Временно

После некрасивой сцены в коридоре Ричард не планировал взаимодействовать с Гэвином Ридом как минимум до второго пришествия: в том, как тот говорил с ним и как смотрел — как пялился, если уж начистоту, — было что-то смущающее; неправильное; опасное. Дикое. Что-то, чего Ричард намеревался избегать. Отныне и впредь. Но, похоже, сам Гэвин Рид не узрел в произошедшем ничего выходящего за рамки нормы. — Эй, Рич, — тот заглянул в его комнату, не потрудившись даже постучаться, и Ричард оторвался от книги, которой безуспешно пытался занять себя в течение последних сорока минут. Незваный гость показательно прикрывал глаза ладонью, явно в качестве издёвки — он не был похож на кого-то, кто мог бы похвастаться следованием правилам приличия. — Надеюсь, ты уже одет. Ричард хмыкнул: ему вовсе не показалось, что детектив Рид так уж сильно возражал против отсутствия на нём одежды. Тот, сочтя его реакцию утвердительным ответом, отнял руку от лица. И демонстративно скривился: — Серьёзно? Ты ещё и очкарик? Ричард рассеянно поправил чуть съехавшие с переносицы очки. — Это для чтения, — негромко ответил он. И прищурился. — Судя по твоему изумлению, ты с этим процессом плохо знаком. Рид закатил глаза: — Очень смешно, Мегамозг. — Ты что-то хотел? — Ричард со вздохом закрыл книгу — похоже, небольшое погружение в опус Питера Эверетта приходилось отложить. Очень жаль. — Надо поговорить, — тем временем буркнул Рид, вволю налюбовавшийся его внешним видом. Неужели. Интересно, кому из них это действительно было сейчас нужно? Определённо не ему самому. Ричард утомлённо потёр виски: — Уверен, это может подождать. Я хотел бы побыть один, так что, если ты не возражаешь… — Надо. Поговорить, — перебил его Рид, шумно клацнув зубами. Затем, помедлив, добавил чуть спокойнее — видимо, взял себя в руки: — Это касается нашей… ситуации. Ситуация. Надо же, как деликатно Рид описал их в высшей мере некомфортное и довольно конфликтное сосуществование. Сложно было заподозрить кого-то вроде него в подобной щепетильности в формулировках. Ричард тоскливо вздохнул, мысленно похоронив всяческие надежды на тихий вечер, и неохотно кивнул: — Хорошо. Подождёшь меня в гостиной? — Только недолго, цыпа, — Рид скрылся за дверью раньше, чем Ричард успел бы бросить в него что-нибудь увесистое за очередное непристойное прозвище. Гэвин Невыносимый Мудак Рид. — И за что, — мрачно вопросил Ричард у опустевшей спальни, — мне достался сожитель с манерами австралопитека? Возможно, детектив бы даже не понял, с кем его сравнили. Ричард поморщился и встал с кресла. Книга и очки легли на прикроватную тумбочку, выключенный светильник потух — на то, что он вернётся к чтению в ближайшее время, рассчитывать не приходилось. Рид действительно ждал его. Ричард на мгновение замер на пороге гостиной, напоровшись взглядом на чужой коротко стриженный затылок, виднеющийся из-за спинки дивана: было непривычно видеть другого человека здесь, в комнате, в которой он обыкновенно коротал вечера редких выходных в благословенном одиночестве. На экране телевизора мелькали сменяющие друг друга превью — Рид листал ленту видео из рекомендаций ютуба. — У тебя тут одна медицинская срань, — пожаловался он, когда Ричард аккуратно умостился на противоположном от занятого им конце дивана. — Ты что, вообще больше нихрена не смотришь? Ричард пожал плечами: — Ты рассчитывал найти на моём аккаунте порно? — Ого, — Рид скосил на него глаза — насмешливые, блестящие, исключительно порочные. — У хороших мальчиков тоже есть свои тайны? — Обязательно уточню, когда встречу одного из них, — сквозь зубы ответил Ричард. Рид расхохотался. Ричард скрестил руки на груди. Что бы ни собирался обсуждать детектив, ему следовало поторопиться — чаша терпения Ричарда Стерна была практически переполнена. Дьявол, он уже скучал по работе. Даже самые капризные пациенты держали рот на замке, пока он копался в их внутренностях. Наконец Рид определился с выбором — на экране развернулось сомнительное видео с подписью «Смешные животные». По мнению Ричарда, смешное животное в пределах его видимости уже имелось, так что было совершенно не обязательно пополнять фауну квартиры дополнительными кадрами. Наверное, лицо у него сделалось слишком уж выразительным, потому что Рид, уставившийся на него в упор, насупился и недружелюбно осведомился: — Чего? — Ничего, — тактично ответил Ричард. Рид буркнул себе под нос что-то нелицеприятное. Ричард перевёл взгляд на экран, вяло имитируя интерес. Пару минут, на протяжении которых они успели просмотреть порядка семи коротких видео с падающими с разнообразных поверхностей котами, не несущих никакой интеллектуальной нагрузки, оба они молчали. Потом Ричард, устав от этой бессмысленной траты времени, негромко произнёс: — Ты хотел поговорить. Рид хмыкнул: — А ты, я смотрю, рвёшься побыстрее от меня избавиться. — Вовсе нет, — покривил душой Ричард. — Просто напоминаю. — Ага, конечно, — Рид, разумеется, не поверил ему; Ричард на его месте, должно быть, не поверил бы тоже. И тем не менее переходить к делу тот не спешил. Напротив: теперь Ричард уже жалел о том, что поторопил его — детектив, отвлёкшийся от своих дурацких котов, исследовал глазами его лицо. Этими наглыми влажными глазами. — Что? — спросил Ричард, не выдержав чужого молчаливого интереса: под взглядом Рида ему делалось неуютно и ещё почему-то душно, жарко будто бы, хотя в квартире было прохладно. Хотелось спрятаться, но больше хотелось другого — того, о чём Ричард запретил себе даже задумываться. — Волосы, — пробормотал Рид с непонятной интонацией. Ричард прищурился, и Рид пояснил: — В прошлые разы ты был весь такой зализанный, а теперь — вылитый Кудряшка на стероидах. Кудряшкой, как догадался Ричард, Гэвин Рид называл Коннора. Очевидно, из них с братом ему достались худшие вариации прозвищ. Он рефлекторно пригладил мягкие, непривычно непослушные без геля пряди ладонью. Слабо улыбнулся: — Не люблю, когда они лезут в лицо. — Я всегда могу обрить тебя наголо, — оживился Рид, и Ричард хмыкнул: — Боюсь, эта твоя фантазия останется нереализованной. Он потихоньку начинал понимать диковатый юмор своего непрошенного визави. Стоило ли считать это прогрессом? По крайней мере, они оба были живы. Пока что. Впрочем, Ричард не слишком-то обольщался. — Итак, — угрожающе протянул Рид, наконец переставший сверлить его взглядом. — Давай-ка ещё раз обговорим твои задротские условия. Ричард выразительно вскинул брови. Рид скривился, неопределённо взмахнув рукой: — Ну, про курение ты мне в прошлый раз не рассказывал. Во втором часу ночи, мать твою, сообщил, что это, оказывается, карается полосканием мозгов. Ты в курсе, что пытка бессонницей приравнивается к нарушению норм международного права? Раньше, чем Ричард что-то ответил бы, он поёрзал на диване и хрипло добавил: — Короче, мне желательно понимать, что ещё под запретом в этом твоём трёхкомнатном храме. Хочется, знаешь ли, высыпаться. Ричард даже ощутил лёгкий укол вины. Разумеется, было совершенно ни к чему ставить Гэвина Рида в известность об этом крошечном факте. — Не думаю, что остались какие-то не обговорённые нами моменты, — медленно ответил он. На видео взвыла собака, и Ричард вздрогнул. Рид, в отличие от него, даже не дёрнулся. Только прищурился — незнакомо, хищно. Растянул губы в усмешке, от которой у Ричарда засосало под ложечкой и смутно потянуло в низу живота. Дьявол. — А как же золотое правило проживания в чужом доме? — шёлковым голосом осведомился детектив. Его бесстыжие глаза смеялись. — Какое? — пробормотал Ричард, на всякий случай отодвинувшись ещё немного — так, что подлокотник врезался ему в поясницу. Теперь их отделяло друг от друга спасительное расстояние в несколько футов. Оставалось надеяться, что этого будет достаточно. Рид ухмыльнулся, криво и развязно: — Ну, то самое. Не водить баб, не растлевать мужиков. Не осквернять простыни премиум-класса отходами человеческой жизнеде… — Я понял, — поспешно перебил его Ричард и с силой сжал переносицу. Какого чёрта-то? Рид смотрел выжидающе, почти торжествуя, словно ждал, что он выдаст именно ту реакцию, на которой и был рассчитан этот в высшей мере провокационный вопрос. Ричард прокашлялся — горло оказалось пересохшим — и сдержанно ответил: — Меня не интересует то, что происходит в квартире в моё отсутствие, пока ты вовремя ликвидируешь последствия. Делай, в конце концов, что хочешь. Что угодно, детектив — только не со мной. — Серьёзно, что ли? — недоверчиво уточнил Рид. На мгновение он показался Ричарду необъяснимо разочарованным, и тот облегчённо выдохнул — по всей видимости, его реакция всё-таки не была ожидаемой. Стоило поздравить себя с первой маленькой победой. — То есть ты не будешь возражать… — Рид, явно удивлённый его лояльностью, замешкался, — …если я кого-нибудь приведу? Ричард с тоской подумал об оставленной в спальне книге. Боже правый, с каким удовольствием он вернулся бы в свою комнату. Завершил бы этот непонятный, напряжённый, исключительно неловкий диалог. Оборвал бы все ниточки, которые Гэвин Рид зачем-то между ними натягивал. Чего ради? — Мне всё равно, — сказал он вслух. — Я бы не хотел стать непосредственным свидетелем твоих… игрищ, но в остальном готов закрыть на них глаза. У Рида дёрнулась щека. Он выглядел раздосадованным. Что Ричард сделал не так? Разве он не дал ему зелёный свет? Разве Рид не этого хотел? Тот продолжал рассматривать его, беззастенчиво, бестактно и неприкрыто — и вдруг задумчиво выдал: — Ты охренительно странный. Ричард устало усмехнулся: — Я рассчитывал на «спасибо». — Спасибо, — Рид отзеркалил его усмешку, — но ты странный. Помолчал. Поскрёб щёку, на которой уже проклёвывалась синеватая щетина. И буркнул, мотнув головой, будто отгонял назойливую мошку: — Прикинь, я тут всё жду, когда ты задашь мне контрольный вопрос, а ты продолжаешь держать меня за яйца и молчать. Никак не могу понять, что ты, чёрт возьми, задумал. Ричард, определённо не задумывавший ничего, кроме завтрашнего похода в тренажёрный зал, растерянно моргнул: — О чём ты? — Не притворяйся, будто не понял, — раздражённо отрезал Рид. — У тебя была масса возможностей поинтересоваться, какого хера у меня произошло и почему твой братишка отправил меня к тебе на передержку. А ты ебал мне мозг ремнём безопасности и сигаретами, но так нихрена и не спросил про хату. О. Вот оно что. Ричард поймал чужой взгляд: теперь Рид уставился ему в глаза, прямо и тяжело. Ричарду живо представилось, что так детектив должен был смотреть на полигоне, отрабатывая навыки стрельбы. Во всяком случае, он почти ощущал себя подстреленным, когда негромко уточнил: — Ты хотел бы, чтобы я спросил тебя об этом? — Блядь, конечно, нет, — поморщился Рид. — Просто это, ну… было бы ожидаемо, сечёшь? Сам посуди: на горизонте вдруг нарисовался какой-то мужик, оказавшийся чуть ли не на улице непонятно почему и теперь прописавшийся в твоей квартире. Любой захотел бы узнать, в чём дело. Ричард поймал себя на смутной мысли о том, что такой Гэвин Рид — прямолинейный и жёсткий, больше не усмехающийся — был куда искреннее своей ехидной версии. Словно она была всего-навсего маской, наживкой, на которую клевала глупая доверчивая рыба. — Если тебе не хочется, чтобы тебя об этом расспрашивали, я не буду, — сказал он. Рид смотрел на него несколько долгих секунд, прежде чем хрипло хохотнуть: — Да ты и правда чёртов фрик, приятель. Ричард пожал плечами. Рид пожевал нижнюю губу и пробормотал вдруг, тише и будто бы мягче: — Не парься, я не собираюсь торчать в твоей хате вечно. Как только найду, куда перебраться, сразу же соберу вещички и свалю. Было бы славно. Разве нет? Нет? — Можешь не торопиться, — собственный голос показался Ричарду непривычным и чужим. — Как видишь, я не слишком часто бываю дома, так что у нас едва ли будет так уж много возможностей друг другу наскучить. Он не стал добавлять, что впервые за три года осознанного затворничества делил с кем-то пространство и что это — безусловно, нежеланное — соседство было для него практически мучительным. Возможно, потому, что неожиданно осознал, что мог бы его пережить. Практически без потерь. Рид шумно вздохнул, ничего ему не ответив, и взял в руки пульт. — Как насчёт «Охотника за разумом»? — спросил он небрежно, так, словно задавал этот вопрос уже тысячу раз. — Во втором сезоне, конечно, началась какая-то дичь, но первый вполне себе неплох. Ричард моргнул. Определённо следовало отказаться. Вернуться к себе. Дочитать-таки книгу, на которую он не мог выкроить время в течение последних трёх недель. Лечь спать, а утром — хотя скорее уж днём, — когда Рид будет на работе, отправиться на тренировку. Но вместо рационального и правильного во всех отношениях «нет, спасибо, у меня другие планы на остаток дня, и ты в их числе не значишься» вышло неожиданно чёткое: — Давай.