Злая мама — горе в семье
30 января 2025 г., 10:15
— Вы не поверите… Но мы оказались хуже, чем вы. — Пак смотрел на Кима, но затем медленно перевел взгляд на Уёна и Минги, все еще слыша, как из колонки раздается повтор их имен. — Нам нужно идти.
— Как это хуже чем мы? — Уён опешил, аж чуть воздухом не подавившись. Они что, шутят?
— Потом. — оборвал Чона Сонхва, беря за рукав с рубашки Кима и начиная его вести в направлении лестницы на 3 этаж. — Нам идти нужно.
— Эээ! — раздалось в след. Уён повернулся к ним и крикнул. — А потом вы требуете от нас быть аккуратными! Нас-то к директору не зовут!
Сонхва пропустил это мимо ушей. Он взглянул на Хонджуна, который шел сзади.
— Ты готов к этому разговору?
Ким усмехнулся и поднял глаза на Сонхва:
— Всегда готов. Я его не боюсь.
И они не видели две пары глаз, все еще следивших за ними. Минги и Уён смотрели на их удаляющиеся спины и в этот момент блондин вспомнил то, о чем хотел сказать. Он цокнул языком и повернулся к Чону, который с прищуром смотрел на парочку, которая завернула за угол.
— Блять, я только вспомнил про ту ночную истеричку. — Минги ударил себя по лбу.
— Думаешь это важно? — Уён вернул внимание к другу.
— Ты серьезно считаешь, что девчонка, которая завопила посреди корпуса студентов, потому что увидела распятого козла на стене — хуйня? — Минги вопросительно выгнул бровь.
Да, что-то Уён не сообразил. Ну, они потом вернутся к этому разговору. Может быть кто-то из старших что-то слышал, потому что они это узнали лишь из чужих шушуканий и фоток покрасневшей краски на стене после происшествия.
***
Сонхва остановился перед кабинетом отца, ощущая, как напряжение медленно сковывает его тело. Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, но это не помогало. Перед ним была та самая деревянная дверь — знакомая, но теперь будто обретавшая какое-то новое, угрожающее значение. За ней скрывался его самый злейший враг, человек, с которым он не раз пересекался в детстве и юности, но теперь это был не просто отец, а нечто гораздо более пугающее и властное. Вдохнув ещё раз, он понял, что в его жизни случилось нечто, что нельзя было скрыть, не забыть. Сегодня ночью произошло преступление. Истинное преступление: проникновение на частную территорию, покушение на личное имущество и взлом. Да, три статьи, как мило, подумал он с горечью. И в этом всем, с его молчаливого согласия, принимал участие Хонджун — тот, кто, по сути, вообще не должен был вовлекаться в это дело. Его друг, который в последний момент согласился помочь, но на самом деле ничего не должен был делать. И уж точно не должен был брать на себя вину. Это была ошибка, ошибка, которую нужно было исправить, и Сонхва понимал, что это предстоит сделать именно ему. Он снова взглянул на Кима, который всё время настаивал, что Сонхва должен промолчать и не раскрывать правду перед отцом. Хонджун был уверен, что сам разрулит ситуацию и возьмёт всю ответственность на себя, но Сонхва прекрасно понимал, что это невозможно. Это не было правильно. Он не собирался спасать своего друга ценой собственных отношений с отцом. Хва знал, что ему нужно всё сказать. Он не мог позволить, чтобы виноват был кто-то другой. Хонджун должен был быть освобождён от этой ноши, а ответственность должна лежать только на нём, на Паке. Не раздумывая, он взялся за золотую ручку двери, чувствуя, как холод металл проникает в его ладонь, и с усилием приоткрыл её. В кабинете, как и всегда, сидел его отец. Тот был в своем кожаном кресле, которое давно уже стало символом его власти и непреклонности. И в этот раз всё было так же — отец выглядел жестким и серьёзным, его лицо выражало злобу. Не сказал ни слова, но это было ощущаемо с первых секунд. Злость отца витала в воздухе, в его взгляде, в напряжении, которое тянулось от кресла до стен. Сонхва почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. Он сделал шаг вперёд, готовясь к неизбежному разговору, который, как он знал, не обещал быть лёгким. Отец уже ждал его, и это было яснее, чем когда-либо. После того, как они зашли вглубь кабинета, Пак прикрыл за ними дверь. Они встали практически плечом к плечу перед столом Сонхуна. — Я даже не знаю с чего начать этот разговор… — Пак старший вздохнул. — Я жду объяснений. Немедленно. Я даже не знаю, что вы должны сказать в свое оправдание. Сонхва взглянул на Хонджуна. Тот уже собирался начать говорить. Он видел, как в глазах Кима блистает огонь ненависти за всю несправедливость, случившуюся с ним и учениками академии. Если Пак Сонхун был членом культа, то он даже не имеет права кого-то в чем-то обвинять. — Это… — начал было Хонджун, но… — Это моя вина. — перебил его Сонхва. — Я заставил Хонджуна пробраться со мной в кабинет, потому что был очень зол на тебя. И хотел понять, что ты скрываешь. Почему, несмотря на случаи убийств детей в стенах академии, ты остаешься на своем месте и ничего не предпринимаешь. Я взломал твой замок, а затем украл ключ, которым открыл шкафчик. И нашел там монеты с символом древнего культа. Я о нем читал в книгах по истории. Следовательно, у меня есть все основания предполагать, что ты убийца, отец. А пистолет, который я нашел, ещё раз подтвердил мою теорию. — Сонхва взглянул на Хонджуна, который замер на месте и очень зло смотрел на Пака. Но затем он вновь вернул взгляд к отцу. В глазах Хва отражалась решимость и намерение поставить свою точку. — Поэтому, скорее, тебе нужно объясняться, а не мне. Хонджун сглотнул. Казалось из его тела отлила вся кровь. Он знал, что побледнел в несколько раз. Ощущал это. Его лицо горело от гнева и досады. Кто так делает? Если отец действительно виновен, то ни в коем случае нельзя было поступать подобным образом. Ему хотелось накричать на Сонхва. Нет. Он словил себя на мысли, что хотелось бы вдарить пощечину по его красивому лицу. Как можно настолько сильно рисковать собственной жизнью? Он выпустил воздух из легких и отвернулся в сторону директора. Хонджун не стал ничего говорить. Лишь позволил своим глазам налиться красным. Гневом. Разочарованием. Всем и сразу, потому что это ощущалось как удар в солнечное сплетение от человека, которому он доверял больше, чем даже самому себе. Почему-то. Очередной раз по телу прошлись колючие мурашки и на затылке проступил холодный пот. Почему Хонджун не умел и не хотел доверять людям? Вот один из примеров на лицо. Как же это было тупо. Поступить вот так. Выложить отцу все и ничего не скрыть. Хонджун пытался понять Сонхва, но не мог. Да, тот слишком долго терпел его и проглатывал все нападки, но… блять. Зол, да? Ну пиздец, если Пак Сонхун действительно замешан с культом. Даже если нет и он сейчас скажет им об этом, Хонджун не знает, как он будет говорить с Сонхва дальше. От слова совсем. Хонджун сглотнул ком в горле. Лицо Сонхуна налилось красным. На его лице читались тысяча и одна эмоция. Было сложно сказать, что тот точно думает. Киму хотелось плюнуть в его острые черты, а заодно и на его сына наорать. Он сейчас был здесь третьим лишним и это пиздец как бесило. — Понятно. — единственное, что из себя выдавил Сонхун. — Ким Хонджун, ты можешь идти. Я хочу поговорить лично с Сонхва. Это не обсуждается. Но тебя тоже ждут последствия. Сонхва не смотрел на Хонджуна. Внутри всё сжималось. Он знал, что тот злится на него. Нет, даже не просто злится. Это больше похоже на ненависть. Пак вытянулся по струнке ровно, возвращая свою маску стойкости и некого безразличия, лишь бы отец не считал его эмоции. Ему было жаль. Он очень переживал, что это повлияет на их взаимоотношения с Хонджуном. Ведь Ким… Он был ему дорог. Он ему нравился. И впервые Хва испытывал к кому-то такое. Влюбленность? Быть может. Да. Но он решил, что скажет отцу всю правду, чтоб отгородить Хонджуна от тех последствий, которые могли его ожидать. Потому что, так или иначе, их родители находились в близких взаимоотношениях, и Джуну точно бы прилетело. И это затея Пака — пробраться в кабинет таким наглым способом и найти улики против собственного отца. И как бы сейчас не думал Ким, Сонхва все сделал правильно. — Хонджун, дождись меня снаружи. — единственное, что сказал Сонхва, прежде чем Хонджун вышел за дверь. Ким даже не обернулся, чтобы посмотреть на Пака. Но из груди вырвалась усмешка полная боли и раздражения. Он не позволил эмоциям взять над собой верх и тихо захлопнул дверь. Его трясло. Просто сумасшедше. Поэтому он не думая полетел в кабинет за своим портфелем, который перенес Сан в кабинет философии в главном корпусе. Под удивленные взгляды однокурсников, Ким выскочил наружу и находу достал сигареты. Единственное спасение, которое всегда на его стороне и под рукой. Ждать за дверью? Он пес какой-то? Хонджун влетел в гардеробную и схватил с крючка свою куртку. Парень штормом вынесся из корпуса и завернул за угол. Прошел вдаль и залез на скамейку ногами, садясь на её спинку. Секунда и сигарета уже была во рту. Еще одно мгновение и дым взлетел в воздух. Пальцы тряслись. Он чувствовал панику, которая начинает подбираться к сердцу и горлу. Это не просто нервы. Что-то большее, от чего хотелось кричать. Бессонница могла обострять чувства и способствовать развитию панической атаки. Именно это с ним сейчас и происходило. И за это он ненавидел Пак Сонхва. Благородно поступил? Тот наверняка думал, что да. И как всегда он проглатывает все свои чувства, запирает их внутри, чтобы не саднило. Раньше он начинал бегать до потери пульса, а теперь курил до момента, пока у него не начинала кружиться голова. А это означало, что он скуривал гораздо больше, чем просто две сигареты. Ким провел рукой по своим волосам и осмотрелся вокруг. Последствия? Черт. Да ему похуй. Родителям было похуй на его школьную жизнь. Они вообще считали дни до окончания курсов, чтобы забрать сына. Может быть это и было хорошим решением? Предать свою мечту и пойти по стопам семьи лишь бы выбраться из этих ебучих стен, которые уже давили ему на голову. Черт. Нет. Что бы не сделал Сонхва, у него оставались тут друзья, теперь больше чем двое. И хочешь, не хочешь… он дорожил ими. Он поднял глаза вверх. Парадокс. Находился прямо под окнами кабинета директора. Отсюда было видно эти темные и тяжелые шторы, которые висели на карнизах за креслом директора. Солнце отбрасывало блики на окно, поэтому это было все, что он мог увидеть, да и что это изменило? Хонджун повернул голову в сторону. Снова выпустил дым и не заметил, как взгляд снова вернулся к этому же стеклу. Блять. — Ты… Ты что здесь делаешь? Ким сидел, опустив макушку и смотря себе в ноги, но неожиданно послышался чей-то знакомый голос. Хонджун поднял глаза и встретился с лицом Юнхо. Даже не заметил, как к нему кто-то подошел после того, как он перестал смотреть на то злосчастное окно. — Ты же был у директора с Сонхва. Неужели так быстро закончили? — Чон нахмурился, укутываясь в шарф. — Ну и видок у тебя, конечно. Не спал всю ночь? И че ты куришь как паровоз? Из-за того, что он сидел поверх скамейки было странно смотреть на Юнхо практически на одном уровне, ведь парень был гораздо выше его самого. Хонджун проморгался. — Меня отпустили, — Ким усмехнулся, — Сонхва решил поиграть в благородство или как бы я сказал… в тупость, потому что он сказал отцу о том, что подозревал его в убийствах детей и что… — Ким уже не видел смысла скрывать, — что наше ворошение в его кабинете этой ночью было для того, чтобы найти улики против него. И мы нашли пару культистских монет и гору вырезок, да документов, которые намекают на его причастность по многим параметров, но уверенности в этом не было, понимаешь? Ким усмехнулся. — Насколько ебанутым нужно быть, чтобы потенциальному убийце сказать в лицо, что он убийца и выложить все факты перед ним? — Хонджун выгнул бровь и снова затянулся. Блять. Чем больше он об этом говорил, тем сильнее злился. Он задумался и пробежался глазами по лицу друга, который рассматривал его через стекло тонких очков. О чем сейчас думал Юнхо? — И да, моя бессонница все ещё правит миром, — Хонджун отвел глаза и посмотрел на пустые дорожки, припорошенные снегом, — я совсем не спал и успел даже вынести свою комнату на мусорку, ну и остальное я тебе уже сказал. Юнхо пару раз моргнул, а затем нахмурился, поправив очки в тонкой оправе. Что-то не укладывалось в голове. — Так, ладно… Очень рвано и мало что понятно. — задумчиво произнес Юнхо, почесав затылок. — Кабинет… Пак Сонхун… Монеты… Хорошо. Но… — Юнхо ненадолго замялся. — Ты же знаешь Сонхва, все может быть не так однозначно, как ты это видишь. Он же не глупый… Вроде… Это же наш Сонхва. А он где вообще? Там ещё? — Он все еще в кабинете, — Хонджун махнул рукой в сторону, — если тебе нужны подробности, то проси у него. Он мастер рассказывать, это я уже понял. Ким снова посмотрел на друга. Внезапно на него накатила усталость и захотелось вернуться в комнату, лечь в кровать и зарыться лицом в подушку. Эта мысль прельщала. Ещё одну и он действительно забьет на остаток учебного дня, потому что если его организм говорил о том, что он хочет спать — Хонджун не хотел упускать даже малейшего шанса на это. — Ким Хонджун, — послышалось издалека. Голос был тяжёлым, с резким оттенком раздражения, будто сдерживаемого гнева, что сразу насторожило Юнхо. Он хорошо знал этот голос — обычно такой спокойный и размеренный, но сейчас что-то в нём было не так. Юнхо мгновенно присвистнул, интуитивно почувствовав, что что-то неладно. Он обернулся, следя за приближающимся силуэтом. Это был Сонхва. Постепенно его фигура становилась всё отчетливее, и вот он уже направлялся прямо к ним, выражение лица его строгое, почти агрессивное. — Ебать… — вырвалось у Юнхо, когда он осознал, что ситуация действительно серьезная. — Злая мама — горе в семье. Он видел, как Пак шагал с решительностью, словно ночная фурия. Взгляд был сосредоточенный, с холодным отголоском ярости, а его чёрное длинное пальто развивалось на ветру, будто бы подчеркивая всю напряжённость момента. Юнхо почувствовал, как воздух стал тяжелее, а сердце чуть-чуть сбилось. Ситуация могла вылиться в нечто более серьезное, чем они могли себе представить. — Я, пожалуй, оставлю вас наедине. — прошептал Юнхо, глядя на Хонджуна. Затем он повернулся к Сонхва. — Привет. — Привет, Юнхо. — безэмоционально кивнул Пак, а после — его взгляд переместился на Хонджуна. Темная челка спадала на глаза Пака, но даже с этим было видно, как много эмоций они отражают. — Хонджун. — Что? — Хонджун дернул головой, позволяя волосам беспорядочно рассыпаться по его лицу. Он посмотрел на Сонхва тяжелым взглядом. Не отводил глаз. — Спугнул моего друга, мы мило беседовали. Ким знал, что был груб и жесток. Но ничего не мог сделать с внутренним порывом. Ведь он был действительно зол. И что это за реакция от Сонхва? Имел ли Пак право на него злобиться за то, что тот ушел и не остался ждать его под дверью как послушный пес? Хонджун слегка нахмурился и не глядя стряхнул пепел с сигареты, чтобы затем снова затянуться. — Что же мы такие недовольные? — Он причмокнул губами. Кислота вишни ощущалась как никогда сильно. — Так… Всех был рад видеть, люблю вас пиздец. — Юнхо забегал глазами по территории, а потом, прищуриваясь, дополнил. — О, Ёсан и Сан! Пойду-ка я поболтаю с ними. Хорошего вам дня, родители! И Юнхо, конечно же, ретировался со скоростью ядерной ракеты. Лишь бы не находиться с ними двумя сейчас. — Не разговаривай со мной так. — Сонхва нахмурился. Он мог поклясться, что его изнутри начало трясти от злости. — Я попросил тебя подождать. В чем была проблема? Хочешь на меня злиться за то, что я сказал отцу правду? Хорошо. Злись и груби. Ненавидь. Делай, что хочешь. Если это перечеркивает все, что между нами было ладе вчера — окей. Напомню, что я вообще должен был один туда идти, без тебя. И если я что-то делаю, значит у меня есть объяснение этому. Поэтому я и просил подождать меня, а не убегать, сломя голову. Не смей так говорить со мной, Хонджун. Даже если злишься, не переходи черту и не используй такой тон. И что за выделение слова «друг»? — Не надо меня тут отчитывать, — Хонджун отбросил сигарету в сторону, — ты поступил необдуманно. Говорить человеку в лицо то, что может делать его серийным убийцей и тем самым подставлять свою задницу в огонь, мою тоже и потенциально остальных — самое тупое, что только можно было сделать. У него тряслись пальцы и тошнота подступала к горлу. Ещё немного и его выпотрошит от стресса и злости. Ким сжал пальцы на коленях перед собой и посмотрел на Сонхва. Как хорошо было смотреть ему в глаза на одном уровне и даже выше. — Ты попросил меня подождать, а я выбрал этого не делать, потому что ты так же наплевал на мое доверие к тебе, — он усмехнулся, — объяснения… объяснения… будут ли они правдивы или же это будет что-то для отведения моего внимания, чтобы снова сделать нечто опасное и вредящее твоей собственной жизни? — И Ким только что выдал главную причину, по которой он был зол. — Блять. Мне правда сейчас тяжело смотреть на тебя… лучше бы ты пошел без меня, потому что тогда бы мы не стали ближе и мне бы не было больно сейчас. — Понятно. — Сонхва сделал шаг назад. — Ты даже не знаешь, чем закончился наш разговор с отцом, а уже столько выводов делаешь. Я никого из вас не подставлял под огонь. Если тебе угодно и дальше так себя вести — хорошо. — Пак раздраженно повел плечами. — Лучше бы мы не стали ближе? Хорошо. Мне неприятно это слышать, Хонджун. — Сонхва достал сигарету, поджег её и закурил. — Поговорим тогда, когда ты будешь открыт к диалогу, а не слышать только себя. Он развернулся и пошел в сторону сарайки, чтоб побыть одному. Прикусил язык, чтоб не сказать ничего лишнего. Как же он был зол на Хонджуна. Как минимум, за то, что тот сделал кучу неверных выводов. Ему было больно. Внутри всё заняло и потянуло от досады. И как можно чувствовать так много к одному человеку? При чем настолько разные чувства? Как они могут возникать одновременно? Он не хотел дальше с ним разговаривать в таком тонк. Если им нужно время, пусть это время пройдёт, прежде чем они снова заговорят. Но Пак больше не был намерен терпеть грубость в свою сторону: ни от отца, ни от друзей, ни от Хонджуна. Наверное, он бы назвал это совершенно новым этапом в жизни. Его раздражало все. Особенно то, что его упрекали в неправильности выводов и всего прочего. Если не хотел, чтобы Хонджун подумал что-то не так, надо было заранее делиться этим. Это было несправедливо. Как только Сонхва отошел на достаточную дистанцию, Ким достал четвертую по счету сигарету и снова закурил. Он вскочил с места и завалил рюкзак себе на плечо. Хотелось скрыться с этого места и подальше. Потому что тут даже воздух стал густым и пах одеколоном Пака и его тошнило от этого. Блять. Ким путался в том, что чувствовал. Потому что ему одновременно не хотелось, чтобы Сонхва исчезал из его жизни и при этом он просто мечтал о том, чтобы не думать о Паке и произошедшем. Сигарета растворилась за считанные минуты и как раз вовремя потому что Хонджун подлетел к общажному корпусу. Он влетел в двери и повернул в сторону их коридора. Сука. Его сейчас действительно стошнит от изобилия чувств и эмоций. Он чувствовал ком в горле и тряску в теле. Вторая атака за последние полчаса? Блять. Ким залетел в свою комнату и на ватных ногах вполз в ванную, падая перед унитазом. Замечательное начало дня. Неожиданный стук в дверь заставил его вздрогнуть. Хонджун поднял голову и вытер рот тыльной стороной ладони. Его трясло, пиздец как. Кто-то очень настырно стучал в и не собирался останавливаться. Ким поднялся на ноги и смыл унитаз, а затем быстро прополоскал рот. Ему было холодно, а по телу бежали мурашки. Он резким движением открыл дверь и встретился с озадаченной парой глаз. Сан стоял перед ним. Но Чхве же был с Ёсаном и Юнхо, где они? Ким оттолкнул друга вперед и выглянул в сторону. Ну конечно. Он слишком хорошо их знал. Эти двое стояли в стороне и выглядывали, ожидая того, что произойдет. Сан видимо проиграл и удостоился чести получил удар на себя. — Сан-ни, что ты здесь делаешь? — Устало выдохнул Хонджун. — Вы тоже, я вас видел. — Да так, мимо проходил. — Ты думаешь я тупой? — Нет. — Блять, у меня нет сил с вами разбираться, — Хонджун вздохнул, — давайте вы не будете ебать мне мозги. — Что у вас произошло? — Юнхо вышел из укрытия и прищурился. — Выкладывай. Вы ссорились, как кошка с собакой. Да, Юнхо все бесцеремонно выложил Ёсану и Сану. Рассказал все до самой мелочи. Вплоть до момента, когда озверевший Сонхва подлетел к Хонджуну. Уже каждый заметил, что между Паком и Кимом что-то назревает. Они слишком часто проводили время вместе, «случайно» касались друг друга, ссорились по мелочам и быстро мирились. И если думали, что делают это незаметно, то — нет. Поэтому их конфликт вызывал сейчас много вопросов. Он был слишком эмоциональным. Видно, что это на фоне того, что им обоим далеко не все равно друг на друга. — Кто-то решил, что может сделать все молча и полагаться на то, что я буду тихо сидеть в сторонке и ждать объяснений, — Хонджун вздохнул, чувствуя новые позывы тошноты в горле. Он приложил пальцы к переносице, — я правда не особо хочу разговаривать об этом, но нет ничего такого о чем вам стоит беспокоиться. Наша ссора никак не повлияет на общее общение со всеми. Ким посмотрел на каждого перед собой. Ёсан. Скажет ли он старшему брату об увиденном или промолчит? Сан заметил, как Хонджун взглянул на Кана и повернулся к другу, который стоял возле Юнхо. — Он ничего не скажет. — Сан снова повернулся к Киму. — Да, я нейтральная сторона и это только ваше дело, — Кан выставил ладони перед собой, — клянусь. — Ладно, — Хонджун вздохнул, — всё равно… проверьте его тоже, как бы я сейчас не ненавидел его, надеюсь он в порядке. — Блять, вы очень странные, — Сан нахмурился, — между вами… Ким перебил друга: — Что? Нет! Если это все, то я очень хочу лечь спать. — Ложись спать, ей богу. Просто ложись спать, Хонджун, — с мягким, но настойчивым тоном сказал Юнхо, похлопав друга по плечу. Он смотрел на того с лёгким беспокойством, ведь Хонджун явно был не в себе. — Тебе нужно отдохнуть. Хонджун устало кивнул. Как только дверь за ним закрылась, Юнхо перевёл взгляд на своих друзей, и на его лице сразу появилась смесь облегчения и нетерпения. — Ну, как думаете? — прошептал Юнхо, взгляд пронзительно скользя по каждому из них. — Вы же тоже это замечаете? Его голос был низким, он хотел поделиться своими мыслями, но, очевидно, был слишком осторожен, чтобы обсуждать всё это прямо рядом с комнатой Хонджуна. — Как думаете он осознает, что попал? — Сан усмехнулся и хитро прищурился. Это было забавно обсуждать это с друзьями за спиной у друга. — Да что между ними происходит-то, — Ёсан схватился за голову и затем отпустил, — ссорятся на ровном месте. Кто-нибудь вообще понял, в чем общая причина? — Сонхва что-то решил, что-то не сказал… блять, я хуй знает, но у меня голова заболит, если продолжу об этом думать, но, — Сан тихо посмеялся, — это даже забавно. — Я ничего не понял, ни в первый, ни во второй раз. Он так обрывисто говорил… — Юнхо повел плечами. — Но вы бы просто слышали с каким тоном произнес Сонхва «Ким Хонджун». Мне кажется, это просто ни с чем не сравнить. Я серьезно. Я впервые видел Сонхва таким… Думал: ебать мой рот, куда я попал. И как скорее отсюда свалить. Они реально как парочка. — Ким Хонджун, — Ёсан спародировал тон брата, зная как тот говорит, когда зол. Потому что в прошлом был тоже виновником разных событий, — так? Сан посмеялся в кулак: — Пиздец, мне даже страшно стало. Словно мама позвала, когда ты натворил дел. — И что нам делать-то? Я надеюсь не придётся ходить по тонкому льду вокруг них. — Кан сложил руки на груди. — Благо скоро каникулы, побудут отдельно друг от друга, — Сан пожал плечами, — может остынут. Хотелось бы надеяться. — Куда денутся. — Юнхо повел плечами. — Я вот Хонджуна давно настолько живым не видел. Они друг другу дарят какие-то эмоции. Пока сами этого не понимают. Главное, чтоб не сожрали друг друга, когда мы будем все вместе сидеть. Ох, блять, чувствую я, какая это напряженная атмосфера будет… Ёсан, по поводу той записки. Тому человеку даже не надо стараться нас рассорить, мы и сами прекрасно с этим справляемся. — Чон хихикнул. — Ладно, пойдемте. Уроки ещё идут.***
Минги сидел и скучал. Нет, по-настоящему сходил с ума от того, как сильно хотелось спать. Не мог думать об уроке, который шел прямо перед его глазами. Профессор что-то говорил, но он пропускал все мимо ушей. Парень повернул голову в сторону и посмотрел на Уёна. Друг лежал на столе, сложив руки на парте. Его нос был глубоко зарыт в сгибе локтя. Вот кто совсем не церемонился. Профессор видимо уже просто забил. Блондин зевнул и откинулся назад на спинку стула. Нет уж. Он дотерпит до конца занятия. Оставалось всего ничего. Стоило ему очередной раз утонуть в своих мыслях, как раздался звонок и и он потянулся в разные стороны. Только затем тыкнул Уёну под ребра, чтобы тот проснулся. Чон недовольно пробурчал себе под нос и посмотрел на Минги, говоря что-то о том, что он прервал какой-то прекрасный сон о Сане. Блять. Брюнет и его влюбленность. Она видимо не собирается заканчиваться судя по всему. — Нахуя я вернулся в этот мир? — жалобно простонал Уён, откидываясь на спинку стула и зевая. — Это последний урок был? Боже, ответь да. Просто ответь да. Минги, будь другом. Уён сегодня даже не брал с собой рюкзак, о чем речь. А свое расписание он перестал учить еще в классе 8. Если не раньше. Интересно, откуда у него такое притупленное чувство ответственности? Явно не с молоком матери передалось. Да и от воспоминаний о своей маме Чону аж плохо становилось. Он ведь её копия. Поэтому Уён бесил мисс Чон только так. Особенно своим «стремлением» учиться. Он вообще не был тупым, но у него была стратегия — прикидываться дураком. Так спрос был меньше. Да и остался ему всего последний год старших классов. Интересно, а все, перешагивая порог подготовительных курсов, начинают походить на Хонджуна и Сонхва? Тогда он отказывается туда идти. — Что мы делаем сегодня? — Мы свободны делать, что захотим, — Минги медленно поднялся с места и собрал все в свой портфель. Он закинул его себе на плечо и посмотрел на друг сверху вниз, — вариантов немного… пойти спать в комнату, найти кого-нибудь из друзей, сходить в убежище… что ещё, даже не знаю. Он накидывает сонному Уёну варианты, но знает, что это всё не особо его привлекает. — Можем найти Сана, — Минги закатил глаза, — он наверняка с Юнхо или Хонджуном где-то крутится. К тому же надо побольше обсудить эту ебучую записку и рассказать им про… козла? Вдруг кто-то знает больше подробностей, но странно, что никто до сих пор ничего не сказал. Как такое возможно? Уён перестал слушать на первом же предложении. Оживился и больше не страдал от того, что его разбудили. Конечно, чего ещё ожидал Минги? — Крутая идея, конечно. Как видишь, я даже спать перехотел. Но что мне с ним делать? — Уён грустно усмехнулся. — Он меня уже заебал. Ещё и вы маячите у меня на глазах оба. Сдружились, идиоты. — фыркнул Чон. — Ладно, пошли. Все равно здесь делать нехуй. Надо бы в чат написать о собрании сегодня. Не будем же мы их отдельно вылавливать как покемонов. — Иногда это весело, — Минги пожал плечами, — ловить одного за другим в рандомных местах. Парни переглянулись и злобно похихикали от одной и той же мысли, которая заключалась в том, как на них реагируют остальные, стоит им оказаться в их поле зрения. — Йо, Ёсан! — Минги обернулся и Кан дернулся, собирая свои вещи. — Идешь? — Куда? — Ёсан застегнул свой рюкзак и повесил его на плечо. — Идём на поиски Сана и… надо бы в чат написать о встрече. — Сон взглянул на Уёна и тот молча кивнул. — Его нет смысла искать он у себя в комнате, следит за своим соседом через стенку. — Ёсан повел плечом и подошел к парте друзей. — Его сосед Хонджун, — Минги пошёл в сторону выхода и дернул Уёна за пиджак, а потом обернулся на Кана, который шел следом, — зачем за ним следить? — Они жестко посрались с Сонхва, насколько я понимаю и, — Кан вышел за дверь после Уёна и положил свои руки в карманы брюк, — вы бы видели Хонджуна, он выглядел как призрак, но думаю дело не только в ссоре. Сами знаете… она скорее всего стала последним катализатором. — Все равно не понимаю, — Минги посмотрел на Уёна, который шел с ним на равне. Кан нагнал их и пошёл рядом с Чоном. Блондин вопросительно выгнул бровь и посмотрел на брюнета, — ты что-то понял? — Я нихуя не понял. — Уён покивал как китайский болванчик, поправляя низ своего пиджака и засовывая единственную взятую с собой ручку за ухо. — Кто поссорился и зачем? Почему Сонхва и Хонджун? Ну всё, развод. А мы бездомные дети.— брюнет цокнул. — Катализатор… Я, епта, на уроке химии что ли, Кан? Ещё одна загадка, и я дам тебе по лбу. Нам и так хватает распятого козла и записки. Давай без этого. Навстречу им шёл Чонхо. Они взглянули друг на друга буквально в моменте, и… Это было очень странно. Как-будто этот взгляд о чем-то говорил. Уён нихуя не выкупил, но… Чонхо задел его плечом и прошел мимо. Брюнет обернулся на друзей, с возмущенным видом восклицая: — Нет, ну вы видели? Чхве Чонхо! — Уён обернулся к младшему, который просто продолжил идти и не обращать внимания на вопль Чона. — Что происходит вообще? — Этот ребенок доведет меня, Минги тоже развернулся и прошипел себе под нос, — че ему надо-то? Вы видели этот взгляд? Если есть что сказать… надо рот открывать, а не толкаться. — Забей, он странный, — Ёсан закатил глаза, — кто знает, что у него в голове — И то верно, так что? — Что? — Ну. — А, — Кан цокнул языком, — их вызывали к директору, вы оба об этом знаете, но Хонджуна отпустили раньше и он сидел курил на улице. Его нашел Юнхо и тот сказал, что они были ночью в кабинете директора, искали там что-то по культу и реально нашли. Минги раскрыл глаза от неожиданности слов: — Че? — Да, — Ёсан кивнул и зашел за угол, а потом покосился на подростков, которые их подрезали, — но как я понял, Сонхва взял и выложил это всё директору без предупреждения. Тупо напрямую подозреваемому все факты о нем и это очень разозлило Хонджуна. Подробные детали мне неизвестны, — Кан пожал плечами, — но по словам Юнхо, надо было слышать моего брата, когда он окликнул Хонджуна. А я примерно понимаю, что это значит. — Э, — Минги протянул звук и медленно моргнул, — я знал что здесь что-то не чисто, ещё проснувшись тем утром в сарае. — Что там было? — Кан поморщился. — Не важно, но у меня есть фотка для манипулирования ими обоими. — блондин подмигнул Ёсану. — Странно, но-о ладно, — Ёсан усмехнулся, — короче вот так, не знаю как там Сонхва, я его не видел, но Хонджун бы идеально подошел на роль в сериале «Ходячие мертвецы». — Блять, — Минги рассмеялся, — о, мы пришли! Они вырули в основной коридор, который вел ко всем комнатам старших. Юнхо — неизвестно здесь или нет, поэтому они прошли мимо его двери и пошли дальше. Впереди комната Сана, Хонджуна, а в самой жопе — Сонхва. — И как вообще их умудрились поселить всех рядом? — Минги задумчиво нахмурился. — Совпадение века. — Вы же тоже заметили, какое облако напряжения висит в этой части крыла? И тут как-будто холоднее раза в 3… Это все Ким и Пак. Испортили атмосферу. — Уён расплылся в усмешке. — Ну или они просто курили в окно, а потом забыли закрыть. Склоняюсь все же ко второму варианту. — Чон цокнул языком. — Минги, блять, а я не понял. Что за компромат у тебя на старших? Какого хуя я об этом не знаю? А ещё… Может Хонджуна и Сонхва мы в беседе позовем? Я не хочу их сейчас трогать. — Их мы точно трогать не будем, — Минги покачал головой, — атмосфере не помогает и отсутствие студентов в коридоре. Жуть. — Какие вы драматичные. — Ёсан усмехнулся и подошел к двери Сана. — Уён, напиши ты, — Сон махнул рукой на друга, — тебе меньше всех достается всегда. Он покосился на Уёна, который все еще ждал ответа на вопрос. — Ладно-ладно, я сфоткал как они в обнимку спали. — Минги тут же низко рассмеялся от того, как челюсть Уёна ударилась об пол. — Господи, какой же ты ребенок, — Ёсан тихо хихикнул себе под нос и постучал в дверь Сана, — громила, открывай ворота. По ту сторону раздались звуки и шорканье ног в тапках. Спустя минуту из-за двери высунулась растрепанная голова Сана. Видимо парень уснул, пока сидел и бдел за состоянием Хонджуна. Ему было слышно, как того рвет в ванной. Стена выходила прямо на его уборную. Но в итоге сам провалился в сон из-за недосыпа. — Че вам надо? — Чхве зевнул и поправил задравшуюся футболку над пижамными брюками. — Спишь во время занятий? — Минги выгнул бровь, наблюдая за тем, как друг шире открывает дверь и выступает в холл. — Могу себе позволить, — Сан закатил глаза и поправил волосы, загладив их назад ладонью, — мне так сладко спалось… Он осмотрел троицу перед ним. — Вы же ничего не натворили? Не поэтому пришли? — Мы ничего не натворили. — буркнул Уён, скрещивая руки около груди. — Нам положили новую записку и мы услышали о том, что сегодня ночью козла распяли в коридорах академии. И вот нам нужно это обсудить на общем собрании. Пришли лично позвать. — Уён задумался на секунду. — Как там Хонджун? Он будет? Или лучше его не трогать вообще? — О, я знал, что мне не показался этот крик в коридорах, — Сан снова зевнул. Ему срочно надо выпить кофе, чтобы проснуться, — зайдете? Я безумно хочу выпить кофе, а в коридоре я сделать это не могу. Он открыл дверь шире, впуская друзей на свою территорию. Его комната была светлой и просторной. От обилия белого цвета рябило в глазах, но он гармонировал с серыми и черными оттенками, которые были умело вкраплены то тут, то там. Сан прошел по небольшому коридорчику мимо двери в ванную и завернул за угол, где у него стоял небольшой стол с микроволновкой, чайником и холодильником под ними. Но самое интересное — настоящая кофе машина на соседней тумбочке. — Вот это жизнь в академии, — Минги присвистнул и прошел вперёд, заваливаясь на стул возле рабочего стола, — даже кофемашина есть, а что, растворимый не для вас? — От него я не могу проснуться, — Сан нажал на кнопку и обернулся к друзьям, опираясь бедрами на тумбу, пока ждет напиток, — чай или кофе может хотите? — Порцию вашего элитного кофе, пожалуйста. — Минги усмехнулся и прокрутился на стуле, а потом проследил глазами за тем, как Уён осматривается по сторонам, пока Ёсан молча заваливается на кровать Сана и опирается на локти позади себя. — Ага, а вы? — Сан убрал свою кружку с напитком и поставил для Минги. Ёсан лениво помотал головой в отрицании, а Уён показал ему палец вверх, даже не смотря на него. — Окееей. — Так что там с Хонджуном? — Минги покосился на стену возле него. — Слушайте, я не знаю стоит ли его трогать. Он сегодня — фурия, — Сан цокнул языком и протянул кружку с кофе Минги, а затем Уёну, добавив молока в его напиток, — можно конечно попробовать, сказав, что это важно и думаю… он вам не откажет, потому что, ну… что бы не происходило… — Чхве отпил кофе и расплылся в довольной улыбке. Он снова оперся на тумбу, чтобы было комфортнее и удобнее смотреть на всех его гостей. — Друзья для него — важнее всего и он переступит свою гордость. — Может тогда просто напишем? Как Уён предлагал? — Ёсан разгласил складки на пододеяльнике ладонью. — Можно попробовать, — Сан пожал плечами, — вдруг ответит. — Да почему всегда пишу я? — Уён оторвал взгляд от рассматривания рамок с фотографиями Сана и его семьи и приковал взгляд к друзьям. Они смотрели на него совершенно спокойно. — Ладно, не смотрите так. Напишу. Чон умело достал телефон из кармана своих брюк, подошел к столу, где стояла его кружка кофе, взял свободной рукой напиток и немного отпил, морщась. Опять Сан переусердствовал с крепкостью. Уён покосился на Чхве, который, зная, что Чону не нравится крепкий кофе, все равно сделал его таким. Сучёныш. Свободной рукой он набирал сообщение Хонджуну. — Ёсан, на тебе Сонхва. Ничего не знаю. — Уён бросил взгляд в сторону друга, который разлегся на большой кровати с белыми простынями. — Ладно, ладно, — Ёсан заерзал на уютном месте, — сейчас напишу. Кан вытащил телефон из кармана брюк и залез в чат с братом, чтобы написать ему сообщение. Он оттолкнулся от матраса и завалился вперёд, потому что лежа писать было трудновато. Ёсан покосился на Сана и затем Минги. Эти двое уже будто забыли о насущном и обсуждали какую-то стороннюю проблему. — Удобно вы устроились, — Ёсан заблокировал телефон? после того, как выполнил свою задачу, — готово. — В смысле? — Минги снова отпил горячий кофе. — Нам писать разъяренным старшим, а вы воркуете. — Кан закатил глаза. — Чего ворчишь, боже, — Минги цокнул языком, — ляг и поспи. — Отвали. — Сам отвали. — Сейчас въебу, — Ёсан развернулся корпусом к Минги и оперся рукой на плечо Уёна, который уже просто пил свой кофе и витал в облаках, — нарываешься. — Девочки, вы че? — Сан усмехнулся и посмотрел на Уёна и Ёсана. Первый начал ворчать, что Кан дергает его, а второй слегка пихнул Чона в плечо. — Помада у меня если что, не ссорьтесь. — Мы не ругаемся. — Ёсан вздохнул. — Ага, просто он — припизднутый. — Минги отвернулся, когда в него полетела откуда-то взявшаяся мягкая игрушка в руках Ёсана. — Э, мистера Долбанавта не трогать! — Сан скорчил лицо. — Мистера кого? — Минги посмотрел на плюшевую мартышку в белой футболке в красную полосочку. — Тебе пять лет? — Отвали, это мне мой младший подарил, потому что я его мартышкой называю и это… чтобы не забывал о нем, — Сан поставил пустую кружку на столик и усмехнулся, — теперь получается ждём, пока они ответят? — Получается, что так, — Минги снова покосился на игрушку в своих руках и отложил её на стол. Какая странная вещь, но ладно, — никто не хочет чем-либо поделиться раз на то пошло? — Мистер Долбанавт… — повторил себе под нос Уён, усмехаясь. — Как по-детски. Забавно. Уён откинулся на постель, ложась на неё спиной, а затем переворачиваясь на живот и залезая в телефон. Кружку он благополучно поставил на светлую тумбочку рядом. Выпил уже свою порцию и мечтал о второй. — Мне нечем делиться. Мы не виделись…. ээээ… Мы каждый день видимся, ужас. — Уён сморщил нос. — Все мои новости связаны с вами. Не знаю, радоваться мне или нет. — Это прозвучало странно, — Сан повел носом и прошел к столу, возле которого сидел Минги. Он взял игрушку в руки и положил её себе под локоть, засовывая руку в карман брюк, — но ладно. Я спросил из вежливости, чтобы поддержать разговор. Чхве лениво прошел к кровати и плюхнулся по другую сторону от Ёсана и Уёна лицом к Минги. Он сел и посадил себе игрушку на колени, а затем посмотрел на блондина. — Никто никому не ответил? — Он покосился на Ёсана и потом Уёна, который сидел в телефоне. — У меня мертвая тишина, — Ёсан заглянул в телефон, — может нам просто собраться на месте, а там… как повезет? — Я думаю, что Хонджун спит. — Уён отложил телефон в сторону и лег на ноги Ёсана. — Либо игнорит. Блять, если они не помирятся, я сам их помирю. Это пиздец. Вы только представьте, что это за атмосфера будет в убежище. Мрак. Бр… — Чон поёжился, а затем взглянул на Ёсана. — А ты почему брата не проведал, идиот? — Потому что когда он настолько зол, — Ёсан помотал головой, — его не стоит трогать. Кан вздохнул и покосился на телефон. Может все-таки стоит найти старшего и поговорить с ним? Ёсан заерзал на месте. — Ты чего так изводишься? — Минги оторвался от телефона и посмотрел на Ёсана. — Я пойду и словлю на себя весь удар, если придётся, — Кан аккуратно отодвинул с себя Уёна и подпихнул под него подушку, которая лежала вместо декора. Он поднялся на ноги и пошатнулся, — вещи мои захватите. — Ты знаешь куда идти? — Сан выгнул бровь. — Не так много мест, куда он мог деться. Начну с сарая, — Ёсан накинул куртку, которую таскал с собой по всюду, на плечи, — пожелайте мне удачи. — Э-э, удачи? — Минги скрестил пальцы. — Надеюсь, ты выживешь. — Не смей умирать. — Сан поднял руки вверх и потом ударил ими себе по ногам. Ёсан закатил глаза и развернулся к двери. Он молча вышел и пошёл вдоль коридора. Господи. Ему очень хотелось надеяться на то, что его не съедят из-за настроения. В моменты, когда внутри всё замирало от удушающей тоски и глухой обиды, Сонхва инстинктивно искал укромные уголки, где его никто не потревожит. Места, которые дарили иллюзию безопасности, становились его спасением. Тягостная боль внутри давила, вынуждая закрываться от мира, уходить в себя и без конца прокручивать в голове сцены, что привели к такому упадку духа. В этот раз он выбрал их старое убежище — тихое, уютное, неподвижное, словно застывшее во времени. Они столько сил потратили на то, чтоб это место стало им домом. Так долго убирались и наводили красоту все вместе. Кроме Хонджуна. А ведь тогда Пак думал о нем, когда они убирались. Знал, что ему будет приятно вернуться сюда и увидеть, как некогда ужасное и грязное место, станет одним из самых теплых и семейных. И вот в такой ужасный день Сонхва он пришел сюда. Здесь Пак мог просто лечь на холодный пол, бездумно смотреть в потолок, пока мысли, как ядовитый дым, затягивали его сознание. И курить хотелось. Курить он себе, конечно, не позволял в убежище— воспитание не давало. Но вот смотреть в стену, рефлексировать, разбирать собственную боль по кусочкам — это было его утешением. Черт. Что это вообще было? Да, он понимал, что его вина в том, что он не предупредил. Но что бы это изменило? Хонджун тогда поставил точку в их разговоре. Он дал понять, чтоб Сонхва даже не рыпался говорить правду. Но у Пака были свои мысли на сей счет. И он не маленький ребёнок, чтоб за него решали. Хонджун даже не дал ему объясниться. От этого внутри все рвалось. По ниточке. Ему было тоскливо. Видеть злого Хонджуна и всю эту драму — конечно, интересно, адреналин, все дела, некая страсть на грани ненависти. Понятное дело, что если они так ссорятся, значит очень дорожат друг другом. Но это ничего не решало. Они сильно поругались. Но… Кажется, Хонджун признал, почему он так сильно разозлился… И что это значит? Пак не знал. Его самого ломало изнутри. Хотелось наорать на Хонджуна. Если бы он был менее эмоциональным и послушал Сонхва, все было бы нормально. Хва же не тупой. Он сделал то, что сделал, по явным и логичным причинам. Да. Хотелось ударить Хонджуна и следом поцеловать. И отгрызть ему язык за тот тон, что он использовал в разговоре. Но Пак не собирается с ним разговаривать, пока тот сам не осознает, что им нужно поговорить. Он пытался. Внутри вновь все сжалось. Уже тошнит от этого чувства. В смысле, реально тошнит. Сонхва даже не заметил, как не ел весь день и только и делал, что курил. Это на него не похоже. Ёсан забрался по лестнице на крыльцо сарая и остановился. Он занес руку над дверью и ещё не кольцо раз подумал, прежде чем постучать. Кан постучал раз, два, но делал это так тихо и неуверенно, что не знал, слышит ли его Сонхва. Ёсан шумно выдохнул и почувствовал, как его сердце бьется где-то в горле. Ему очень хотелось утешить брата и выслушать все, что у того накопилось, но меньше всего у него было желание — попасть под горячую руку. Кан собрал всю свою волю в кулак и постучал более уверенно и настойчиво. Так, что даже окно в раме задребезжало. Естественно он не собирался врываться внутрь пока Пак не откроет ему сам. Жизнь была дороже. Но если тот… так и не откроет спустя несколько минут, то тут уже, Ёсан вырвет дверь с петель, потому что мало ли что. По ту сторону послышалась возня. Тихая и еле различимая, но все-таки она была. Кан сделал шаг назад, убрал руки в карманы куртки и спрятал нос в воротник, чтобы его покрасневшее от стресса лицо не было заметно. Господи блять, он не умел общаться со своим старшим братом и начинать было крайне страшно. Дверь тихо скрипнула, отворяясь, впуская слабый поток света, и на пороге показался уставший, измождённый силуэт Сонхва. Его бледное лицо и усталые глаза сразу выдавали тревогу и бессонные ночи. Пак натянуто улыбнулся. — Решил проверить, жив ли я? — голос прозвучал тихо, с примесью горькой иронии. Он коротко усмехнулся, но в этом движении губ не было ни капли радости. — Как видишь, жив. Пару секунд они молча смотрели друг на друга, пока Сонхва наконец не сделал два ленивых шага назад, чтобы дать брату войти внутрь. — Заходи, — добавил он сухо, кивком приглашая пройти вглубь убежища, где царила полумгла и тишина. Ёсан мелкими шагами зашел внутрь и тут же скинул куртку. Он достал из кармана пару шоколадок и сэндвич, а из другого бутылку воды. Был уверен, что брат ничего не ел. Кан положил всю добычу на стол и прошел вглубь. Как же здесь было холодно. Однако в углу стоял не включенный обогреватель, который купил Хонджун после их ночевки здесь. Парень тут же прошел к нему и включил в розетку, чтобы согреть помещение. И почему Пак не сделал этого сам? Он должен был промерзнуть тут за все это время. — Поешь, — Ёсан кивнул на стол, когда увидел как брат закрывает дверь и лениво разворачивается, — знаю, что ты точно ничего не ел, поэтому взял все и сразу. Кан плюхнулся в мягкое кресло и сложил руки на груди. В голове ворошились куча мыслей и ни одной, которая бы смогла ему хоть что-то толком объяснить. — И… если хочешь, я здесь для того, чтобы поговорить и поддержать тебя, — Ёсан вздохнул и посмотрел на блеклую гирлянду, которая не горела, — я обещал тебе, что буду стараться быть рядом в любой случай жизни. — Я пока не знаю, что мне тебе рассказать. — Сонхва прошел к дивану и сел на него, закидывая ногу на ногу и уткнувшись носом в свитер. Он бросил уставший взгляд на еду и понял, что аппетита совсем нет. И Ёсан прав, он не ел ничего. — Я думаю, ты уже знаешь, что мы поссорились с Хонджуном. И не говори, что нет. Точно знаешь. — Мне кажется не осталось среди наших друзей того, кто не знает, — Ёсан закатил глаза, — так что я не собираюсь этого отрицать. Сонхва-я, съешь хотя бы сладкого, чтобы глюкоза в организм попала, а то ещё чуть-чуть и мы тебя потеряем. Я не хочу, чтобы и тебя тошнило, как Хонджуна. Кан вздохнул и только потом понял, что немного сболтнул лишнего. У него было две грани — либо всегда молчал, либо говорил без умолку и обо всем подряд. Ёсан ударил себя по лбу и простонал себе под нос. — Ты наверное не хочешь о нем слышать, извини, пожалуйста, — Кан облизал сухие губы, — я не буду, если ты не хочешь говорить… тебя заставлять. Мы можем просто помолчать, но если ты хочешь выговориться, то я готов взять всё на себя. Да, он был готов, но пиздец как этого боялся до усрачки. — Хонджуну плохо? — Сонхва вмиг немного оживился, обеспокоенно взглянув на Ёсана. — Нет. Можешь говорить о нем. Все нормально. — Пак вздохнул, прикрывая глаза. — Эта ссора высосала из меня все силы. Идиот. Идиот Ким Хонджун. Ты не знаешь, что случилось именно, да? — Да, Сан сказал что его рвет с самого утра, но вроде всего успокоилось… — Ёсан задумался. — Потому что он не отвечает на смс и мы думаем он наконец-то спит. Кан снова вздохнул и сложил руки на груди. — Да, я понятия не имею, что точно случилось и из рассказов Юнхо мне совершенно не стало легче… он говорил очень обрывисто и непонятно. — Ёсан усмехнулся. — Ох… Ладно. — Сонхва взглянул на брата и откинулся на спинку мягкого дивана. — Этой ночью мы были в кабинете отца. Я хотел пробраться туда один, чтоб открыть шкафчик с замком, потому что знал, что там явно есть что-то интересное. В итоге, я встретил его в коридоре общежития и мы вместе пошли в кабинет. Мы пробрались туда и вскрыли замок. Я нашел пистолет и кучу странных бумаг с вырезками из газет об инцидентах внутри академии, связанными с убийствами. И… — Пак сделал небольшую паузу. — Пистолет и монеты с символом культа. Сонхва прочистил горло и ещё раз взглянул на брата, который молча сидел и слушал. Видно было, что Кан шокирован и явно не ожидал таких подробностей об отце. Поэтому Хва продолжил: — Да, я знаю, как это звучит. И я тоже не понимал, как это все может храниться у отца. Откуда там оружие. Мне стало страшно. Я люблю папу, несмотря ни на что. И я не хотел думать, что он связан с культом. Нас обнаружили через некоторое время. Охранник, по всей видимости, заметил нас и сообщил отцу. Хонджун взял всю вину на себя и сделал вид, что это его идея. Мне это не понравилось. Но я был восхищен одновременно с этим. Странно, да? Потом мы долго разговаривали обо всем. И я вспомнил твои слова. Понял, что, похоже, влюбился. — Пак печально отвел взгляд в сторону небольшого окна, за которым виднелось пасмурное небо. — Но это не меняло того, что я пойду против просьбы Хона. И сегодня утром нас вызвали к директору. Я сразу же все рассказал. Хонджун даже не стал ждать меня, как я его просил. Он просто ушел. Пак сжал губы в тонкую нить. Внутри что-то кололо от обиды. Но он, собравшись с мыслями, снова заговорил: — Я поговорил с отцом. Объяснил ему, что я изучаю историю и видел этот символ. Я настолько был зол на него, что хотел найти подтверждение того, что он тоже не идеален и не может требовать с меня это. Я объяснил ему, что мне стало страшно и я очень хотел, чтоб все, что я нашел, не оказалось правдой. Папа долго слушал меня. Все, что у меня было на душе. Я не рассказал ему про то, что мы связаны с культом и что на нас ведется охота. Отец стал очень грустным. И… — Пак еле сдерживал слезы. Дыхание стало более прерывистым. — Он извинился. Сказал, что он все это хранит, как доказательства, что культ ещё существует. И сам боится того, что академию закроют. Поэтому он нервничает и срывается на мне. Сонхва наконец-то замолчал, продолжая пытаться удержать слезы. Нет, даже не слезы, а истерику. Сколько эмоций он испытал за эти дни. И все это нести в себе… Нет. Это слишком. — Поэтому я не жалею о своем решении. — резюмировал Сонхва. Ёсан наклонился вперёд и его рот непроизвольно открылся от шока. Что он сейчас услышал? — Погоди… получается отец тоже изучает культ? И скрывает он все только ради того, чтобы мы учились и нас не закрыли? — Кан проморгался и потупил взгляд в пол. — В таком случае… это все объясняет. Я горжусь тобой и знаю, что ты сделал всё верно, но Хонджуна я могу понять. Правда. Он хотел тебя защитить и не зная твоих мотивов оказался ошарашен. Я не знаю как поступил бы на его месте, учитывая все обстоятельства и тараканы в голове, но мне бы было тоже больно и обидно за то, что мне… не доверились? Ёсан посмотрел на брата. Сонхва внимательно смотрел на него и слушал каждое слово. Было приятно от того, что твое мнение имеет значение и его воспринимают. Он мог быть с ним не согласен, но… Пак слушал его и это грело душу. — Мы не знаем почему он такой, какой он есть, но возьмем во внимание и то, что в 14 лет он стал свидетелем смерти и думаю там сыграли многие факторы на то, как он реагирует на людей и мир. Я могу с уверенностью сказать, что… — Ёсан вздохнул переводя дыхание. Слова лились из него бесконечным потоком и он не мог их остановить. — Ты для него стал безумно дорог хз а это короткое время, он никому не доверяет как тебе. У вас другие отношения и все это видят. Он тоже не осознает многого: как и ты, блять, да как и все мы. Я не оправдываю его, но надеюсь ты чувствуешь, что чтобы он тебе не сказал… это было сгоряча и потому что он чувствует к тебе больше, чем сам может себе представить. Парень откинулся назад на спинку мягкого кресла и вздохнул. Он смотрел на Сонхва. Ему было безумно интересно, что происходит в голове у брата. — Я просто… хочу надеяться на то, что все наладится и вы поговорите, а не будете ходить, как два упертых козла. Зная Хона, он может ещё очень долго ходить в себе. Это мы поняли сразу же, потому что наверное каждый из нас считал его отбитым психопатом. — Ёсан тихо посмеялся и покачал головой в отрицании. — Я понимаю, Ёсан. Но пока я не готов подходить к нему снова. Я и так пытался. Мне тоже тяжело доверять людям и идти с ними на сближение, сам знаешь. — Сонхва вытер проступающую слезу рукавом своего свитера. — Правда, мне больно. И я понимаю, что мы оба неправы. Если будет суждено поговорить, то поговорим. Я знаю, что этот идиот хамил мне только потому, что специально хотел задеть в этот момент. Он, на самом деле, не считает так. И я знаю, что пока что он меня ненавидит. Как и я его. — Дай себе время… и ему тоже. — Ёсан мягко улыбнулся. — Позволь себе сейчас выпустить все эмоции, которые застряли внутри. Не держи их. Кан сглотнул следя за тем, как Сонхва прячет свои слезы. Он касался краем свитера своих глаз из раза в раз, но был ли в этом толк? Было бы гораздо лучше если бы он выпустил все наружу. Но и заставить его он не мог. Сам был таким же, как и брат — копил все внутри себя. — Если я заплачу, ты меня уже не остановишь. — Сонхва горько усмехнулся, продолжая пытаться остановить поток своих слез. — Я хочу курить. Скуриться. И пиво хочу. Прям неистово набухаться. Представляешь, Ёсан, как это абсурдно? Ебаный Ким Хонджун. — Лучше уж прореви всю свою глотку и глаза, чем напейся до смерти, — Ёсан нахмурился и махнул рукой, — но если так хочется… я найду для тебя все, что ты попросишь. Ему безумно хотелось просто быть рядом. Поддержать любую идею брата. Тут, конечно, чтобы тот потом сам осознал, что алкоголем горю не поможешь и от этого меньше болеть не станет, но если тому так хочется, то так уж тому и быть. — Да, Ёсан, я хочу напиться впервые в жизни. Только забери у меня телефон. Иначе я не сдержусь и напишу ему. — Сонхва театрально вздохнул и приложил предплечье ко лбу. — Нет, я серьезно, если что. Пак не шутил. Он так сильно хотел напиться и просто отпустить все, что его так долго тяготило. Хотелось какого-то отпущения контроля. Позволить себе быть настоящим. Особенно при брате. Как же он сейчас был благодарен, что тот сидит рядом с ним и поддерживает любую идею. — Хорошо, — Ёсан встал с места, — придержи его пока. Через полчаса я буду с тобой и со всем, что ты попросишь и заберу твой телефон. Кан осмотрелся и подошел к крючкам, где висела его куртка. Он снял свой пуховик и накинул его на плечи. — Список, мне, — он обернулся в двери, но потом снова повернулся к брату, — я скажу всем, что сегодня от меня встречи здесь. Чтобы никто не мешал. И затем он вышел за дверь, оставляя Сонхва одного в уже согревшемся сарае. Руки машинально написали сообщение в общий чат. Он даже уже не будет смотреть на ответы и отвечать на вопросы. Сегодня он нужен Паку и он будет для него настоящим братом, который поддержит желание Сонхва надраться от обиды и осознания, что он влюбился. Да здравствует алкоголь, который залижет все раны. Пусть и ненадолго.
