Временно

Вскрытие № 188. Исследуемый: м.п., 49 лет. Причина смерти: острая респираторная инфекция. Характерный акроцианоз. Ричард потянулся и подавил зевок. Снова пришлось выйти на сутки — ему предложили, а он не стал отказываться; Коннор, несомненно, осудил бы его за это, — так что отоспаться ему не светило. Зато чуть наладилось взаимодействие с Ридом: теперь со стадии общения сквозь зубы они перешли на ступень беззлобных переругиваний. Ричард не знал, являлось ли это заслугой «Охотника за разумом», или детектив просто устал от их словесных пикировок. Да это и не было важно. Важным было то, что в его квартире больше не пахло сигаретами, а накануне Рид даже помыл за собой грязную тарелку. Сковородки по-прежнему доставались Ричарду, но… Крошечный прогресс всё ещё оставался прогрессом. Ричард тихонько вздохнул и вернулся к мистеру Хиллу: тот требовал его внимания. Раскрытая грудная клетка выглядела неутешительно, но результаты взятых проб оказались вполне ожидаемыми. Пневмония стафилококковая (бактериологическое исследование 13.08.2022) в V–IX сегментах левого легкого (J15.2). Осложнения осн.заб.: отёк легких (J81); дыхательная недостаточность III; недостаточность кровообращения III. Сопутствующие заболевания: постинфарктный кардиосклероз. Да уж. У кого-то был плохой день. Трое суток тому назад. Впрочем, как и многие до него, мистер Хилл был виноват в своём незавидном состоянии сам. Сведения из анамнеза по результатам последнего приёма: признаки мембранного отёка лёгких. Выход транссудата в интерстиций. Гипоксия. Назначенное лечение (прим.мед.: внутривенное введение морфина; ингаляции 100%-м кислородом) не проводилось в связи с неявкой пациента на процедуры. — И что же вам стоило, — спросил Ричард у своего молчаливого визави, — соблюдать рекомендации лечащего врача? Разумеется, пренебрежение терапией было не единственной причиной, по которой Джошуа Хилл теперь лежал на холодном столе с разрезом от подбородка до пупка. Однако некоторые люди сильно удивились бы, узнай они, какой преступно огромный процент летальных исходов приходился на попустительское отношение самих пациентов к их заболеваниям. Даже если речь шла о раке. Кому-то всегда проще закрыть глаза и сделать вид, что всё в порядке. Что всё пройдёт само собой. Словно метастазы, некрозы и воспалительные процессы остановились бы, испугавшись позитивного мышления тех, кого они пожирали изнутри. Ричард вздохнул и потянулся к пакетам — пришло время расфасовать внутренности мистера Хилла по мешкам. Завершив отчёт и зашив тело, он сменил халат, утилизировал перчатки и выбрался за кофе. Впереди было ещё долгих двенадцать часов работы, в течение которых ему предстояло вычитать опусы напарника с прошлой смены — Саймон был хорошим парнем, но Ричарду всё ещё приходилось перепроверять за ним заключения. Возможно, если бы тот чуть меньше флиртовал с доктором Манфредом и уделял чуть больше внимания вскрытиям, Ричарду не пришлось бы брать на себя дополнительную нагрузку. Он подумал об этом со слабой усмешкой. О том, что между местными патологоанатомом и хирургом что-то происходит, знала вся больница, и Саймон, которому Ричард передавал дежурства и ключи, стабильно краснел и бледнел от шуточек с ресепшена. Ричард никогда не поддерживал их — и, возможно, поэтому его иногда поджидали на рабочем месте вафельные батончики в разноцветных обёртках. Стоило сказать Саймону перестать их ему таскать. Ричард даже не любил сладкое. Он вспомнил о горе шоколада в холодильнике и хмыкнул себе под нос: а впрочем, батончики было кому отдать.

***

Смена выдалась тихой, новых тел не поступило, а Саймон вполне сносно оформил отчёты, так что уехать удалось ещё в десять вечера. Точнее, дежурная по больнице — немолодая и грузная миссис Коулсон, анестезиолог и вторая мать всех молодых специалистов, хотелось им этого или нет — выгнала его из морга практически взашей. — Нечего тебе сидеть тут без дела и зад морозить, — строго заявила доктор Коулсон, пресекая его вялые возражения. — Езжал бы ты домой, Стерн. Выглядишь не лучше своих трупов. Порой она до ужаса напоминала Ричарду Аманду. Однако она была права: он здорово переоценил свои силы, согласившись вновь выйти на суточную смену. Всё-таки даже двенадцать часов были легче двадцати четырёх. Ричард любил свою работу, но дураком вовсе не был — на этот раз ключи от морга Саймону могла передать дежурная медсестра. Когда он подъехал к дому и припарковался, на часах уже было одиннадцать. В окнах его квартиры не горел свет — должно быть, Рид спал. Или его дёрнули на срочный вызов. Или он наконец-то нашёл жильё и освободил пространство. Как ни странно, эта мысль лишь отчасти отдавала надеждой. На какую-то очень незначительную долю процента. Разбираться с собственными эмоциями Ричард сейчас не планировал. В конце концов, он никогда не был в этом силён, а если даже Рид и съехал, то он в своём праве и не обязан предварительно ставить его в известность. Да. Определённо. Для того, чтобы окончательно убедить себя в этом, почему-то потребовалось чуть больше усилий, чем обычно. В прихожей было тихо и темно. Ричард привык к полумраку и неплохо в нём ориентировался: он часто приходил и уходил посреди ночи, так что мог разуться или надеть плащ с закрытыми глазами, что исключительно положительным образом сказывалось на его счетах за электричество. Не стал он включать свет и сейчас — только снял верхнюю одежду и прошёл на кухню, выпить воды. Выяснять, не оставил ли ему Рид на прощание новые горы посуды, не хотелось. Ричард приблизился к тумбе, достал с одной из полок чистый стакан, взялся за стеклянный графин. И едва не выплеснул воду себе на пальцы, когда из кромешной тьмы раздалось вдруг хриплое: — Рано ты сегодня. Ричард рывком обернулся. На подоконнике, в сторону которого он и не подумал посмотреть, сидел Рид. Без сигареты — Ричард зачем-то отметил это для себя мысленно, — но зато с чем-то другим, вытянутым и достаточно крупным. — Ты меня напугал, — негромко произнёс он, пытливо вглядываясь в чужой силуэт. Рид хмыкнул. То, что было у него в руке, на поверку оказалось банкой пива, и он приложился к ней перед тем, как ответить: — Ну, извиняй. Я рассчитывал закончить до твоего прихода. Ричард вскинул брови. Отставил многострадальный графин в сторону и, вернувшись к дверному проёму, дотронулся до выключателя. Вспыхнувший приглушённый свет резанул по глазам даже ему, а Рид и вовсе чертыхнулся, зажмурившись: — Предупредил бы, мать твою! — Могу сказать то же самое, — парировал Ричард. Потом, оценив несколько уже опустошённых банок, выстроившихся в ровный ряд на обеденном столе, сухо осведомился: — Что-то празднуешь? — Ага, блядь, — мрачно ответил всё ещё активно моргающий с непривычки Рид. — Весело как на поминках. Это было что-то новенькое. Ричард уже знал, как Гэвин Рид ведёт себя, когда он раздражён; позабавлен; взбудоражен; увлечён посредственным сериалом. Но он ещё не видел Гэвина Рида таким. Не сталкивался с этим необъяснимо измученным, воспалённым, полудиким взглядом. Что могло стать его причиной? Что могло настолько тебя задеть, детектив? Ричард мог бы оставить его здесь одного — они всё ещё были не более чем сожителями. Даже не товарищами. Но Ричард зачем-то спросил, хотя это никоим образом его не касалось: — Давно здесь сидишь? Рид пожал плечами. Ричард прикусил изнанку щеки, задаваясь вопросом о том, не лучше ли ему будет уйти к себе, но, выбрав второй из вариантов, приблизился к раковине. Она оказалась чистой и пустой: маленький подарок судьбы. Ричард вытащил из-под неё мусорное ведро и сгрёб в него все пустые банки со стола. Рид наблюдал за ним молча, даже не шевелясь, а потом буркнул: — Если тебя это напрягает, я сейчас свалю. Ричард, вернувший ведро на место, глянул на него остро: — Я этого не сказал. — Будто я не знаю, что действую тебе на нервы, — в том, с какой силой Рид опустил банку на подоконник, рядом со своим бедром в нелепых безразмерных шортах, угадывалось нечто личное. Если подумать, Ричард мог бы и не пялиться на это бедро, наверняка горячее и твёрдое под пальцами. Как минимум для сохранения собственного самообладания. — Неужели? — вежливо изумился он, рассердившись на себя за преступное малодушие. — Знаешь — и продолжаешь быть мудаком? — Ой, да пошёл ты в задницу! — моментально вскипел Рид. Будто этого и ждал: причины, повода, возможности схлестнуться. — Только твоих сраных лекций мне не хватало! Сидел тут, сука, и думал, как я по ним соскучился, ёбаный ты зануда! Сколько в нём уже было градусов? Ричард с силой сжал переносицу, устало выдохнув: — Ты можешь не орать? — Не затыкай меня! — ну да. С чего бы вдруг Риду, к тому же в стельку пьяному, прислушиваться к голосу разума. — Я не твои трупаки! — Было бы проще, будь ты мёртвым, — пробормотал Ричард себе под нос. И добавил чуть громче: — Я всего лишь попросил, чтобы ты говорил потише. Рид зло рассмеялся: — Ага, может, ещё чтобы отсасывал тебе перед работой, рыдая от восторга, не? Какого хера ты вообще до меня доебался? Нельзя было мимо пройти? Оставить меня, м-мать твою, в поко… — Я решил, — перебил его Ричард, слишком измотанный для того, чтобы ругаться, — что ты уехал. Рид, прерванный на полуслове, замер с открытым ртом. Потом, откашлявшись и почему-то побагровев, кисло буркнул: — Прости, что разочаровал. Поисками хаты я смогу заняться вплотную только на выходных, так что, если тебе не сложно, потерпи меня ещё немного. Ему явно с большим трудом далось это показное спокойствие. Детектив Рид ощущался пороховой бочкой, готовой вот-вот рвануть. Хватило бы крошечной искорки, чтобы всё вокруг взлетело на воздух. — Ты меня не разочаровал, — сказал Ричард. Искоркой это не было. Но не было и чем-то, что Рид рассчитывал услышать в ответ, — тот, только сделавший новый глоток, сдавленно булькнул и закашлялся. Несколько капелек пива пролилось на белую футболку с идиотским принтом, составив компанию исключительно неестественным подтёкам крови и надписи «Я в норме». Весьма иронично. Ричард с тяжёлым вздохом опустился на стул прямо напротив Рида. Душ и сон определённо приходилось отложить на некоторое время. По крайней мере, до тех пор, пока они не уладят ситуацию. Так ведь Рид предпочитал это называть. Не проблемой. Не конфликтом интересов. Не критическим несовпадением характеров, привычек и режимов дня. Си-ту-а-ци-ей. Несколько секунд они оба молчали: Ричард меланхолично разглядывал собственное обтянутое брюками колено, Рид, запрокинувший голову, сверлил глазами потолок. Нужно было сказать что-то, прервать эту тишину, но слов не находилось. Это произошло тогда, когда он уже отчаялся найти к Риду подход. — Извини, — неожиданно произнёс тот. Ричард изумлённо моргнул: он не ожидал, что детектив вдруг пойдёт на попятную. — День был просто дерьмо. — Не знал, — тихонько прокомментировал Ричард, — что ты способен попросить прощения. Это могло бы стать новым поводом для ссоры, неминуемой вспышкой — Рид загорался быстрее сухой спички. Но тот лишь кривовато усмехнулся: — Мне, видишь ли, не улыбается оказаться на улице на ночь глядя. Ричард ощутил нечто вроде смутного разочарования, не объясняющегося ничем. Будто ему хотелось, чтобы причина была в чём-то другом. Чтобы причина была в нём. Не глупо ли? Ты сходишь с ума, Стерн. — Ах, это, — сказал он, старательно контролируя голос. — Не волнуйся. Я никуда тебя не выгоню. Я ведь обещал Коннору. Взгляд Рида стал насмешливым. Проследовал по его лицу, словно выискивая брешь в маске нейтралитета. Остановился на губах, обжёг их, словно поцелуй, и сразу же, в какой-то неясной спешке, скакнул к глазам. Ричард, растревоженный этим крохотным зрительным контактом, поспешил произнести: — Хочешь поговорить об этом? О том, что произошло. Рид прищурился. Так, словно видел его насквозь. Видел ли? Ричард ожидал отказа — детектив не был похож на любителей поплакаться в чужую жилетку — и оказался совершенно не готов к тому, что Гэвин вдруг протянет ему банку пива. Открытую. Должно быть, ещё хранящую тепло его пальцев и мокрый отпечаток его рта. Ради всего святого. Ричард мог бы сказать, что не пьёт: он действительно предпочитал оставаться трезвым и контролировать ситуацию. Но от одного глотка ничего бы не изменилось, не правда ли? Он сделал его, этот глоток. Накрыл губами краешек жестяной банки, наверняка повторив движение чужих, отпил — совсем немного, только чтобы почувствовать вкус. Рид следил за ним жадно, будто это было какой-то проверкой на вшивость, и что-то в его позе, его взгляде и даже выражении его лица казалось Ричарду уязвимым и беспомощным. Каким-то таким, каким он не видел Гэвина Рида прежде. — Ну вот, — усмехнулся тот, когда Ричард вернул ему банку. — Надеюсь, твои микросхемы не заржавеют. Очевидно, проверка была пройдена. — Я выставлю тебе счёт за техническое обслуживание, — вернул ему любезность Ричард. Рид фыркнул, и они вновь замолкли. Какое-то время сидели вот так, думая каждый о своём, и Ричарду уже казалось ошибкой его решение остаться на этой кухне — похоже, Рид не нуждался в компании, в собеседнике, в носовом платке. Не стоило предлагать. Наиболее верной стратегией было бы встать и уйти, оставить его в покое, как он и просил. Рид заговорил в аккурат тогда, когда Ричард беспокойно пошевелился на стуле. — У нас был вызов, — глухо начал он, вытянув ноги. На выглянувшем из-под ткани длинных шорт правом колене виднелся выпуклый рубец. Шорты были жёлтыми, а колено — загорелым, и на контрасте рубец казался практически белым. — Ничего особенного. Стандартная жалоба на шум: соседи неких Куперов, Уинстоны, что ли, сообщили о ругани и криках. Ричард склонил голову набок и кивнул. — Ну, мы с Крисом и поехали, — Рид хлебнул пива и снова всучил ему банку. — С напарником моим, то есть. Ты о нём вряд ли слышал. Кудряшке нет дела ни до кого, кроме его пенсионера. Ричард пожал плечами: даже если Коннор упоминал этого загадочного Криса, в его памяти не нашлось ни одного воспоминания, связанного с этим именем. Пиво едва ощутимо горчило на языке, когда он сделал глоток. — Мне она сразу показалась подозрительной, ебучая миссис Купер, — теперь Рид смотрел куда-то в точку над его плечом, застывшим неподвижным взглядом обречённого. — Долго не открывала нам дверь, а когда всё-таки удосужилась, то всё запиналась, суетилась, нервничала. Сказала, что поцапалась с мужем, но они, мол, уже помирились. Мистер Купер это подтвердил. Случается, — он хмыкнул, когда Ричард недоверчиво прищурился, — большая часть таких вызовов заканчивается хернёй по типу «не составляйте акт, офицеры, мы всего лишь немного повздорили из-за цвета обоев». — Но? — мягко уточнил Ричард, когда Рид замолк. Тот уставился на него в упор и хмуро произнёс: — Но в сообщении от соседей говорилось о детском плаче, а миссис Купер в ответ на вопрос о ребёнке заявила, что её маленький сын сейчас у её матери. Ему и года ещё не было, и, по её словам, он постоянно орал, так что она отвезла его к бабушке, чтобы немного отдохнуть. Ох. У Ричарда неприятно засосало под ложечкой. Он слышал о таких историях и уже догадывался о том, что было дальше, но… Одно дело было прочесть об этом заметку в новостях, и совсем другое — увидеть собственными глазами. Иметь к этому отношение. Быть вынужденным с этим разбираться. — Мы попросили пустить нас осмотреть квартиру, — глухо продолжал Рид. На его виске нервно пульсировала венка. — Вообще-то без ордера мы не имеем права вламываться в чужие дома. Фильмы про крутых копов пиздят, — его лицо исказила болезненная усмешка, сразу заставившая его выглядеть на несколько лет старше, — но, похоже, безмозглые Куперы не знали, что имеют право захлопнуть дверь прямо у нас перед носом. Иначе они бы это сделали. А они позволили нам войти. Ричард отдал ему банку, и Рид сделал большой торопливый глоток, прежде чем заговорить вновь. — Ни к какой ебучей бабушке ребёнка, ясен хер, не отвозили, — ярость мешалась в его голосе с горечью, на которую Ричард не считал его способным. — Он лежал в кроватке. Наверное, они не успели избавиться от тела или осознать, что натворили. Не знаю. В душе не ебу, что там было у них в голове. Миссис Купер потом сказала, что он просто довёл их. Типа, задолбал реветь, смекаешь? — их взгляды встретились, Рид смотрел тяжело и опустошённо. — Так что после очередной ссоры с муженьком из-за того, что малец вновь весь день хныкал, она задушила его подушкой. Когда мы с Крисом нашли его, он уже был… — его передёрнуло. — …его уже нельзя было спасти. О, чёрт, Гэвин. — А мистер Купер? — еле слышно спросил Ричард. — А этот хуй, наверное, только вздохнул с облегчением, что источник визга ликвидировали за него, — с ненавистью процедил Рид. — Я весь вечер проебался на допросе, а потом оформлял преднамеренное убийство с отягчающими и соучастие, и знаешь, блядь, что? — его затрясло, Ричард забрал у него банку раньше, чем Гэвин опрокинул бы на себя остатки пива. Отставил её в сторону — детективу уже определённо было достаточно на сегодня. — Они даже не выглядели раскаивающимися. Ни единой, мать их, секунды. Конечно, эта тупая курица пустила слезу, рассказывая, как охуенно тяжело ей давалось материнство, и я не сомневаюсь, что она рассчитывает на смягчение приговора из-за сраной послеродовой депрессии, но если бы это зависело только от меня, если бы, сука, я один принимал решение, я бы… Он запнулся: Ричард подался вперёд и с силой сжал его колено. Правое, со шрамом. Кожа под ладонью оказалась горячей, практически раскалённой. — Она получит по заслугам, — твёрдо сказал Ричард, поймав чужой изумлённый взгляд. — Они оба получат. В глазах напротив плавилась глухая тоска. — Ты не можешь знать наверняка, — подавленно пробормотал Рид. — Я знаю, — уверенно ответил Ричард. Рид отвёл взгляд и уставился в стену. — Если бы мы приехали раньше, возможно, мы бы его откачали, — безжизненно прошелестел он. — Если бы только мы успели. Ричард погладил его под коленом: — Ты сделал всё, что мог. Всё, что было в твоих силах. Рид повернул голову к нему, посмотрел с сомнением, и Ричард с нажимом добавил, скользя осторожной лаской пальцев по его ноге: — Это не твоя вина. Слышишь меня? Ты не в ответе за то, что они совершили. Тёмные волоски немного кололись под пальцами. Полузабытое и сладкое ощущение. В нём так легко было потеряться. — Тебе следует перестать быть таким хорошим, Ричи, — хрипло сказал вдруг Рид целую вечность спустя. Ричард не знал, из-за чего вздрогнул — из-за этой ласковой формы имени, которой его звал обычно только Коннор, или из-за чужих интонаций. — Иначе я… Его прервала громкая вибрация. Дёрнулись оба, почти синхронно. Ричард отдёрнул руку. Рид, ругнувшись, вытащил из кармана шорт телефон — Ричард успел заметить разбитый экран и имя контакта, высветившееся среди трещин, — скривился, выдал своё коронное «пфлять», скрипнул зубами и сбросил вызов. В том, как он впечатал телефон в столешницу, угадывалось нечто чрезвычайно личное. — Что-то важное? — Ричард приподнял брови. Рид помолчал, будто пребывал где-то глубоко в своих мыслях, а потом, очнувшись, встрепенулся и покачал головой: — Не, это так… спамеры затрахали. Загадочный «Ёбаный гондон», позвонивший ему в двенадцатом часу ночи, очень вряд ли относился к телефонным мошенникам, но Ричард не стал ничего уточнять. В конце концов, они с Ридом были друг другу никем, и тот вовсе не был обязан с ним откровенничать. Они и так уже сблизились больше, чем следовало. Больше, чем можно было перешагнуть и оставить в прошлом без сожалений. Ричард тяжело вздохнул и поднялся на ноги, рвано кивнув ему: — Пойду, наверное, приму душ. Убери за собой, когда закончишь, ладно? Рид, всё ещё сверлящий ненавидящим взглядом ни в чём не повинный мобильник, даже не ответил. Пустая ладонь ощущалась осиротевшей. Момент хрупкого взаимопонимания был безнадёжно испорчен.