом разносится по тёмным коридорам. Виктор не может скрыть улыбки на губах, едва сдерживаемый энтузиазм сопровождает каждый его ответ.       Они перестают разговаривать только тогда, когда оказываются возле комнаты Виктора. Мужчина подается вперед, чтобы отпереть дверь, но Джейс замирает у него за спиной. Это озадачивает, пока Виктор не вспоминает, что от мастерской Джейса остались не более чем развалины. «Выпьешь со мной? Сомневаюсь, что кто-то из нас сможет уснуть.»       На лице Джейса отразилось облегчение. «Было бы здорово.»       Виктор подталкивает Джейса в плечо, чтобы тот вошёл внутрь. «Дальше я сам.»       Виктор не мог понять, разочарован он собственной самостоятельностью или рад ей, поскольку занят тем, что включает свет в комнате, не обращая внимания на те места, где проникало тепло прикосновений Джейса. «Присаживайся и прости за беспорядок.»       Джейс пожимает плечами. «В моей мастерской было не лучше, даже до взрыва.»       Виктор, прихрамывая, подошел к шкафам у дальней стены и достал бутылку из-под стопки пожелтевших пергаментов и журналов. «Я хранил её для лучшего момента десятилетия.» «У тебя, видимо, есть какая-то особая причина.»       Джейс присел на диван, выглядящий слишком громоздким для него. Виктор с тяжёлым вздохом опустился рядом с ним, ощущая резкую боль в правом бедре. «За дальнейшие успехи, я полагаю, такой тост считается, так ведь?» Он откупоривает бутылку, наливает янтарную жидкость в бокалы, стоящие на заваленном бумагами столе перед ними. «За хекстек», - говорит Виктор, поднимая свой бокал. Его улыбка становится такой же, как у Джейса, когда тот поднимает свой бокал. «За будущее.»       Они поднимают тост. А потом снова поднимают тост. За Пилтовер. За их партнерство. За их мечту. Вкус оказался приятным, как и предполагал Виктор, - пряный и гладкий на языке. Боль в теле ослабевает, привычная напряжённая поза расслабляется, и он опускается на потёртую кушетку у себя за спиной. Вдоль одной ноги, по линии прижатых друг к другу бедер, разливается тепло. Виктор в который раз задумывается, как долго они сидели так близко, как долго он улыбался, наблюдая за тем, как Джейс пьет и разговаривает, как легко он мог бы привыкнуть к этому. «...Тогда, в коридоре.»       Джейс как-то странно смотрит на него. Он что, пялился? «Хм?» «Ты сказал советнице, что ошибся комнатой.»       Выражение лица Джейса напряглось, остекленевшие глаза внезапно сфокусировались, изучая его. Затем он слабо скривил губы. «Ты часто водишь мужчин в свою комнату?»       Тепло заливает лицо Виктора с изнурительной быстротой. «Н-ну, я, э... Это не...»       Смех Джейса прерывает его, грубоватый и мальчишеский. Ещё одна пульсация жара, такая мощная, что Виктор ощущает её кончиками ушей. Он проводит рукой по лицу. «Не волнуйся», - говорит Джейс, и слова вырываются из его уст в перерывах между смехом. «Я не против.» «Вот как?» Виктор хмурится, глядя на свою ладонь. Ликёр подействовал на его восприятие, язык развязался, мысли стали ещё более беспорядочными. «И против чего же ты не возражаешь? Не против того, чтобы у меня были мужчины?» Слова прозвучали горячо, опасно. «Или ты про то, что советник мог счесть тебя одним из них?» Он отпивает из бокала, едва чувствуя вкус напитка.       В маленькой комнатке воцаряется тишина. Джейс не смотрит на него. Виктор не совсем поспешно осознает сказанное. Джейс смотрит не на его лицо, а ниже, следит за изгибом его шеи, за движением пальца по краям бокала.       В груди Виктора нарастает давление, нервное, бурлящее чувство, которое он отказывается назвать, как и в тот раз, когда он впервые вошел в выжженную, разрушенную мастерскую и увидел её удручённого жильца с опущенными ореховыми глазами и широкими плечами, склонёнными в знак поражения.       Виктор прокашлялся, отчаянно желая обрести прежнюю непринуждённую обстановку и не сумев найти её. Он не хочет проверять границы дозволенного, их дружбу, новое и нежное, устоявшееся партнерство, но разве Джейс уже не клюнул на приманку? Разве Виктор уже не попытал счастья? «Что-то из этого», - пробормотал Джейс.       Виктор растерянно моргает. «Это нормально?» Джейс поднимает на него глаза, ища ответа. Он выглядит таким юным, таким обнадёженным, хотя между ними разница всего год или два. «Я... э-э, да», - пробормотал Виктор. - «Я не вижу причин не-...»       Слабый свет рассеивается, Виктор оказывается в тени Джейса, теплое дыхание скользит по его щеке. Пальцы легли на его плечо, еще больше - на край воротника, на голую кожу. Всё вокруг обостряется, сердце гулко стучит о ребра. «Могу я...» Джейс говорит так тихо, его взгляд переходит с глаз Виктора на его губы, словно он не смеет спросить об этом вслух.       Он не должен, они не должны. Это неприлично, опасно, учитывая, кто они такие и чего добились - слишком много переменных, слишком много возможностей для провала. Но он не может забыть слёзы в глазах Джейса, когда он стоял на краю пропасти, или его дикую, завораживающую ухмылку сквозь сверкающий поток хекстека.       Виктор целует его.       Нежный, простой поцелуй, целомудренное прикосновение губ. Он отстраняется и целует его снова. Рот Джейса сладок от ликёра, его губы более мягкие, чем он думал. Более плотное и долгое прикосновение, более острый вкус, искра. Его глаза опускаются к воротнику Джейса, когда он отстраняется, облизывает собственные губы, и за этим движением следует взгляд Джейса, его дрожащий выдох. Виктор даже не успевает спросить, все ли с ним в порядке, всё ли то, что он с ним делает нормально, как рука Джейса обхватывает его затылок, а Джейс ловит ртом удивленный вздох Виктора. Язык скользит по губам, и Виктор приоткрывает рот, зубы почти смыкаются, а языки переплетаются, обретая некое подобие ритма. Он не уверен, что его когда-нибудь целовали вот так, небрежно, горячо и слишком страстно, а рука на его затылке сжимает его, удерживая на месте. Он хватается за галстук Джейса, вырывая его из жилета, ему нужно что-то сделать, чтобы держать руки в правильном положении, чтобы сохранить хоть какую-то толику контроля, когда грубый взмах языка и тихий стон Джейса потрясают его до глубины души.       Их тела смещаются между поцелуями и вздохами, Джейс опускает его, не отпуская шею, большой палец упирается в горло, когда голова Виктора касается подлокотника, а мужчина ставит колено по обе стороны от его бедер, едва помещаясь на диване. Осторожно, нежно, даже когда Джейс вырывает воздух из его легких и разум из его сознания.       Его дыхание стало прерывистым в тишине, как и у Джейса. Еще один поцелуй - прямо над задыхающимся ртом Виктора, потом под правым глазом, потом еще один - под воротником, и слабый звук вырывается у Виктора в порыве. Он с трудом понял, что происходит, и закрыл лицо руками. «Зачем ты целуешь эти места?»       Джейс наклоняет голову к шее Виктора, слова звучат в его ухе. «А как иначе?» Последовал ещё более мягкий, торопливый ответ. «Они сексуальны.» «Нелепо», - пробормотал Виктор, покраснев. Он застонал, когда Джейс погладил его по коже, чувствуя себя уязвлённым. Он просто дразнит его - игра, в которой Виктор не хотел бы легко уступать.       Он берет в руки галстук Джейса и затягивает. Джейс шипит, его спина прогибается, бедра подаются вперед. Между их телами всего лишь дюйм. Боится переступить эту черту, может, смущается, а может, сохраняет ненужный джентльменский вид в угоду Виктору. «Позволишь мне прикоснуться к тебе?» Пробормотал Виктор на ухо Джейсу. Мужчина стонет, кивает, опускается лбом в лоно шеи Виктора. «Пожалуйста-» - говорит Джейс так тихо, что едва слышно.       Его глаза скользят по телу Джейса: воротник помят, первая пуговица оторвалась от затянутого Виктором галстука. Его грудь вздымается, когда рука Виктора прижимается к его животу, пальцы раздвигаются и тянутся ниже. Он видит все: насколько возбуждён Джейс, как обтягивает изгибы его тела униформа, как он напрягается, чтобы не шевелиться - вся потенциальная энергия и необходимость. Когда Виктор прижимает его к себе, он ругается, срываясь на прикосновение, и издает резкий стон, который пронзает мужчину под ним насквозь. «Как я мог отказать?» Виктор говорит дрожащим голосом, крепче сжимая галстук Джейса. Расстегивать брюки одной рукой непросто, но он не может сказать, что ему это не нравится: Джейс вздрагивает от каждого неверного прикосновения, от каждого сдавленного всхлипа, раздающегося в его горле. «Желание...» пробормотал Виктор, как будто и сам не лопается по швам, не в силах удержать свои идеально ловкие пальцы от дрожи.       Одежда смята, натянута. Рука пробирается внутрь нижнего белья Джейса, ругательства чуть ли не эхом отдаются в голове, когда Виктор прикасается к его члену. Он напряжён и упирается в его ладонь; он едва успевает полностью обхватить его рукой, как его пальцы покрываются влагой. Он проводит большим пальцем по головке, вызывая ещё один отрывистый стон в его ухо. «Чёрт- Виктор-»       Виктор томно сглатывает, впиваясь зубами в нижнюю губу, пока Джейс толкается в его руку. Он отпускает галстук Джейса, обхватывая его потную шею и начинает ласки.       Это грязное, мучительное дело. Джейс прижимается к нему пылающей тяжестью, такой твердый, его вздохи и стоны - бесконечная мантра для его ушей, Виктору тесно в своей униформе, он чувствует себя зажатым по переднему шву. Неужели никто не прикасался к Джейсу раньше? Ошеломляющая, ужасающая идея, что Виктор может быть чьим-то первым- «Подожди», - задыхается Джейс, голос срывается.       Виктор испуганно замирает, но Джейс качает головой, прижимаясь к его плечу. «Давай вместе.»       Пальцы обхватывают брюки вокруг члена Виктора, прослеживая его твердые очертания. Виктор даже не осознает слов, вылетающих из его рта, он лишь надеется, что большинство из них - «да», «пожалуйста» и «Джейс».       Поцелуй жестокий, требовательный, доминирующий. Виктор слышит, как где-то вдалеке звякает пуговица, как натягиваются и рвутся его брюки. Джейс разрывает поцелуй с решительным, исступленным взглядом, облизывает его ладонь, тянется вниз, гладит его член от основания до конца, крепко сжимая кулак. Виктор проводит рукой по губам, пытаясь уловить издаваемые им звуки, и его спина болезненно выгибается в такт грубым, ускоряющимся прикосновениям. «Всё в порядке. Ты можешь кончить...» Шепчет Джейс. Зрачки расширяются, изучают, смакуют.       Джейс опускает бедра и, о боги, кожа к коже, скользкое прикосновение их тел друг к другу - этого почти достаточно, чтобы сломать его. Виктор не может перестать сжимать затылок Джейса, его галстук, тянет и тянет, не обращая внимания на потное, отчаянное скольжение их членов вместе. Он почти слишком нетерпелив, слишком тороплив, слишком близок, слишком напряжен, только для того, чтобы Джейс скользнул в неглубокую впадинку его бедра или слишком высоко по животу. «П-погоди-»       Виктор не в силах удержать их обоих вместе, создать что-то теплое, влажное и приземлённое, чтобы упереться в это, но Джейс накладывает свою руку поверх его несколькими толчками позже, сжимая его кулак в тисках.       Мужчина над ним теряет дар речи и застывает, прежде чем впиться в Виктора с такой силой, что диван трясётся, окрашивая их руки и животы в белый цвет, а имя Виктора, потрескавшееся и разбитое, срывается с его губ.       Наслаждение взрывается под глазами Виктора, яркое и неостановимое, пугающее своей насыщенностью. Он впивается зубами в шею Джейса, когда тот кончает, и клятвы, мольбы и безрассудство заглушаются в его коже. Отдаленно он чувствует, как пальцы Джейса сжимаются, скребутся, раздаётся ещё один приглушённый стон, ещё один сокрушительный толчок, вызванный чистым инстинктом.       Измотанный, обессиленный, он пытается перевести дыхание, но Джейс усложняет задачу, осыпая поцелуями его горло, всасывая в кожу маленькие горячие следы. Виктор ворчит, легонько толкая его локтем. «Просто месть», - говорит Джейс, низко и хрипло. «Чтобы завтра мы оба выглядели как придурки.» «Что ты имеешь-»       Джейс прокашлялся, осторожно касаясь идеально ровными зубами кожу чуть ниже его уха. Смущение, дрожь возбуждения, какое-то безымянное, глубоко укоренившееся чувство, о котором он не смеет вспоминать, согревает живот Виктора.       Виктор привык к неловким, грубым встречам, пусть и редким. Возможно, это именно то, что нужно, даже если Джейс следит за каждым его движением и нежно благодарит, когда тот предлагает ему салфетку, чтобы привести себя в порядок. Виктор говорит себе, что не хочет ни больше, ни меньше того, что хочет Джейс. Так проще, когда ожидания определены, очерчены, разделены. «Поспи немного. До встречи еще несколько часов.»       Виктор жестом указывает на свою кровать. Он снова устраивается на диване, осторожно потирая сухожилия на колене. «Не хочешь лечь рядом?»       Его голова поворачивается к Джейсу, в глазах читается удивление. «Я...» Виктор внутренне кричит от того, что румянец разрушает все остатки приличия, которые он сумел собрать. Он не знает, что он имеет в виду, что всё это значит. Ответ приходит раньше, чем он успевает остановиться. «...Конечно.»       Они просыпаются, обнимая друг друга, за несколько минут до встречи.       Джейс приходит в той же одежде, что и накануне вечером, воротник униформы поднят. Виктор, по крайней мере, выглядит вполне презентабельно, если бы не шарф, плотно обмотанный вокруг шеи, слишком тёплый для такой погоды.