Who is the killer?

Столовая заполнилась громкими, искренними смеющимися голосами, наполненными теплом и радостью. Разговоры пересекались, то цепляясь за самые простые и легкие темы, то уходя в совершенно бессмысленные шутки, над которыми, казалось, можно было смеяться до бесконечности. Время будто застыло в этом мгновении, растворяясь в шуме дружеской компании, уютном свете свечей и приятных запахах только что поданного ужина. На столе царил легкий беспорядок: пустые тарелки, остатки гарниров, несколько открытых бутылок, бокалы с янтарным содержимым, и, конечно, изрядно пострадавшая бутылка виски. Этот напиток, как и всегда, оказался не просто частью вечера, а почти его полноценным участником. Ещё немного — и они могли бы, шутя, написать бренду о сотрудничестве. Когда трапеза подошла к концу, в воздухе повисло то самое приятное чувство сытости и довольства. Скрестив руки на столе, Минги что-то рассказывал, активно жестикулируя, а Уён со смешком в ответ подливал всем виски. Но на этом вечер явно не собирался заканчиваться. — Ну что, перемещаемся? — протянул Юнхо, первым вставая из-за стола и потягиваясь. Его предложение тут же встретило одобрительное ворчание, вяло протянутое: «Ну давай...» Компания лениво перебралась в огромный зал, будто созданный специально для таких уютных вечеров. Помещение поражало своими размерами и одновременно простотой. В самом центре, окруженный двумя глубокими креслами, стоял массивный кожаный диван, маня гостей своей мягкостью. Перед ним — журнальный столик, уже украшенный парой свечей, а в камине потрескивали первые поленья, даря комнате мягкий свет и тепло. В углу зала возвышалось фортепиано, строгий и элегантный силуэт которого привлекал взгляд. Юнхо проводил за ним все свое детство, придумывая и сочиняя собственные мелодии. С самого юношества он мечтал стать айдолом или актером, поэтому осваивал абсолютно разное искусство. — Ты умеешь играть? — Сонхва провел тонкими пальцами по крышечке фортепиано, осматривая его. — Да, всю жизнь играю. В академии не получается просто. — Чон старший повел плечами. — Сколько мы ещё друг о друге не знаем… — Уён заинтересованно залез на колени на диване и приложился животом к спинке, наблюдая за друзьями. — Поверь, много… — Юнхо усмехнулся. — Это прозвучало настолько пафосно, что мне аж стало тошно, — Сан уселся на теплый ковер и вытянул перед собой ноги, опираясь на руки позади себя, — но сыграй нам, м? Вам понравится, как он играет… — И правда, давай, — Минги тоже залез на диван и устроился возле одного из подлокотников, упираясь в него локтем, — атмосфера как раз для этого. Хонджун прошелся по комнате, рассматривая рамки с фотографиями, которые одиноко стояли на полках и камине. Каждый раз как в первый он умилялся с маленького Юнхо и не мог сдержать улыбки. Он взял одну из рамок в руки и развернул её к Ёсану, проходившего мимо него. — Ты посмотри на эту милую мордашку, — Хонджун слегка выпячил нижнюю губу и улыбнулся, — такой сладкий Юю. — Из такого маленького, выросла такая шпала. — Ёсан улыбнулся и заглянул на остальные рамки позади Хона. Юнхо неловко усмехнулся, отведя взгляд и машинально взъерошив свои мягкие, темные волосы на макушке. Это движение выдало его больше, чем он бы хотел. Неужели он действительно стесняется? Тот самый Юнхо, всегда уверенный, загадочный, привыкший держать всех на дистанции, сейчас мялся под пристальными взглядами друзей. Вероятно, потому что то, что он собирался сделать, было гораздо больше, чем просто сыграть мелодию. Это был его способ обнажить душу, открыть ту самую трепетную и уязвимую часть себя, которую он всегда бережно скрывал за маской хладнокровного спокойствия. — Ну что ты, давай уже, — тихо подбодрил его Уён. Остальные молчали, но в их взглядах читалась смесь ожидания и легкого волнения. Юнхо вдохнул, будто перед прыжком в ледяную воду, и, немного неуклюже поднявшись, подошел к пианино. Он сел на низкий пуфик, аккуратно расправив полы своего свитера, чтобы не мешались, и занял правильную позицию. На секунду его взгляд скользнул по друзьям, но он тут же вернулся к инструменту. Тонкие, изящные пальцы потянулись к клавишам. Короткая пауза, будто он мысленно готовился, и затем крышка была осторожно поднята, открывая мир звуков, которых, казалось, ждали все. Проведя рукой по клавишам, Юнхо ощутил их холодную гладкость, такую привычную и родную, но всё равно вызывающую лёгкий трепет. В груди что-то сжалось, а сердце пропустило кульбит, словно напоминая, как важен этот момент. Сначала прозвучали тихие, почти робкие ноты — как будто он только нащупывал нужный ритм. Но спустя несколько секунд музыка заполнила комнату, мягкая и одновременно глубокая. Она будто отражала его внутренний мир: немного печальный, но искренний, полный невысказанных эмоций. Его руки двигались с уверенностью, которую он не демонстрировал только что, и каждый аккорд отзывался в пространстве, словно обнимая каждого из присутствующих. Никто не говорил ни слова. Даже те, кто изначально хотел вставить шутку или отвлечься, молчали, полностью поглощенные мелодией. Камерный зал словно ожил, становясь не просто местом для вечерних посиделок, а пространством для этой неповторимой истории, рассказанной без слов. Когда последняя нота затихла, Юнхо всё ещё сидел, не поднимая взгляда. Воздух в комнате был насыщен ощущением чего-то невидимого, но невероятно важного. — Это… было потрясающе, — выдохнул Уён, нарушив тишину. Остальные кивнули, но казалось, слов было слишком мало, чтобы выразить всё, что они только что почувствовали. Юнхо неловко усмехнулся, снова взъерошив волосы. На этот раз в его движении не было прежней скованности. Он чувствовал, что сделал правильный шаг, даже если на мгновение позволил себе быть уязвимым. — Спасибо. — тихо, почти одними губами, поблагодарил он, возвращаясь к кожаному креслу и хватая по пути стакан с янтарным напитком. Он сделал глоток и взглянул на Минги, думая о том, что с каждым днем он раскрывается для Сона по-новому, и почему-то внутри от этого было особенно приятно. Именно перед ним он хотел казаться каким-то более восхищающим. Сам не понимал — почему? Сонхва улыбнулся, последовав примеру друга и сделав глоток виски. Он немного скривил лицо, морща нос, из-за непривычки пить такого рода алкоголь. Хонджун, все это время наблюдающий за Хва, тихо посмеялся себе в кулак. Уён слез на диван, удобно усаживаясь и опираясь на второй подлокотник. Виски уже по-немного начал действовать и расслаблять. Наконец-то. В комнате становилось жарко и он расстегнул верхние пуговицы своей черной шелковой рубашки. Его взгляд упал на камин, в котором медленно тлели небольшие поленья. Хорошо. Очень хорошо. — Завтра пойдем тренироваться. — прервал тишину Юнхо, крутя в руке граненный стакан. — Будем учиться сначала навыку ближнего боя. Только вот нас семеро, думаю, как бы на пары разбить… — Ай, давай завтра об этом подумаем? — Сан развалился на ковре как кот и блаженно прикрыл глаза, а затем отпил из своего граненного стакана немного янтарной жидкости. — Может у кого-то есть какие-то секреты, которыми он тоже хочет поделиться? — Минги усмехнулся. — Вдруг в ком-то тоже скрывается талант, а мы не в курсе? — Почему каждый раз когда мы пьем начинаются какие-то странные игры? — Ёсан выгнул бровь и посмеялся в бокал. — А что просто сидеть и смотреть друг на друга? Такое прокатит только с этими двумя. — Минги кивнул на Сонхва и Хонджуна. Они тут же оторвали взгляды друг от друга и удивленно посмотрели на блондина. — Я же говорю. — Сон пожал плечами и отпил из бокала. — А давайте… — начал было Уён, но его мигом перебил Юнхо. — Молчи уж. — Но… — Молчать, говорю. — Юнхо вытянул шею вперед и пригрозил Уёну пальцем. — Только не твои игры. А то я знаю. Бутылочка, правда или действие, семь минут в раю и по накатанной. Чон фыркнул, но с другом все же был согласен. Из его арсенала веселых настольных игр можно было достать лишь самые конченные и отвязные. Другой информацией брюнет, к сожалению, не владел. Да и не хотел. — Интересная у нас компания по спасению мира… модель и отличник Сонхва, гений-крот Ёсан, художник и громила Сан, спортсмен Минги, музыкант Хонджун, пианист я… И Уён. — Юнхо тихо рассмеялся. — Ты ахуел. — вздернулся Уён, замахиваясь кулаком. — И танцор Уён. Я шучу. И чем мы их свергать с престола будем? Айдолы ходячие. — Юнхо снова сделал глоток. — Есть команда Мстителей, а есть мы… — Минги причмокнул губами, думая как их назвать. — Команда Отбитых. — Почему отбитых сразу? — Ёсан возмущенно скривил губы. — Ты нас видел? — Блондмн рассмеялся. — Мы все отбитые и этим все сказано. Какой человек решит себя связать с тем, с чем связали мы? — В этом есть своя правда. — Кан кивнул и затем махнул рукой. — Ну вот и все. — Не умничай. — Отвали, гений-крот. — Минги тихо посмеялся. — Да блять, Юнхо, зачем ты это сказал? — Ёсан показал пальцем на Минги. — Теперь так и будет. — Эй, Сан, ты спишь? — Хонджун аккуратно коснулся носком спины друга. — Не-а, но наверное пойду схожу на балкон покурю и проветрюсь, а то что-то голова кругом идёт, — Чхве начал подниматься, — без меня не секретничать! — Эй, все? Старость — не радость? — Минги усмехнулся. — Нет, просто я ел единственный раз за сегодня с вами, поэтому и вштырило. — Сан махнул рукой и не отпуская бокал поплелся в сторону выхода из комнаты, а спустя мгновение скрылся в темноте коридора. — Вернется? — Ёсан покосился на Хонджуна, а потом посмотрел на Юнхо, Минги и остальных. — Хуй знает. — Хонджун пожал плечами и откинулся назад на спинку дивана, а затем отпил свой напиток. Уён проводил взглядом Чхве, а затем скучающе повернулся к своему стакану, стоящему на журнальном деревянном столике. Была бы его воля, пошел бы за ним, но нет. Нужно заглушить это чувство ещё одной стопкой виски. Это будет самый лучший вариант. Отпускать Сана и влюбленность в него было так тяжело, но он верил в силу алкоголя. Хоть бы не напиться. Но, похоже, этот план вот-вот пойдет ко дну. Сонхва закусил губу, обеспокоенно глядя на Уёна, который весь день старался не подавать виду, что вчера что-то произошло. Он даже не рассказал ему, что случилось. Об этом он узнал от Сана, который вечером прошлого дня звонил Хонджуну. Почему Уён скрывает свои чувства? Это было на него не похоже. Пак перевел взгляд на Кима, который общался с Юнхо и медленно потягивал виски. И что со всеми ними делать? Мальчишки. — А я думаю, что он ушел не потому что ему алкоголь в голову ударил, — Минги наклонился к Уёну и проговорил немного странным, гнусавым и еле слышным голосом, — я тебе отвечаю. Уён покосился на друга и затем снова отвернулся в сторону. — Игнорщик. Блондин отвернулся к Ёсану и начал что-то рассказывать ему. Напугал Кана, что тот за сердце схватился от неожиданности, которую принёс с собой глубокий голос друга. Хонджун почувствовал на себе взгляд и посмотрел на Сонхва, наблюдавшего за ним и Юнхо. Он выгнул бровь, пытаясь понять, что хочет Пак, но взгляд был нечитаемым. Хонджун спросил лишь одними губами и отвлекая от разговора с Чоном старшим. Юнхо же теперь переключился на Ёсана и Минги, у которых начался активный спор-обсуждение. — Я просто думаю, все хорошо. — Сонхва погладил Хонджуна по спине. — Не пугайся. Хонджун сжал губы и затем отпил из бокала, фыркая в него. Он откинулся назад на спинку дивана и посмотрел перед собой. Спать не хотелось совсем, но он чувствовал эту легкую и приятную усталость в теле. От неё хотелось расплыться, утонуть в ней. Ким слегка наклонился в сторону, припадая на плечо Пака. Он немного задрал подбородок и прошелся носом по шее Сонхва и вздохнул, а затем опустил голову в свой бокал. — Сидим тут, смеемся, а завтра устроим бои без правил, — Хонджун усмехнулся следующей мысли, — петушиные бои. Юнхо кинул в ноги Хонджуна подушку. — Вы вообще отлипнете друг от друга или нет? — пробурчал Чон старший. Сонхва медленно прошелся взглядом от подушки, которая приземлилась в ноги его парня, на саму вольготную фигуру Юнхо, который сидел в кресле. — Пак, не смотри так. — Юнхо аж чуть воздухом не подавился от такого милого взора. — Завтра с тобой в паре я, Юнхо. — коротко и абсолютно спокойно, сквозя холодом, произнес Сонхва, возвращая нежный взгляд к Хонджуну. Уён рассмеялся, вливая в себя остатки бокала. Комната начала ходить ходуном, а значит — миссия перевыполнена. Осталось только нормально добраться до кровати и не угодить в котельную. Хонджун сморщил нос от того, как Сонхва утер нос Юнхо и затем посмотрел на темный коридор. Где Сан? Так и не вернулся же, придурок. Он выхватил одной рукой телефон из кармана и быстро напечатал сообщение, на которое тут же пришел ответ. — Придурок просит ещё сигарет, — Хонджун вздохнул, — у него же вроде нетронутая пачка была. — Он курил перед отъездом парочку, потом на улице пока разгружались… нихуя себе паровоз, — Минги играючи покачал головой, — с него хватит. — Да ладно, пусть, — Ким цокнул языком и принялся печатать сообщение в ответ, — у меня возьмет. — Ваши эти сигареты, — Кан покосился на Хонджуна и Сонхва, — до добра не доведут. Уверены, что стоит? Он может там сейчас как через перила перевалится? — Не драматизируй, Кан. — Блондин закатил глаза, но и сам испугался. Из-за алкоголя в организме все чувства обострялись. — Он будет стрелять паром в противников и размахивать ногами, — Минги выставил руку перед собой и расправил ладонь, — супергерой — Чхве Сан Паровозович. — Блять, заберите у него алкоголь. — Ёсан шлепнул себя по лбу. Хонджун отложил телефон и покосился на своих друзей. Да, тандем у Ёсана и Минги был очень интересный. Постоянно цапались о чем-то без причин, а потом сами же смеялись над этим. Ким посмотрел на Сонхва, продолжающего смотреть на него влюбленным взглядом и не смог сдержать теплой улыбки. Нет, ну если друзьям не нравится, то пусть не смотрят. Все ведь просто. Либо уже пора привыкать. Хонджун снова наклонился в сторону Пака и потянулся, чтобы поцеловать его в изгиб челюсти, словно в знак благодарности за что-то. Он отодвинулся и обратил внимание на Минги, потащившего его за рукав толстовки, чтобы пожаловаться на Ёсана, который напал на него. Дети. Настоящие дети в телах практически взрослых. Уён пересел в кресло и запрокинул ноги на подлокотник, а на другой положил свою голову, свернувшись кулёчком. Дико хотелось спать. Алкоголь давал о себе знать, забирая все силы. Поэтому несмотря на шум вокруг, Чону все же удалось прикрыть глаза и провалиться в легкую пьяную дрёму. Слишком много стресса и мыслей в последнее время. Так не пойдет. Ебучий Чхве Сан. Ладно, сам виноват. Нужно было не признаваться. И тогда они бы просто продолжили дружить. Хотя… Кому он врет? Как можно просто дружить с человеком, смотря на которого останавливается дыхание, а сердце начинает давить на грудную клетку? Как можно дружить с тем, чья имя хочется смаковать на устах и произносить его под покровом ночи. Как можно так? Но вариантов у Чона было немного. А точнее один, после их недавнего разговора, — отвлечься и забыть о своих чувствах. Если не потерять и не утратить, то просто хотя бы не питать ложные надежды и может даже продолжить жить дальше? Сонхва взглянул на Хонджуна. — Где Сан? Он спустится? — Я могу за ним сходить. — Юнхо взглянул на Кима, а затем посмотрел на Уёна, который мило лежал в кресле. — Он спит? — Похоже. — Пак повел плечами. — Его бы тоже отнести в спальню. По-моему, им обоим нужно просто лечь спать. — Чон старший отпил виски. — Сан… И в этот же момент парень уверенно зашел в комнату, предвещая любые продолжения обсуждений о том придет он или нет. Сан озадаченно посмотрел на друзей. У него в руках было ведро мороженого, которое он не удосужился никому предложить. — Что? — Хуй через плечо, делись, — Минги поманил друга и отобрал у него заветное лакомство, — все, спасибо, иди гуляй. — Да в смысле, — Сан покосился на Уёна в кресле, — он уснул что ли? Хонджун повел плечом и сжал губы. Он бы сейчас тоже не отказался от холодного десерта, потому что от алкоголя становилось жарковато. — Сан, а ты не хочешь, — Минги запихнул ложку с мороженым в рот, — отнести Уёна в его комнату. Мы все равно ещё не расходимся. — Я? — Сан показал пальцем на себя. — Нет, я про себя говорил. — блондин закатил глаза. Нет, друг такой тупица. Ужас просто. И сколько ему ещё играть в сваху с этими двумя? — Конечно ты. — Что начинается? — Ёсан выхватил ложку у Минги. — Я что-то пропустил? — Он вырубился намертво, — Хонджун кивнул, — не спать же ему здесь. — Ладно, ладно. — Сан протестовал внутри. Орал даже, можно сказать, но снова посмотрел на мирно спящего Уёна и задумался. Он аккуратно подошел ближе и подсунул одну руку ему под колени, а вторую за шею и поднял на руки, немного перекатывая его к себе на грудь, чтобы можно было взяться поудобнее. Уён тут же сложил одну руку у него на плече, словно так должно и быть. Блять. И что это вообще такое? Он посмотрел на Минги, который мило помахал ему ручкой, продолжая делить мороженое с Ёсаном. Которое, между прочим, он принёс для себя. Сан вышел в коридор и пошёл вверх по лестнице. Он молился каждому богу в этом мире, чтобы Уён не проснулся. Но, возможно, с другой стороны, ему бы и хотелось, чтобы тот подал знак жизни. Сбежит ли он в таком случае? Или же останется? Чхве не знал. Он настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как подошел к двери Чона. Сан аккуратно нагнулся возле дверной ручки и нажал на неё, заходя внутрь. На полу валялись вещи, в углу была куртка. В спальне царил полный хаос, который полностью олицетворял Уёна. И как за такое короткое время он успел привести чистое помещение в такое состояние? — Ну и ну… — Прошептал Сан себе под нос и начал пробираться к кровати, чтобы аккуратно положить Уёна. Он разгребал вещи по сторонам и прорывался к цели. Это было даже забавно. Сан наклонился над кроватью и аккуратно опустил Уёна вниз, но тот никак не хотел расцеплять руки на его шее. Чхве тихо ругнулся, не понимая как ему поступить. Ещё и телефон в кармане завибрировал. Он начал паниковать. Интересно, насколько крепко может спать этот человек? Сану все же удалось уложить Уёна на его постель и наконец-то разогнуться, позволяя себе выдохнуть. В темной комнате, которую освещал лишь тусклый свет луны, пробирающийся сквозь плотные узорчатые шторы, пахло вкусно. Уёном. Его родной запах смешивался с терпким парфюмом приятно ударяя в нос. Через запахи можно почувствовать человека. Так определено пахнет хаос, свободолюбие, харизма, сексуальность, открытость, искренность и абсолютное смешение всего самого разношерстного в одном человеке. И как он мог быть таким местами наивным, но одновременно с тем очень мудрым и понимающим человеком? Неожиданно рука Уёна совсем осторожно коснулась джинс Сана. Тот вздрогнул, но не отошел. — Сан… — едва слышно прошептал Уён, сквозь пелену сна и выпитого алкоголя чувствуя рядом его. — Останься. Горячительное не только заставляло кануть в мир Морфея, но и развязать язык и добавить в свою характеристику «отвязная смелость». Будет ли Уён жалеть об этом на утро? Вот об этом он и подумает этим самым утром. Сейчас он просто позволил себе быть. Ещё один отказ он переживет уж точно. Сан замешкался на месте. Он перевёл взгляд на окно, а затем снова на Уёна. Чхве сглотнул и прикусил нижнюю губу, размышляя о том, как ему стоит поступить. Он не мог отвести взгляда от Уёна. От его закрытых век и дрожащих ресниц. Выглядел так невинно и открыто, что хотелось спрятать от всего мира, чтобы никто не видел этого кроме него. — Я никуда не ухожу, — Сан аккуратно обогнул кровать и залез на неё с другой стороны, а затем сел возле Уёна, пока не позволяя себе присесть слишком близко. Он аккуратно сполз вниз по изголовью кровати и облокотился на свой изгиб локтя, повернувшись лицом к Уёну на достаточном расстоянии, с которого можно было его рассмотреть, — я здесь. Он сглотнул ком в горле. Алкоголь давно выветрился из его организма и поэтому Сан осознавал каждое свое решение. От этого было ещё страшнее. Кровь выбивала свой ритм в висках, заставляя голову кружиться. Как удивительно, что один разговор может решить многое и открыть в тебе то, что пряталось глубоко и надежно. Сан протянул руку вперёд, чтобы убедить Уёна, что он никуда не ушел. Он аккуратно коснулся его плеча и аккуратно провел по нему почти невесомыми касаниями, а затем убрал волосы с лица парня. Чхве убрал руку и вздохнул. Перевёл взгляд в сторону и перевернулся на спину, упираясь глазами в потолок. Пожалеет ли он об этом завтра, учитывая то, что он трезв? Вряд ли. — Если ты хочешь посидеть с ребятами, я пойму. — ещё более тихо произнес Уён. Голос его был бархатистым и с легкой хрипотцой из-за горячительного, которое растеклось по горлу ранее. — Либо ложись ко мне. Сказать о том, что Уён не боялся — совершить самое подлое преступление. Соврать. Он чертовски боялся, но алкоголь в его крови диктовал иные правила. Он уже видел и понимал, что Чхве остается. Значит ли это то, что тот разговор остался неизгладимым отпечатком и достал из задворок сознания то, что некогда являлось противоречивым чувством? Уён сморщил нос и облизнул губы, а затем закусил нижнюю до боли, чтоб прийти в себя. Выпил он достаточно. Достаточно для того, чтобы сейчас идти на ещё один риск. Внутри теплело, то ли от янтарного напитка, то ли от осознания, что человек, который будоражит его существо, лежит абсолютно рядом. А его касания будто бы электрический ток раздаются по всему телу, приятно завязывая узел где-то на уровне солнечного сплетения и низа живота. Этот момент дурманил. Тонкая грань. Черта. Перейдут ли они её? — Ты смотришь на меня… — Уён хитро прищурился, приподнимая уголки губ вверх. — с теми самыми звездами в глазах, Сан. — Ты же спал, как ты мог видеть… — Чхве повернул голову в сторону Уёна и вздрогнул, осознав, что тот смотрит на него, — хитрый лис. Сан облизал сухие губы, на которых смешался вкус ментола и кислой вишни от двух разных видов сигарет. Он смотрел на Уёна, разглядывал его черты, которые проглядывались все лучше за счет привыкания глаз к темноте и проникающего света из-под двери. Чхве прочистил горло, даже не зная, что ему говорить. — Чувствую себя обманутым. — Сан усмехнулся и плед, лежавший под его телом зашуршал, пока он приближался чуть теснее к Уёну, но все ещё находясь на расстоянии вытянутой руки от него. — Да уж кто из нас… — Уён тихо фыркнул и вновь закрыл глаза. — Если я не прав, то… Что ты здесь делаешь, Сан-и? Ведь ты мог просто уйти. Разве нет? — уголки губ вновь дрогнули в сонной полуулыбке. Чон ничего не понимал. Реально. Он не понимал, что чувствует Сан, что именно заставило того остаться здесь после его просьбы и почему Чхве так смотрел на него. В голове крутилось множество вопросов. Найдет ли он на них ответ? Уён уже ничего не знал. И, наверное, ему даже стало все равно на итог. После их разговора с души будто бы упал тяжелый груз, цепи которого сковывали его уже долгое время. Сейчас Уён был просто собой. Он хотел понять мотивы Сана. — Помнишь, мы говорили с тобой о том, что человек непроизвольно начинает цепляться за кого-то и даже не понимает почему? — Сан вздохнул, а Уён робко кивнул, словно не мог вспомнить точно. Чхве усмехнулся и повернул голову в сторону, разрывая зрительный контакт. — И когда я снова взбесился… из-за того, что ты протараторил, не дав мне и слова сказать, — Сан вздохнул, чувствуя как желудок скручивает от пары ложек мороженого, ужина, сигарет и виски, — я сказал тебе, что может быть… я уже зацепился за кого-то, но просто не знаю, что это и как это понять. — Чхве усмехнулся от того, что смог процитировать самого себя. — Внутри меня бушевала злость, раздражение от осознания, что меня не поняли и сказали, что не нужно никого жалеть, но я ведь и не собирался? Я так не люблю когда говорят и решают за меня, но… благодаря этому разговору, я наверное кое-что понял… Сан снова повернулся к потолку и посмотрел на белую, идеально по крашенную поверхность сквозь полуопущенные веки. Он причмокнул губами и провел по ним языком, стараясь избавиться от сухости, которая там появилась после долгого нахождения на морозе пока он курил. Кожа потрескалась и он не заметил, как начал грызть ее от нервов и желания занять себя чем-то. Чхве слышал тихое дыхание рядом с собой, видел краем глаза Уёна, который нарочито медленно моргнул. Понимал ли он вообще о чем говорит Сан? Или же считал, что все это сон? Может так будет лучше? Что если, когда Чон уснет, Чхве просто уйдет и тогда Уён подумает, что ему все приснилось? Нет. Так точно легче не станет. По крайней мере Сану. Он надеялся на то, что Уён осознает реальность их разговора иначе он потом сойдет с ума. — Что понял? — Уён внимательно следил за Саном, рассматривая его красивый идеальный профиль. Нет. Уён все понимал. Прекрасно понимал. Настолько, что внутри все закололо, и вновь стало жарко. Боже, как жарко от волнения и выпитого алкоголя. Почему? Как? Неужели Чхве только что завуалированно сказал о своей симпатии? Черт. Что за долбанная привычка говорить загадками? И не только у Сана. Уён нахмурился, размышляя. Он что, так сильно бесился с выходок Чона, потому что, на самом деле, был влюблен? Интересно. — Скажи прямо. — Уён вновь прищурился, продолжая смотреть на Чхве. Алкоголь не выветрился до конца и прибавлял Уёну смелость. Спасибо, добрый друг по имени «бутылка виски». Ты никогда не подводил. — Я и не собирался скрывать, какой же ты нетерпеливый. — Сан усмехнулся, продолжая смотреть в идеальный потолок. Брюнет почувствовал, как его сердце начинает биться где-то в горле. Пальцы кололо от непонятного ощущения внутри, которое до этого ему особо не было знакомо. Он всегда замечал за собой только обычное сексуальное влечение к парням и девушкам, легкую симпатию к тем, кто располагал к себе, но нечто такое… у Сана спирало дыхание и он мялся как мальчишка, которому 10 лет и он впервые понял, что такое, когда тебе кто-то нравится. Получается Уён стал первым, кто заставил его почувствовать это. Он даже не замечал… да как такое вообще возможно? — Ты мне нравишься, — Сказал Сан и медленно повернул голову к Уёну, который будто не услышал его и лишь медленно моргнул, — правда нравишься и… ты первый человек, заставивший мое сердце трепетать и биться как бешеное. Ощущение, что оно выскочит из груди и мне больно от этого. Он прочистил горло, в котором внезапно пересохло. Захотелось пить. — Незамеченные мною чувства нахлынули таким градом, что я думал… умру, — Сан помотал головой, — как же я тупо звучу, боже. Чхве отвернулся снова к потолку и простонал от того, как кринжово звучали его слова, а затем приложил ладони к лицу. — Да, Сан, по приторности слов ты обогнал даже меня, не говоря уже о Сонхва и Хонджуне. — Уён искренне рассмеялся, закрывая лицо подушкой. — Я шучу! — Чон убрал краешек своего «щита» и выглянул из-за него, смотря на Сана. Что. Блять. Происходит. Сан лежит перед Уёном, весь смущенный, красивый, пытающийся сохранить стальной вид, сжимая скулы и отводя взгляд, но его выдавала мелкая дрожь и прерывистое дыхание. Уён ещё раз широко улыбнулся. Счастье накрыло его волной, он внезапно захотел обнять Чхве, но не позволял себе переступать черту. А то треснет его ещё за то, что липнет и нарушает его это личное пространство. — Мне аж выпить захотелось. Чхве Сан, ущипни меня. Я не сплю? Или в алкоголь что-то подмешано? — отшучивался Уён, а сам дрожал, как осиновый лист. — Ты серьезно лежишь шутишь надо мной? — Сан с усмешкой фыркнул и уперся руками в постель, чтобы приподнять себя и сесть. Он уперся спиной в спинку кровати и сложил руки на груди, а только потом стрельнул глазами в Уёна. — В таком случае, возможно, тебе и что-то подмешали, не думаешь? Чхве посмотрел на лежащего Уёна. Стоит ему протянуть руку, как он сможет коснуться плеча брюнета. Руки чесались это сделать, но он просто смотрел на него, изучал глазами и пытался понять, что за манера такая — шутить от стресса и смеяться, у этого Уёна. Это было и раздражающе, и забавно-мило одновременно. Что за пиздец? Раньше было бы просто бесяче, а теперь с Саном что-то не так. Система дала сбой. Уён приподнялся на локтях, продолжая смотреть на Сана. — Тогда мне придется вечно себе подмешивать что-то в алкоголь, чтоб ты был таким передо мной. — Чон усмехнулся, отводя взгляд. — Я шучу не потому, что кринж ловлю с тебя. Это же… Нелогично, верно? Я смеюсь, потому что ты милый и забавный. Сам смущаешься с тех слов, которые говоришь. Я раздражаю тебя до сих пор, но вместе с тем ты искренне смотришь на меня и признаешься мне в чувствах. — Уён вновь взглянул на Чхве. облизнув нижнюю губу. — Даже сейчас сидишь от меня так далеко, чтобы что? Не нарушать моё личное пространство? Или своё? Ты как кот. — Я… — Сан вздохнул. Он изучал лицо Уёна глазами. Бегал по скулам, носу, бровям и глазам, но взгляд все же задержался именно на губах. Чхве снова отвел взгляд и глухо посмеялся. Видимо надо собой. — И правда, веду себя как кот, который не хочет к себе никого подпускать. Я даже не замечаю этого. Привык, что для того, чтобы войти в личное пространство людей… не знаю, видимо это мое воспитание играет со мной злую шутку. Чхве улыбнулся. Мягко и нежно. Смотрел в стену, на которой висел телевизор, а затем повернулся к Уёну и облокотился ухом на изголовье кровати. Он прищурил глаза, думая, что ему сделать, чтобы наконец прервать этот порочный круг. Сан вспомнил о том, как он уже протягивал руку Уёну когда-то и тот её не принял. В горле встал колючий ком от этих мыслей и у него дернулись пальцы на правой руке. Если он протянет сейчас, примет ли её Уён. Брюнет осторожно распустил свои руки и положил правую ладонь на свое бедро, а левую вытянул вперёд ладонью вверх, словно приглашая Чона и наконец разрывая бесконечную цепочку личного пространства вокруг себя. Он медленно моргнул. Лицо было серьезным, улыбки не было совсем, потому что он боялся. Видел тот взгляд перед глазами и не мог перестать переживать. Заметил, что его пальцы слегка подрагивают и вновь словил стыд от самого себя. Как же это тупо. — На этот раз ты примешь этот шаг или снова откажешься? — Сан облизал нижнюю губу, которую немного жгло от постоянного кусания зубами. Он медленно моргнул и не отводил взгляда от глаз Уёна. Смотрел ему прямо в душу и принимал то же в ответ. Уён несколько раз глупо проморгался, думая о том, что Сан имеет в виду. Он медленно взглянул на руку, а затем на самого парня. Но говорить ничего не стал. Чон аккуратно сменил положение, садясь на кровати лицом к Сану, и только после этого накрыл ладонь Чхве своей. У обоих были жаркие руки, то ли от общей температуры в комнате, то ли от алкоголя, то ли от чувств, переполняющих их. — Как видишь, принимаю. — Уён наклонил голову к плечу, продолжая с интересом рассматривать Сана, а рукой аккуратно поглаживать ладонь парня, будто бы успокаивая. — Почему должен не принять? Сан аккуратно опустил их ладони к мягкому пледу и посмотрел на маленькие пальцы в его больших. Он медленно моргнул, сжимая руку Уёна слегка сильнее, чем до этого. — Потому что до этого ты отказался? — Чхве поднял глаза. Уголок губ дернулся в подобии улыбки. — Да и я бы не удивился, если бы ты не принял меня, учитывая то сколько страданий я тебе принёс за все время, что мы не были и были знакомы. Брюнет вздохнул и аккуратно погладил тыльную сторону ладони Уёна большим пальцем. Кожа была такой мягкой и нежной, ещё бархатнее, чем у него самого. Как вообще такое возможно? Он словно касался шелка, а не руки. — Я тогда отказался, потому что ты вывел меня, придурок. — Уён усмехнулся, продолжая смотреть на Сана. Внутри всё сжималось от того, как парень смотрел на него. Прямо на него. Они наконец-то вдвоем. — Ты не принес мне страдания. Не драматизируй, Чхве. Да, я порой хотел тебя убить, как и ты меня, да, мне приходилось все носить в себе, да, мне пришлось проглотить слово «чихуахуа» в свою сторону, но… Я продолжал выбирать тебя. И это был мой выбор. — Уён вскинул бровь. — Понимаешь? — А ты и правда, когда злишься и бесишься напоминаешь чихуахуа, — Сан рассмеялся, смотря в глаза Уёну, — да и это… так сильно. Что несмотря ни на что ты продолжал выбирать меня. — Чхве поднял их сцепленные руки и поднес к своему лицу. Он оставил аккуратный и едва ощутимый поцелуй на ладони Уёна и снова опустил их руки, где они лежали до этого. Что-то изменилось во взгляде Чона после этого и Сан мягко улыбнулся ему. Брюнет тряхнул головой и на мгновение отвернулся. — Наверное, желание убить тебя… время от времени всегда будет посещать мою голову. Но уже не только из раздражения и бешенства. — Ты только что поцеловал мою руку? — Уён аж чуть воздухом не подавился от переполняющих его трепетных эмоций, заставляющий задержать дыхание буквально не несколько секунд. Внутри все перевернулось, раздаваясь странным теплом, похожим на то, когда ты пьешь что-то горячее и чувствуешь, как это согревает твой организм. — Я точно не сплю? Боже, скажите, что нет. — Чон смешно сморщил нос, смотря то на лицо Сана, то на их сцепленные руки. — «Но уже не только из раздражения и бешенства», ну уж спасибо! И если ты не перестанешь вести себя со мной, как с хрупкой хрустальной вазой, я тебя укушу. Честно. Или выбешу. Ты знаешь, я это могу. — Выбешивай сколько хочешь, я все вытерплю, — Сан усмехнулся, — и нет, ты не спишь... — Чхве снова поднес их руки к своему лицу и поцеловал ладонь Уёна несколько раз подряд, поднимаясь легкими касаниями чуть выше запястья. Он сжал пальцы Чона и посмотрел на него из-под опущенных век. Сан опустил их руки вниз и продвинулся чуть вперёд, — так точно веришь? Чхве проследил за тем, как Уён медленно сглотнул, все ещё осознавая происходящее. Бедный Чон так долго держал все чувства в себе, что никак не мог поверить в то, что на них отвечали. Сан тихо посмеялся, не в силах сдерживать эмоции, которые подступали к горлу. — Смешно тебе, да? — попытался уверенно сказать Уён, но вышло не очень. Голос все же немного дрожал. — Я так хочу тебя поцеловать, но я боюсь. Ну… Типо… Я не знаю насколько близко я могу сейчас быть. — Уён отвел взгляд, чувствуя, как кожу до сих пор жжет от горячих поцелуев Чхве. — Мне непривычно… Ужас, ты кого из меня делаешь?! — Засмущал тебя, — Сан усмехнулся снова и распустил их сцепленные руки, — могу тебя не трогать вовсе… — Чхве говорил с вызовом и следил за каждой эмоцией на лице Уёна. — Ещё и запугал, похоже. — Брюнет наигранно надул губы и снова рассмеялся от того, как на лице Уёна проступили десять эмоций за секунду. Он наклонился ещё чуть ближе, наклоняя голову к уху Чона, — возможно, я дьявол во плоти и ты связал себя с чем-то страшным. — Сан отодвинулся и довольно провел себе по волосам, зачесывая челку назад. Видеть ступор в лице Уёна было забавно и весело, поэтому он переставал играючи измываться над ним, показывая как он ведет себя с людьми на самом деле, когда ему становится похуй на все. Уён мог поклясться, что у него задергался глаз от нервов. Он внимательно смотрел на Сана, закусывая внутреннюю сторону щеки и сжимая губы в тонкую нить, водя ими из стороны в сторону, как делал это обычно. По коже, от самой поясницы до затылка, прошли табуном колючие и приятные мурашки. — Ты сейчас типо издеваешься надо мной, да? Весело ему. — Чон прищурился. — Я же потом тебе отомщу, Чхве. Я не боюсь тебя, каким бы дьяволом ты бы не был. Запомни мои слова. Вот же черт. Уён поправил на себе шелковую черную рубашку, чувствуя, как, несмотря на то, что три верхние пуговицы были расстегнуты, ему все равно было очень жарко. Может, он действительно в Аду с самым красивым Дьяволом? — Ты мне угрожаешь? — Сан выгнул бровь. — Как страшно. Чхве широко улыбнулся, показывая свои белоснежные зубы и ямочки на щеках. — Твои угрозы только умиляют меня ещё больше, — брюнет задумчиво облизал нижнюю губу, — ты вроде спать хотел, нет? Уён резко дернул головой в отрицании. О каком сне вообще могла идти речь? Сан усмехнулся от такого редкого отказа и поджал губы, думая, что ему стоит сказать. — Время позднее, пора-пора, — он усмехнулся и лег на бок, а затем повернулся на спину и посмотрел в потолок. Сан постучал ладонью возле себя, приглашая Уёна, — а так? Если я останусь? Обещаю, приставать не буду. — Ты… — Уён сидел столбом, будто бы его пытаются обдурить. Приставай. Гребаный Чхве Сан. Просто за что. За что? — А я и не позволю приставать. — Уён нахально усмехнулся, возвращая свою былую уверенность в себе и некую непоколебимость. — И что ты? Спать со мной будешь? Хорошо. Если обманешь, я тебя не прощу. Чон лег рядом, также поворачиваясь на бок и наблюдая за Саном. Сан покосился на Уёна: — Что? Теперь будешь бояться меня? Уён закатил глаза, но продолжил смотреть на него. — Я сложу руки и ни за что не нарушу свое обещание, раз ты меня не простишь, — Сан повернул голову полностью, позволяя челке упасть ему на лицо, — ещё этого мне не хватало. Я буду страдать. — Он театрально надулся. Интересно насколько хватит Уёна пока его не хватит инфаркт от того, как ведет себя Сан если не надевает маски? — Какой же ты… И так долго скрывал свою наглую личность, вы на него посмотрите. Прям нахал. — Уён играючи свел брови к переносице, продолжая пытливо смотреть на парня рядом. — Ещё и послушный получается. Это я, выходит, главный? — Главный? — Сан выпустил смешок. — Мечтай, мечтай. Уён скорчил недовольное лицо от его слов и Чхве выгнул бровь. — Так хочется? — Брюнет убрал волосы со своего лица, которые уже начинали щекотать ему нос и вызвать чесотку. — Или я могу нарушить свое слово? — Попробуй. — с вызовом произнес Уён, смотря прямо в глаза Сану. — Посмотрим, что из этого выйдет. — Блять, бесить меня пытаешься? — Сан перекатился в сторону Уёна и навис над ним, смотря сверху вниз. Он оперся ладонями по обе стороны от головы Чона и прошелся глазами снизу вверх, изучая его. — Ты в любом случае проиграешь. Чхве приподнял правую руку, переваливая свой вес на левую и посмотрел вниз, прежде чем упереться коленями по обе стороны от бедер Уёна. Он коснулся пальцами лица Чона и аккуратно провел ими от уха до шеи. Сан повел большим пальцем по тонким мышцам, выступающим на горле брюнета и облизнул нижнюю губу. Он вернул внимание к лицу Уёна и посмотрел ему в глаза. Чхве аккуратно подхватил Чона за подбородок большим пальцем, а остальную часть ладони завел ему за шею и наклонился вперёд, соприкасаясь с Уёном носом. — Можешь сдаться, пока есть возможность, — Сан мягко усмехнулся, когда Уён дернул головой в отрицании, — хорошо, сдаваться не по-нашему да? Сан наклонился вперёд и поцеловал Уёна. Легко и почти невесомо, словно пробуя и оценивая на вкус. Чхве разорвал поцелуй, но только для того, чтобы коснуться губами лба Уёна, виска, щек, носа. Показывал всю свою искренность касаниями, а не словами. Ему было так проще, но он был готов учиться. Ради него. Он осыпал его редкими поцелуями по всему лицу, не заметив, как дошел до шеи, но потом резко остановился и отодвинулся, осторожно убрал руку от шеи, чтобы взглянуть на Уёна вновь. На лице Сана возникла яркая улыбка от того, как сияли глаза Чона. Словно Чхве смотрел в ночное небо, на котором рассыпались тысячелетние звезды. Уён схватил Сана за шиворот футболки и притянул к себе, впиваясь в чужие губы и заставляя того поддаться поцелую. Он держался за него крепко, как за тот самый последний шанс. Чон так долго желал этого, так долго смотрел на губы, которые некогда нельзя было поцеловать, что сейчас готов был задохнуться, лишь бы не прерывать это. Уён легонечко прикусил чужую губу, оттягивая её на себя, а затем вновь возвращался к поцелую, уже сбавляя темп и целуя аккуратно и нежно. Через некоторое время он все же смог совладать с собой и отпрянул, возвращая свою голову на подушку. — Нарушил ваше личное пространство, Чхве Сан. — томно прошептал Уён, восстанавливая дыхание. — Больше такого не повторится. — он усмехнулся, смотря на удивленное лицо парня напротив. — И как теперь спать? Уверен, тебя потеряли наши любимые друзья. Извини. — Я не думаю, что они меня ждут, — Сан усмехнулся и наклонился чуть ниже, — Минги отправил меня, зная, что ты проснешься и если бы я вернулся… то отхватил бы пиздюлей. Чхве слегка улыбнулся, когда из горла Уёна вырвался тихий смех. Он повернул голову и поцеловал Чона в шею, в место между ухом и челюстью, а затем снова выпрямился над ним. — И не смей извиняться… думаю тебе можно нарушать мое личное пространство больше, чем остальным, — Сан оттолкнулся от матраса и перекатился на спину, убирая руки за голову, чтобы было комфортнее лежать, — а ты попробуй, может удастся заснуть. — Чхве усмехнулся и мельком взглянул на Уёна. — А, так ты тут не из-за меня, а потому что Минги тебе угрожал? — Уён вновь сморщил нос, щипая Сана за бок. Он придвинулся к нему ближе и лег на плечо, приобнимая за талию. Уён сделал вдох и почувствовал запах Сана. Такой терпкий, но безумно приятный. И что у него за парфюм такой? — Мне кажется, я проснусь и подумаю, что это был сон. Сан положил ладонь поверх руки Уёна и погладил ее в успокаивающем жесте, но затем тихо посмеялся. Он посмотрел вниз на макушку Чона, лежащую у него на плече: — Если так будет, то можешь найти меня, чтобы убедиться, что это не так. Правда придётся побегать и поискать, в таком-то огромном доме. Он вздохнул и наклонил голову, чтобы вдохнуть аромат волос Уёна. Сан закрыл глаза и начал прислушиваться к тишине, в которой, он мог поклясться, что мог услышать, как бьется его сердце. Пальцы ног покалывало от нового чувства. Что это? Если так ощущается влюбленность, то он рад любить и чувствовать. Потому что это прекрасно. — Теперь тебе никуда от меня не деться. Смирись. — тихо произнес Уён, укладываясь ещё удобнее. И плевать, что они спят в одежде на чистой постели. И плевать, что завтра придется все объяснять. И плевать, что план Уёна разлюбить Чхве Сана вновь провалился. Сейчас его заботит только одно. Как сделать так, чтоб этот вечер никогда не заканчивался.

***

Казалось все чувствовали эту напряженную атмосферу дня. Даже погода соответствовала этому настроению и тяжелое небо угрожало разразиться жутким снегопадом в сопровождении колючего ветра. С самого утра в каждом уголке дома что-то происходило: Хонджун бегал на дорожке, чтобы проснуться и снять стресс, позади него на матах под одновременный счет отжимались Сонхва и Юнхо. В другой части дома Ёсан сидел мирно устроившись в диване и читал очередную книжку по истории. Ему было комфортнее всех и вел он себя напохуизме к спорту. Зачем заниматься, если и так они планировали метать ножики и драться? К чему все эти утренние потения? — Лови! — Минги кинул полотенце в Сана, который вылезал из бассейна. Чхве поймал махровую ткань и полностью выбрался из воды. Он начал прыгать на одной ноге и протирать волосы полотенцем, чтобы с них не стекала вода. — Все встали? — Сан прочистил горло и наклонился к столику, на котором стояла вода, чтобы попить. — Уён ещё не выходил, — блондин дернул плечами и затем прищурился, заметив мечтательную улыбку Сана после упоминания имени друга, — блять, да ну нахуй, молчи! Я смог ?! Сан раскрыл глаза от удивления. Он не ожидал, что Минги так закричит. Брюнет засмеялся и кивнул головой, подтверждая догадки друга. — Да, мы вчера поговорили, — Сан отпил воду, — все в порядке. — Неужели, блять, свершилось. — Минги сложил руки в молитвенном жесте и направил их в потолок. Послышались спешные шаги, которые отражались эхом по помещению бассейна, а затем показалась сырая макушка Хонджуна. Он выглянул и указал пальцем на друзей. — Завтрак через полчаса, кто опоздает, тот моет посуду. — Затем парень убежал в сторону душевых, даже не дождавшись ответа. Минги и Сан переглянулись. — А что париться, если это будет Уён, который до сих пор спит? — Минги выгнул бровь. — Действительно. — Согласен. — Вот так вы, да? В проеме двери показалась лохматая макушка Чона, лицо которого немного опухло после долгого сна и выпитой бутылки виски. Он сощурил и так узкие после ночи глаза и вошел вглубь помещения. — Сговорились, да? Это я жертва выходит, да? Вот такие вы, да? — начал сыпать вопросами Уён, подходя ближе к Сану и Минги и тыкая в них пальцем. — Уён-и, доброе утро. — Сонхва счастливо улыбнулся, стирая полотенцем пот с лица и заглядывая в их помещение. — И вам тоже, сиамские близнецы. Уже слышали про завтрак? Юнхо там что-то готовит. — Честно, я бы сейчас на завтрак предпочел умереть. — Уён сложил руки у груди и шумно выдохнул. — Очень милое желание. — Сонхва рассмеялся и продолжил свой путь в душевую, скрываясь за углом. — Что вы там говорили? — Уён вновь обернулся к друзьям, которые расслабленно стояли на краю бассейна и хихикали между собой. — Я мыть посуду? Чон мило улыбнулся, а затем столкнул одного, а затем сразу другого в бассейн, воспользовавшись их потерей бдительности. — Асталависта! — Уён хлопнул в ладоши, а затем быстренько улизнул из помещения, крича Сонхва, чтоб тот его дождался. Сан и Минги вынырнули на поверхность и прокашлялись. Вот же заноза в заднице. Спустя десять минут они уже сидели за столом в ожидании еды. Блондин посмотрел на Чхве и тот взглянул на него в ответ. С волос капала вода. Они даже не успели вытереть волосы после душа, потому что настолько не хотели мыть посуду. Плечи футболок были промокшими и неприятно липли у коже. Сан сложил руки на груди и Минги, не смотря на него — сделал то же самое. — Вы чего с такими лицами сидите? — Хонджун подошел к стулу, на котором сидел Сонхва и обнял того за плечи, наклоняясь, чтобы поцеловать в щеку. — Улыбнитесь, придурки. — Я не разговариваю с Уёном. — Я тоже. — Да что вы заладили-то? — Хонджун рассмеялся, все ещё стоя над Сонхва. Он сцепил свои пальцы на его плечах и уперся парню в макушку подбородком. — Подумаешь, окунулись ещё разок. Ёсан вошел в столовую и оглянулся по сторонам. Он настолько сильно увлекся книгой, что забыл обо всем. Мысленно парень чертыхнулся, а затем закатил глаза. — Ёсан-и будет мыть посуду, — Сан протянул слова словно мед, — садись, друг мой, садись. — Отвалите, а, и ешьте поменьше. — Он отодвинул стул и сел, складывая голову на пустом столе. — А нечего было говорить, что мыть посуду буду я. — Уён гордо задрал подбородок, засовывая в рот кусок хлеба. — Вы такие дети. — Хва закатил глаза, потирая виски. — Просто ешьте спокойно. — Что, голова болит? — Юнхо усмехнулся, садясь за стол и смотря на парочку влюбленных. — Да. Но от них больше, чем от алкоголя. — Пак выдохнул, кладя ладони на замок из рук Хонджуна, которыми он обвил его шею. — Нас ждет тяжелый день. — Чон старший налил себе чай. — Ёсан, ты драться будешь? Или книгой отбивать решил? Ёсан поднял голову со стола и пододвинул к себе тарелку с завтраком: — Отъебись умник, у меня плохое настроение по утрам. — Я никогда не привыкну к тому, что Ёсан умеет материться, — Минги поперхнулся апельсиновым соком, — куда он денется, конечно будет. Хонджун поцеловал Сонхва в макушку и распустил руки. Он сел на стул рядом и усмехнулся, придвигая к себе тарелку: — Не трогайте парня. Он уже весь трясется от злости. — У него просто похмелье, — Сан махнул рукой и засунул вилку с наколотым помидором в рот, — кто-то пить не умеет. — Все я умею. — Ёсан закатил глаза и нагнулся над своей тарелкой. У него и правда почему-то было плохое настроение. Возможно это были нервы и просто непривычная обстановка чужого дома, потому что он даже спал плохо, хотя кровать была донельзя удобной. Ёсан отломил кусочек хлеба и раздавил им желток, а второй рукой взял свою кружку кофе. Может дело было в культе, который ему уже поперек горла стоял… это тоже было возможно. — Во сколько начнем? — Хонджун подул в кружку с дымящимся черным кофе. — После… обеда? — После завтрака… я бы не хотел сразу идти трястись в зал и метаться кухонными ножами, — Минги сделал вид, что метает нож для масла, — к тому же, неплохо было бы отдохнуть… для особо ленивых… поспать и пообщаться, я должен начать новую проектную работу, которую мне сдавать на следующей неделе. Хотелось бы выкрасть времени. — Минги, положи нож, — Хонджун указал вилкой на друга и тот опустил нож назад к масленке, — не знаю, как решит большинство, так и поступим. — Юнхо, ты что думаешь? — Минги повернулся к парню и не глядя запихнул в рот вилку с наколотой яичницей. — После обеда. Сейчас нет смысла. Вы все ещё полупьяные и сонные. — Юнхо сложил руки у груди, рассматривая легкий полупрозрачный дым, поднимающийся над его кружкой кофе. — Ура, можно ещё лежать в кровати. — Уён потянулся, опрокидываясь на спинку стула и чуть качаясь на нем. Под строгим взглядом Сонхва Чон вмиг перестал так делать, косясь на старшего. — А ты что, не выспался? — Пак прищурился. — А сам? — Я выспался. — Пиздишь же. — Немного. — Хонджун, он у тебя врет. — Уён махнул вилкой в сторону Сонхва. — И что теперь? Ему меня наказать? — Сонхва хмыкнул. — О боже. Ужас! — Уён скорчил гримасу ужаса. — Блять, не кричите, ладно? — Сан положил вилку на пустую тарелку и откинулся назад на спинку. — Голова трещит. — Пить меньше надо. — Минги покосился на друга и отпил кофе. — А сам-то. — Чхве закатил глаза и стрельнул глазами в друга. — С проектом поможешь? — Подмазываешься? — Сан прищурился. — Только немного, — Минги сложил руки в замок, умоляя друга глазами, — с анатомией. — Ты сам справишься, отвали. — Вот такой ты друг. Хонджун поднялся с места и потянулся в разные стороны. Он посмотрел на друзей, которые начинали спорить на пустом месте, а потом достал телефон из кармана. Ким посмотрел на экран и не глядя взял свою кружку с кофе. — Пойду ещё кофе сделаю и позвоню. Не вернусь и уйду в комнату, — Ким помахал рукой с кружкой над головой, смотря в экран, — идите спите все, а то выглядите как мертвые. Ёсан зевнул и проследил за удаляющимся на кухню другом. Блять. Ему хотелось пристрелиться. Из-за этого ребячества ему придется одному стоять и мыть за всеми. Какой сон? Ох… ну может если повезет, то он управится быстро. Кан повернул голову и посмотрел на Сана, который поспешно поблагодарил за завтрак и удалился из комнаты. Минги что-то бурчал себе под нос, Юнхо копошился в телефоне, задрав одну ногу наверх над столом. Уён все никак не мог решить, что ему делать и хватался за все и сразу, а Ёсан… он просто смирился и молча начал собирать тарелки. Ким чертыхнулся пока поднимался на лестнице. Телефон отвлекал его, но он никак не мог отложить его и продолжал остервенело печатать одной правой рукой. Звонок не задался и уже испортил ему настроение. И так голова трещит от выпитого алкоголя. Ещё немного и он бы пролил кофе на ковер из-за своей неосторожности. Заебись. Хонджун открыл локтем дверь в комнату и поставил на тумбочку чашку, чтобы надеть толстовку. Было прохладно. Что-то даже слишком. Он надел капюшон и снова взял свой кофе, а только потом забрался с ногами на постель и уперся спиной в изголовье постели. Хонджун отпил горячий напиток и расплылся в улыбке. Мимолетной. Сейчас бы с Сонхва пообщаться, а не вот это вот все. В дверь раздался стук. Не ожидая ответа в дверной проем высунулась голова Сана: — Хон, стрельни сигарету. — Че? — Хонджун поднял голову от телефона. — Сигаретами поделись, говорю. — В рюкзаке, — он кивнул в сторону своей сумки, — ты же уже брал. Он посмотрел на друга, который прокрался к рюкзаку, словно хотел оказаться незамеченным. Сан начал рыться в рюкзаке. — И мне кинь пачку, когда себе возьмешь. — Хонджун кивнул в сторону друга и в этот момент в комнату зашел Сонхва. Чхве кинул пачкой сигарет в Хонджуна и тут же метнулся на выход. Пак выгнул бровь и отошел в сторону, пропуская друга, а затем сложил руки на груди. — Я не собирался курить здесь! — Хонджун спрятал пачку в карман толстовки и отпил кофе, снова утыкаясь в телефон. Пойман с поличным. — Кому ты врешь? — Пак прошел вглубь комнаты, продолжая следить за Хонджуном. Сонхва подошел к шкафу и стянул с себя свитер, оставаясь в одной обтягивающей майке. Луч солнца, который все же смог миновать пухлые тучки, проник в комнату, ложась на смуглую кожу парня. Пак сложил свитер на полочку и прикрыл дверцы. Развернувшись, он поймал на себе взгляд любимого парня, который улыбался как дурак. — Не подлизывайся, хитрый. Хотел покурить, пока меня не было, да? — Хва подошел ближе к кровати, к той стороне, где лежал Ким. — Что ты, поговорил по телефону? — Да-а, — Хонджун улыбнулся, проглатывая остатки плохого настроения смешанного с кофе. Он отложил телефон, на котором экран продолжил мигать от оповещений, но Ким перевернул его экраном вниз, возвращая внимание к Сонхва, — не сказать, что разговор был приятным. Парень пожал плечами и съехал немного вниз по постели, оказываясь в полулежащем положении. — Что случилось? Ты рассказать не хочешь? — Сонхва стоял над Хонджуном, сложа руки у груди. — Подвинься. — Пак легонечко постучал ладонью по плечу Кима, а тот, немного поёрзав, подвинулся к центру их кровати. — Что тебя расстроило? — взгляд темных глаз наконец-то смягчается, и Хва гладит Хона по щеке большим пальцем, совсем едва ощутимо. — Голос упертого барана меня расстроил, — Хонджун прикусил щеку изнутри, — отец найдет любой повод напомнить мне о том, что я остался учиться, а не с друзьями разъезжать в непредвиденные поездки. Упрекнул меня во всех грехах, но я не дослушал даже, сбросил. Теперь мне написывает мама и я пытаюсь убедить её в том, что отец преувеличивает, как обычно. Ким вздохнул и посмотрел Паку в глаза: — Я боюсь сдаться… Хва-я, что если я опущу руки и просто уеду, потому что не смогу это терпеть. Мне страшно. — Ты сам вправе решать, Джун-и. — Пак все продолжает гладить бархатистую не менее смуглую кожу на лице Хона. —Что бы не случилось, я рядом. Уеду за тобой, слышишь? — Хва приблизился к его лицу и прикоснулся своим лбом к его, прикрывая глаза. Перешёл на шепот. — Отец хочет для тебя лучшего, ты же знаешь? Хочет, чтоб именно ты унаследовал все это. Уж точно верит в тебя. Просто он не знает, как правильно донести свои мысли. В любом случае, если ты выберешь свою мечту, и весь мир будет против, я буду рядом с тобой. Как и твои друзья. — Мне не нужно его, я хочу свое. Музыка, ты… это все, что мне нужно, — Хонджун поцеловал Сонхва в щеку, — я понимаю, что он лишь хочет обеспечить мне спокойную жизнь без хлопот, но отец перегибает палку. В чем проблема дождаться окончания учебы и потом предложить это все? Зачем дергать меня сейчас? Ещё и мама застревает меж двух огней… не знает кого защищать. Ким вздохнул и слабо улыбнулся. Руки Сонхва успокаивали его и он ловил себя на мысли, что чувствует себя гораздо лучше. Даже курить перехотелось ненадолго. — Ты такой красивый… — Ким протянул руку и пригладил волосы Сонхва. — Я уже самый богатый на свете, зачем мне какие-то компании и все это остальное? — Перестань. — прошептал Сонхва, расплываясь в мягкой и нежной улыбке, которую он готов дарить только Хонджуну. — Все будет хорошо. Я уверен. Не вытащит он тебя насильно. Если нужно будет, убежим вдвоем. Обещаю. Пак лёг рядом, кладя голову на плечо Хонджуна. Прикрывая глаза, он только и думает о том, что не хочет никуда подниматься. Хочет вот так лежать весь день с ним в одной постели, чувствовать, как его светлые волосы перебирают уже родные пальцы, слышать спокойное дыхание и просто наслаждаться. — Не хочу это говорить, но… Сначала нам нужно покончить с культом, а потом уже возвращаться к нашим людским проблемам. Осталось не так много времени до их ритуала.Каждый день на вес золота. — Ты прав, — Хонджун положил руку на плечо Сонхва и обнял его покрепче, а затем спустил руку ниже к предплечью, — ещё и Сан со своим рюкзаком-пандоры, что у него там вообще? Я лопну от интереса. Ким смотрел на светлые волосы, которые беспорядочно лежали на его темной толстовке и не мог сдержать дрожащей улыбки. У него каждый раз перехватывало дыхание от профиля Сонхва. Он словно был нереален и каждый раз приходилось убеждать себя в обратном. Хва здесь, рядом и дышит ему в шею, пуская время от времени легкие мурашки по его коже. — Как только с культом будет все покончено, можно будет спокойно учиться и наслаждаться каждым днём. Наверстаем все упущенное время, — Ким вздохнул и поцеловал Сонхва в макушку, — кстати, ты заметил эти переглядки между Уёном и Саном, никто тебе ничего не говорил? Или мне показалось? — Я все утро слушаю болтовню Уёна… — Пак театрально выдохнул, сжимая длинными пальцами краешек толстовки Кима. — Он мне уже все мозги проел своим бескрайним счастьем. Думаешь, Сан просто так вчера к нам не вернулся? — Сонхва издал тихий смешок, забираясь холодными пальцами под кофту Хонджуна и лаская его обнаженную кожу. — Они поговорили. Да, не удивляйся. Они так умеют. Даже толково. — Да ладно, — Хонджун открыл рот от удивления, не веря услышанному, — вот же… хотя это даже хорошо, что им удалось так быстро поговорить. Меланхоличного Сана я бы не смог терпеть, потому что он становится невыносимым, вредным и пакостливым. Ким усмехнулся и закатил глаза. Он снова провел по руке Сонхва, уже вверх и коснулся его шеи пальцами, а потом убрал волосы за ухо, лезшие Паку в лицо. — Уён и Сан… ну и парочка, что за месиво будет? Чхве на самом деле тот ещё чертила, просто с другой точки зрения, — Хонджун продолжал рассуждать, но не удержался и наклонился вперёд, чтобы поцеловать нежную кожу Хва на шее, она так и просилась. вот зацелованной и… обкусанной. Ким не удержался и прикусил место, где поцеловал, а потом отстранился назад и снова пригладил парню волосы, невинно улыбаясь, — если сгорит дом, сразу можно сказать, кто это сделал. Не ошибемся — это будут они. — Ты меня заговорить пытаешься, пока шею мою кусаешь? Так главный упырь у нас все таки не Чонсу, а Ким Хонджун? — Сонхва играючи вскинул бровь, косясь на любимого парня и чувствуя, как кожу жжет от поцелуя. Вот же черт. Останется след. — Уён постоянно будет попадать в передряги, а Сан будет его спасать, как рыцарь. А потом ругать хлеще нас. Так и представляю их пару. — Возможно я вампир, а ты моя жертва… кто знает? — Хонджун широко улыбнулся, но потом неожиданно задумался, позволяя меланхолии забрать свое назад. — Почему мы только о ком-то да обо мне? Культы да культы, вся эта хуйня… — Ким провел рукой по плечу Сонхва и вздохнул, — чувствую себя паршиво из-за того, что ты только и делаешь, что случаешь меня и остальных. Кто о тебе позаботится? Что за парень из меня такой, боже. — Парень закатил глаза. — Ты дурак? — Сонхва приподнялся на локтях, обеспокоенно смотря в глаза Хонджуна. — Ты и так обо мне заботишься. Просто иначе. Без слов. — Пак нахмурился. — Не думай даже так. Ты ведь рядом со мной. — Ладно, ладно, — Хонджун выставил руки перед собой, — только ещё больше тебя разволновал. Ким рассмеялся и потянулся к Сонхва, дернув его за нос, а затем снова упал на кровать, но уже ложась полностью и упираясь взглядом в потолок. — Хочу лично открутить голову тому, кто заварил всю эту кашу с культом. Они же даже детей в это втягивают… как же это страшно, — Хонджун вздохнул и сложил руки у себя на животе, — я словно попал в подростковый триллер-драму, где все зависит от группки придурков — нас. — Ну уж говори за себя. — Сонхва мягко рассмеялся. — Я даже не понимаю, как мы все это остановим… Что, скажем полиции? Свяжем их? Убьем? Что? — Пак свел брови к переносице. — Я беспокоюсь. Постоянно снятся кошмары, поэтому не высыпаюсь. Особенно с того дня… Ещё и эти записки, который подкладывали Уёну. И человек, который спас меня. Так много загадок. Я устал. — Ну-ка, — Хонджун поднял руки вверх и нахмурился, а Сонхва тут же лег ему на грудь, — мы будем готовы ко всему. Если для того, чтобы защитить мне придётся кого-то убить, то я сделаю это… — Ким цокнул языком, — Не знаю, правда, что мы должны сделать с ними. Ведь, по сути, мы дети, которые засунули нос не туда. И почему ты нормально не спишь? — Хонджун опустил подбородок, чтобы посмотреть на Сонхва, — хотя кто я такой, чтобы говорить тебе о сне… мы все обязательно решим… и человека этого найдем, и загадки решим, и спать нормально начнем… когда мы вместе, я, честно говоря, всегда лучше сплю. Заметил за эти дни после возвращения. — Да, я заметил, как ты вырубаешься, Ким Хонджун. — Сонхва уткнулся ему в шею и рассмеялся. — Нам нужен четкий план действий. Нельзя туда ввалиться неожиданно неподготовленными. Правильно Юнхо сказал, чтоб научились драться. Если я буду с тобой в паре, не жди пощады. — нежно шептал Хва в ямочку ключицы парня. — Даже так? — Хонджун усмехнулся и сжал плечо Сонхва. — Придушишь меня? Кто же будет тогда тебя целовать и обнимать, нашел мне замену, а я не в курсе? Ты меня познакомь с ним, одобрю и можешь убивать. Ким засмеялся и потянулся второй рукой к талии Сонхва, притягивая к себе ещё ближе. — Но ты вроде хотел с Юнхо в пару? — Юнхо же нас распределяет. Но я бы хотел припадать ему урок. — Пак потерся о плечо Кима, словно кот. — Сан и Уён сто процентов будут стоять вместе. Юнхо их точно вместе поставит. — О боже, — Хонджун закатил глаза, — я не хочу это видеть. Поберегите мою психику. Он вздохнул и снова продвинулся к Сонхва, кладя подбородок ему на макушку. Хонджун положил одну руку Хва на голову, а второй прошелся по руке к ноге, едва касаясь проводя по бедру, и взяв парня под коленку, потянул на себя. Нога Сонхва обвилась вокруг Хонджуна и Ким довольно улыбнулся, прикрывая глаза. — Бомджун говорил про обряды в лесу… как думаешь, что они могли делать там? — Ким причмокнул губами. — Разве это не делается на алтарях вне посторонних глаз? Какого черта разжигали костры в лесу возле академии? Может… это место возможно найти и там даже что-то будет? — Джун-и, мне кажется, что вообще многое, что они делают — для привлечение внимания. Но пока я не понимаю, почему… Не может же культ настолько свободно себя вести. Это странно и безрассудно с их стороны. Очень. Нам нужно срочно поговорить с Саном. Как мы можем так долго оттягивать этот момент? Они ведь точно узнали что-то важное. И тогда пазл сложится. — Хва прикусил губу, задумчиво потупив взгляд на соседнюю стену. — Из-за того, что мы дети, мы не воспринимаем эту ситуацию всерьез. И очень зря. Продолжаем жить свою жизнь. И на что мы рассчитываем? А если они нагрянут на нас неожиданно? Ведь так уже было. — Все будет в порядке, не переживай так, — Хонджун помотал головой, — что если… они ведут себя спокойно только потому что являются частью академии? Это же вполне возможно. А с вещами Сана мы разберемся, сделаем это сегодня же. Здесь нас никто не достанет и мы можем быть свободными. По крайней мере… тут у меня нет чувства, что кто-то следит и подслушивает. Гораздо спокойнее. — Даже если они являются частью академии, то не всей же. Есть же мой и Ёсана отец, который явно против культа. И я уверен, что он не один. Родители погибших детей. Почему культ не прячется настолько, насколько это должна делать секретная секта, пытающаяся найти бессмертие? Разве это не странно? Разве не странно то, что именно все мы попали в эту ловушку? Джун. Мне неспокойно. Там было написано восемь юношей. Одного уже убили. Нас как раз семь. — Пак приподнялся снова на локтях, смотря Хонджуну в глаза. — Ответ где-то на поверхности, но я не могу понять… В чем именно этот ответ. Если мы им нужны, то сейчас они просто оттягивают время. Почему? Или кто-то им мешает добраться до нас? Они ведь могли легко сразу же убить меня. Но не сделали этого. Подожди… — Хва отвел взгляд в сторону, чувствуя, как пазл начинает складываться. — Нет, Джун, мы нужны им для обряда не мертвыми. Они не убьют нас до того дня. А значит… Тот парень, которого я нашел в коридоре около библиотеки, действительно был приманкой. И кто тогда этот восьмой? — Восемь… восемь человек… Надо подумать, — Хонджун нахмурился и приподнялся на локтях, чтобы было удобнее смотреть на Сонхва, но взгляд при этом был устремлен в темную стену, — с кем мы последнее время контактировали? Кто не является нашим другом, но… — Ким начал перебирать в голове знакомых, с которыми они пересекались, да так, чтобы это был общий для всех семерых. Он поперхнулся слюной от осознания и резко повернул голову к Паку, — Чонхо. Сонхва… это Чонхо. Мы все с ним знакомы, пересекались и не один раз, что если это он? Господи… Хонджун прочистил горло и заерзал на месте. Как вообще такое возможно? И почему, блять, они? В голове была целая вереница вопросов, но ответов — ноль. Ким медленно моргнул, смотря в глаза Сонхва. Они оба потеряли дар речи и это было неудивительно. Но другая несостыковка была в том, что для того, чтобы провести обряд над восьмью людьми нужно собрать их в одном месте. Всех. Как они хотят это сделать? Неужели среди них и правда есть предатель? В таком случае… если эта легенда правдива, то убитый парень может использоваться как часть обряда. Может одного и нужно было убить за два месяца до, для запуска каких-то процессов. Хуй пойми каких. — А что если… парень на самом деле тоже являлся частью обряда, а не приманкой для тебя? — Ким вздохнул и почувствовал, как голос начинает дрожать от эмоций и перешел на полушепот. — Для проведения обряда, им надо собрать нас в одном месте, но для этого… мы должны прийти в богом забытый закоулок, чтобы они смогли сделать то, что планировали? Но как? Тогда здесь сходятся слова-предупреждения с записки, что среди нас есть предатель, который и будет и поднять данную цель. — Хонджун потупил взгляд, но затем снова посмотрел на Хва, — знаю, что в такое не хочется верить, но… блять, что если это так? — Но кто? Разве такое возможно? — Сонхва тоже перешёл на полушепот, приковав обеспокоенный взгляд к Хонджуну. В темных омутах читалось тотальное непонимание происходящего. — Как кто-то из нас может быть предателем? У нас даже нет реальных доказательств и поводов. Я не хочу в это верить, Джун-и… — Сонхва тяжело выдохнул, отводя взгляд. — Не хочу. Мы даже теоретически не можем предположить. У меня язык не повернется это сделать. — Я очень хочу, чтобы эта догадка была ложью, но, увы, она имеет место быть… — Хонджун вздохнул и поднял одну руку. Он приложил её ко лбу, а потом провел вниз по лицу, издавая звук разочарования. — ладно, не будем об этом думать. Просто мой мозг решил найти какие-то новые для себя проблемы и способы мучений. — Единственное, что меня тревожит… Как нам разговаривать со всеми об общих планах, если среди нас есть предатель, и он легко может потом слить о нас информацию… И о том, что мы нашли и вычитали. — не унимался Хва, смотря в стену. — Я не хочу об этом думать, но… что делать? — Продолжать вести себя как раньше, Хонджун пожал плечами, — если он есть среди нас, то давно уже может сливать информацию, так то. Поэтому ничего не изменится и мы должны просто… сохранять бдительность. Не думаю, что есть смысл в сокрытии чего-то. Вдруг я ошибаюсь? — Это придется скрывать от всех тогда… И только нам вдвоем что-то решать. Не знаю, насколько это имеет значение. — Хва прикрыл глаза, продолжая думать. — Ладно. Все будет хорошо. — Разумеется будет, — Хонджун кивнул и продвинулся немного в сторону, чтобы толкнуть Пака плечом, — все разрешится наилучшим образом.