Who is the killer?

Из-за угла вышел силуэт. — Э, — Хонджун аж оступился, — чего не спим, Хва? Он завел руки за спину и покачался на носках своих кроссовок. — Ночные похождения? — Боже. — Сонхва непроизвольно дернулся от испуга. — Ты меня напугал, Ким. — шикнул Пак. Он приложил указательный палец к губам. — Тише. Ты почему не спишь сам? Сердце застучало как бешеное. Стоило замаячить Хонджуну на горизонте, как внутри всё переворачивалось вверх-дном. Хва хотел игнорировать это ощущение, но у него не выходило. Получалось только одно — делать вид, что он спокоен, пока внутри что-то явно пыталось вырваться наружу. Хотя обычно Пак очень рад видеть Хонджуна, но не сегодня. Не в день, когда он собирался пробраться в кабинет к отцу. Хотя он… Скучал? Боже. Какой ужас. Сонхва покачал головой, чтоб отмахнуться от этих мыслей. — Бессоница? — уже более спокойно спросил Сонхва, складывая руки у груди. Хонджун широко улыбнулся и задумчиво прикусил губу. Увидеть сейчас Сонхва было лучшим подарком. Слава богу не какой-то рандомный школьник и не опасный преступник или не дай бог кто ещё… но почему все внутри него радовалось куда больше положенного, чем должно от обычного облегчения? — Она родимая, — Ким заговорил низким шепотом, — я выносил мусор, потому что перевернул всю свою комнату. Пять раз ходила туда-сюда. И куда намылился Пак, если его комната в обратной стороне? Очень интересно. Просто не спалось или в этом было что-то ещё? Хонджун слегка прищурился, но потом расслабился и спрятал руки в карманы толстовки. Он нащупал пальцами сигарету и сжал её, прокрутил и отпустил. Нервы? Откуда? Ким был спокоен. Очень даже. — Почему так испугался? Такой страшный? — Не то слово, Хонджун. — фыркнул Сонхва. — Ночь. Темно. Культ, находящийся в академии. И пустые коридоры. Как думаешь, почему же я испугался? — Пак вскинул бровь, сканируя довольного Кима. — Опять курил больше положенного? — брюнет прищурился и чуть наклонился к Хону, чувствуя как от того пахнет табаком и его парфюмом. — Обещал же не курить так много. Так, ладно. Может это и к лучшему? Все равно Ким бы все узнал. Рано или поздно. Сонхва не смог бы не рассказать. А тут может и помощь подоспела. Но ему эта идея явно не понравится. Ладно. Пока что лучше помолчать. Вдруг передумает и решит пойти один. — Чего такой довольный? — Хва наклонил голову к правому плечу, задумчиво смотря Хонджуну в глаза. — Не так выглядят люди с бессонницей. — Пак мягко улыбнулся, сам не понимая, почему и он так счастлив. Хонджун заставил себя перестать улыбаться и просто задумчиво уставился на парня перед собой. А что говорить? Ну. Возможно бессонница уже стала его второй личностью и наслаждалась своим временем? Почему ему было так весело-то. Хер знает. — Перестану, но пока очень трудно, — Хонджун пожал плечами, — может если долбанные книжки найдутся, мне станет легче, но пока… Ким нахмурился: — Но я так и не понял, что ты здесь делаешь. Я-то понятно: балуюсь бессонницей, курю и выбрасываю свои вещи, которые раскидал в поисках дневников и не захотел убирать на место. На его лице появилось что-то типо легкой усмешки, но тут же испарилось. Что-то тут не чисто… Сонхва вздохнул, медленно моргая. Не отстанет ведь. Придется выдавать свой коварный план. Врать-то не хочется. Потом получить пиздюлей — тоже. — К отцу в кабинет собрался. — Пак взглянул на Хонджуна. — И ничего не говори. Я собирался пойти туда один, да. Но потом подумал, что одному скучно… — Сонхва улыбнулся и отвел взгляд. — Я взял шпильку с собой, но… Ты сейчас подумаешь, что я идиот. Но я украл у отца ключ. От шкафчика этого. — О господи, — Хонджун приложил ладонь ко лбу, — одному скучно? Ты ходил по коридорам и друга себе искал что-ли? — Ким улыбнулся и помотал головой в отрицании. — Шпилька для двери, но ключ-то как достал? Ёсан помог? В пиджак к этому бродяге фиг залезешь… Ким был озадачен. И много чем. Во-первых тем, что Сонхва просто с ничего поперся в директорский кабинет, потому что ему не спалось, во-вторых, его до сих поражало то, что тот умел открывать двери шпильками. Это ахуеть как восхищало и вызывало вопросы. — То, что ты собирался пойти один… я не удивлен, — Хонджун закатил глаза, — все мы очень самостоятельные. Скучно ему стало… — Нет, я сам достал. Ёсан не знает о том, что я собрался к отцу в кабинет. — Сонхва пожал плечами, отводя взгляд, как нашкодивший ребенок. — И… Нет, я не искал друга. Он сам меня нашел. В темном коридоре. Как я понимаю, дневники ты не нашел. И мы оба стоим с проблемами поиска серьезных документов и вещественных доказательств. В одной лодке, получается? Хонджуну хотелось рассмеяться от этой ситуации. Комично. И в чем Сонхва был не прав? Это же надо было так совпасть таймингу, чтобы они пересеклись в коридоре. — Получается так, — он кивнул головой, — сам пришел к тебе, когда ты не звал. — Я тебя всегда жду. Судьба? — Сонхва улыбнулся, а затем сам понял, как это звучало. Идиот! — Так… Ладно. — Пак начал бегать глазами по коридору. — Ты идешь со мной или нет? Хочу поскорее с этим разобраться и спать спокойно. Хотя у меня бессонница… Хонджун неловко посмотрел по сторонам, словно ожидая кого-то. Ему было неловко, даже очень. Но на лице возникла глупая улыбка от смущения и он потупил взгляд в пол, прежде чем снова взглянуть на Сонхва. — Иду, иду, — он махнул рукой, — куда я денусь, особенно зная о том, куда ты идешь. — Кстати… Джун… Ким сделал шаг вперед, а затем остановился, потому что Сонхва схватил того за предплечье. Что-то во взгляде Пака его насторожило. — Я не знаю, что это значит, но… — Пак замялся, продолжая смотреть в глаза Хонджуна. Сонхва хотел это сказать, но никак не мог решиться. А вдруг он лезет не туда, куда стоило бы? — Юнхо. Я видел, как он очень осторожно выходит из комнаты и куда-то уходит. Он прислушивался к твоей двери. Ты его не видел? — Что? — Хонджун на момент нахмурился. — Ну он названивал мне несколько раз и писал, а я не отвечал. Да я никому не отвечал. Ким пожал плечами. Это его немного беспокоило. Он давно заметил то, что Юнхо какой-то зажатый и отстраненный. Постоянно витает в своих мыслях и раздражается с мелочей. Что-то происходило внутри него и это вызывало тревогу. Но сколько бы он не спрашивал, Юнхо всегда отнекивался и говорил, что либо устал, либо находил еще какие-то причины… — Думаешь здесь может быть что-то ещё? Не думаю, что Юнхо способен на что-то плохое… ты его видел? — Хонджун мягко улыбнулся. — Он почти двухметровый щеночек, который иногда любит лаять. Не переживай об этом. — А вдруг он в опасности, а мы не знаем об этом? — Сонхва отпустил руку Хона и скрепил свои ладони между собой. — Не думаю, что он способен на что-то плохое… Просто… В последнее время он очень скрытный. И часто убегает. А если с Юнхо происходит то же самое, что и с Бомджуном? Что если ему угрожает опасность? Сонхва не хотел это озвучивать, ведь это сравнение могло нанести Хонджуну глубокую рану. Ещё одну потерю близкого человека он не переживет. Но не обсудить это он тоже не мог. Сонхва мог и не выдавать Юнхо, но он слишком доверял Киму. — Ты очень добр, — Хонджун не мог перестать улыбаться, — стараешься уберечь каждого от опасности, но думаю, что тут все в порядке. Кто знает зачем он уходит по ночам… может друга или подружку себе завел. Ким тихо засмеялся от того, как у Сонхва расширились глаза от его слов. Это было крайне забавно наблюдать. Но он был уверен, что Юнхо ничего не угрожает. Разве что Чон сам кому-то может пригрозить, но уж точно не наоборот. — Не забивай себе голову, — Ким сжал губы в тонкую линию и перестал улыбаться, — можешь аккуратно смотреть за ним, когда мы все вместе, чтобы убедиться, что все хорошо, но думаю нет повода для беспокойств. — Хонджун сделал жест рукой вперед. — Лучше пойдем разберемся с кабинетом и узнаем все грязные секреты твоего отца. Да, прозвучало это очень странно, но смех Сонхва грел душу. Оно того стоило. Они направились по темному коридору, идя друг с другом почти плечом к плечу. Несмотря на всю мрачность вокруг, внутри было абсолютно спокойно. Будто бы они идут не грабить кабинет Пака старшего, отца Сонхва, а просто гуляют по академии и общаются по душам. Они вышли из общежития и перешли в учебное крыло. Им нужно было пройти охранника, а затем подняться на последний этаж, где находился кабинет директора. Самое ужасное место, где обычно царила полная тишина. За исключением тех дней, когда дети заполняют этот этаж во время уроков мировой литературы и философии. Да, этот этаж был чопорным и заносчивым даже по энергетике. — Мне почему-то вообще нестрашно. — Сонхва усмехнулся, глядя перед собой. — Ты же понимаешь, что если нас заметят, то ты главный соучастник в ограблении моего отца. Готов к последствиям? — Хва, — Хонджун серьезно покосился на парня, — меня и так подозревают в убийстве школьников. Что может быть хуже этого? — Ким мягко усмехнулся. — Я ничего не боюсь. И правда, Хонджун чувствовал себя странно. Он совершенно не боялся того, что из могут поймать. Видимо весь страх отошел на задний план после того, как его вытрясло от переживаний о брате. Сил думать не осталось. Ким оглянулся по сторонам. Он вытянул шею вперёд, ожидая увидеть охранника на его посту, как обычно — спящего, но там никого не оказалось. — И где он? — Ким нахмурился. Пересечься с ним ещё до того, как они доберутся до кабинета, ой, как не хотелось. — Это очень плохо. Значит, он где-то ходит. — Хва нахмурился, одергивая Хонджуна на себя обратно за кофту, чтоб тот не вылезал так на свет. — Вот интересно… Может, он член культа? Представь это… — Пак почему-то тихо захихикал, представляя этого старика в маске и в плаще. — Нужно значит быть аккуратнее. — О боже, нет, — Хонджун поморщился и улыбнулся, смотря на то, как Пак смеется, — просто будем осторожны и… тихо и плотно закроем за собой дверь, когда войдем. Очень хотелось надеяться, что все пройдёт без лишних происшествий. Оставалось только пробраться к кабинету и позволить Сонхва вскрыть замок, а там дальше уже будет гораздо проще. Главное не шуметь и они будут в безопасности. — Ладно, кто не рискует, тот не пиздит вещи у отца в кабинете, — выдохнул Сонхва, быстро бросив взгляд на темный коридор перед собой. Он направился к посту охранника, стараясь двигаться как можно тише. Сделав пару осторожных шагов, а затем еще несколько для уверенности, он остановился и огляделся. Вокруг царила странная тишина — слишком спокойная, чтобы быть подозрительной. Сонхва облегченно выдохнул. Можно перестать красться. Шаги стали чуть увереннее, а движение — плавнее. Теперь нужно было добраться до лестницы, ведущей на третий этаж. Сонхва обернулся, чтобы убедиться, что Хонджун держится рядом. Тот выглядел вполне спокойно, даже слегка улыбнулся. Это означало только одно — все шло по плану. Они молча переглянулись, и оба двинулись дальше. Лестница оказалась длиннее, чем казалось на первый взгляд. Каждая ступенька отзывалась в коленях натянутым стоном мышц. Сонхва пару раз тихо пробормотал себе под нос, что скоро ноги просто откажут, но останавливаться было нельзя. Наконец, достигнув нужного этажа, они остановились у узкого коридора. — Почти пришли, — прошептал он, кивнув на несколько дверей впереди. Там, за одной из них, находился кабинет его отца — место, которое лучше обходить стороной, если не хочешь оказаться в центре серьезных разборок. Это было не просто помещение, а символ власти, контроля и строгости, которые ощущались даже на расстоянии. В принципе, как и сам хозяин этого кабинета. Пак старший вселял сплошной ужас, с которым не хотелось встречаться ни одному ученику академии. — Как видишь, мы на месте. — Сонхва посмотрел на Хонджуна и достал шпильку, чтоб открыть дверь. Пак прищурился, сосредотачиваясь на тонкой работе. Его пальцы уверенно сжимали шпильку, скручивая её в причудливую форму — что-то среднее между крючком и ключиком. Каждый изгиб, каждый миллиметр требовали точности, и Сонхва знал, что здесь нет места ошибкам. Прикусив нижнюю губу, он слегка наклонился, чтобы лучше рассмотреть замок. Его взгляд был прикован к скважине, как будто она таила в себе ответ на все вопросы. Тихий металлический звук раздался, когда шпилька, наконец, вошла внутрь. Сонхва сделал глубокий вдох, стараясь не нервничать. Он осторожно повернул импровизированный инструмент, чувствуя, как шпилька скользит внутри сложного механизма. Замок сопротивлялся, будто осознавал, что его пытаются обмануть. — Ну давай же, сладкий, — прошептал он себе под нос, продолжая работать. Спустя несколько секунд, которые казались вечностью, раздался мягкий щелчок. Сердце Сонхва заколотилось быстрее. Он выпрямился, оглянулся на Хонджуна, который стоял чуть позади, наблюдая сдержанно, но с едва заметным напряжением. — Готово, — коротко бросил Пак, убирая шпильку в карман. Дверь тихо скрипнула, открывая перед ними путь в кабинет. Внутри было темно, лишь проблески света с улицы падали на мебель. Мгновение оба замерли, слушая, нет ли посторонних звуков. Убедившись, что все чисто, Сонхва шагнул внутрь первым. Зайдя в глубину отцовского кабинета, Сонхва несколько раз проморгался, чтоб привыкнуть к темноте. Через пару секунд глаза привыкли и он увидел знакомые очертания: дубовый темный стол, кожаное кресло, огромные и высокие стеллажи с разными книгами и пачками документов и огромный герб академии. — Ненавижу это место. — Сонхва улыбнулся, проходя ближе к столу, в котором лежало то, что скрывалось за замком. Там точно было то, что должно быть спрятано от чужих глаз. А значит — ценная информация. — Готов вскрывать замок и если что быть отчисленным? Хонджун медленно зашел следом за Сонхва и осмотрелся по сторонам. Темно, но терпимо. Глаза быстро привыкали к такому освещению, потому что он любил жить в темноте и не включать свет. Ким все ещё был впечатлением от того, что увидел. Как Пак сосредоточенно орудовал маленькой шпилькой, которая была предназначена для причесок, а не замков. Хонджун кажется даже дыхание задержал в моменте. — С тобой готов на всё, — Хонджун усмехнулся, — разве нам есть, что терять здесь? Ким вздохнул и провел по волосам рукой. Он прошел вперёд по кабинету. Приблизился к столу и провел по нему пальцами, а затем посмотрел на Сонхва, который стоял с внутренней стороны, где обычно сидел Пак старший. Они переглянулись. Хонджун мог поклясться, что увидел, как глаза Хва блеснули в темноте дьявольским огоньком. Чем-то это напоминало ему себя. — Посмотрим, что он прячет. — Хонджун обошел стол и встал рядом с Сонхва. Он ещё раз посмотрел по сторонам на стеллажи и спрятавшуюся в тени мебель. Этот кабинет ему никогда не нравился. И по многим причинам. Сонхва достал ключ из кармана джинсов, обдумывая каждый свой шаг. Металлический предмет в его пальцах казался тяжелее, чем был на самом деле — будто вес событий и ожиданий наложился на него. Он взглянул на небольшую замочную скважину перед собой и, сделав глубокий вдох, медленно вставил ключ. На мгновение он замер, будто внутренний голос пытался отговорить его от этого действия. Путь к этому моменту был непростым. Добыть ключ оказалось не меньшим приключением, чем все, что он делал до этого. Сонхва вспомнил, как все началось. Уловив момент, когда отец вышел из кабинета до конца рабочего дня, он молниеносно проник внутрь. Конечно, не без помощи. Уён, младший брат, стал его главным соратником. Тот, в свою очередь, устроил небольшую драму на ровном месте: громко плакал о «случайно» разбитом окне, отвлекая Господина Сонхуна. — Прости, Уён. — пробормотал Сонхва себе под нос, едва заметно усмехнувшись. Мальчишка, конечно, понятия не имел, что его мастерски используют в сложной игре. Да и Хонджуну потом придется объяснять. Пока отец пытался разобраться с ситуацией, Сонхва действовал быстро. Кабинет был в тишине, но она давила, словно сама мебель знала, что он делает. Подойдя к креслу, он быстро вытащил ключ из внутреннего кармана пиджака, висевшего на спинке. Сердце колотилось, но его руки оставались уверенными. Ключ стал его единственным шансом выяснить правду. И вот теперь он стоял перед этим чертовым шкафчиком. Ключ уже был вставлен, и время сомнений закончилось. Сонхва на мгновение прикрыл глаза, будто молился. Он даже не знал, что хотел найти — доказательства, ответы, а может, что-то, что заставит кусочки мозаики наконец сложиться. Повернув ключ, он услышал мягкий щелчок. Замок поддался. Сонхва медленно отодвинул ящичек вперед, его дыхание стало чаще. Сначала он увидел пачку документов — аккуратно сложенных, но явно носивших следы постоянного использования. Под ними лежал пистолет — тяжелый, внушающий уважение. А рядом с ним, в углу, примостилась небольшая коробочка. Сонхва потянулся к документам, но его взгляд все время возвращался к оружию. В голове мелькнула мысль: на что он только что открыл дверь? — Оружие? — Хонджун нахмурился. — Но зачем директору академии… пистолет? Ким смотрел на то, как Сонхва задумчиво достает документы. Видимо парень тоже думал о найденном оружии. Что это могло значить? Может у него были враги и тем самым он хотел обезопасить себя на случай чего? Бред. Хотя Хонджун бы не удивился, если у Сонхуна были люди, желающие его убить. Парень видел замешательство в движениях Хва. Как тот осторожно и неторопливо сложил документы поверх столешницы. Он тут же полез в ящик следом, действуя чуть быстрее, но не менее тихо и достал темную коробочку, которая ютилась в тени, не желая того, чтобы её кто-то заметил. — На ней нет замка, — Хонджун немного наклонился к столу и осмотрел коробочку, — просто открывается. Сонхва осторожно принял из рук Хонджуна маленькую коробочку, бархатную на ощупь и удивительно легкую. Его брови сдвинулись, а взгляд стал сосредоточенным, будто он пытался разгадать её тайну, просто смотря на поверхность. Пальцы мягко скользнули по бархату, ловя едва заметные выступы и потертости, оставленные временем или чьими-то чужими руками. — Я даже не представляю, что здесь, — тихо произнес он, не отводя глаз от находки. Его голос звучал глухо, словно напряжение окутывало всё вокруг. — И, честно говоря, после того пистолета мне уже страшно предполагать. Он бросил взгляд на Хонджуна, и тот лишь кивнул, молча подбадривая его. Нельзя было тянуть. Сонхва глубоко вдохнул, собрался с мыслями и, чуть поколебавшись, наконец взялся за крышку. Его движения были предельно аккуратными, как будто внутри лежало что-то хрупкое или опасное. Коробочка открылась с легким щелчком. Внутри, на фоне черного бархатного ложа, лежало две небольших монеты, на которых были высечены изображения какого-то герба. И это не было символикой академии. Этот знак Сонхва уже где-то видел… — Черт! — Пак чуть не выронил коробочку, но вовремя спохватился. — Джун, это символика культа. Сонхва замер, разглядывая монеты, а в груди начало расти странное чувство. Сонхва сжал одну из монет в руке, чувствуя, как её ледяная поверхность обжигает кожу. Теперь он понимал: разгадка всей истории могла быть гораздо ближе, чем он ожидал. И ему это не нравилось. Неужели отец связан с культом? Или как его оправдать после этих находок? Хонджун проморгался и поднял вторую монету, чтобы рассмотреть поближе. И правда. Они видели этот знак и он принадлежал далеко не академии. Но для чего они директору? Что это все значило? Отец Ёсана и Сонхва — часть культа? Факты будто бы были на лицо и они были не самыми радужными. — Я даже не знаю, что думать, но… — Ким нахмурился и повертел монетку сквозь пальцы. Чертов фокусник, — по-моему все факты на лицо и они не самые лицеприятные. Хонджун поднял взгляд на Сонхва и медленно моргнул. Парень не смотрел на него. Все его внимание было приковано к монете в ладони, которую он то сжимал, то разжимал. Хотелось утешить его и как-то расслабить, чтобы не погряз в своих мыслях, но что мог сделать Хонджун, который только по касательной относился к этой семье? Он ненавидел директора всей своей душой и Хва был того же мнения о своём отце, но… он вряд ли такого ожидал. Или же подозревал? Долго думать не пришлось. Ким перевёл взгляд с профиля Сонхва на его руки и положил свои пальцы поверх кулака Пака. Он сжал руку Хва и помотал головой. — О чем думаешь? —Он чувствовал, как Пак был напряжен. — Мы разберемся с этим. Может быть… делаем ложные выводы? Надо заняться документами. — Я не могу пока понять, что мне думать о том, что мы обнаружили, — хрипло произнес Сонхва, голос дрогнул, как будто каждый звук давался с трудом. Он попытался сглотнуть ком, который будто застрял поперек горла, но облегчения не наступило. Может, это была тревога, а может, страх перед правдой, которая, казалось, становилась всё очевиднее. Нет. Нет. Нет. — Я знал, что мой отец сложный человек, — продолжил он, глядя в пол, словно избегая встретиться с взглядом Хонджуна, — но я никогда не думал, что он способен на… убийство. Последнее слово далось особенно тяжело. Сонхва замолчал, его челюсти сжались так, что на лице проступили желваки, подчеркивая напряжение, которое было почти физически ощутимо. Нет. Это не может быть правдой. Он повторял эту мысль про себя, как мантру, пытаясь убедить себя в её достоверности. Но в руках он держал доказательства, которые говорили об обратном. Небольшая коробочка с монетами, спрятанная рядом с оружием и документами, была больше, чем просто вещью — это была улика. Сонхва закрыл глаза, пытаясь привести мысли в порядок, но вместо этого в голове вспыхивали обрывки ужасных предположений. Мой отец — член культа? Эта мысль пробила его, как гром, и каждое её эхо отдавало болезненным толчком в груди. Он причастен к убийствам детей… и брата Хонджуна? Сонхва посмотрел на Хонджуна, который стоял молча, будто не желая вмешиваться, но в его глазах читалась глубокая боль. Сонхва не знал, что сказать, и лишь еще сильнее сжал монету в руке. И последняя, самая страшная мысль ударила его: А что, если он решится навредить собственным детям? Ему? Ёсану? А если его близким людям и новым друзьям? Хонджуну? Он крепко зажмурился, борясь с накатывающим ужасом. Каждый новый вопрос становился тяжелее предыдущего, но Сонхва знал одно: игнорировать это больше нельзя. Эта правда была ближе, чем хотелось, и прятаться от неё больше не получится. Сонхва аккуратно положил бархатную коробочку на стол. Его руки, чуть дрожащие от напряжения, тут же потянулись к стопке документов. Его взгляд скользил по заголовкам старых статей, пожелтевших от времени. Вырезки из газет, журналы, распечатки — всё это хранило подробности жутких событий. Каждая статья кричала о смерти и таинственных исчезновениях детей внутри стен академии. Сонхва нахмурился, держа в руках одну из таких статей. Он пробежал глазами по строчкам: «Молодая студентка найдена мертвой в восточном крыле академии.» «Исчезновение группы детей остается загадкой. Расследование продолжается.» «Руководство академии отрицает связь с происшествиями.» «Молодой парень найден в коридоре академии мертвым», С каждым новым отрывком в груди у Сонхва холодел страх. Слова газет словно шипели, обвиняя, но не давая четкого ответа. — Почему академию не закрыли? — пробормотал он себе под нос, его голос был полон недоумения и злости. Он быстро перевернул страницу, пытаясь найти хоть что-то, что объяснит происходящее. Сонхва напрягся, будто удар током прошел по всему телу. Он машинально продолжал перебирать документы, пока мысли с бешеной скоростью проносились в его голове. Почему никто ничего не решал? Почему власти ничего не делали? Ответ, кажется, начал складываться в его сознании, и он заставил себя произнести то, чего боялся больше всего: — Отец подкупал всех… заминал эти дела… Даже если он не причастен к убийствам, он все равно отмывал репутацию. Его пальцы с силой сжали очередную газетную вырезку. Злость, боль, разочарование — всё смешалось в нем, накрывая тяжелой волной. Сонхва стиснул зубы, глядя на документы, которые больше не были просто бумагами. Это были улики. Против его отца. Против человека, которому он всегда верил. — Он… мне не верится, — Хонджун покачал головой, — этот человек наглым образом допрашивал нас. В лицо называл меня убийцей дважды, а сейчас… у меня не укладывается в голове. Ким водил пальцами по документам и вырезкам. Он поднял глаза и покосился на Сонхва. Парень сжимал газетный листочек в руках. Нет. Если отец увидит новые помятости, то поймёт, что кто-то рылся в его вещах. — Не сжимай его так, — Ким снова повернулся к бумагам, — нужно быстро все просмотреть и уходить. По крайней мере потому что ты белее бумажного листа. Он даже не представлял, что чувствовал Сонхва. Увидеть причастность родного отца к убийствам в школе, знать, что твоя семья как-то замешана в этом… ещё больше его злило от осознания того, что этот мужчина был косвенно или нет, но виноват в смерти его брата. И при этом допрашивал маленького ребёнка, который рыдал и просил отпустить его к брату. Все ещё не верил, что того не стало. Но директор твердил одно и то же. Давил и мучал своими страшными словами. И что теперь? Гребанный ублюдок. Если он обидит кого-то из его друзей или Сонхва… пусть только попробует. — Дикое желание танцует у меня в душе, — Хонджун прикусил губу и положил ладонь поверх документов, — навести тут беспорядок и перевернуть все к хуям, поджечь каждый уголок кабинета, чтобы от него ничего не осталось. Блять. Ким посмотрел вперёд перед собой. Взгляд уперся в темную дверь, которая вела наружу. Сейчас они были заперты изнутри. Могли творить здесь, что душе угодно и никто снаружи не узнает. Сонхва взглянул на Хонджуна, у которого, казалось, черти в глазах заплясали в самом неистовом и страстном танце.Он устало и горько усмехнулся. — Я разделяю твое желание, но мы не можем этого сделать. Как минимум потому, что пока не знаем, насколько мой отец причастен ко всему. — Сонхва отошел от стола и подошел к окну. На небе был месяц, свет которого едва освещал двор академии. — Я очень зол. Даже не знаю, как описать свою злость. Я просто хочу, чтоб каждый, кто виноват в убийстве невинных детей, поплатился за это. Даже если это мой отец. — Пак сжал края подоконника. — Мне кажется, это все нужно максимально сфотографировать, чтоб потом было что изучать. Мы не сможем сейчас все прочитать. — Да, согласен, — Хонджун начал раскладывать бумаги перед собой на столе и пододвинул часть к Сонхва. Так будет быстрее, — моменты тоже надо заснять. Глаза быстро бегали по бумагам. Телефон в руке двигался также резво и камера мигала быстрее, чем Хонджун успевал моргать. Время было беспощадно и приближалось к раннему утру. Скоро начнется обход у охранника, только если он уже не начал его. Все таки… не просто так его не было на месте. Сонхва быстро достал телефон из кармана, переключился на камеру и начал фотографировать каждый листок бумаги, что попадался ему под руки. Его движения были быстрыми, почти автоматическими. Щелчок камеры, новый лист, снова щелчок. Он не пропускал ни одной детали: даты, имена, заголовки — всё должно было остаться у него. В глубине души он понимал, что потом потребуется каждую статью изучить до мельчайших подробностей. Хонджун стоял рядом, помогая запечатлеть каждый документ. Его взгляд был напряженным, а мышцы лица словно застыли от готовности к любому повороту событий. Сонхва потянулся к очередной вырезке, когда неожиданно послышался едва уловимый звук. Ручка двери пошевелилась. — Черт, — прошептал Сонхва, замирая на месте. Металлический скрежет. В скважину вставляли ключ. Сонхва и Хонджун переглянулись, их глаза расширились от ужаса. Не было времени думать, куда бежать, как спрятаться. Дверь начала медленно открываться. На пороге, словно фигура из кошмара, появился охранник. Его суровое лицо сканировало комнату с профессиональной холодностью. Но хуже всего было то, кто стоял за его спиной. Пак Сонхун. Его отец шагнул внутрь кабинета, взглядом быстро обводя помещение. Его глаза сузились, когда он увидел Сонхва и Хонджуна. Мгновение казалось вечностью, но напряжение в комнате было таким густым, что казалось, оно разорвется на части. — Сонхва, — холодно произнес он, голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь. — Ты хочешь объяснить, что здесь происходит? Сонхва остался стоять, сжимая телефон в руке. Его сердце колотилось так, будто вот-вот пробьёт грудную клетку. — О, здравствуйте, — Хонджун ядовито и даже сумасшедше улыбнулся, — после того как вы в очередной раз сказали мне в лицо, что я убил своего брата и школьника… мне захотелось навести суеты. Знаете ли, я злопамятный. Я заставил его составить мне компанию, просто потому что… ну захотелось, да и я очень обворожительный. Мне сложно отказать. — Ким подмигнул. — Да и… видите ли, вас никто особо не жалует. Ким был в шоке от того, что он говорил. Сам не верил своим словам, но вкладывал в них весь заложенный смысл. — Вы меня знаете и… так сложилось, что мы стали… друзьями, а значит покладистого сына, который будет молча проглатывать каждую нападку больше не увидите, — Ким пожал плечами, — кстати, как там проверяющие? Слышал закрыли их контору… как же так? Надеюсь, вы уже начали задумываться о том, что ваша компетентность начала падать и ваше отношение к ученикам… оставляет желать лучшего. Он просто болтал и болтал. Без конца. Это все было похоже на какой-то сюр. Хонджун видел краем глаза, как ошарашенный Сонхва косится на него. Как глаза директора становятся размером с те самые монеты культа. Как же давно ему хотелось высказаться. И он знал, что директор не сможет ничего ему сделать в ответ. Разве что убить, если он культист-фанатик. А так, просто не посмеет даже слова сказать. Пусть и позволял себе устраивать ему допросы, следить и говорить о том, что Ким Хонджун убийца. Все же вес его фигуры и его родителей… был слишком велик для академии и его собственного благосостояния. Директору даже не верили родители Ким, когда тот посылал жалобы на их сына. Либо просто закрывали на них глаза. — Мы тут… слегка… — Хонджун осмотрелся. Но договорить не успел. В коридоре раздался тошнотворный крик. Директор с охранником одновременно развернулись и за эти доли секунд они с Сонхва собрали все документы на место. Коробочка уже стояла внутри. Благо фото было сделано ещё в самом начале. Они закрыли ящик. Хонджун шепнул Сонхва на ухо то, что надо запихнуть куда-нибудь под ножку стола ключ, мол просто там потерял. Чтобы отвести подозрения о том, что они лазили там где не положено и на самом деле действительно просто рылись в его стеллажах и собирались нахуевертить дел. Но что за крик?! Директор что-то пробурчал себе под нос, говоря, что он ещё с ними разберется и потащил охранника за собой. Да, это видимо было важнее, чем парочка в его кабинете. Хонджун посмотрел на Сонхва и резко схватил его за рукав, чтобы утащить за собой. Он побежал из кабинета и понесся в обратную сторону от той, в которую скрылся директор. Интерес узнать о том, что произошло в коридорах школы ночью рос, но… Ким не разбирал дороги и бежал вперёд. Заворачивал за углы, раз за разом. Они убегали все дальше от общежитий. В один момент он резко остановился и отпустил Сонхва. Облокотился на стенку спиной и запрокинул голову, ударяясь о камень. Сердце билось в груди как бешеное. Норовило вырваться наружу и разбить ребра в труху. Сонхва согнулся пополам, упираясь руками в колени. Его дыхание было тяжелым, шумным, словно он только что преодолел марафон. Грудь болезненно сжималась, а сердце стучало так громко, что казалось, его звук мог услышать весь коридор. Что это только что было? Это точно происходило в реальности? Мысли вихрем кружились в голове, но одна из них не давала покоя: Ким Хонджун только что нагрубил Пак Сонхуну? Он приподнял голову и посмотрел на Хонджуна. Тот медленно сползал по стене, опускаясь на корточки, будто ноги больше не могли держать его. С его лица стекал пот, взгляд был устремлён в никуда, но дыхание было таким же рваным, как у Сонхва. Сонхва опустился рядом, прислонившись спиной к холодной стене. Его тело еще дрожало от напряжения, а лёгкие всё ещё отчаянно хватали воздух. Казалось, что физрук из старших классов, тот, что всегда гонял их по кругу, наконец бы их похвалил. Олимпийский результат, не меньше. Сонхва повернул голову к Хонджуну, который сидел, положив локти на колени и закрыв лицо руками. Его тишина была громче любых слов. — Ты… — начал было Сонхва, но остановился, чувствуя, как внутри него зарождаются совершенно новые чувства. Восхищение. То, как Хонджун удерживал контроль, как он смело и без тени страха бросил вызов Пак Сонхуну, отцу Сонхва и директору академии — это было впечатляюще. Страсть. Эта уверенность, эта дерзость разожгли в Сонхва что-то дикое и необъяснимое. Благодарность. Хонджун не только не отступил, но и защищал их обоих. Он рискнул всем, и это было так явно, что у Сонхва перехватило дыхание. — Спасибо. — выдохнул он, слова прозвучали тихо, но в них была вся его искренность. Хонджун поднял на него уставший взгляд, уголки его губ дернулись в слабой улыбке. Они рассмеялись, тихо и сдавленно, потому что смех был не столько от радости, сколько от нервного напряжения. Но в этот момент между ними возникло нечто большее — связь, основанная на том, что они пережили вместе. — Ты просто сумасшедший идиот, Ким Хонджун. — Сонхва усмехнулся, глядя на профиль Хона. — Просто конченый идиот, Джун-и. С нас снимут три шкуры. Боже… — Пак тяжело выдохнул, смотря на друга совершенно иначе. — Ты… Я не знаю. Хонджун повернулся к Сонхва и немного наклонил голову к своему плечу. На лице возникла слабая улыбка. Он сам не до конца осознавал то, что сделал. В моменте весь мир перестал существовать и ему захотелось лишь одного — спасти Сонхва. Плевать, что это могло ему чего-либо стоить в дальнейшем. Нет. Оно не сравнится с тем, что ему удалось провернуть. Он всегда был смелым и дерзким, но никогда не высказывался настолько напрямую. Всегда были лишь уколы в ответ и косые взгляды, закатывание глаз, но никак не… что бы это не было в кабинете. — Я должен был это сделать, — Хонджун сглотнул и снова набрал побольше воздуха в легкие. Все еще было сложно дышать, — уж лучше я, чем снова ты. Ким задумался и слегка нахмурился. Что они вообще сейчас натворили? Мало того, что пробрались в кабинет директора, нафоткали кучу компроматов (потенциальных, потому что у них пока не было никаких доказательств того, что Сонхун действительно замешан в этом всем), а потом ещё и смогли сбежать оттуда… — У меня сердце колотится как бешеное, — Ким приложил руку к своей груди и выдохнул, — получается… мы теперь с тобой партнеры по преступлению? Мне кажется мы превзошли даже наших самых неугомонных друзей. В памяти снова возник крик, который спас им жизнь и лишние минуты, которые они бы потратили на общение с Паком старшим. — Но что за крик это был? — Я не знаю… И вряд ли мы сейчас сможем узнать это. Только если не захотим снова проследить и попасть в приключения. — Сонхва провел рукавом по лбу, стирая росинки пота. — Но он был истошным, словно кому-то причиняли боль… Я надеюсь, что никто не умер. Но меня съедает интерес… — Хва направил взгляд прямо, думая о чем-то своем. — Думаешь, стоит проверить? Либо упустим возможность? Хонджун глупо проморгался. Ему самому было дико интересно узнать, что произошло и, если человек жив, то наградить его медалькой за их спасение. А с другой стороны… блять. Он осмотрелся по сторонам. И куда их занесло вообще? Такая дальняя часть корпуса, что пиздец. Ким не был даже уверен, что был здесь когда-то. — Ты же знаешь, что я не смогу тебе отказать, — Хонджун отдышался и посмотрел на стену напротив, — даже если придётся ещё разок прочитать дис на твоего отца. Но что если в том крике не было ничего страшного? — Главное, чтобы это не оказалось чьей-то шуткой или… обычным испугом. — Нет, главное, чтоб это не оказалось чьим-то убийством. — Хва покосился на Хона, исправляя его. — Все остальное — мелочи. Время около пять утра. Кому сейчас нужно ходить по коридорам, чтоб нарваться на неприятности? — Хва нахмурился, а затем увидел улыбку Хонджуна. — Так, мы исключение из правил. Обычно все спят в такое время. И ещё… Мы вообще где? Блять… — Сонхва посмотрел на экран телефона. — Завтра нас вызовут к директору, будь готов. — Честно, — Хонджун посмотрел на лицо Сонхва, которое освещалось синим светом от смартфона. Его профиль всегда был таким идеальным? Словно сошел с картины, — пусть зовёт. Я только за придти поболтать. Теперь вообще ничего в жизни больше не боюсь. Из его горла вырвался нервный смешок. Ким осмотрелся по сторонам и вгляделся в темноту. В этой части были редкие кабинеты и многочисленные каморки с хламом, который уже давно никому не был нужен. Он знал, потому что как-то прятался в одной из них и получил шваброй по голове. Просто потому что внутри было мало места и он наступил на неё. — Зона, о которой никто не говорит, — Ким посмотрел себе в ноги, — здесь в основном старые кабинеты и лабораторные, в которых занимаются физики да химики. Обычно никто кроме них сюда не приходит… я вот лично ни разу здесь не был. Но вот каморки… что если в одном из пыльных помещений есть что-то важное и интересное? Блять. Он чувствовал себя Ёсаном в этот момент. И теперь он понимал парня как никогда. Этот адреналин и желание узнать больше о месте, в котором учишься. — В них настоящая кладезь прошлого, как минимум… 5-30-ти летней давности, — Хонджун пожал плечами, — но заебешься искать. Мне достаточно нашего квеста и того, который придумал 14-ти летний Хонджун в своей же комнате. — В чулан со мной хочешь? — Сонхва тихо рассмеялся, его голос прозвучал чуть насмешливо, но нервная нотка не ускользнула от внимания Хонджуна. — Ты серьезно предлагаешь пойти искать тайный проход? А потом пройти через него к тому месту? Он выдохнул, покачав головой, и опёрся плечом о стену. — Хон, мы можем заблудиться. — Сонхва бросил на него укоризненный взгляд, но в глазах уже плескалось любопытство, смешанное с легкой тревогой. — И, напомню, в катакомбах до сих пор водятся культисты. Последние слова Сонхва произнёс почти шёпотом, будто боялся, что они материализуются прямо здесь, в этих тёмных коридорах. Ряды кабинетов и каморок уходили вглубь, теряясь в полумраке. Двери стояли приоткрытыми, как будто сами приглашали зайти, но от этого становилось только хуже. — Ты правда хочешь туда пойти? — пробормотал он, слегка нахмурившись. — Эти места выглядят так, будто даже свет здесь боится задерживаться. В его голове уже крутились образы узких проходов, гнилых досок, лестниц, ведущих вниз — туда, где скрывается что-то опасное. — Ну, если мы всё-таки попадёмся, — наконец добавил он с лёгкой усмешкой, — я, наверное, скажу, что это была твоя идея. — Нет, нет, по коридорам мы не пойдём, — Хонджун усмехнулся и выставил ладони перел собой, заваливаясь назад и падая на задницу у стенки, — оставлю это знатоку-Ёсану, да и… сил у меня нет на сложные путешествия. Ким задумался. — В этих каморках одному человеку сложно развернуться, там точно нет никаких проходов, хотя я не удивлюсь если найдется, — Хонджун зевнул, — сейчас я не уверен, что способен дойти даже до своей комнаты. И это было чистой правдой. Его легкие все еще жгло, а в голове было пусто. Он слышал легкое пищание на затворах своего сознания. Пытался задуматься о чем-то серьезном, но ничего не приходило на ум… стоило ему о чем-то начать говорить, как язык путался и он прикладывал усилия для того, чтобы его можно было понять. Черт. Хонджун посмотрел на Сонхва. О чем он думает? Что сейчас происходит в его голове? Ким задумался о том, что, наверное, если бы он решился попросить помощи, то пустил бы в свое личное пространство именно его. Потому что… Ким не знал ответа на данный вопрос. Просто «потому что» и все. Ему бы он даже доверил прочесть все от и до, ведь сам… ему было бы тяжеловато читать слова, написанные его братом, но Хонджун понимал, что это необходимо сделать. И он из раза в раз возвращался к этим мыслям. И стоп. Ему показалось или это был флирт? У Кима внутри что-то упало. Может ему показалось и Сонхва просто пытался с ним шутить? — Предлагаю возвращаться, может быть даже что-то узнаем, о произошедшем и таинственном крике, — Ким зевнул и попытался встать, но тело было тяжелым и он просто завалился назад и посмотрел в потолок, — курить хочется. — А ты все об одном и том же. — фыркнул Сонхва, пихая Хонджуна в плечо. Хва провел рукой по волосам, зачесав отросшую челку назад, а затем откинул голову назад и вздохнул. Курить реально хотелось. — Я тоже. Но, честно, я даже двигаться не хочу. Но нам нужно встать. Сонхва оперся на руки, подтолкнул себя и встал. Он отряхнул джинсы и поправил толстовку, оттянув её вниз. Так, уже хорошо. Теперь осталось поднять Хонджуна, который смотрел на него каким-то умоляющим взглядом. — Не смотри так на меня. Нужно встать. — строго проговорил Хва, но в его голосе проскальзывали нотки игры. — Давай-давай, Джун-и. Я в тебя верю. — Пак протянул ему руку, ожидая, когда тот схватится за неё. Хонджун протянул руку в ответ и крепко сжал ладонь Сонхва. Что-то перевернулось внутри в момент, когда теплые пальцы соприкоснулись с его холодными. У Кима перехватило дыхание от взгляда, который смотрел прямо на него, от ленкой улыбки, которая танцевала на лице Пака. Что это? Усталость и бессонница? Сонхва резко потянул Хонджуна на себя и он поднялся на ноги. Ким медленно отпустил руку Хва и отряхнул свои джинсы. Он посмотрел по сторонам и потом снова на Пака. Да что с ним не так? Неужели настолько проникся к этому человеку, что не мог отвести от него взгляд? — Курить и спать, — Хонджун повернулся в сторону откуда они пришли, но потом развернулся назад, — хотя это можно сделать и здесь. Тут никого нет. Он посмотрел на большое окно напротив. Прельщало, ой, как прельщало. Ким сделал несколько шагов вперёд и оперся руками на подоконник, чтобы выглянуть вперёд. Хонджун посмотрел на улицу. Еще было темно, рассвет не скоро. Есть особенные вайбы у ночных сигарет, в особенности если рядом хорошая компания. — Или ты пойдешь спать? — Хонджун развернулся к Сонхва и оперся бедрами на подоконник. Он залез в карман и вместо целой упаковки достал одну сигарету, которая болталась у него без дела все это время. Ким поджег её и закурил, отводя взгляд от Хва в сторону. — Нет. — покачал головой тот. Сонхва подошел к подоконнику и умело запрыгнул на него, оказываясь повернутым к Хонджуну. Его поза была расслабленной, но взгляд, направленный на Кима, говорил о том, что внутри что-то пылает. Дьявольский огонёк и азарт. — Мои сигареты закончились, — заявил он с лёгкой усмешкой, чуть прищурив глаза. — Поэтому у тебя два варианта: либо ты делишься своей, либо даёшь мне ещё одну. Согласен? Он говорил так, будто уже знал, что Хонджун уступит. В его тоне звучала смесь дерзости и лёгкой игры, и это, похоже, только больше распалило напряжение, повисшее в воздухе. Внутри Сонхва всё ныло. Это чувство было невыносимым, как будто каждый нерв в его теле откликался на каждое движение, взгляд, случайное прикосновение. Лёгкое жжение, как от сигаретного дыма, но это было нечто большее. Что это? Он сам не мог понять. Адреналин? Возможно, ведь только недавно они едва сбежали из кабинета отца. Но что-то подсказывало ему, что дело совсем не в этом. Он почувствовал, как тепло разливается по груди, затопляя его изнутри. Это было что-то опасное, почти пугающее. Симпатия? Эта мысль была как щелчок в голове. Он испугался её, но одновременно не мог перестать размышлять. Сонхва никогда не думал о чувствах так серьёзно. Он не знал, что значит быть уязвимым рядом с кем-то, не знал, как это — раскрывать душу или привязываться к человеку настолько, чтобы чувствовать, будто ты тонешь в его присутствии. Но сейчас он сидел на подоконнике, наблюдая за Хонджуном, и все эти чувства нахлынули на него так резко, что стало трудно дышать. — Ну что, Хон? — прервал он тишину, стараясь не выдать своего внутреннего смятения. — Не заставляй меня долго ждать. Ким закатил глаза и зажал сигарету в губах. Он достал из кармана не начатую упаковку любимых вишневых сигарет и распаковал верхнюю пленку. Хонджун аккуратно открыл её и протянул в сторону Сонхва, чтобы тот взял одну для себя. — Выбирай любую, — он выгнул бровь, — стоило мне показать, что я бываю мягкий и добрый, как ты начал этим пользоваться. — Ким посмеялся, — ладно, я не против, если это свои. — Так я «свой»? И в смысле «ладно»? — Сонхва улыбнулся, принимая сигарету. Он вставил её в губы и, достав зажигалку из кармана толстовки, поджег, после чего сделал затяжку и медленно выдохнул в форточку. Очень вкусно. — И не начинал я пользоваться. — смущенно проговорил Пак. — Виноват адреналин. И ты. Ты меня раззадорил. — Ах я виноват? — Хонджун усмехнулся. — Вот оно что. Признайся себе, что это просто всегда в тебе было… надо было лишь нащупать правильные кнопки. Ким убрал упаковку сигарет назад в карман и посмотрел в сторону стены, возле которой они недавно сидели. Он сделал ещё одну затяжку и заметил, что снова начинает утопать в своих мыслях. Но каждый раз старался возвращаться себя в момент сейчас. Это сделало только хуже. Потому что теперь он думал о том, что это зимнее утро становится его любимым несмотря на происходящий пиздец вокруг. Было приятно вот так припираться и тупо курить после того, как вы буквально вломились на чужую территорию и перевернули там все вверх дном. — Знаешь, сначала я думал, что… все происходящее с нами — главное наказание моей жизни, но стоит новому дню придти, как он доказывает раз за разом обратное, — Хонджун вздохнул, — чувствую, что меняюсь и дело не только в сигаретах, которые я начал курить в безумных количествах. — Ким снова затянулся и выпустил дым вперед. Ему было абсолютно похуй на то, что он не курит в окно, — готов убить за вкус кислой вишни, а эти сигареты не делают эту зависимость проще. — Что ты имеешь в виду? — Сонхва вновь сделал затяжку, держа сигарету тонкими и аристократичными пальцами, которые наверняка были ему даны для игры на рояле, а не для курения. Но так тоже очень даже ничего. — Я все еще сторонник того, что все, что не делается, всё к лучшему. До сих пор помню этот день, когда мы впервые столкнулись в темных коридорах, думая, что вы убийцы, а вы думали, что это мы. Сана и Минги, которые ссорились каждую секунду и которые теперь близкие друзья, не отлипающие друг от друга, например… И мы. Я уже говорил, что считал тебя полным идиотом, Ким Хонджун. Пак улыбнулся, отводя взгляд в окно. Все ещё темно. Зимнее утро. Морозное до безобразия и пробирающее до костей, но такое живое и прекрасное. Будто бы жизнь остановилась. Действительно ли они около часа назад стояли в кабинете у отца? Сонхва на несколько мгновений даже забыл о том, что произошло. А ведь есть подозрения, что Пак Сонхун причастен к убийствам и является членом культа. Но сейчас совершенно не хотелось об этом думать. Это проблемы завтрашних Хонджуна и Сонхва. Вообще появятся ли они завтра на занятиях? — О да, полный идиот Ким Хонджун, но должен сказать это одно из самых милых обзывательств в моей жизни, — Ким усмехнулся и повернулся к Сонхва, — ты можешь поверить в то, что все это произошло за сколько… за месяц? Я уже сбился со счета. И правда. Это было немыслимо быстро. Время пролетело в считанные секунды, а они словно прожили целую отдельную жизнь. Пробирало до мурашек. И это только начало. До концовки им было ещё далековато. Предстояло много чего решить и узнать… что их ждёт? Раньше Хонджун очень любил загадывать на будущее и знать свой каждый шаг наперед, но сейчас… ему все больше и больше хотелось жить в настоящем. Быть рядом с друзьями, смеяться и шутить, иногда ругаться и злиться. Просто проводить время с Сонхва вот так — курить и говорить обо всем. Когда это вообще стало его привычной рутиной? Отвечать на глупые сообщения в чате, улыбаться, как мальчишка на какие-то ответы, предназначенные для него и шутить в ответ. Черт. Даже складывалось ощущение, что он только начинает жить. Странно. Внутри все бурлило от переполняющих чувств. — А я думал ты скучный заучка, хоть и сочувствовал тебе каждый раз, когда Господин Пак подлавливал тебя в коридорах. Потому что сам знаю насколько он ебанутый, — Хонджун закатил глаза, — извините, но это так. Ким шумно вздохнул и залез в карман за новой сигаретой. Он поджег ее и сделал очередную затяжку. — Удивительно, как нам удалось спеться. — Скучный заучка? — Сонхва опешил, его лицо отразило недоумение, а рука невольно потянулась, чтобы шлёпнуть Кима по лбу. — Ещё и жалел меня? Ужас. — Он тихо рассмеялся, быстро прикрывая рот рукой, будто опасался, что кто-то может услышать их разговор. Потом его тон стал чуть серьёзнее, хотя улыбка всё ещё играла на губах. — Сейчас мы перестанем так хорошо общаться, если ты продолжишь курить так много, Ким Хонджун, — с наигранной строгостью произнёс он, прищурив глаза. — Ты соблазняешь меня сделать то же самое. Сонхва нахмурился, но это был скорее жест задумчивости, чем недовольства. — Если честно, я удивлён всему, что с нами происходит. — Он отвёл взгляд в сторону, наблюдая, как лунный свет пробивается через запылённое стекло. — Но больше всего — нашему относительному спокойствию, когда сама смерть буквально дышит нам в затылок. Он задумался на секунду, потом, чуть склонив голову, продолжил: — Безрассудно ли это? Наверное, да. Но знаешь, что я решил? Я не хочу ходить и бояться. — Сонхва выпрямился и взглянул прямо в глаза Киму, его голос стал твёрже. — Я знаю, что всё будет хорошо. Он облокотился на окно, чувствуя, как холодное стекло касается его кожи, и невольно вздрогнул. Это ощущение было одновременно неприятным и удивительно освежающим, как холодный душ после долгого дня. В этом противоречии было что-то символичное, словно оно отражало весь хаос, который сейчас творился в его жизни. С одной стороны — за ними гонятся реально опасные психи. Люди, которые могут навредить им в любую секунду. С другой стороны — впервые за долгое время он чувствовал, что у него есть друзья. Настоящие. И это ощущение тепла в груди было почти новым для него, пугающим, но таким желанным. Сонхва повернул голову и посмотрел на Кима. Почему он такой хороший? Этот вопрос звучал у него в голове уже не первый раз. Он видел разницу между их общением и его отношениями с остальными. С Кимом всё было иначе. Их взаимодействие напоминало что-то большее, чем просто дружбу. Это было похоже на семейную близость, ту, где можно не бояться быть собой, где нет места притворству или лжи. Но сейчас… Сейчас они явно зашли ещё дальше. Они переплюнули всех тех, кто обычно попадал в неприятности, и теперь их тандем казался чем-то неразрывным, не подвластным даже страху. — Мы странный союз, да? — вдруг выдохнул Сонхва, вновь улыбнувшись. — Зато эффективный. — Крайне эффективный и взрывной. — Ким усмехнулся, смотря в глаза Сонхва. В глазах Пака сияли звезды. От них спирало дыхание. Как можно смотреть настолько… он даже не мог объяснить словами то, как Сонхва смотрел на него. Это была уверенность смешанная с доверием, восхищением, внимательностью, интересом и чем-то ещё. Странный коктейль, который можно было увидеть не у каждого, смотря ему в глаза со всей внимательностью. Но почему именно для него был такой взгляд? Хонджун думал, что дело в его благодарности за спасение в кабинете. А что ещё здесь может быть? Хотя в глубине души, где-то в подсознании были закрадывались мысли о том, что ему хотелось бы… чтобы это была не просто благодарность и восторг от действий друга. — Нужно успевать жить настоящим, плевать, что кто-то гонится за нами и хочет укусить за задницу и вставить клинок в сердце. Время слишком дорого стоит, чтобы постоянно бояться, — Хонджун усмехнулся и прищурился. Он снова затянулся и выпустил дым в сторону, — а насчёт сигарет… я обещал, что как только станет легче… буду более внимателен к этому. осталось найти замену, чтобы было не так тяжело. И почему он хотел прислушаться к чужим упрекам? Раньше он бы начал раздражаться и грубить. Сказал бы, что это не его ума дела. Хонджун отвернулся в сторону и посмотрел в темный коридор. Пора возвращаться. Ким уже точно не станет спать и просто будет лежать, смотреть в потолок и в очередной раз думать. Размышлять обо всем, словно от этого зависит его благосостояние. Доведет себя до боли в голове и снова закурит. Это уже была устоявшаяся рутина. Но может быть… в этот раз все будет иначе? Было очень много эмоций, которые бурлили и пузырились изнутри. Хонджун снова взглянул на Хва и поймал его взгляд на себе. Пак тут же отвел глаза и посмотрел в сторону. Как долго он наблюдал за ним, пока он витал в облаках? — Как думаешь, где мог придумать тайник ребенок, живущий в комнате размером для десятерых и… озабоченный идеей того, что он хочет стать пиратом? — Хонджун посмеялся, когда Хва медленно повернул к нему голову и озадаченно моргнул. — Хочешь, чтоб я помог тебе найти дневники? — Пак улыбнулся, возвращая искренний и заботливый взгляд к Хонджуну. — Ты уверен, что они в комнате, а не в саду, например? Я могу помочь. Сонхва вдруг слегка вздрогнул от осознания, что Ким буквально просит того о помощи в том, чтоб найти самое сокровенное и дорогое — дневники брата. Этот жест абсолютного доверия раздался внутри теплом. Он усмехнулся своим мыслям, что Хон действительно прислушивается к его мнению. — Если ты не против? — Ким отвел взгляд. Ему было неловко просить о помощи. Его ломало от этого, ведь он привык справляться сам. — Про сад я ни разу не думал, но… Хонджун резко вспомнил о саде с деревьями вишни. Причину, по которой он так любил все связанное с этой ягодой. Будь то десерты, блюда, напитки и… чертовы сигареты. На территории академии была своя высадка. Подростки любили проводить там время. Особенно в начале апреля, когда вишня начинала цвести прекрасными и нежными бутонами. Но для него причина была в другом. Бомджун несмотря на свою популярность, очень часто проводил время в одиночку. Постоянно рассказывал младшему о месте, где он чувствовал себя тепло и спокойно. Мог читать там часами напролет и просто мечтать, размышлять. Хонджун находил его под каким-нибудь из деревьев в тени: иногда спящего, иногда читающего или слушающего музыку. Такого родного и жалкого одновременно. Как жаль, что у него было мало времени узнать старшего и Хонджун не успел расспросить его обо всем, о чем тот мечтал. В носу встал резкий аромат цветов вишни, а в груди засаднило. Это напоминало ему о брате, поэтому он так сильно любил этот кисло-сладкий привкус на языке. Тут же почувствовал привкус вишневого джема, который добавляли в шоколадный торт из любимой кондитерской. Ким отчетливо видел взгляд брата, который с усмешкой и без конечно любовью смотрел на него каждый раз. Черт. Как же он скучал. До этого Ким бегал глазами по стене напротив них, получая все больше флешбеков, которые заставляли его задерживать дыхание. Хонджун резко перевел взгляд на Сонхва. Как один вопрос со стороны мог пробудить столько воспоминаний, к которым он никак не мог придти? Ким был уверен, что он даже знает, где точно искать. Блять. Он был сейчас так восхищен. Хотелось обнять Пака и расплакаться одновременно. Второе он точно не позволит себе, но первое… руки чесались сделать это. Хонджун знал — он не решится. Ну и похуй. Это пройдет. Как и все остальные непонятные перевороты в его душе, которые просыпались от темных глаз Сонхва. Это просто адреналин и восхищение. Да? — Ты невероятный… — Ким нахмурился от того, как это прозвучало. — То есть я имел в виду… что… я не мог пробудить воспоминания больше двух недель, которые помогли бы приблизиться к разгадке, не спал ночами и заработал себе хроническую бессонницу, а ты… смог сделать это лишь одним вопросом. Сонхва придвинулся к Хону поближе и положил руки тому на плечи, мягко улыбаясь. — Мы сегодня друг друга удивляем? — Пак заглянул Хонджуну в глаза, но затем отвел их, смущаясь, и убрал руки с его плеч. — Ты теперь знаешь, где мог спрятать? Я в любом случае помогу тебе. Ты можешь расчитывать на меня. Сонхва наблюдал за тем, как ежеминутно Ким меняется в лице. То он радуется и восхищается, то глубоко задумывается о чем-то, то сбивается с толку, злится или грустит. Каждая реакция была так интересна для изучения. Интересно, что происходит у него в голове? Так хотелось изучить его внутренний мир и узнать ближе. Каждое такое мгновение, проведенное с Хонджуном, заставляло Пака ощущать, что они становятся ближе, даже не обмениваясь особо словами, а просто находясь рядом. Брюнет ещё раз позволил себе задержать взгляд на лице Хона, глазами проходясь по острому подбородку, затем по губам, носу и глазам. На них он и остановил свое внимание. И что это только что было? Сонхва напугался этому странному ощущению внутри, но он точно знал, что все это по-настоящему. — О чем думаешь? Хонджун вздохнул и повернулся к Сонхва. С чего бы вообще можно было начать? У него было слишком много мыслей в голове. Он думал обо всем и сразу. — Сейчас на улице сильный мороз… мы не раскопаем землю и меня убивает то, что невозможно их достать прямо сейчас, — Ким сглотнул. Он знал, что в его взгляде можно было прочитать безысходность, но скрывать её Хонджун не собирался, — знать, что скорее всего мелкий Ким Хонджун поиграл в пирата с сокровищами, спрятал самое драгоценное для себя в особенном месте и… не иметь возможности сделать это. Он нахмурился своим мыслям. Блять. — Разве что колоть, выбивать, но… — Хонджун отвел взгляд в сторону и сделал новую затяжку. У него тряслись руки от нервов и раздражения. — Хотелось бы надеяться, что спрятаны они надежно и не испортились за эти шесть лет, и лопата, вскрывшая промерзшую землю, не повредит их. — Перестань нервничать. — Голос Сонхва стал ниже привычного. — Все будет хорошо. Земля из-под ног не уходит. Все будет. Это нормально, если что-то не получается с первого раза. Нам некуда спешить. Мы все узнаем. Сейчас самое главное — не прошлое, а настоящие. Сделать так, чтоб никто из нас не пострадал. Понимаешь? — Сонхва сам не ожидал, но он обхватил лицо Кима руками, чтоб успокоить. — Перестань. Слышишь? От неожиданности Хонджун уронил остаток свой сигареты. Там все равно было нечего докуривать, но… он посмотрел в глаза Сонхва. Такие уверенные, заботливые и серьезные. Сердце сделало кульбит и упало в пятки. Он почувствовал как пальцы на ногах начало колоть. Это ощущалось странно, даже очень. — Но это важно… — Заговорил он шепотом. — Там наверняка есть то, что поможет уберечь остальных и я ненавижу себя потому что ничего не могу сделать. Хонджун медленно моргнул. Хотелось отвести взгляд, но он не мог. Чувствовал себя приклеенным к темным радужкам перед ним. Ким не знал куда себя деть. Он стоял перед брюнетом, который сидел на подоконнике. Со стороны они могли напоминать парочку, которая ютилась в коридорах, где никого нет… стоп. Нет. Это неправильно так думать о Сонхва. Они были друзьями и Пак постоянно напоминал ему об этом. Да и к тому же, Хонджун сам говорил о том, что ему просто нравится проводить время с Хва и ничего больше. Все реакции в его организме были лишь от того насколько ему непривычна их близость. Ведь никогда раньше у него не было человека, который настолько близко подбирался к его душе. Это естественно ощущать колющее чувство в груди. Ведь так? — Тебе не за что ненавидеть себя, идиот. — Пак нахмурился, сжимая губы в тонкую нить. — Перестань винить себя в том, что ты сделал ещё будучи ребенком. Там точно есть то, что может нам помочь. Но разве без этого мы не сможем? Сможем. Ещё одно такое предложение, и я… Не знаю. Укушу тебя, идиота кусок. Ты придурок. — Хва фыркнул, серьезно возмущаясь и злясь на Кима. Пак сам не понимал, почему он так разозлился. Наверное потому, что чувствовал к Хонджуну нечто большее, чем просто что-то дружеское. Захотелось не на шутку дать Киму по лбу. Но он этого не сделает. Сонхва продолжал смотреть в глаза Хону, пытаясь своим напором заставить того маяться херней. — Я знаю, что тебе не нравится, когда тебя трогают. Прости. — Сонхва убрал свои ладони с лица Хонджуна, но остался сидеть очень близко к другу. — Не знаю, просто захотелось это сделать. Ким помотал головой: — Нет. Все в порядке… как бы это странно не звучало, но больше меня не коробит от прикосновений, по крайней мере твоих или кого-то ещё из наших. Это было забавно. И правда. Только первые разы, когда Сонхва случайно касался его или когда Уён лез на него с объятиями, то он чувствовал желание отстраниться, отпрыгнуть как кот, который не мог терпеть людей, но теперь… он спокойно принимал медвежьи объятия Минги и приставания Уёна, а каждое касание Сонхва успокаивало его и уравновешивало. Возвращало на землю. — Да, я перенервничал… спасибо, что заземлил меня, — Хонджун не смел отвести взгляда, — терпеть не могу ждать, когда знаю, что все на поверхности. И ты прав, это может подождать, по крайней мере до времени после каникул, потому что у нас всегда теплее в середине января, чем в декабре… Что-то укололо внутри от осознания того, что уже через две недели они все разъедутся по домам и не увидят друг друга ещё дополнительных две. Столько всего может измениться. Хонджун хотел надеяться на то, что это время не разведки их по сторонам и не заставит вести себя дискомфортно друг с другом. Что они наоборот все соскучатся и будут как никогда ближе. И с чего у него вообще начали появляться подобные мысли? В самом начале, ещё месяц назад, ему ото всех избавиться хотелось, а теперь не хотел расставаться. Наверное, ещё играло роль то, что его самого не было несколько недель, пока все тусовались и общались. Просто не было времени даже толком отвечать им на сообщения в чате. В нем всегда была такая мягкая часть и он просто не замечал её? Удивительно, как люди могли раскрыться при правильной компании. — Вот и отлично. — Сонхва вновь мягко улыбнулся, приподнимая уголки губ. — Тебе больше идет, когда ты улыбаешься, Джун-и. — по-особенному нежно произнес это Сонхва, потрепав того по волосам, на что Ким лишь смешно поморщился. — Время почти шесть утра. У нас через три часа занятия. Сонхва слез с подоконника, оказавшись практически носом к носу с Хоном. От такой неожиданности Пак удивленно расширил глаза, а затем неловко усмехнулся, задержавшись на секунду. Это было очень близко. От этого в груди раздался непонятный жар. Почему-то хоть это и пугало, но Хва любил смотреть страху прямо в глаза, несмотря на мягкость в своем характере. Он ещё раз вспомнил свой разговор с Ёсаном и его слова. «Если тебе спокойно рядом с человеком и твое сердце начинает биться сильнее, когда смотришь ему в глаза, то… поздравляю, возможно, он тебе нравится.» Да. Ёсан был чертовски прав. Сонхва обошел Хонджуна, а затем встал за его спиной. — Спать, как я понимаю, уже толку нет. Интересная ночка выдалась. Ждём моего отца. — Хва тихо рассмеялся, когда увидел, как Хонджун замер на месте. Ким медленно обернулся. Что это сейчас было? Пиздец. Как ему вообще реагировать на такое? В горле стоял ком, но он не решался сглотнуть его. — Надо бы вернуться в комнату, чтобы переодеться и привести себя в порядок, — он прочистил горло и кивнул в сторону коридора, — идти нам далековато, так что пора выдвигаться. Он медленно обошел Сонхва и позвал его за собой. В голове все еще крутились последние слова Пака и его действия. Что это все означало? Ким тряхнул головой и распустил хвостик, который давил ему на голову больше чем обычно. Цветные волосы рассыпались по сторонам и он облегченно выдохнул. Хонджун взглянул на Сонхва и снова вперёд перед собой. Загадка человечества, вот она рядом. — Договоримся, что если он вызовет нас на допрос, то… я продолжу спихивать все на себя, а ты, — Ким покосился на Сонхва снова, — можешь поддакивать или ещё что. Без препираний, я уже взял всю вину на себя и не собираюсь менять свое решение. Сонхва хитро улыбнулся, но ничего не ответил. Просто продолжал идти дальше. Ким ещё раз повернулся на Пака, чтоб получить от него ответ. Тот лишь пожал плечами и развел руки в стороны, а затем засунул их в карманы джинс. — Да-да, я понял. Рассказывать о том, что он будет на самом деле говорить, Сонхва, конечно же, не собирался. У него в голове зрел свой план. Он уважал Хонджуна, но… Этоне значит, что он позволит ему, своему близкому человеку, брать всю ответственность на себя. Сонхва уже не может молчать и терпеть выходки отца. Пора снимать с себя оковы. Что-то подсказывало Хонджуну, что зная Пака… тот нарушит свое обещание и они еще успеют поссориться из-за этого. Главное, чтобы не рассорились и не разошлись по углам. Потому что он слишком ценил Хва и хотел отгородить его от всего на свете, даже если это могло значить то, что он навредит себе. Но он промолчал. Это будет выбор Сонхва. Они взрослые люди и имею на это право. Большую часть времени они шли в тишине. Ким даже не заметил, как они добрались до коридора с кабинетом директора и прошли место, в сторону которого тогда умчался Пак старший и охранник. Вопрос о том, что там было… и кто кричал, до сих пор мучал Хонджуна. Но с этим они еще разберутся и узнают, что произошло. Их молчание на удивление не давило на голову. Наоборот, Хон чувствовал себя комфортно и расслабленно. Ему было приятно, что есть люди, с которыми можно просто быть без каких либо дополнений к этому. — Ладно, удачи тебе сегодня, — Хонджун остановился у своей двери. Паку идти ещё чуть больше, отсюда было видно конец коридора и дверь в его комнату, — увидимся у директора, если он действительно вызовет нас. Сонхва лишь мягко улыбнулся и кивнул. Ничего не сказал, да и нужно ли было? Ким кивнул ему в сторону коридора и нажал на ручку своей двери. Он проследил за тем, как Пак помахал ему в знак прощания и быстрым шагом добрался до своей комнаты. Столько всего произошло за эту ночь, и так непривычно было возвращаться в практически пустое помещение. Он все ещё не верил в то, что вынес половину своего имущества на мусорку. Ничего не жалея. День обещал быть длинным и начнется он с душа.

***

Утро в академии всегда начиналось одинаково: шум, суета и бестолковый хаос, особенно если ты Уён или Минги. Они опаздывали на первое занятие, по дороге сбивая с ног младшеклассников, которые, казалось, столпились в коридоре исключительно для того, чтобы мешать старшим. Эти мелкие еще и выглядели счастливыми — им отменили уроки, и они собирались в музей. Музей! Уён искренне возмущался. Почему он не в пятом классе? Почему дискриминация старших выглядит именно так: вы идете на контрольную по биологии, пока мелкие поедут на экскурсию с радостными мордашками? Ему тоже хотелось бы в музей. Или в сарайку с пивом и друзьями. Пока он точно не решил. Но он знал одно: идти на занятия он не хотел ни капли. Кто вообще придумал начинать учебу так рано? Садист какой-то. – Ненавижу. Просто ненавижу, – бурчал он себе под нос, пытаясь не задеть очередного пятиклашку. Они с Минги все же обогнули толпу малышей и поспешили в кабинет биологии. Сегодня контрольная, и всё складывалось не в их пользу. Они пропустили столько, что теперь лучше было бы молиться, чем пытаться что-то сдать. — Пиздец нахуй блять! Да почему мы опять не услышали будильник? — простонал Уён, перепрыгивая через последнюю ступеньку, чтобы не отстать от Минги. Минги, не оборачиваясь, лишь дернул плечом и буркнул: — Потому что мы дебилы. Вот почему. — О, ну да, как я мог забыть об этом. — проворчал Чон. Спустя пять минут они с Минги всё же влетели в кабинет. Дверь с грохотом распахнулась, и их тут же встретил взгляд профессора – острый, как лезвие ножа. Уён автоматически натянул неловкую улыбку, будто она могла спасти его от неминуемой кары. Профессор молча проследил за ним взглядом, пока тот, опустив голову, пробирался к своей парте. Чон плюхнулся на место, громко бросил тетрадь на стол и огляделся. Весь класс уже был погружен в тест. Краем глаза он заметил свой вариант задания, аккуратно положенный на стол. Скривив лицо от досады, он поднял листы, но тут же заметил что-то странное – из-под бумаг выпала маленькая розовая записка. Она плавно упала на пол, словно нарочно тянула время, чтобы Уён заметил её. Он повёл бровью, бросив вопросительный взгляд на Минги, сидящего впереди. Тот даже не обернулся, сосредоточенно склонившись над тестом. Уён поморщился. Это что за хрень? Специальное задание для избранного? Или, может, признание в любви? Дрожащими руками он всё-таки поднял записку, предвкушая что-то романтическое. Может, какой-нибудь симпатичный паренёк или девчонка решила сделать ему приятное. Может, от Сана. Ой, нет, точно нет. Это не его романтический сон. Идиот. Его губы чуть тронула усмешка. Однако, расправив бумажку, он тут же напрягся. На ней кривым, небрежным почерком было написано: «Приглядись к своим близким друзьям. Среди них есть предатель. Ты хороший, мне не хочется, чтобы вам сделали больно.» Уёна будто током ударило. Его пальцы сжались на бумажке, взгляд метнулся к Минги, потом по всему кабинету, словно он ожидал, что кто-то уже смотрит на него с насмешкой или злым умыслом. Он сглотнул, чувствуя, как холодный ком растёт где-то в груди. Что за дерьмо? Кто мог это написать? И самое главное – о ком, чёрт возьми, идёт речь? Чон оглянулся на одноклассников, пытаясь понять, кто из них мог это написать. Все были заняты своими вариантами. Хм… Больно — это как? Типо физически или морально? Блять. Да заебали эти тайны. Почему кто-то скрывается? Он ткнул Минги в плечо, на что тот развернулся и нахмурил светлые брови, недовольно сведя их к переносице. — Че так смотришь на меня? На. — прошипел Уён, протягивая записку. — Опять хуйня какая-то. Минги с непонимающим лицом все же принял эту бумажку и начал читать ее. Брови тут же свелись к переносице и он метнул взгляд к Уёну. Потом снова опустил их на розовый листочек и вчитался в слова. Что это значит? Опять этот пидор-писатель, который загадывает им загадки и думает, что они достаточно умные, чтобы разгадать их. Ответ: нет. Ни один, ни другой — понятия не имели, что это все значит. По словам незнакомца, который бесил его и вызывал желание убивать — среди его друзей был предатель. Машинально глаза посмотрели на Уёна. Нет. Этот человек не мог им быть по многим причинам: во-первых, Чон его главная заноза, которая ни за что на свете не предаст, во-вторых, тот был слишком туп, чтобы что-то скрыть от Минги. — Как думаешь, это кто-то из одноклассников? — Прошептал Сон и покосился на профессора, который сидел за столом и проверял какие-то тесты других классов. Уён лишь вяло пожал плечами. Откуда ему знать-то? Может и кто-то забежал в кабинет, может и нет… тут гадать можно долго, но одно он знал точно — надо рассказать остальным, что чувак, любящий розовые записные бумажки — вернулся. — Почему сразу не указать на человека, если знает, — Минги нахмурился и спрятал листочек в карман, чтобы он не мозолил глаза своей яркостью, — зачем разводить эту игру в «угадайку»? Он поймал взгляд профессора на себе и тут же замолчал. Уперся рукой в щеку и уставился в свою контрольную. Это пиздец. Нет. Не задачки, они выглядят простыми и он решит их… но вся эта ситуация вызвала тошноту. Уён почувствовал, как его мысли начинают путаться, пока он вглядывался в лист перед собой. Контрольная не была сейчас на первом месте, и все эти цифры и слова никак не могли заполучить его внимание. Он весь был поглощен другим вопросом — кем же из его друзей оказался предатель? Этот вопрос не давал ему покоя. Кто из тех, кому он доверял, оказался тем, кто может повредить? И что хуже всего — он не мог точно понять, кто именно предал их. Точнее, не мог представить, что кто-то из его круга способен на такую подлость. Кто-то из них был «пидором» — в смысле, подлым и злобным, а не в том, что могло бы прийти в голову другим. Кто-то, возможно, был не таким, каким казался, и Уён был готов сделать все, чтобы разобраться. Сначала он подумал о Хонджуне. Нет, это исключалось. Несмотря на его раздражающее поведение, он был верным другом, хотя порой был тем еще ублюдком. К тому же, он был слишком близок с Сонхва. А Пак всегда держался отдельно от идиотов, ему такие вещи не по душе. Сонхва — тоже не вариант. Он был слишком альтруистичен, всегда пытался спасать всех подряд. Да и у него был брат в компании. Ёсан… Нет. Он слишком милый. И та же самая причина, что у Сонхва. Может… Они оба за одно? Юнхо? Скрытный, замкнутый, но всегда был рядом, когда нуждался кто-то из друзей. Пожалуй, не похож на предателя… Хотя последнее время его часто не было рядом, и это заставляло Уёна грустить. Он все чаще оставался в стороне, и это не давало покоя. Что с ним не так? Минги? Ну тут Уён был уверен. Они дружили с самого детства. Это исключалось. Минги был идиотом, но верным. Сан… Тут все становилось немного сложнее. Он вычеркнул его из списка подозреваемых только по одной причине — он влюблен в него. Вычеркиваем из списка подозреваемых. И вот, все это не имеет смысла. Уён чувствовал, что зашел в тупик. Кто же из них мог предать? А может, вообще никто? Может, он ошибался? В голове снова возникло одно большое "почему?" И это было гораздо важнее, чем контрольная. Минги заметил замешательство друга и ткнул в него ручкой, чтобы тот вернулся к насущным проблемам настоящего и не думал о том, что им удалось в очередной раз прочесть. И почему вся честь была именно Чону и Сону? Гораздо эффективнее было бы присылать такие записки… Хонджуну, Сонхва или Ёсану, но третьему и так доставалось, например книга и гости, стучащие в окна. Кстати, никто не приходил к нему? Надо бы уточнить. А то в прошлый раз как по таймингу и им записка, и ему книжка. — Перестань думать об этом, а то нихуя не сдашь, — прошипел блондин, — хочешь на отработку на каникулы остаться? — Ни за что. Я хочу в теплые страны с тобой пить пиво. — Уён выпятил нижнюю губу, обиженно глядя на друга. — Сейчас я решу. Тут и делать нечего. Отстань. Чон повел из стороны в сторону губами, а затем принялся решать свой тест, все еще пытаясь не ускользнуть мыслями в другое направление. Контрольная тянулась очень долго. Казалось, что листы не заканчивались и стоило перевернуть, как открывалась новая страна страданий и цифр. Это какое-то сумасшествие. Еще и двухсторонние. В момент, когда прозвучала музыка из колонок под потолком, Минги дернулся всем телом и чирканул по листу ручкой. И почему он так испугался? Ведь последние минут десять просто сидел и думал о своём. Задачи он решил. Парень повернулся к Уёну. Друг уже качался на стуле с завешенными за шею руками и ждал пока профессор соберет их работы. Правила этого сурового хрыча были следующие: никто не встает с места, пока он не скажет. Со временем пришлось научиться потакать ему. Иначе просто никак. Когда же им все-таки удалось выйти из кабинета, Минги начал выглядывать глазами Ёсана, который должен был вот-вот появиться следом за ними. Знакомая рыжая макушка вынырнула из-за двери и Сон замахал рукой, чтобы тот заметил и подошел к ним. — Что такое? — Ёсан перехватил лямку рюкзака на своем плече. — У меня по специальному курсу экзамен, мне надо идти. — Это срочно, — Минги полез в свой карман и дождался пока они встанут все настолько близко, что ничего не будет видно людям вокруг, — это выпало вместе с контрольной Уёна. Сектор приз, блять. — Новая записка? — Кан удивленно посмотрел на друзей и снова на розовую бумагу. Предатель среди близких? Но кто? Что за бред? Он снова посмотрел на Минги и Уёна. — Тебе ничего никто не подкидывал? Никто не стучался больше? Ёсан нахмурился: — Насколько я знаю… нет. Никто не беспокоил больше. — Надо подумать, что все это может значить. — Минги нахмурился. — Расскажите старшим, а мне надо бежать, иначе, — он показал жест по своей шее, — я просто не переживу второй пропуск. — Ладно, отчаливай, — сказал Чон, слегка кивнув в сторону Ёсана, давая ему зелёный свет уйти. Тот не раздумывая, быстро выскользнул из их маленькой группы и поспешил по своим делам. Чон повернулся к Минги, его взгляд стал более решительным. — Пойдем, найдём Сонхва и Хонджуна. Нам нужно им показать. Только я хуй знает, где у них сейчас занятия. Минги, стоявший рядом, пожал плечами, но с лёгким недовольством на лице, как всегда, готовый следовать за другом. Чон начал двигаться в сторону доски с расписанием, и Минги сразу пошёл за ним. Они подошли к доске, забитой расписаниями разных групп. Вся эта информация была сложной, как для новичков, так и для старожилов, но для Чона это был всего лишь очередной момент раздражения. Он начал быстро сканировать расписание, почти не заметив, как Минги перемещался рядом, что-то шепча себе под нос. — Черт, где же они… — Чон продолжал искать глазами знакомые фамилии среди множества букв и цифр, ощущая, как раздражение нарастает. Он ненавидел эти моменты, когда нужно было искать людей среди всей этой чепухи. Минги стоял немного в стороне, с интересом наблюдая за его действиями, но не вмешивался. Чон пододвинулся к доске ближе и ткнул пальцем в нужное место. — Вот они. Сонхва и Хонджун… У них пара истории в аудитории 305. Пошли, не будем терять время. Минги снова пожал плечами и, улыбнувшись уголком губ, последовал за ним. Вскоре они подошли к нужному кабинету. Уён поднялся на цыпочках и заглянул в маленькое окошко аудитории. Он постучал пальцами по стеклу, обращая внимание старших на себя. Сонхва посмотрел на Хонджуна и кивнул в сторону двери. И что им сейчас нужно? День только начался, а он уже видит взбалмошную голову Уёна. Ох… Он не просто пришел проведать своих друзей. За окном также показалась светлая голова Минги. Ебать. Оба здесь. Дело нечисто. — Что они хотят? — Сонхва устало выдохнул. Он не спал ночь, и ему очень не хотелось сейчас разгребать проблемы младших. — Пойдем? — Блять, — Хонджун ругнулся себе под нос и отложил руку, — конечно да, иначе они завалятся внутрь. Ким поднялся с места и кивнул Сонхва, чтобы тот пошёл вслед за ним. Он аккуратно выскользнул за дверь и сложил руки на груди. — И что вы здесь делаете? — Хонджун выгнул бровь. Он уже привык к бессоннице и отсутствию сна, но стоило этим двум появиться, как голова начала болеть и пульсировать. — И вам привет, наши любимые хёны. — Уён расплылся в наглой улыбке и повис на Хонджуне. — Мы с новостями. Человек-записка объявился. — Человек-пододеяльник… Человек-записка… — тихо произнес Сонхва, практически себе под нос. Он оперся плечом на стенку и посмотрел на записку, которую достал Минги из кармана своих классических брюк. — Так. — Пак взял розовую бумажку в руки. Он нахмурился, как только начал читать то, что там написано. — Я не понимаю. Ужасно кривой почерк. У меня сейчас нет настроения вычитывать. Что здесь? — Тут написано типо, что среди нас есть предатель, кто может сделать нам больно. — Уён взял записку в свои руки и передал Хонджуну. — Понятно, опять загадки. — Пак устало выдохнул. — Я даже не знаю, что вам сказать. Может это вообще кто-то из культа пишет, чтоб нас рассоединить и по одному вылавливать? — Хва посмотрел на Хонджуна. — А ты что думаешь? Ким свел брови к переносице и перечитал написанное на листочке несколько раз. Какой отвратительный почерк, но где-то он его уже видел… правда не мог вспомнить где и поэтому просто отбросил эту мысль на задний план. Кому нужно было рассорить их? Или же наоборот? — Это может значить, что угодно: нас могут пытаться заставить подозревать друг друга, рассорить, либо же… хотят помочь, но тогда возникает другой вопрос, — Ким цокнул языком и перенес вес с одной ноги на другую, — почему он говорит загадками? Чего боится? Хотелось убиться об стенку. Правда. Ему хватало загадок за глаза, но снова и снова подкидывали новые. Испытывали терпение. Неожиданно зашумели колонки в коридоре. По таким обычно оповещали о событиях в школе, либо… вызвали к директору. Мрачный и противный голос назвал имена Пака и Кима. Уён и Минги тут же повернулись к ним и раскрыли глаза в удивлении. — Опа, — Минги издал звук губами, — и что это все значит? — Долгая история, но похоже… наше время пришло. — Хонджун закатил глаза, все ещё держа бумажку в руках. Минги задумался. Он что-то ещё хотел рассказать старшим, но никак не мог вспомнить, как бы не пытался, а они сейчас свалят и их потом снова искать. — Вы что-то натворили? — Блондин прищурился, следя за тем, как Сонхва и Хонджун переглянулись между собой. Попались. Парочка проказников нового уровня.