Who is the killer?

Неделя спустя

Несмотря на сообщение от матери Хонджуна, они возвращались в комнату каждый день. Сонхва вообще не выходил из неё. Ёсан проводил большую часть своего времени подле брата и не оставлял его одного. Все были напряжены и не знали, как себя вести. В головах кружились вопросы: «правда ли то, что Хонджун уехал?», «как он мог так поступить?» Самое ужасное было то, что никто из них не мог написать родителям Кима, потому что… просто никто не мог. Подозрения оставались свежи и если написать, а по ту сторону скажут — нет, то это привлечет лишнее внимание. — Мне плевать, я пишу отцу, что в школе заложена бомба и мы идём в подвалы. — Минги подорвался с места и посмотрел на друзей, которые полумертвыми балластами сидели на полу в комнате Хонджуна. — Я все никак не мог сказать этого, но что если… сообщение подставное? Кто-то же удалял записи для них? — Ёсан сглотнул. — Мы ждали неделю, пока он вернется к нам, надеясь, что он правда в городе. Как и ебучий Юнхо, который также не вернулся до сих пор. — Мне неспокойно, я чувствую, что Хонджун никуда не уезжал. — Сан сидел на полу комнаты Хонджуна и смотрел куда-то перед собой. — Я… мы оттягивали поход в коридоры слишком долго — это уже незаконно. — Минги покачал головой. — Хонджун точно жив. — подал голос Сонхва. — Они не убьют его без всех собранных скрепышей в виде нас. Это против правил обряда. И почему Сухёк не выходит на связь? Блять. Он что, заманил его туда? Сука. Эмоции Пака будто бы не утихали. Наоборот, за неделю он взрастил в себе ещё больше гнева и ненависти. Пока сам не понимал к кому именно. А как ещё себя чувствовать, когда твой любимый человек пропал? Он злился на всех: на себя, на друзей, на Хонджуна, на культ. Казалось, ещё немного — и Сонхва взорвется, оставляя после себя лишь пепел и пустоту. — Нет, я не готов дальше сидеть ждать. — Сонхва подскочил с места. — Мне плевать. Я возьму пистолет у отца в кабинете. Уён схватил Пака за запястье и потянул на себя. Тот издал из себя непроизвольный рык и вырвал руку. Никто прежде не видел Сонхва таким. И это пугало. Человек, прежде всегда сохраняющий холодный рассудок, сходил с ума. — Не трогай меня. — процедил сквозь зубы Сонхва. — Я все равно сделаю так, как посчитаю нужным. — Сонхва, ты с ума сошел? — Уён резко подорвался, зло смотря на друга. — Очнись, блять! — Чон схватил друга за плечи и стал трясти. — Если мы идем, то все вместе! — Отпусти меня, пока я не сделал непоправимое, Чон. Ты меня слышал? — Сонхва сжал челюсти и прищурил глаза, смотря на брюнета исподлобья. Его кулаки сжались. — Бей, Сонхва. Бей. — Уён нахмурился. — Что уж там, так же будет легче, правда? — ядовито прошептал Уён. — Пиздуй, конечно. В подвал. Один. Чтоб они точно всех нас по одному собрали, как и хотели. — Все успокоились, быстро, — Сан поднялся с пола и прошел к двери, опираясь на неё спиной, — мы идём все вместе, никто не уходит один. Если ты не успокоишься — я тебя вырублю нахуй и ты вообще никуда не пойдешь, и мне сейчас плевать, что ты старше меня и я веду себя неуважительно. Хонджун и мой друг, помимо того, что он твой парень. Он всем нам дорог, но это не значит, что ты можешь так себя вести. — Мы продумаем план, и сегодня же пойдём, все будет хорошо, — Ёсан вздохнул, — ты сам сказал, что Хонджун жив и мы все это знаем. Мы в этом уверены. — Мне осталось нажать на кнопку и сообщение отправится, — Минги подал голос, — мы почти во все оружия и мне уже похуй на морали. Сонхва сжал губы и посмотрел сначала на Сана, а затем на всех друзей. Его ноздри сужались и расширялись с каждым вдохом и выдохом. Сказать, что он был в бешенстве — ничего не сказать. Но парни были правы. Он слишком поддается эмоциям. Он ещё раз взглянул на Чона, а затем сел на стул около рабочего стола, смотря на их с Хонджуном фотографию, на которой они были вдвоем. Она аккквратно стояла в рамочке. Внутри вновь все сдавило от боли. — Минги, отправляй. — Уён выдохнул и помассировал виски. — Я думаю, нам нужен Чонхо. Он сто процентов знает много. Он же близко общался с Сухёком. — Сделано. И сообщение отцу было отправлено. И прочитано спустя минуту.

***

Хонджун медленно открыл глаза и простонал от боли, которая пронзала его насквозь. Он облизал сухие губы и почувствовал привкус железа на языке. Неприятно. Парень проморгался и попытался сфокусировать взгляд хоть на чем-то. — Хёк… Хёк… — Ким прошипел, чувствуя резкую боль в ноге и боку. Сколько уже прошло времени после того, как они попали сюда? Помнил как вчера, тот день, когда он сбросил трубку и пошёл на выход из комнаты. Но после — все как в тумане. В следующий раз, когда он открыл глаза, Хонджун уже был в маленькой каморке без окон, где пахло сыростью и тухлым мясом, кровью и потом. Его бросили на пол, а следом, спустя буквально час, внутрь закинули покалеченного Сухёка. Парень был серьезно избит и Ким не знал, как ему помочь. Кровь была по всюду. Чун стонал от боли и извивался, пока напуганный Хонджун пытался хоть что-то сделать, чтобы облегчить боль первого. Его руки до сих пор были по локоть в запекшейся крови старшего, которая перемешалась с его собственной. И почему Сухёк ему сейчас не отвечал? Хонджун оглянулся ещё раз. В маленьком пространстве было некуда особо деваться, а значит, что онисноваего забрали. Это было его наказанием за предательство культа. Из раза в раз парня избивали, мучали и выбрасывали без сознания в ноги Киму. Парень всхлипнул и посмотрел на свои руки. Его пальцы тряслись, а он сам не мог держать ладони перед собой дольше чем несколько секунд. Сил не было совсем. Он знал, что им не дадут умереть, но до предсмертного состояния доведут точно. Если забрали Чуна, значит в ближайшее время и его очередь… придёт вновь. Трясущимися пальцами, Хонджун провел по своим слипшимся от крови волосам. Затылок гудел. Его тошнило от нервов и голода, от боли. Все чувства были затуманены. Он даже не понимал особо кто он. Лишь свое имя. По крайней мере Хонджун мог озвучить его в своей голове. Ким приподнял порванную штанину и посмотрел на правую икру ноги. Колотая рана саднила и кровоточила. Черт. Только бы не пошла инфекция. Хонджун аккуратно коснулся красно-синей кожи и прошипел от резкой боли. Сука. Неожиданно скрипучая дверь открылась, и уже знакомый силуэт выбросил Сухёка в ноги Киму. Он тут же подполз поближе к парню и уложил его голову себе на колени, несмотря на всю боль, которой пронзило его тело от кончиков пальцев ног до макушки. Дверь с грохотом закрылась и по ту сторону послышалась усмешка и тихий шепот. Хонджун на мгновение поморщился, вслушиваясь и привыкая к перемещению своего тела, но затем начал рассматривать новые синяки и ранения на теле старшего. Они делали так всегда. Не могли предпринять ничего существенного, но если кровотечение было слишком сильным, то они рвали свои вещи и перевязывали друг другу раны. Хоть что-то для того, чтобы остаться в живых. Хонджун осторожно перебрал волосы Хёка, спустился на его плечи и руки, осмотрел живот и спину, ноги. В этот раз лишь пара синяков и вырванных ногтей. Это звучало жутко, но Ким даже почувствовал облегчение. Потому что первые пару раз… были не такими щедрыми. Даже дыхание Сухёка было более менее ровным. — Тихо-тихо, ты в безопасности, — он бережно провел по жестким волосам Сухёка, когда тот простонал от боли, — никто тебя сейчас не тронет, это я. Только вот внутри Ким чувствовал это подкрадывающееся чувство — он следующий и за ним придут. Слишком скоро. Тяжелая железная дверь отводилась с отвратительным скрежетом металла по холодному камню. Хонджун поморщился, зажмуривая глаза и прикладывая одно ухо к плечу. Настолько ужасным было столкновение двери и пола. Спустя мгновение Ким повернулся в сторону входа и заметил силуэт, облаченный в красную мантию. Человек пару секунд стоял в дверях, а затем прошел вглубь помещения. Как только он встал недалеко от двух полуживых парней, некто скинул с себя капюшон. Профессор Уджин?! — Доброго вечера, Хонджун. — оскалился мужчина, поправляя очки в своей привычной манере. — Как себя чувствуешь? Он выглядел устрашающе. Можно даже сказать — безумно. Казалось, в стеклах его очках можно было увидеть множество пыток и убийств, которые он уже успел совершить. Сука. Гада всегда чувствуешь ещё до того, как он проявится. — Готов к встрече с лидером? Хонджун сплюнул смесь из крови желчи в сторону, цепляясь ещё сильнее в грязный воротник Сухёка: — Иди нахуй, ублюдок. Но геройствовать не было смысла. Мужчина схватил Хонджуна за капюшон толстовки и Ким постарался как можно осторожнее снять с себя Сухёка. Парень простонал от неожиданной встряски, но не проснулся. Хонджун посмотрел в глаза «демону» перед собой и собрал все свои силы для того, чтобы не плюнуть ему в наглую рожу. Профессор вытащил Кима наружу и снова запер дверь, оставляя Хёка одного по ту сторону. Они расставались постоянно, но именно в этот момент Хонджуну стало страшнее всего. Его вели не на типичные встречи с мудаком в красной мантии, а с кем-то выше, тем, кто пантокрин доверял Сухёку, пока на него не крысил его же бывший друг, тот, кого он раньше оберегал. Юнхо. Сукин сын. Хонджун дернулся в руках Уджина, но у того была мертвая хватка. Он даже не понимал, куда его тащат. Зрение было затуманенным. Ким подозревал ещё давно, что у него могло быть сотрясение мозга. Слишком много его били по голове и швыряли в разные стороны. Ким покосился по сторонам, но ничего примечательного не заметил. Лишь слабые очертания светильников и мокрые каменные стены. Запахи тухлятины и сырости, от которых внутри все скручивало. Так хотелось выблеваться прямо на эти идеальные туфли профессора, но было нечем. К горлу подступил ком и в ушах зазвенело, Хонджун вздохнул, переводя дух и вновь поднял голову, чтобы посмотреть перед собой на помещение, в которое его завели. Уджин, весьма легко и совсем без лишних усилий, швырнул Кима, заставляя того прокатиться кувырком по холодному камню. Когда Хонджун наконец-то остановился и замер на полу, уткнувшись носом в землю, к нему сзади подошел мужчина и, нагнувшись и схватив парня за волосы, оттянул его голову назад, отчего тот закатил глаза и промычал от тянущей боли по всему телу. Казалось, каждая мышца натянулась до упора, словно струна скрипки, которая вот-вот сыграет свой последний этюд. Перед взором Хонджуна предстал огромный каменный трон, находящийся в не менее огромном каменном сером зале. Повсюду стояли свечи, одна больше, другая меньше. Прямо как в самых дешевых сюжетах фильма ужасов. Только вот… Это реальная жизнь без «камера. мотор. отснято». Нет. Никаких подкупных режиссеров и нахохленных актеров. Только Хонджун, грубые руки, многочисленные прорезы на некогда идеальной коже, множество красных пятен, серость, дым, запах серы и огня, пота и крови, и холод, пробирающий до костей. — Добро пожаловать в Ад. — грубый мужской голос прошелся эхом по помещению. Это был мужчина в черной мантии, сидящий прямо в величественном и возвышающемся над всеми троне. Его лица не было видно, но он точно ухмылялся в самой дьявольской манере. Уджин отпустил голову Хонджуна, но прижал её ногой к холодному кафелю. Послышался стук небольших каблуков. А затем перед глазами — та же черная мантия. — Ким Хонджун… — томно проговорил голос сверху. — Ты знаешь, что делаешь здесь? — Участвую в ваших ролевых играх, судя по всему. — Парень дернул верхней губой в отвращении. Хонджун посмотрел по сторонам, пытаясь сложить картинку в голове. Что это за дешевая постановка? Все выглядело абсурдно, но с тем жутко и страшно. Легкий сквозняк пробирал уставшее тело до костей. Он чувствовал его всеми фибрами своей души, но не позволял телу показать это. Ким не трясся. За время, что он провел в коридорах среди сырости — Хонджун научился держать язык за зубами и скрывать боль, когда это было нужно. Он не давал этим людям видеть свои мучения, которых они так жаждали. Он вновь стрельнул глазами по сторонам, не поднимая носа слишком высоко. Словно собака ищейка, которая пыталась рассмотреть слабости у своего врага. Правда добычей здесь был именно он, а не кто-либо ещё. Хонджун сплюнул в сторону и напряг все свои мышцы, чтобы поднять голову. — Полоумные выблядки. — Хонджун прищурился, пытаясь сфокусироваться. Человек напротив рассмеялся. Его смех напоминал чистый красный бархат. В цвет крови всех тех, кого он успел убить своими (или чужими) руками. Он ничего не делал с Хонджуном. И не собирался. Физически не собирался. — Как там твой брат поживает, Хонджун? — с искренним интересом произнес мужчина в плаще. — Ой. Как я мог забыть. Он же мертв. Уже как… Сколько? Пять лет? Шесть? — глухо усмехнулся он. — Уджин, подними его голову. Я хочу его видеть. Уджин, как покорный пес, сразу же выполнил просьбу его господина. Он схватил Хонджуна за волосы и вновь оттянул назад. С ещё большей силой. Перед лицом Хонджуна предстал мужчина в маске и в черном плаще. Он не снимал капюшон. Но в тениткани было заметно, что лицо скрыто. — А как Сонхва? Ммм… Он у меня следующий на прицеле. — он снова усмехнулся. — Ладно. Раз ты не отвечаешь на мой вопрос. На него отвечу я. Позволь уж. — мужчина сел на корточки. — Я не буду тебя убивать. Пока что. Пока не найду и не соберу здесь всех твоих друзей. А потом… Мы принесем вас в жертву и выпьем вашу кровь, чтоб получить бессмертие. А Уджин и мистер Чон Сону займут свои законные места. Понимаешь? Как тебе наши планы? — Ммм, как похуй, — Хонджун криво усмехнулся, — звучит… как бредни сумасшедшего. Уджин резко потянул Кима за волосы назад. По лицу прошлась чужая ладонь в перчатке. Хонджун сжал зубы до скрипа и посмотрел взглядом полным ненависти на человека в маске. Как же хотелось впиться зубами в эту самую руку и отгрызть пальцы, а затем в шею, пуская порочную кровь, которая прогнила и наверняка уже давно черного цвета, вместо красного. Как только боль отступила, глаза Хонджуна расширились.Чон Сону. Ну конечно. Отец предателя, который захотел стать чем-то большим, чем человеком. Так вот что значило: «бизнес ради бизнеса.» И как он сразу не догадался? Он хотел убрать наследников других компаний, чтобы стать сильнее, но… какой ценой? Что за мания такая? Ким вновь опустил веки и посмотрел на мужчину перед ним из-под ресниц. — Пытаешься строить из себя такого храброго мальца, хотя сам боишься. Ещё как боишься. За себя. За своих любимых людей. Ты всего лишь ребёнок, Хонджун. С развитым юношеским максимализмом и синдромом Бога. Думал, сунешь нос в дела многовекового культа, и вам с друзьями удастся так легко нас победить? Как наивно и безрассудно. Ты думаешь, люди в культе, с многовековой истерией, будут глупыми? Тогда это ещё более наивно. Мы до последнего позволяли Сухёку помогать вам, как он думал, «в тени». Знали, что вы встретитесь рано или поздно. И вот. Он буквально помог нам достать тебя. — голос мужчины стал более грубым и хриплым. Звучал уже не как бархат. — Уджин, уведи его обратно. Хотел просто взглянуть на легендарного Кима Хонджуна, сына своего отца. Уджин кивнул и заломил руки Хонджуна за его спиной, поднимая того с холодного каменного пола. — До встречи, Хонджун. — В Аду. — Прошипел парень и позволил увести себя. Путь назад казалось был длиннее. Да, так и было. Его провели дальше по коридору. Он помнил этот путь. Нет. Нет. Спустя мгновение перед ним открылась дверь и Уджин бросил его вперёд. Хонджун покатился по небольшим ступенькам вниз и больно ударился боком, цепляясь покалеченной ногой за выступающий камень. Ким сжал зубы, кусая свой язык до крови. Только бы не закричать. Дверь наверху захлопнулась и из темноты вышел уже знакомый силуэт. Он всегда молчал. Красная мантия двигалась практически беззвучно, лишь иногда порхала, когда её владелец резко поворачивался. Мужчина схватил Хонджуна за локоть и потянул наверх. Он усадил парня на железный стул посреди комнаты. Ким начал брыкаться, но его резко ударили в грудь и воздух покинул его легкие с глухим звуком. Руки в красных перчатках привязали запястья ремнями к холодной поверхности подлокотников, а затем оттолкнули голову Хонджуна назад, заставляя удариться о железо затылком. Ким посмотрел исподлобья на человека, который нагнулся перед ним. Неизвестный схватил его за подбородок и цокнул языком. Хонджуна трясло. Он знал, что последует дальше, но никогда не мог быть уверен наверняка, что именно. Иногда — доставалось меньше, иногда — больше. Все зависело… Удар, ещё удар, удар. Нет. Сегодня точно черный день. Мужчина присел перед Хонджуном и задрал штанину его джинс. Он посмотрел на рану и в следующую секунду прорезал по заживающему шраму скальпелем. Из горла Кима вырвался крик. Хонджун всегда терпел, но сейчас… он просто не смог. Послышалась усмешка и затем напевание чего-то. Культист поднялся на ноги и посмотрел на скальпель, а затем на Хонджуна. Он отбросил окровавленный инструмент в глубину комнаты и обошел стул, на котором сидел Ким. Мужчина начал звенеть какими-то приборами, а спустя секунду вернулся с устрашающими щипцами. Хонджун сжал зубы до скрипа, до боли в костях. Нет. Он не будет кричать. Культист этого и добивается. Ему показалось, что они пересеклись взглядами, а в следующий момент мужчина схватил его за крашенный мизинец. Черный. Ободранный. Культист подцепил ноготь и вновь посмотрел на Хонджуна, наблюдая за его реакцией. Не дождешься. Ким опустил подбородок и посмотрел из-под ресниц на человека перед ним. В следующую секунду по комнате прошелся хруст. Что-то липкое и мокрое начало обволакивать палец и ладонь, затекать по юл кожаные ремни. Хонджуну не нужно было гадать, чтобы понять, что это. В ушах стоял звон от боли, которую он испытывал. Глаза начинали закатывать,ся, но он пытался держаться из последних сил. Но когда его схватили за вторую руку и он ощутил металл уже на второй руке под мизинцем, сопровождающийся резким движением сильной руки — сознание покинуло Кима. В следующий раз когда он очнулся, то почувствовал как его качают из стороны в сторону. Хонджун медленно открыл глаза и поднял руку вверх, цепляясь за кофту человека. — Сон— Сонхва? — Ким смотрел сквозь затуманенный взгляд и ему действительно казался его любимый человек. Тот самый, с которым ему так и не удалось помириться до того, как все случилось. Выходит… его интуиция была права? Чувствовал заранее, что что-то может произойти и не ошибся. — Нет, Хон-и, это всего лишь я. — Хонджун проморгался и увидел перед собой Сухёка, который слабо улыбался ему. Глаза парня блестели и Ким не понимал почему. — Ты плачешь? — Хонджун нахмурился и попытался аккуратно встать. — Нет, нет, — парень покачал головой, позволяя Киму приподняться, — просто в глазах пересохло. — Что произошло? — Голос звучал незнакомо и сухо. — Ты не кричал. Ни разу. — Чун сжал губы в тонкую линию. — Я научился держать все в себе… — Хонджун осмотрел себя. Перевязанная нога частью футболки, окровавленные ладони и отсутствующие ногти на мизинцах. Пульсирующая боль тут же напомнила о себе и желудок Кима скрутило в неприятном импульсе. Блять. — Синяк будет вокруг глаза, — Сухёк грустно вздохнул, — и у тебя порезана бровь… надеюсь не будет шрама. — Мне уже так похуй, — Хонджун посмотрел в потолок, — главное выбраться отсюда живыми. — Если бы. — Хёк усмехнулся. Хонджун упал ухом на плечо старшего и закрыл глаза. Чун начал что-то говорить. Очень тихо, чтобы слышал только Ким. Его истории позволяли отвлечься от боли, от страха и мыслей, которые порой превращались в суицидальные. Было так невыносимо, что иногда он думал, что было бы легче умереть, но… это не выход. Хонджун должен жить, чтобы увидеть смерть культа и тех, кто убил детей, издевался над Сухёком, измывался над ним. Рука старшего упала ему на плечо. Дрожащие от холода, усталости и страха пальцы сжали его грязную толстовку в ободряющем жесте. Все будет хорошо. Они справятся. Ким протянул руку в сторону и сцепил их пальцы. Они выберутся. Были семьей и ей останутся. Вдалеке, в темном коридоре, послышались шаги. Они были медленными и до ужаса осторожными. Будто бы некто крался прямо к камере Сухёка и Хонджуна. Оба парня напряглись и прислушались. А каждым новым шагом звук становился сильнее. Но человек, который перемещался за дверью, старался сделать так, чтоб его было едва слышно. Затем послышался небольшой щелчок двери. Кто-то открыл замок. И в следующую секунду дверь медленно открылась. В комнату зашел человек в мантии. Она была белого цвета. На лице тоже была белая маска. Парни немного сжались, не понимая, к чему готовиться. Это точно не могли быть пытки, потому что тогда бы… К ним пришел бы человек в красном. А тут… В белом. В идеально белом плаще. Человек приблизил указательный палец к губам, намекая, чтоб те были тише. Все в комнате замерли. Будто не только двоим угрожала опасность, но и тому, кто вошел. Некто потянул свои руки к маске, а затем… Перед Сухёком и Хонджуном появился Юнхо. Он продолжал держать палец около губ. Его взгляд был напуганным, но все ещё сохранял решительность. Он вздохнул, прикусив губу. На самом деле, был до безумия рад видеть своих друзей. На его лице числилось множество ран. Видимо, ему тоже прилетало по самое не балуй. — Только тихо, прошу… — прошептал Чон. — Я пришел помочь… Хонджун, только прошу, дай мне объясниться… Чонхо уже направился за остальными, чтоб помочь нам всем выбраться. Ким нахмурился и тут же напрягся. Первым инстинктом было закрыть руками Сухёка. Он распростер ладони в стороны, прикрывая старшего собой. Хонджун прикусил язык. И какого хуя он говорил им быть тихими? Считает что они ебанутые или отбитые? Безмозглые? Они за эту неделю научились переживать и не такое в тишине. — Не надо мне тут говорить, как себя вести, — тихо прошипел Хонджун, — с чего нам тебе верить? Может это очередная игра и приласкав красивыми речами — сдашь нас? Он облизал сухие губы и покосился назад на Сухёка, который взял младшего за плечо и покачал головой, намекая на то, чтобы он немного расслабился. — Юнхо… он, — Хёк сглотнул, но потом почувствовал, как в горле что-то подступает и сплюнул сгусток крови на пол в сторону, — хороший парень, я же говорил… он не видел многих вещей, которые травмировали нас. Я убедился в этом… — Чун вздохнул и надавил на руку Хонджуна и тот расслабился, опуская ладони на свои колени. — Что уже творила его семья… это к нам не относится. — Хён, что с тобой? — Хонджун нахмурился, смотря за тем, как Сухёк бледнеет с каждой секундой. Спустя ещё мгновение, парень снова сплюнул кровь в сторону и вытер губы рваным рукавом. — Все в порядке, Хон-и, — Сухёк посмотрел на приблизившегося к ним Юнхо, который присел на корточки на безопасном для всех расстоянии, словно пробовал почву между ними. Желал, чтобы ему доверяли, но позволял привыкнуть к своему присутствию. Все понимал, — Юнхо, скажи ему. Он выслушает. — Хёк… — Юнхо почувствовал, как горло сжимает от подступающих слез, но нельзя было. Это был его старший. Его друг, который был с ним рядом в моменты, когда ему приходилось всему учиться и действовать по приказам отца. — Тебе нужна помощь… Срочно… Я помогу вам выбраться. — Юнхо прикоснулся ладонью к коленке Сухёка. — Пожалуйста, держись.. Я тебя умоляю… — Чон тяжело выдохнул, сжимая ткань брюк на его ногах. Он прикусил щеку и взглянул на Хонджуна. — Хонджун, я не предавал вас. Я знаю, как все это выглядит сейчас. Но… Я здесь, чтоб помочь вам. Я хочу избавиться от отца. — более твердо заявил он, все так же шепотом. — Я не знаю, может это поможет совсем немного облегчить наше напряжение… Я увез вас тогда за город, потому что все это должно было начаться раньше. Я действительно сливал некоторую информацию, потому что… У меня не было выбора, Джун. Как и у Сухёка когда-то, у Чанми. Ты знаешь моего отца. Его не остановит даже смерть собственного ребенка. Я оттягивал, как мог. Но мы уже здесь. И надо отсюда выбираться. Всем вместе. Хонджун облизал сухие губы: — Я все ещё зол, потому что ты скрывал это все от нас, но… я очень рад видеть тебя, Юнхо. Нижняя губа Кима затряслась, но он сжал пальцы в кулаки, больно впиваясь оставшимися ногтями в ладони. Сцровые обстоятельства учат закаляться так, как ничто другое. — Нужно убираться отсюда, — Хонджун повернулся на Сухёка, — ты сможешь идти? — Да, я справлюсь. — Чун редко кивнул головой и хотел было улыбнуться, но вспомнил, что его зубы должно быть в крови и не стал, позволяя лишь уголкам губ дернуться в подобии тремора. — Нам нужно немного переждать. — Юнхо грустно взглянул на друзей. — Я бы и сам рад заявиться наверх к нашим, но мне кажется, что Сонхва бы убил меня, зная, что ты в опасности. Поэтому я послал Чонхо. Знали бы вы… Что за сложный разговор это был… Потому что мне он тоже не верил сначала… — Юнхо выдохнул. — Нам нужна будет их помощь, потому что я один не смогу вас вывести отсюда. — Мы можем идти, ноги… работают, чем нам поможет толпа? — Хонджун нахмурился и покосился вниз на свою перевязанную ногу. — Кого ты сейчас пытаешься обманывать? — Сухёк выгнул бровь. — У тебя там такая рана, что— Ким перебил его: — Я справлюсь. Мне уже ничего не страшно, сука. Даже если бы нога отказала,я бы все равно дошел. — Давай не будем геройствовать. — Чун цокнул языком и похлопал Хонджуна по колену. — Нет, Хон, мы сидим здесь. — Юнхо строго посмотрел на друга. — Ты же хочешь выбраться живым, верно? Значит нужно переждать немного. Не думай, что я пытаюсь их сюда заманить… Я уже не знаю, как доказать… Просто нам нужна их помощь. Чонхо написал мне 5 минут назад, что нашел их. Они сидят в твоей комнате. — Да мне похуй, я уже ничего не думаю, — Хонджун закатил глаза, — главное помочь Сухёку, а что будет со мной— Чун резко ударил Хонджуна по здоровому плечу. — Ай! — Рот свой замолчи, идиот. — Я не прав? — Хонджун выгнул бровь. Сухёк резко снова закашлялся и схватился за живот. Он прикрыл рот ладонью, но это не помогло скрыть кровь, которая брызнула по сторонам. — Блять, блять, — Ким напрягся, сжимая челюсти, — нам нужно вытаскивать его, перерезать доступ к кислороду культу… и просто… просто… что блять… я даже не знаю что… Хонджун повернулся ещё раз к старшему и наклонился в его сторону, вытирая тому щеки и руки своей толстовкой. — Я в норме, норме, просто видимо ударили на разок больше, чем стоило. — Чун покачал головой. За стеной послышались торопливые шаги. Юнхо широко распахнул глаза, прислушиваясь. Он накинул на себя капюшон и, взяв маску, отполз к самой двери, вжимаясь в стену рядом. Мимо прошел человек в красной мантии, заглядывая в небольшое окно с прорезями. Но, благо, он решил не заходить вовнутрь. Как только шаги удалились, Юнхо выдохнул. — Мне нужно уходить. Иначе заподозрят неладное. И тогда нам будет ещё тяжелее выбираться отсюда. — пролетал Юнхо. — Пожалуйста, продержитесь ещё немного. Никто больше к вам приходить не должен. Они готовятся к обряду. — Но он же… ещё через неделю… две или сколько там… или мы обсчитались, — Хонджун прочистил горло, — что происходит? Ким оглянулся на старшего, который припал к стенке и прикрыл глаза, задирая подбородок, а затем снова повернулся к Юнхо. — Хон… Сегодня начинается неделя красного затмения. Это значит, что каждый день они будут приносить жертву. Вы — это последняя стадия. — тихо и мрачно произнес Чон. — Поэтому нужно торопиться, пока никто не пострадал. — Сколько же мы здесь… пробыли, что она началась, — Хонджун приложил руку ко рту от шока, — беги, Юнхо, иди быстрее, пока тебя не начали искать. Ким нахмурился и покачал головой, отсаживаясь к стенке и кладя голову Сухёка себе на плечо. — Я скоро вернусь за вами.

***

В дверь постучали. Сонхва подорвался от неожиданного стука. Он даже не заметил, как уснул на кровати у Хонджуна, обнимая подушку, которая пропахла парфюмом его любимого парня. Вновь накрыла тоска. Он не рядом. Он где-то в опасности. Раздался ещё один стук. Более настойчивый. Будто бы кто-то знал, что Сонхва находится здесь. Черт. Пак поднялся с кровати, поправив толстовку, и поплелся ко входу. Сил не было вообще. Хотелось просто умереть. Но нельзя было. Они договорились, что это последний день, когда они чего-то ждут. После того, как Минги написал сообщение отцу, прошло всего несколько часов. Все остальные разбрелись по своим комнатам, чтобы хотя бы немного поспать. Ещё один стук. И ещё. Ещё. Сонхва дернул дверь на себя и на пороге показался знакомый парень. Чонхо. Взволнованный. Он тяжело дышал, будто бы пробежал марафон на перегонки с олимпийским чемпионом. Сонхва окинул его безразличным взглядом, осматривая с ног до головы. — Сонхва… Я… Я знаю, где Хонджун. Что? Сердце упало в пятки. Оказывается, хватает секунды, чтобы проснуться окончательно. У Сонхва поднялось давление — он мог поклясться. У него затряслись руки, ноги, каждый кончик пальца. Пак широко раскрыл глаза и схватил Чхве за шиворот свитера. — Он… Он у культа. Я знаю, где они. Юнхо попросил меня найти вас. Нам нужно срочно их забирать. Начался коридор красного затмения. — Срочно стучи к Сану. Пусть всем звонит. Я сейчас выйду. Чонхо кивнул и, как только Пак отпустил его, побежал к двери Сана, которая была соседней. Он грубо постучал по деревянной поверхности, заставляя того немедленно открыть дверь. Сонхва метнулся к сумке, в которой лежал пистолет. Да. Он его украл. У отца. Ещё неделю назад, как все это началось. И вот теперь он точно понимал — не зря. Он схватил сумку и выбежал из комнаты, закрывая её на ключ. — Сонхва, стоять, — Сан захлопнул дверь, после того как Уён вышел, — мы идём только вместе. Чхве посмотрел вниз на сумку с руках Сонхва и кивнул, словно чувствуя, что может быть внутри неё. — Уён, беги к Минги и Ёсану, а мы с Чонхо и Сонхва… следом за вами, — Сан облизал пересохшие в одно мгновение губы и мимолетно коснулся локтя Чона, — давай. — Понял. Уён едва докоснулся губ Сана, а затем быстрым шагом направился в сторону другого жилого крыла. Сонхва взглянул на Сана. — Я не сумасшедший, Сан. — Пак выдохнул. — Все нормально. Я держусь. Из последних сил, но держусь. — Пак переметнул взгляд в сторону Чонхо. — Откуда ты узнал об этом? — Юнхо. — Что?! — Юнхо рассказал мне. Сухёк не выходил на связь. Оказывается, их с Хонджуном держат в камере. И пытают. — Сонхва сжал сумку в руках и зло прищурился, смотря на Чонхо. Тот продолжил. — Юнхо не предатель. Как оказывается. Нам нужно срочно туда двигаться. — Нет времени решать — предатель он или нет, мы верим тебе, а тебе верил Сухёк, а значит можем доверять и Юнхо… по всей видимости, — Сан кивнул на коридор, — веди нас, сейчас Уён побежит нам навстречу с остальными. Нельзя медлить если их там пытают. Боже, Хонджун, держись, дружище. Целая неделя ведь прошла… блять. Чонхо кивнул и направился в сторону лестницы, ведущей к выходу из общежития. Им нужно было скорее миновать два этажа, прежде чем выйти на улицу. Как только они это сделали, на первом этаже их уже ждали Минги, Ёсан и Уён. Сонхва посмотрел на брата и коротко кивнул, подавая знак тому, что он в порядке. — Объяснять некогда. Надеюсь, вы готовы к тому, что сейчас будет. — Чонхо обвел всех взглядом. — Идем скорее. Нам нужно в учебный корпус. Спустя 10 минут они вошли в главные двери академии. Сегодня ночью она смотрелась по-особенному жутко и холодно. Внутри было темно и мрачно. Но даже эта атмосфера не заставила их остановиться и даже на секунду усомниться в своем решении. — Минги, отец что-нибудь ответил? — Пак обернулся на Минги, который шел за ним. — Надеюсь, что да. — Он начал расспрашивать меня о произошедшем… я наплел ему все, что смог и он… — Минги отвел взгляд и переглянуться с Уёном. — Вроде бы как поверил. Сказал оставаться в безопасном месте, что люди скоро будут. — Это отличные новости, а что ты придумал-то в итоге, про бомбу сказал? — Сан нахмурился. — Сейчас вообще нет на это времени, — Ёсан махнул рукой, — идём. Хонджун и Сухёк ждать не будут. Культ ждать не будет. Их путь лежал через длинные лабиринты школьных коридоров. Казалось, путь не заканчивается. Но внутреннее желание крови врагов заставляло сжать челюсть и просто покорно идти за Чонхо, который наверняка знал дорогу. Уён схватил Сана под локоть, идя совсем рядом. Он чувствовал каждую напряженную мышцу своего парня. Все были напряжены до предела. Затянуты, как шурупы в деревянную резьбу. По самое не хочу. Почти всю дорогу они шли молча, пока тишину не нарушил голос Чонхо: — Ёсан, нам нужно западное крыло катакомб. В него есть только один вход или ещё? — Чхве младший обернулся на Кана. — Я знаю, что ты разбираешься. Просто я знаю о картинном входе. Но может есть поближе… — Если сюда пойдём, — Кан кивнул налево, — там будет проход через каморку уборщика. Сан покосился на друга. — Что? Захотелось неожиданно пошутить, но Сан прикусил язык, потому что сейчас совсем не подходящее время. Его просто изобьют. — Ничего. — Чхве усмехнулся. — Я очень надеюсь, что не не завалили коробками, как это любят делать, но это самый короткий путь. — Ёсан вздохнул. — Идём тогда, чего мы стоим. — Минги нахмурился и кивнул в сторону. — Ёсан, веди тогда ты. - Сонхва кивнул брату. Они быстро двинулись вперёд, минуя тёмные коридоры, пока не добрались до двери. Уён потянул ручку — заперто. — Отлично, — пробормотал Уён, оглядываясь. Ёсан шагнул вперёд, рывком дёрнул дверь ещё раз и нахмурился. — Должно открываться… Минги уже осматривал стену рядом, пока Кан наклонился и заглянул в замочную скважину. — Проблемы? — Сонхваобернулся, прислушиваясь к тишине вокруг. Кан ничего не ответил, только вытащил что-то из кармана и через пару секунд раздался тихий щелчок. — Пошли. За дверью оказалось темно и пыльно, пахло сыростью и старыми тряпками. Узкий проход между стеллажами вёл вниз — крутая лестница терялась во мраке. Сонхва молча достал телефон и включил фонарик. Они обменялись взглядами с братом, после чего Пак первым ступил на лестницу. Один за другим они двинулись вниз, шаги глухо отдавались в темноте. Лестница скрипела под ногами, воздух становился всё более затхлым. Уён вновь прижался к стене, вспоминая все свои прогулки по катакомбам. — Надеюсь, здесь нет всякой… — Уён замолчал, когда что-то хрустнуло у него под ботинком. Чонхо осветил пол. Осколки стекла. — Осторожнее, — пробормотал он. Проход становился уже, стены были сырыми, а воздух тяжёлым, как перед грозой. Впереди показалась старая дверь. Пак толкнул её, и она со скрипом приоткрылась, выпуская наружу ледяной воздух. За дверью их встретил широкий зал с высокими сводами, погружённый в полумрак. На стенах темнели разводы, откуда-то тянуло сыростью и чем-то металлическим. — Нам сейчас направо. — Чонхо кивнул в сторону одного из проходов. — Так мы выйдем к камерам. Надеюсь, они там… — Будьте тише воды, ниже травы, — прошептал в полголоса Ёсан, — чувствую что-то неладное. Вдалеке послышался чей-то крик и все резко замерли, но спустя секунду продолжили ход. Голос был незнакомый и это облегчало состояние души, пусть и незначительно. Минги осматривался по сторонам, стараясь не упустить ни одной детали и заодно не свалиться, зацепившись за что-нибудь своими кроссовками. Он задумался, пытаясь осознать полную картину. Юнхо все-таки оказался положительным персонажем. У него отлегло с души и блондин даже был рад об этом услышать. Потому что тогда… это все меняло. Наверное. Не сказать, что он не был зол, но тем не менее. Сан обернулся на Минги, словно почувствовав, что тот отстает и прищурился, направляя на него фонарик. — Эй. — Прошипел себе под нос Минги. — Ходу прибавь, отстаешь. — Чхве обернулся назад. — Далеко отсюда? — Блондин нагнал друзей и пошёл, практически лага в затылок Сану. — Нет, наверное, минут 10 идти. — подал голос Чонхо, продолжая идти вперед и озарять путь фонариком. — Пиздец мрак. — резюмировал Уён, оглядываясь по сторонам. — Здесь даже хуже, чем в местах, в которых мы были. — Мне кажется, самое страшное только впереди. — спокойно произнес Сонхва, идя рядом с Чонхо. — Сонхва… — М? — С Хонджуном все хорошо… Я уверен. — По-другому и быть не может, Уён-и. Чон слабо улыбнулся, смотря в затылок Сонхва, с которым они недавно чуть ли не подрались. Ему было важно знать, что его близкий друг сохраняет лучик надежды и не теряет веры. Он даже не представлял, каково ему. Если бы такое случилось с Саном… Чон бы, наверное, вел себя ещё хуже. Спустя 10 минут они подобрались к камерам. Чонхо остановил их недалеко от двери в помещение, где были Хонджун и Сухёк. Они застыли за углом, прислушиваясь. — По моим подсчетам… Мы на месте… — тихо произнес Чонхо. — Я даже не буду спрашивать откуда ты знаешь какая именно камера… — Минги подошёл ближе к двери и заглянул в узкие решетки. Они здесь. Правда ничего толком не разглядеть. — Блять. Он резко дернул дверь на себя, но она не поддалась. Только по стенам прошелся звон. Сука. — Минги, блять, — Прошипел Ёсан, — отойди. Блондин сделал шаг в сторону, пропуская Кана вперёд. Он озадаченно покосился на друга, а затем на Сонхва, выглядывающего из-за его спины. По ту сторону послышался сильный кашель и что-то напоминающее рвоту, а затем заботливый второй голос. Ёсан напрягся и достал свой ключ ко всем дверям. Он должен им помочь и здесь. Всегда везде выручал. Кан вставил ключ в скважину и прокрутил. Раздался один щелчок, затем второй и третий. Дверь была открыта. Сан быстро отодвинул Ёсана с пути, бурча себе под нос извинения и толкнул дверь на себя. Он задержал дыхание прежде чем зайти. Две пары уставших глаз смотрели на него с непониманием происходящего. Чхве бросился вперёд, падая на колени. Он боялся трогать друга и поэтому лишь выставил руки вперёд, желая податься к нему, но не совершая желаемого. — Сан? — Ким проморгался, пытаясь поверить в происходящее. — Но ведь Юнхо сказал… — Хонджун, боже, что они сделали с тобой? В помещение ввалилась оставшаяся часть группы и Минги, как замыкающие закрыл дверь, чтобы не привлекать внимание открытым помещением. Ким ничего не ответил. Он лишь резко повернулся к Сухёку и взял его за руку: — Его надо срочно наружу. Хёк… его рвет кровью и… я не знаю сколько времени это длится, но это происходит постоянно. Я не понимаю как ему помочь. Он уже со мной не разговаривает. У него нет сил. Хрипит. Только хрипит. Парень тараторил и тараторил. Продолжал смотреть на старшего. Только когда друзья появились рядом он смог дать волю своим эмоциям. Показаться слабым и напуганным, таким каким он был на самом деле из-за происходящего. Уён присел рядом, скользнув взглядом по бледному, измученному лицу Сухёка. Губы парня были пересохшими, испачканными в кровавых разводах, а грудь тяжело поднималась и опадала с каждым судорожным вдохом. — Нам нужно его поднять, — решительно сказал Уён, сжимая плечо Кима. — Быстро. Минги, возьми его за ноги. Сан, помоги ему. — Подождите, — Сонхва шагнул вперёд, оценивая состояние Сухёка. — Если у него внутреннее кровотечение… Резкие движения могут всё ухудшить. — И что, мы будем сидеть и ждать? — Уён жалобно посмотрел на Пака. — Мы аккуратно, — твёрдо ответил Чонхо, уже подхватывая пострадавшего под спину. — Держите его голову ровно. Хонджун судорожно сглотнул, с тревогой наблюдая за каждым их движением. Он не отпускал руку Сухёка, пальцы побелели от напряжения. Сонхва опустился к Киму и сжал губы в тонкую линию. Он даже не знал, что ему говорить. Его трясло. Он заглянул в глаза Киму и почувствовал, как слезы непроизвольно выступили и покатились по щекам. Пак приложил руку к щеке Хонджуна, чувствуя, какая кожа была холодная. Этот холод обжигал. Сонхва прикрыл глаза, сжав челюсти.. Внутри закипала ненависть к тем, кто сделал это с Хонджуном. Он тяжело вздохнул. — Джун-и, все будет хорошо. Ты мне веришь? — Я же тебе обещал, ну, — Хонджун поднял руку и провел ей по щеке Сонхва, смахивая слезы, — извини, я немного грязный и в крови. — Ким убрал руку и сжал пальцы на своих коленях. — Я обещал, что мы выберемся вместе, не плачь, моя звезда. Ты должен сиять, а не плакать. Хонджун выдохнул, сжимая челюсти и не позволяя себе расплакаться. Нет. Сонхва медленно открыл глаза и их взгляды встретились. Ким прикусил нижнюю губу, кусая полопавшуюся кожу. Такой идеальный перед ним… когда он весь искалеченный и трясущийся от холода из-за истощения. — Я убью их. — тихо произнес Сонхва. Он звучал, как сталь. Одинокие слезы продолжали скатываться по его щекам. К горлу подступил неприятный вязкий ком скопившейся внутри ненависти. Голову сдавливало где-то на уровне темечка от эмоций. — Я убью их, Хонджун. Пак потянулся к Киму и поцеловал его. На языке ощущался привкус металла. На это было совершенно всё равно. Хоть грязь. Хоть кровь. Неважно. Это были губы родного человека. Сонхва практически сразу же отпрянул, потому что понимал — медлить нельзя. Они ещё успеют побыть вместе. Потом. После этого кошмара. — Это будет плохо звучать, но… — Сонхва развернулся к друзьям, продолжая держать Кима за руку. — Нам нужно будет разделиться. — Это как? — Уён вскинул брови. — У нас здесь ещё Юнхо. Что бы не случилось, мы его не бросим. Помимо этого… Здесь, наверняка, есть такие же как и мы. Потому что каждый день они будут приносить жертву. Нам нужно забрать Юнхо и покончить с этим. — Пак вздохнул. — У меня есть пистолет. Сан или Минги… Мне нужна ваша помощь. Уён, ты будешь с Хонджуном, Ёсаном и Сухёком. — Я не хочу оставлять Сана и Минги. — Уён нахмурился, сжимая губы. — Я знаю. Так же как я не хочу оставлять Ёсана и Хонджуна. Но так логичнее всего. — Сонхва, — Хонджун окликнул парня, — не делай поспешных решений и… будьте в безопасности ладно? Они сумасшедшие. — Хорошо, да, — Минги кивнул и сглотнул, — Уён, все будет в порядке. Здесь тебя никто не тронет. Блондин похлопал друга по плечу и отошел в сторону, подходя ближе к Сонхва, пропуская Сана к Чону. Чхве схватил парня за плечи и крепко прижал к себе, а затем заглянул ему в лицо криво улыбаясь. — Следи, чтобы не убежали эти двое, — Сан усмехнулся, — справишься, я знаю. Он переместил руки на лицо Уёна и припал к его губам в смазанном поцелуе. Знал, что это не последний, но это было необходимо, иначе он свихнется. — Чхве, идём. — Послышался голос Минги и Сан отпрянул от Уёна, заглядывая ему в глаза. Уён зацепился за рукав Сана и заглянул ему в глаза, шумно сглатывая. Он сжал губы в тонкую нить, не отводя взгляд. Но затем вздохнул и отпустил Чхве. У него не было выбора. — Чхве Сан, сверни им шеи. — бросил вслед Уён, усмехаясь, а затем тише добавил. — Я люблю тебя. Сонхва слабо улыбнулся двум друзьям, а затем подошел ближе к двери. Минги и Сан вышли наружу, а Пак, остановившись около порога, добавил: — Все будет хорошо. Мы постараемся как можно скорее вернуться. — он перевел взгляд с брата и с друзей на Хонджуна. — До встречи. Сонхва закрыл дверь и вышел наружу. Внутри все сдавило. Ему не хотелось ещё раз оставлять Хонджуна, но по-другому было нельзя. Он посмотрел на Сана и Минги, а затем на Чонхо. — Идём? — Надерем им задницы и заберем Юнхо, — усмехнулся Минги в полушепоте, — культ не знает на кого нарвался. — Как страшно, боюсь, — Сан с прищуром повернулся на друга, — я буду держать, а ты будешь крутить. Тандем. Сонхва вернул взгляд к друзьям и осмотрел их с ног до головы, кривя лицо. — Я вот вообще не сомневался, что вы сейчас начнете себя так вести. — фыркнул Пак. — Всё, идем. Чонхо кивнул и направился в сторону темных коридоров. С каждым проделанным шагом становилось все более мрачно и жутко. С потолка капала вода, разливаясь о холодный камень. Пахло сыростью. И чем-то ещё. Кровью. Определенно. Парни всю дорогу шли молча. Ну, как минимум, пытались. Первую часть пути Минги не затыкался. Видимо, от стресса ему хотелось устроить личный стендап-концерт, но, после того, как Сонхва прошипел на него, тот замолчал и шел, уткнувшись взглядом в пол. Совсем скоро они услышали голоса. Множество голосов. Все они раздавались эхом по всему периметру, заполняя пространство. Парни переглянулись. — По всей видимости, мы дошли до главного зала. — тихо произнес Чонхо. Сонхва достал из сумки пистолет и аккуратно перезарядил его, прижав глушитель. Он засунул его в карман джинс и прикрыл толстовкой. — Ты реально умеешь стрелять? — Чонхо проследил за тем, как Хва спрятал оружие. — Да. А Ёсан луком умеет пользоваться. Нас так воспитывали. Прививали хобби. — глухо усмехнулся Пак, а затем прищурился, чуть выглядывая из-за угла. Он сжал кулаки. — Я их вижу. — И чего толку видеть? — Прошипел Сан. — Это даже не самооборона, если ты кого-нибудь сейчас пристрелишь. Тебе напомнить закон? — Ты вроде художник, а не юрист, Чхве Сан. — Минги нахмурился. — Это не помешало мне изучать право в средней школе, — Чхве закатил глаза и вернул внимание к Сонхва, — стрелять только в критических ситуациях. — Блять, как нам вообще с ними бороться, я не понимаю, что мы должны сделать, чтобы повязать всех, — Минги прикусил губу, — что если кому-то удастся уйти? — Сан, я по-твоему тупой совсем стал за эту неделю? — Сонхва нахмурился, глядя на друга. — Не брать с собой оружие, тем более, когда я умею им пользоваться, в такой ситуации — это верх идиотизма. Ты так не считаешь? — фыркнул Пак, а затем вернул внимание к культу. — Я вижу Юнхо. Он в белом плаще без маски. — Ебать! Профессор Уджин?! — Чонхо аж чуть челюсть не уронил. — Я думал, он… — Что? — Пак вытянул шею и посмотрел вперед. — Вот же мудак. — Сонхва сжал сильнее кулаки. — Подождите… Мне нужно обдумать план. Их всех вырубить — невозможно. Сонхва рассматривал людей в плащах. Один белый, другой красный… Черный. Лидер. — Это прозвучит очень нехорошо, но… — Сонхва, я вижу, куда ты смотришь. — Чонхо повел бровью. — Если выстрелить прямо в лидера, это сразу же попадание по главному звену. И нам так будет намного легче украсть Юнхо. Все начнут паниковать. — Но тогда и внимание обратят на нас, — Чхве нахмурился, — но с другой стороны да — вытащим Юнхо. Это пиздец как рискованно. Минги посмотрел по сторонам. Надо было что-то решать и быстро. — Подстрели его, но куда-нибудь в ногу или руку, нельзя убивать, — Блондин вздохнул, — с последствиями разберемся позже. — А если— — Мы спрячемся Сан, все будет в порядке. Сонхва, давай. Сонхва кивнул и достал пистолет из кармана джинс. Он закрыл один глаз и встал в правильную стойку, вытягивая оружие перед собой. Тишина. «В ногу. Целься в ногу.» Шептал здравый рассудок. Но ненависть, поглощающая изнутри, говорила об ином. Стрелять прямо в голову. Отомстить. Лишить жизни ублюдка. Истерзать. Рвать. Сонхва почувствовал, как ладони вспотели, а сердце начало биться сильно обычного. В ушах застыл звон и шум крови. Глаза налились злостью. Цвет красный. Вокруг будто бы все исказилось. Все устремили взгляд на Сонхва, не зная куда он выстрелит. Пелена. Внутренний жар. Бесконечные голоса в голове. Пак готов был поклясться, руки сами направлялись в сторону головы. Нет. Нельзя. Раздался выстрел. Поднялся шум. Человек в плаще упал, держась за ногу. Сонхва попал прямо в цель. Он осоловевши посмотрел на друзей. Что делать дальше? Толпа начала рябить. Множество цветных мантий смешалось воедино. Крики. Вздохи. Попытки успокоить людей вокруг. И Юнхо, смотрящий прямо на друзей, с краю зала. Увидел. Заметил. — Прячьтесь по сторонам, быстро, пока никто лишний не заметил, — Минги толкнул Сана в сторону, а затем Сонхва и Чонхо, а сам припал к противоположной стене. Он выглянул, чтобы увидеть Юнхо. Пропал со своего места, где был секунду назад, — осторожно, они мечутся как бешеные тараканы. — Где Юнхо? — Сан выглянул, но его тут же отодвинула рука Чонхо, прибивая к стенке. — Я не вижу своего друга. Толпа слишком густая. Блондин снова вытащил нос, осторожно, чтобы не привлечь лишнего внимания и тут же слева от него вылез Юнхо, опаляя его своих сбитым от перебежек дыханием. От испуга Минги прижался назад к стенке, упираясь в нее ладонями, и потом схватился за сердце. — Блять, я чуть не откинулся. — Минги сглотнул, смотря Юнхо в глаза. — Я тоже рад тебя видеть. — Юнхо нежно улыбнулся Минги, а затем осмотрелся по сторонам. — Нужно срочно бежать. Они сейчас увидят, что я пропал. Самое страшное — я не знаю, где отец. Не вижу его. И это очень плохо. А ещё я потерял из виду Уджина и этого главного пидора. — Тогда срочно бежим отсюда. — Сонхва метнул дикий взгляд в сторону коридора. Пак ещё раз выстрелил в сторону зала, заставляя думать всех, что опасность не миновала. Чонхо кивнул и ринулся в сторону коридоров, которые они миновали, когда добирались сюда. Сан побежал следом. Сонхва спрятался за стенкой. — Я буду замыкать. У меня пистолет. — Окей. — Юнхо дернул Минги за локоть, осторожно, но с напором. — Готов? — Всегда готов. — Блондин усмехнулся и повернулся в сторону коридора. А затем они побежали. Все разом. Перебежками, чтобы обеспечить себе наибольшую безопасность от тех, кто оставался позади. Все же культисты оставались такими же людьми, которых можно напугать в два счета. Стоит только дать повод, как воцарится вакханалия, которая продлится до тех пор, пока они не передавят друг друга и не перецарапают лица. Минги быстро обернулся, а затем снова вернул внимание дороге перед собой. Камни то и дело лезли под носок, желая помочь блондину оступиться и улететь носом вниз, но он не был робкого десятка. Ни за что не поддастся. — Но разве побегом мы от них избавимся, — подал голос Сан в очередную перебежку, — что мы будем делать дальше? — Пока — бежать, Сан, надо срочно вернуться и не попасться на этом пути Уджина, отца Юнхо и придурка с дыркой в ноге, — Минги повернулся на Чхве и тут же оступился, но ладонь Юнхо, снова появившаяся на локте, помогла ему сохранить равновесие. Сон ругнулся под нос и вернул внимание под ноги, но рука Чона старшего никуда не делась и осталась на его руке, — надеюсь у остальных все в порядке. Из-за угла откуда не возьмись появился Уджин, полностью в чьей-то крови, с перебитыми очками и с взъерошенными волосами. Парни мгновенно остановились, замерев на одном месте. Все пытались отдышаться. Пак сжал пистолет в своем кармане, смотря на профессора исподлобья. — Вот вы где, детишки. — мерзко усмехнулся тот, поправляя поломанные очки на переносице. Уджин оперся рукой на стену и согнулся. В его руках блестел ножик. — Юнхо, папочка будет не рад. — Я уже привык быть семейным разочарованием. — Чон отмахнулся, наблюдая за каждым движением мужчины. Что он собирался сделать? — Уджин, даже не пытайся. Нас больше. — прошипел Сонхва, продолжая сдавливать пистолет. Профессор рассмеялся. — Вы всего лишь дети. — ядовито выплюнул он, вытирая краем рукава кровь на лице. — Дети, которые надерут тебе твой зад, если ты прямо сейчас не уйдешь с нашей дороги. — Сонхва прищурился. — Сан, это будет считаться крайним случаем? — Ну, технически… он угрожает нам совестно и ножом… Минги? — Он повернулся к блондину. — Что скажешь? — Скажем отцу, что он напал на нас. Это была самооборона. — Сонхва, стреляй. Сонхва кивнул и дьявольски улыбнулся. Он достал пистолет из кармана джинс и направил на Уджина, который продолжал корчиться у стены. Юнхо сжал челюсть, наблюдая за всем этим. — Твои последние слова, Уджин. — Пак наклонил голову вправо, держа пистолет. — Хотя… Нет, давай по-другому… — Я не буду тебя умолять, как это делал Хонджун, когда я мучал его в первые дни. — процедил сквозь сжатые зубы профессор. Он не верил, что в него выстрелят, а зря. Взгляд Сонхва моментально исказился. В глазах огоньком отразилось тотальное безразличие к человеку напротив. Будто бы сработал внутренний включатель. Он сжал палец около курка, а затем… — Он так молил, Сонхва… А Сухё… Выстрел. В голове мужчины образовалась дыра, позволяя мозгам вместе с кровью вытечь наружу и расползтись по холодному серому камню, окрашивая его в красный. Осколки черепа виднелись среди плоти. Зрелище отвратительнее некуда. Юнхо поморщился, отвернув голову и сжав локоть Минги. Чонхо, проморгавшись, почувствовал, как к горлу подступает резкая тошнота. Он приложил руку ко рту, сдерживая рвотные позывы. — Идем. — Сонхва отвел взгляд от тела Уджина. — Я сделаю вид, что ты не выстрелил так будто бы мы играем в «Counter-Strike,» — Минги сморщился и посмотрел перед собой, пока они обходили тело бывшего профессора, — я прямо слышу— Юнхо снова сжал его локоть и Минги посмотрел на парня. Тот покачал головой в отрицании, намекая ему о том, что надо прекратить. Не время для шуток. Особенно, когда Сонхва убил человека. Но Минги так нервничал, что язык без остановки пытался выкинуть какую-то новую шутку. Сам бесился из-за себя, но ничего не мог с собой поделать. Блондин отвернулся и посмотрел себе под ноги. Начал рассматривать гальку и кривые кирпичи из камня. — Надо возобновлять ход, — Сан прочистил горло, — нет времени расхаживать, как на променаде. Сонхва коротко кивнул и ускорил шаг. Что он только что сделал? Убил человека? Второй раз своими руками. Но сейчас это ощущалось иначе. Более спокойно. Будто бы правильно. Поймав себя на этой мысли, Пак вздрогнул, уткнувшись взглядом в холодный каменный пол. Он даже не понял, как его действия стали механическими. Все вокруг казалось нереальным. Каким-то донельзя киношным. Невозможным в его некогда спокойной и обычной реальности. Неужели за эти два месяца он стал другим человеком? Человеком, способным убивать вот так? Мысли мешались с отрывками недавних событий. Эта лужа крови вокруг упавшего замертво тела, растекающиеся мозги, звук выстрела, который до сих пор глухо отдавался эхом в голове, сжимая черепную коробку. Как же он сейчас хотел просто уснуть и проснуться в той реальности, где такому нет места. Где нет места жестокости, где нет… Где нет той картины, как перед ним, на полу, сидит его любимый человек полностью в засохшей крови, порезах и синих кровопотеках. Где нет его уставших глаз и ободранных губ. Этот образ, отпечатком оставшийся в сознании, стал импульсом к непоправимому действию. Сонхва знал, что в теории возможно убить кого-то, если его близкому угрожает опасность. И даже пожертвовать собой. Но все это время такие выводы были лишь мыслями «а что если». Но никак не его реальностью. Пак даже и не понял, как они дошли до камеры. Его разбудил неожиданный звук скрипящей двери. Холодный металл прошелся по каменному полу, царапая его. Как только дверь открылась, Сонхва увидел Хонджуна. Внутри все замерло. Вот его смысл жизни. — Боже, вы как? — Уён подскочил с пола и обеспокоенно взглянул на друзей. Сразу стал проверять нет ли на них никаких порезов и ран. Но убедившись, что все в порядке, он выдохнул. — Нам нужно срочно сваливать. Я думаю, мой отец уже все понял. — Юнхо подошел к Сухёку. — Минги, давай, мы вместе ему поможем. — Все хорошо. Надо отсюда скорее уходить. — коротко кивнул Сонхва и подошел к Хонджуну. Он присел перед ним на колено и аккуратно дотронулся до его ладони. — Просто скажи, что ты в норме, пожалуйста. Хонджун не сразу ответил ему и сначала повернулся на Сухёка. Он сжал ладонь старшего, мучившегося от боли. Брови Чуна были сведены к переносице, а дыхание было прерывистым и частым, словно он был на пробежке. Ким сжал губы в тонкую линию и посмотрел на друзей снизу вверх. Юнхо сосредоточенно обошел Сухёка, подходя к стене с левой сторону, а Минги на мгновение остановился и посмотрел на Хонджуна, заметив его обеспокоенность. — С ним все будет в порядке, мы убедимся в этом. — Юнхо окликнул блондина и тот тут же присел, аккуратно касаясь сцепленных пальцев Сухёка и Хонджуна. Ким медленно отпустил Чуна и снова повернулся к Сонхва, внимательно изучающему Кима. Он накрыл ладонь Пака своей и слабо улыбнулся. Хонджун почувствовал, что пальцы Сонхва трясутся в мелком треморе. Ким слегка нахмурил брови, заметив этот спрятал ладонь между своими. Он поднес сцепленные руки к своему лицу и едва заметно коснулся губами кончиков пальцев Сонхва. Пак на мгновение прикрыл глаза и его ресницы затрепетали. — Бывало и хуже, я в порядке, — Хонджун прочистил горло, пытаясь заставить его голос звучать привычно и мягко, — там что-то случилось, ты выглядишь напряженным. Их взгляды пересеклись и Хонджун заметил мимолетный страх в глазах Сонхва. Ким резко оторвал от него взгляд и посмотрел на Сана. Парень обнимал Уёна и гладил Чона по спине, что-то шепча ему. Их взгляды с Чхве пересеклись и брюнет покачал головой. Он бросил взгляд на Ёсана. Кан обсуждал что-то с Чонхо в пол голоса, не было особо слышно, что, но судя по их лицам — это было что-то важное. Хонджун вернул внимание к Сонхва и расцепил свои руки вокруг ладони Пака. Он поднял одну ладонь и провел по побледневшей щеке Хва: — Ты очень сильный и храбрый, я тобой горжусь. Ким взглянул на свои пальцы и заметил раненый мизинец без ногтя, губы дрогнули и рука соскользнула с лица Сонхва. Он убрал свои ладони себе на колени и посмотрел на изуродованные тыльные стороны ладоней в мелких порезах и кровавых поддеках. Одного взгляда на мизинцы с запекшейся кровью вместо ногтей, хватало для того, чтобы злость и обида подступили к горлу вновь. Сонхва тяжело выдохнул и отвел взгляд от Хонджуна. Он поднялся с колена и посмотрел на друзей. — Давайте выбираться. — Пак вновь вернул взгляд к Хонджуну. — Джун-и, я помогу тебе, хорошо? — Я могу идти, — Ким оперся на стенку и встал, разминая носок раненой ноги, — лучше проследи, чтобы Сухёка вынесли целым… — Хонджун, ты можешь не припираться и позволить себе помочь. — Ёсан отвернулся от маленького окошка, через которое он смотрел на коридор и посмотрел на Кима. — Но я в норме. Правда. — Не похож ты на норму, — Сан отошел от Уёна и подошел к Хонджуну, заглядывая в глаза сверху вниз, — тебе не нужно с нами вести себя так, как с ними. — Мне не больно, — Хонджун нахмурился и повернулся к Сонхва, — если будет нужно, я попрошу, но лучше направляете свои силы туда, где они сейчас необходимы. — Хонджун, нет смысла и толка в том, чтоб все ютились вокруг Сухёка. Ему помогут Юнхо и Минги. Если мы все будем крутиться вокруг хёна, мы только ухудшим положение. Мне нужно, чтобтебявынесли целым. Без исключений и лишний жертв. — Пак нахмурился. — Поэтому позволь мне помочь моему любимому человеку. Сонхва прикусил губу и направил взгляд на карман своих брюк. Нет. Он действительно не может сейчас взять на себя Хонджуна. У него есть оружие и он умеет стрелять. Это на случай, если что-то пойдет не по плану. А не по плану может пойти многое. Пак взглянул на Сана. Не нужны были слова, чтоб они поняли друг друга. Чхве кивнул и прильнул к телу друга, чтоб тот смог опереться на крепкое плечо Сана и нормально встать. — Идите вперед, я буду замыкать вместе с Чонхо. — Сонхва кивнул на дверь. — Как же я хочу злиться за то, что ты отмалчиваешься, но не могу, — Хонджун обернулся, когда Сан провел его ближе к выходу, — уже назлился и вот к чему это все привело в конце. К Киму подошел Уён и начал осматривать то, как Сан держит старшего. С слегка нахмуренными бровями, он убедился в том, что все в порядке и поджал губы. — Уён, я бы ему сказал, если бы он держал меня как медведь, — Ким слабо улыбнулся, — все в порядке. Я вас сказал, что в норме. Но Сан посмотрел на Хонджуна с небольшим прищуром, чувствуя как тело друга бьет мелкой дрожью. Он терпел. Не показывал свою боль, чтобы никто не переживал и это резало по сердцу. Чхве обернулся на Минги и Юнхо, которые наконец смогли разобраться с тем, как правильно держать Сухёка, чтобы не доставить тому лишнего дискомфорта. — Идём слаженно, никто не отстает и не уходит, — Ёсан оглядел всех хмурым взглядом, — я буду вести впереди… Он понимал, что его положение частично опаснее остальных, потому что он будет идти перед толпой. Нельзя сомневаться, нельзя ошибаться. Ёсану нужно было быть предельно осторожным и внимательным к каждому звуку и шороху. Сухёк замычал себе под нос и дернул Минги за ворот: — Кто-то идёт. — Что? Мы ничего не слышим, кто-то слышит? Тебе, наверное, кажется. — Блондин переглянулся с Юнхо. Тот лишь пожал плечами. Минги посмотрел на остальных, но у всех было такое же непонимающее лицо, мешающееся со страхом. — Нет, кто-то идёт, — Чун напрягся и ещё сильнее сжал пальцы на вороте Минги, — я слышу… шаги… — Хёк, береги силы, ты просто очень устал, — Хонджун обернулся, услышав впервые за последний час голос старшего. Сан поправил руку на плече Кима и отступил с ним в сторону, — не разговаривай. — Нет же… я… — Сухёк снова закашлялся и наклонил голову вниз, чтобы сплюнуть то, что подступило к горлу. — Об этом я и говорил, — Ким обернулся назад и посмотрел себе в ноги, — нельзя терять времени, скорее. — Сонхва, достань пистолет. — Юнхо посмотрел на Пака. — Я тоже слышу шаги. Сонхва округлил глаза, но сделал то, что попросил Чон старший. Каждый мог поклясться, что и без того напряженная атмосфера стала еще более тяжелой и мрачной. Пак аккуратно достал пистолет и перезарядил. Уён посмотрел на руки друга, уверенно держащего оружие. Они встретились взглядами, и Чон младший все понял. Что-то произошло непоправимое. Но сейчас у них нет времени это обсуждать. — Тогда есть смысл двигаться ещё быстрее. Ёсан, пошли впереди вместе. — Уён подошел вплотную к двери и взялся за железную ручку. Он взглянул на Ёсана и качнул головой в сторону выхода. — Только аккуратно открывайте. — Чонхо насторожился, также пытаясь услышать чьи-то шаги. Все перешли на шепот. Ёсан кивнул другу и они отворили дверь. Посмотрели по сторонам. Никого. Тогда какого черта… двое слышали шаги? Кан обернулся, придерживаясь Уёна перед ним за плечо: — Там никого нет, — шепот был еле различим и они скорее читали слова друг друга по губам, — и тихо. — Уходим, быстро. — Минги сказал одними губами и переглянулся с Юнхо, чтобы начать ход. — А как же те… кто ещё здесь? — Хонджун дернулся, когда слишком резко поднял ногу. — Мы за ними вернемся, — Сан сказал на ухо другу, — помощь должна быть в пути, если не уже здесь. — Кстати об этом, — Минги слегка повысил голос, чтобы его все услышали даже не глядя, — я не сказал, что именно рассказал от— Ёсан резко поднес палец к губам и обернулся назад в сторону коридора. Они переглянулись с Уёном, явно резко услышав что-то. Где-то в коридоре посыпалась галька от чьих-то шагов.