Временно

Утро выдалось суматошное. Рид ожидаемо проспал три будильника подряд, так что теперь носился по квартире, суетясь и налетая на углы. Ричард, разбуженный его бурной деятельностью, тоже выбрался из кровати: изгвазданное в сперме постельное бельё следовало отправить в стирку, а ему самому пора было смыть с себя запах секса, тяжёлый и отчётливый, как стойкий парфюм. Яркое напоминание о том, что прошлая ночь не была плодом его воображения. Как будто их было мало — других напоминаний. Ричард вздохнул и натянул штаны. — Очухался, виновник моих страданий? — ласково поздоровался с ним вернувшийся из душа Гэвин. Теперь он силился впихнуть влажную задницу в джинсы. Джинсы пока что выигрывали в ожесточённой схватке. — Ночью ты не слишком возражал, — Ричард приподнял одну бровь в демонстрации вежливого удивления, фальшивого, как ресницы Хлои. Гэвин продемонстрировал ему средний палец и, закряхтев, нагнулся к тумбочке за носками. Учитывая то, как он морщился и кривился на каждом движении, включающем в себя задействование мышц пояснично-крестцового отдела, он и правда испытывал некоторый дискомфорт. Тем не менее, когда Ричард сцапал его, уже одевшегося, за капюшон и привлёк к себе для короткого поцелуя, ответил Гэвин жадно. Поясница у Рида тоже ещё была влажной, Ричард прошёлся по ней подушечками пальцев, забравшись ладонью под толстовку, и Гэвин прильнул к нему на какое-то мгновение, прежде чем отпихнуть с недовольным: — Всё, отвали, я и так опаздываю. Он напоминал агрессивного кота с редкими приступами нежности. Коннору понравилось бы сравнение. Ричард вспомнил о брате и помрачнел: дьявол, он надеялся, что Риду хватит ума не рассказывать Коннору о том, что они переспали. Хотя бы не в деталях, ради всего святого. Он не был готов объясняться перед братом на этот счёт. Гэвин, истолковавший его кислое выражение лица по-своему, поиграл бровями: — Ну, детка, не дуйся. Обещаю думать о тебе целый день. В конце концов, во мне всё ещё осталась частичка тебя. Он мог бы и не напоминать об этом. Ричард поморщился: — Ты просто омерзителен. — А ты сраный ханжа, — хохотнул Рид и помахал ему, покинув комнату. — До вечера, зануда. Ричард слышал из спальни, как тот возился с кроссовками в коридоре — то есть Ричард предполагал, что Гэвин обувался, по приглушённым ругательствам, явно связанным с необходимостью наклоняться и приседать, — а потом хлопнула входная дверь, и он остался в квартире совершенно один. Тишина, обрушившаяся на него вместо шебутной и шумной гиперактивности Рида, показалась Ричарду почти звенящей. Он потёр висок, мысленно спрашивая себя о том, как они до этого докатились, и с тяжёлым вздохом вытряхнул одну из подушек из наволочки. Ранние подъёмы, как выяснилось, делали его довольно продуктивным: Ричард убрался, принял душ, позавтракал, перестелил постель, отправил бельё в стирку. Рядом терпеливо дожидалась своей очереди свалка домашних футболок, и его, и Рида. На самой её верхушке вызывающе желтели чужие шорты. Живо вспомнилась сцена на кухне, такая знакомая и такая далёкая сейчас, будто с тех пор минуло по меньшей мере несколько месяцев, а не какая-то пара дней. Ричард с усилием оторвал взгляд от яркой ткани и вышел из ванной. Оставалось съездить в супермаркет, закупиться продуктами. Правда, уже там, прогуливаясь между прилавками со свежими овощами и фруктами, он вдруг понял, что по-прежнему не знал, чем предпочитал питаться Гэвин. На одних маринованных огурцах, яичнице и шоколаде прожить было, конечно, можно, пусть это и говорило об исключительно детском спектре вкусовых привычек человека, избравшего подобную диету, но… …но Ричард всё равно полез в карман за телефоном. Мобильник печально показывал восемь оставшихся процентов батареи — Ричард ожидаемо забыл поставить его на зарядку. Ладно. Ничего. На пару сообщений должно хватить. К тому же Гэвин обычно отвечал быстро: едва ли в данный момент в департаменте полиции Детройта недоставало ценных кадров. О других причинах подобной скорости он предпочёл не задумываться. Хватало и тех мыслей, которые и так на незаконных основаниях прописались в его голове с появлением квартиранта, а теперь отказывались покидать жилплощадь. Ричард нажал на иконку мессенджера, без интереса пролистал чат с коллегами, на котором были отключены уведомления, диалог с Коннором, с тренером, с Николасом — последний задал ему не меньше сотни вопросов за сегодняшнее утро. Наконец нашлась нужная переписка, погребённая под перечнем других, по большей части не отвеченных, сообщений. Дурацкая аватарка никуда не делась. Ричард не помнил, прокомментировал ли он её вслух. Может, стоило. А впрочем, фотография была даже ничего: хорошо отражала то, какой глубокой и разносторонней натурой являлся детектив Рид. С богатым внутренним миром. Воспоминания о внутреннем мире Гэвина определённо были чем-то, чего он мог бы избежать. Во всяком случае, в общественном месте. Ричард прикусил щёку и набрал сообщение.

Привет ещё раз. Я в магазине. Тебе что-то взять?

11:52

Ответ пришёл, когда он выбирал арахисовую пасту с наименьшим содержанием сахара в составе. В кармане завибрировало, первый, второй, третий, четвёртый, Господи Иисусе, раз. Ричард зажал банку под мышкой и снова достал телефон. надо же, какая честь! Мистер Асоциальность написал мне первым. я обведу этот день сердечком в настольном календаре 12:01 всего-то и стоило, что дать тебе меня поиметь, а? 12:01 согласен на любой движ, кроме овощей. можем замутить какие-нибудь сэндвичи с индейкой вечером. это ж достаточно полезно для задрота вроде тебя? 12:03 я даже смирюсь с низкокалорийным майонезом 12:04 Гэвин был верен себе даже в ватсапе. Ричард улыбнулся и постучал пальцем по экрану, раздумывая над предложенной опцией. — Дайте пройти, — его задели тележкой, мимо протиснулась грузная женщина, он опомнился и поспешно отступил в сторону, освобождая проход. Дама неспешно прошествовала мимо, ворча себе под нос что-то про невоспитанную молодёжь, не отрывающуюся от гаджетов. Ричард проследил за ней неодобрительным взглядом, затем положил банку в собственную корзинку и бегло напечатал:

Звучит неплохо. Цельнозерновой хлеб?

12:06

Рид был онлайн и прочёл сразу же — значит, так и не вышел из их диалога. Это было даже… трогательно? какой угодно, только чтобы в нём было поменьше ебучих семечек. ненавижу выковыривать их из зубов 12:06 Ричард кивнул самому себе. Значит, будет цельнозерновой. Без семечек. Его маленький вклад в культуру питания детектива Рида. Впрочем, стоило взять и тостовый: паста нуждалась в углеводном аккомпанементе. И ещё он, пожалуй, прихватит упаковку каких-нибудь ягод. Вместо шоколада.

Отлично. Как себя чувствуешь?

12:08

Телефон жалобно пиликнул и умер раньше, чем он успел бы получить ответ. Ричард вздохнул и вновь убрал его в карман брюк, на этот раз окончательно. Подробный отчёт о самочувствии Гэвина, состоящий преимущественно из подколок и многозначительных шуточек, он получил уже вечером, когда Рид вернулся с работы. И они действительно сделали эти чёртовы сэндвичи: с индейкой, огурцами и листьями салата, на цельнозерновом хлебе, с небольшим добавлением майонеза стандартной жирности — Ричард пошёл на некоторые уступки. Было нечто странное в этом их совместном ужине. Гэвин вгрызался в собственную порцию, пачкая соусом подбородок, а Ричард задумчиво разглядывал его загорелый локоть, упирающийся в торчащее из-за стола колено — Гэвин ел в неудобной, странной и вредной для осанки позе, подтянув одну ногу к себе, — и его медленно, но неотвратимо накрывало непрошенным дежавю. Он вовсе не собирался вспоминать, каково это. Готовить и есть вместе; обмениваться шуточками, понятными лишь вам двоим; находиться рядом и ощущать это чем-то естественным и привычным. Хотеть этого. Дьявол, Ричард совершенно не нуждался во втором Заке. К тому же уже на выходных Гэвин бы уехал. Оставалось четыре полных дня. Девяносто девять часов сорок семь минут, к которым следовало прибавить также порядка десяти часов субботы, с допустимой погрешностью в пределах двадцати процентов от этого числа. Следовательно… — Эй, Рич, — окликнул его Гэвин, и Ричард вздрогнул и сбился с мысленного счёта, так и не придя к окончательному прогнозируемому числу. — Ты чего не ешь? Ричард потёр шею, запоздало ответив: — Тщательное пережёвывание способствует здоровому пищеварению. — Ага, — ухмыльнулся Рид, — а если есть, закрыв глаза, то калории подумают, что ты спишь, и не будут усваиваться. Каким же он был придурком. Ричард отвёл взгляд, чтобы не поддаться искушению стереть майонезную кляксу с насмешливо вздёрнутого уголка чужих губ, и откусил от сэндвича. Приемлемо. Даже несмотря на высокое содержание жиров, которого можно было избежать. Что ж. Избежать, в сущности, можно было многого — но разве оно того стоило? — Мне, кстати, на днях надо будет самому сгонять в «Walmart», так, по мелочёвке, — изрёк Рид после ужина, душераздирающе зевнув. — Не стал напрягать тебя перечислением списка сегодня, так что… Когда там у тебя следующая смена? — Завтра ночью, — Ричард утомлённо потёр веки: глаза ощущались воспалёнными. Им обоим следовало лечь сегодня пораньше. Хотя бы попытаться. — Взял двенадцатичасовую. Саймон всё равно мне должен. — Напарник твой? — Рид поскрёб щёку. Ему пора было побриться, но Ричард нашёл его щетину слишком привлекательной для того, чтобы об этом напоминать. — Понял. Значит, большую часть среды ты продрыхнешь без задних ног. Хочешь, вместе съездим вечером? Ричард прищурился. Совместный поход в магазин звучал как что-то, чем не должны были заниматься простые сожители. Это был удел парочек — катить перед собой одну тележку на двоих, переругиваясь из-за ценников на спагетти. Что-то, что он делал с Заком и что, как ему казалось, не станет делать ни с кем другим. Возможно, на его лице отразилось некое смятение, потому что Гэвин прокашлялся и торопливо добавил: — Я всё ещё без тачки. Только в пятницу заберу. Так что, типа, было бы классно, если бы ты… — Я заеду за тобой в участок, — перебил его Ричард. Какая, в конце концов, была разница, как всё это могло выглядеть, если никакой парой они не были и быть не могли? — Во сколько ты обычно заканчиваешь? — Э-э… в семь, в полвосьмого, где-то так, — Рид заметно растерялся. Он выглядел иначе, когда терял свою извечную ершистость, этот гонор, который, как Ричард догадывался, был лишь напускным амплуа плохого парня. Словно становился моложе. — Тогда договорились? Ричард кивнул. — Круто, — Гэвин неуверенно ухмыльнулся и со стоном поднялся на ноги. — Блядь, я в полный ноль. Болят даже те мышцы, о существовании которых я не подозревал. Он живописно потянулся, похрустев спиной — Ричард заставил себя не пялиться на полоску кожи, обнажившейся, когда короткая футболка задралась, — поморщился, посетовал: — Походу, становлюсь слишком стар для бессонных ночей с марафонами траха. Ричард, развеселившись, вскинул брови: — Значит, мне больше не стоит заглядывать к тебе в спальню? — Даже не вздумай лишать меня сладкого, — воинственно отозвался Рид. И, покосившись в сторону холодильника, в котором лежали нетронутые им ягоды, печально добавил: — Хотя бы этой его разновидности. — Я принесу тебе вафельный батончик с работы, — с улыбкой сказал Ричард, тоже вставая на ноги и собирая грязные тарелки. — Не хочу ничего знать о том, откуда ты его там достанешь, — слабым голосом ответил Гэвин. Ричард не стал ограничивать полёт его фантазии скучной реальностью и отделался фырканьем. Это была странная перепалка, в результате которой они даже не повздорили. Что-то, к чему Ричард тоже уже начал привыкать, как к новому критерию нормы своей действительности. И это в определённом смысле пугало. Не слишком ли поздно ты спохватился? — язвительно поинтересовалось подсознание, но Ричард малодушно отмахнулся от проблеска здравого смысла. — Потупим в какую-нибудь онлайн-стрелялку перед сном? — спросил Гэвин, давя очередной зевок, когда они уже вышли в коридор. — Я видел у тебя приставку. Готов поспорить, что ты не умеешь пользоваться джойстиком. Наиболее разумно было бы напомнить ему, что они оба спали не больше четырёх часов прошлой ночью и что следовало это исправить. — С удовольствием полюбуюсь на твой проигрыш, — ответил Ричард вместо этого. Гэвин предвкушающе оскалился.