Кислая клюква, острый розмарин

      Наступил день, когда Хенджин отмучился с течкой и нашел в себе силы добраться до прачечной, чтобы постирать вещи и в том числе рубашку Феликса. Несмотря на то, что Феликс попросил Хенджина оставить ее у себя, Хенджин никак не мог этого сделать, особенно когда ради интереса пробил в интернете, сколько стоит обычная и отнюдь не примечательная вещь. Tom Ford. Миллион и триста с лишним тысяч вон. Миллион. И триста тысяч. Омега не был уверен в том, что в принципе когда-либо держал в руках что-то, что могло стоить примерно столько же, сколько кусок вельветовой ткани.       Эту рубашку нельзя было порвать или испачкать — с ней стоило обращаться так, словно она сделана из золота. Поначалу Хенджин даже хотел сдать вещицу в химчистку, переживая насчет качества стирки в обычной прачечной, но подумал о том, сколько за это заплатит, и пожадничал.       — А нечего было отдавать такую одежду мне... — пробормотал Хенджин, выбирая режим стирки. Нажав на нужную кнопку, он запустил стирку и присел на серый диванчик, поставив рядом большую сумку.       За окнами прачечной, где чудесно пахло стиральным порошком и кондиционером, стояло привычное лето — середина августа. Время летело слишком быстро. Казалось, что Хенджин вот-вот начал работать в пекарне, но прошло уже два с половиной месяца. А в начале сентября начнется новый семестр в университете, и тогда выходных для встречи с Феликсом уже будет не так много. Хенджин махнул головой и вытащил телефон из кармана спортивных штанов. И зачем вообще он думает про Феликса?       В шторке уведомлений висело сообщение от Чонина, который предложил погулять. Хенджин улыбнулся уголком губ и сделал пару фотографий, чтобы показать другу, где он сейчас находится.       Хенджин: «Сначала постираю вещи, высушу и оставлю их дома, потом можем встретиться.»       Чонин: «Сколько времени это займет?»       Хенджин: «Около двух часов, постараюсь загипнотизировать машинку, чтобы стирала быстрее.»       Чонин: «Дурак) Буду ждать.»       Убрав телефон в карман, Хенджин принялся смотреть в сторону улицы и вслушиваться в мерный стук стирального барабана, заметно успокаивающий и усыпляющий.

***

      — Ты так ничего мне и не рассказал про вашу свиданку, — Чонин обиженно надул губы, но на его щеках все равно выскочили ямочки из-за улыбки. Хенджин не смог сдержать своей и откинулся на спину стула, принюхиваясь к великолепному аромату любимой бургерной. Сюда он как раз хотел пригласить Феликса. — Я все жду и жду, что ты напишешь и расскажешь мне, как вы целовались... Или делали что-нибудь еще.       — Эй, — покраснев, проворчал Хенджин и оттянул полупрозрачный белый шарфик на шее. — Какое «что-нибудь еще»? Ты с дуба рухнул?       — А что? Не вижу в этом ничего странного... — Чонин очаровательно улыбнулся подтянутому альфе-официанту, принесшему большой поднос с заказом, и открыл крышку стаканчика с шоколадным коктейлем. Чонин почему-то не мог пить через трубочку и потому предпочитал пачкать нос каждый раз, когда делал глоток. — А он ничего такой... Так о чем я?       Хенджин усмехнулся и мотнул головой. Чонин всегда был таким — слегка ветреным и слишком простым. Он обожал и по-прежнему обожает флиртовать с каждым встречным альфой на улице, в кафе и даже в универе и почему-то совсем этого не стесняется. Эта черта характера друга немного смущает Хенджина, но с каждым днем, проведенным в компании с Чонином, он перестает обращать внимание на подобное.       — Ну он сводил меня в бургерную.       — Господи, что за...       — Я сам предложил это, — перебил Хенджин. — Я сам сказал ему, что люблю бургеры, а в конце недели мы поехали в бургерную, потом в Банпо Ханганг. А потом... у меня началась течка.       — Охренеть.       Первая палочка картошки фри была пережевана удивленным Чонином. Пока он размышлял над чем-то своим — наверняка пытался подобрать правильные слова, — Хенджин потихоньку отпивал горячий чай из картонного стаканчика и думал о Феликсе. Они ведь так и не виделись после той прогулки. Хенджин волновался о том, что из-за инцидента с течкой Феликс поменял к нему отношение не в лучшую сторону, хотя, по правде, в этом не было ничего страшного. У всех случаются казусы, просто у Хенджина немного чаще, чем у других.       Мысли плавно перетекли к Бенхо, но Чонин умело прервал их:       — Я надеюсь, все было нормально?       — О чем ты?       — Ну о том, что он не оставил тебя на растерзание альфам и отвез домой.       Хенджин цокнул.       — Нет, он оставил меня на растерзание альфам, Чонин, — развернув обертку с теплым бургером, он цокнул языком, опустил голову и опечаленно вздохнул. — Знаешь, мне кажется, что он мне нравится...       — Ф... М, как же его зовут?       — Феликс. И, в общем-то, — Хенджин сдул мешающую челку и кинул взгляд на Чонина. Тот, подперев подбородок кулаком, внимательно смотрел на него своими глазами-щелочками и источал аромат сладкой груши. — Не знаю, с ним так спокойно, хотя меня просто пиздец напрягает то, что он такой богатый и все мне покупает.       — Богатые тоже влюбляются.       — Ну не знаю.       Хенджин принялся угрюмо жевать свой бургер, не желая поднимать взгляд на друга. В последние дни в голове появлялось много мыслей, и не все они были веселыми. Зачем Феликс, весь такой уверенный, великолепно красивый и реально очень богатый, обращает внимание на него? Хенджин не модель, не имеет в себе ничего особенного, чтобы зацепить, но Феликс все равно продолжает покупать ему что-то в пекарне и всегда так вежливо ведет себя, что аж зубы сводит. Да и не только зубы. Но в хорошем смысле, разумеется. Хенджин сразу отмел мысль о выгоде, ведь что Феликс мог взять с него? Хотел бы переспать, определенно нашел бы кого-то по статусу или кого-то подоступнее... с его-то возможностями. Стоит только помахать черной картой, как омеги будут вертеться вокруг да около и сами пригласят такого альфу к себе в гости.       В светлом зале, пропахшем едой, было мало людей — все-таки сюда заходили те, кто был знаком с этим неприметным местечком на маленькой улице. Отложив обертку от съеденного бургера в сторону, Хенджин потянулся к картошке и макнул ее в соус терияки, который Чонин купил себе.       — Феликс хороший. Наверное, глупо думать о том, что он просто хочет меня трахнуть или что-то типа того?       — Ой, знаешь, если бы у меня была такая возможность, то я бы тоже хотел тебя трахнуть, — Чонин посмеялся и взглянул на ладонь Хенджина, вновь потянувшуюся к его соусу.       — Боже, ты такой придурочный... Я ведь говорю тебе о серьезных вещах!       — Ладно, если о серьезных вещах, то я не думаю, что супербогатый чувак хочет трахнуть тебя. Он может спокойно пойти в клуб или бордель, чтобы найти себе там кого-то. Я имею в виду, что если бы ему нужно было просто потрахаться с тобой, то вряд ли бы он был таким терпеливым и обходительным.       В словах Чонина смысл все-таки был, и Хенджин с ними согласился. В Сеуле так много разных омег, а Феликс выбрал именно его. Может, он правда просто заинтересован?       — А что делать с Бенхо?       Чонин нахмурился, стуча тонкими пальцами по столу.       — А что делать с Бенхо? — повторил он.       — Но Бенхо тоже мне нравится, — стыдливо прозвучало в ответ. — Они оба мне нравятся, но Бенхо чуть-чуть меньше, потому что иногда он бывает очень бестактным, да и в целом не то чтобы его характер привлекает меня.       — Тогда все очевидно.       Да, пожалуй, тогда все действительно очевидно.       

***

      — Прикупил новую рубашку? — Бенхо тихо пробрался в служебное помещение и остановился около шкафчика Хенджина, который завязывал коричневый форменный фартук.       — А, это... — опустив взгляд на серую рубашку, Хенджин слабо улыбнулся. — Это мне дали поносить.       Вообще-то, Хенджин надел эту рубашку на работу только потому, что не хотел класть ее в рюкзак, ведь так бы она помялась. Он был уверен в том, что Феликс найдет сегодня время, чтобы забежать в пекарню, поэтому решил: такой дорогой вещице не место в его доме. Но... Боже, Хенджин смотрел на вельветовую рубашку влюбленным взглядом. Вернувшись с той прогулки, Хенджин несколько минут пялился на рубашку, прежде чем положить ее в корзину для грязного белья, а когда постирал, то гладил именно эту вещь с особой заботой и кропотливостью.       Возможно, ему просто нравилась приятная плотная ткань одежды и красивый грязно-серый цвет. Или дело было в том, что даже после стирки рубашка почему-то пахла Феликсом и Хенджин просто не мог не примерить ее. Тогда, когда у входной двери стояла корзина с уже постиранным и высушенным бельем, Хенджин тихонько пробрался в свою комнату, затем, думая о том, что делает что-то запретное, стянул с себя майку и накинул рубашку на голое тело. Что ж, это выглядело довольно неплохо и действительно все еще пахло Феликсом. Полы вещицы прикрывали светлые бедра. Хенджин ощущал ослабший на фоне стирального порошка и кондиционера аромат и не мог им надышаться. Наверное, все из-за последствий течки, ведь спустя день-два нюх по-прежнему чувствителен к феромонам альф и тело на них с радостью отзывается.       — Если ты постоянно будешь витать в облаках, то это плохо скажется на твоей работе.       — Почему ты такой злой? — посчитав кассу, Хенджин захлопнул ящик и сфокусировал взгляд на коллеге. Бенхо, до этого протиравший барные стойки у окон, остановился и поднял голову. — Я тебя чем-то обидел или что?       — С чего ты взял, что...       Хенджин цокнул языком и, стянув перчатки, сложил руки на груди.       — Да ты же все время ко мне пристаешь! То тебе не нравится, что я не пошел на обед ровно минута в минуту, то я плохо почистил кофемашину, то слишком много думаю. Я вот к тебе никогда не лезу, хотя мне есть что сказать.       — Ну так скажи, — Бенхо оставил тряпку на стойке и подошел к кассе. Локти легли на ее поверхность, а раздраженный взгляд почти черных глаз заставил Хенджина действительно испугаться. Нет, не так. Альфа внутри Бенхо заставил омегу внутри Хенджина испугаться и поджать хвост. А Хенджин чертовски сильно ненавидел это. — Почему ты молчишь?       Хенджин уж было хотел открыть рот, но увидел за стеклянной дверью свое спасение. Это был Феликс, и выражение его лица показалось Хенджину настороженным.       — Открой дверь, пекарня работает уже как две минуты.       Бенхо сжал челюсти и молча последовал к входной двери. Ключ-карта открыла цифровой замок, над дверью заиграла мелодия ветра, и Хенджин ощутил некоторое облегчение просто потому, что назревающий конфликт оборвался так же внезапно, как и начался. Бенхо медленно протирал последнюю барную стойку, вынуждая Хенджина беситься сильнее, а Феликса, который тихонько остановился у кассы, — насмешливо улыбаться.       — Он тебя обижает? — прямо спросил Феликс, когда Бенхо наконец удалился в служебное помещение, чтобы помыть тряпку и вернуться к работе.       — Нет, просто встал не с той ноги. Знаешь, как я называю это? Предтечный синдром у альф, — Хенджин печально усмехнулся и взглянул на свои ногти. Аромат Феликса, уже такой знакомый и привычный, постепенно успокаивал разбушевавшегося омегу и окружал его теплом. Хенджину это нравилось, да настолько, что внутри все дрожало. Пожалуй, Феликс был единственным альфой, который не вызывал у него чувство страха.       Губы Феликса растянулись в более широкой улыбке, а запах стал мягким и совсем не острым.       — Почему предтечный?       — Потому что иногда наступают периоды, когда альфы ведут себя очень агрессивно и у них без конца меняется настроение, как у омег перед течкой. В тайном омежьем обществе это называется предтечным альфьим синдромом.       Феликс пустил смешок. Вновь одетый в официальный костюм, он выглядел статно, уверенно и просто слишком горячо. Идеально выглаженная белая рубашка, застегнутая на все пуговицы, кроме первой, черный галстук и длинные брюки, облегающие крепкие ноги, — это то, что Хенджин мог назвать красивым. Хотя, по правде, он особо не зацикливался на альфах в костюмах, но все дело было в...       — О, на тебе моя рубашка?       Прижав ладони к груди, Хенджин потянул уголки губ вверх и понял, как тепло стало щекам — смущение и стыд. Он прочистил горло, постарался избежать внимательного взгляда напротив, но просто не смог.       — Да, я хотел вернуть ее... тебе. Было бы грустно, если бы она помялась, поэтому я надел ее.       — Зачем тебе возвращать ее? Я ведь сказал, что ты можешь оставить ее себе, — альфа плавно отошел от омеги к витрине и прищурился, принявшись рассматривать свежую выпечку так, словно ему нет дела до разговора. — К тому же она тебе очень идет.       — Ты говоришь так из-за того, что это твоя рубашка и она все еще пахнет тобой? — вдруг спросил Хенджин, и Феликс невольно поднял бровь в вопросе.       — Она тебе действительно очень идет. Красивый цвет. Хотя я считаю, что тебе больше к лицу красный или синий.       Первым спустя минуту абсолютной тишины не смог оставаться серьезным Хенджин: он отвернул голову, по привычке коснулся родинки под глазом и покраснел. Комплименты от Феликса всегда вызывали у него много противоречивых чувств, а сейчас Хенджин и вовсе не знал, что ответить, поэтому попросту уставился на улыбающегося Феликса. Хотелось напроситься на еще один комплимент, почувствовать себя желанным. Хенджин знал, что его собственный аромат дрожал под натиском Феликсового.       — Ты примешь мой заказ? — Феликс вернулся к кассе и посмотрел Хенджину в глаза.       Уверенный в себе, спокойный, властный, но все равно внутри мягкий и податливый альфа — это именно тот партнер, которого Хенджин хотел видеть рядом с собой. И сейчас он точно осознал, что Бенхо никогда не был верным вариантом.       — Моккачино, брауни и... все?       — И горячий шоколад. Хочешь?       Хенджин смущенно опустил взгляд на свои ногти и, тут же подняв его, робко ответил:       — Хочу.        Феликс застыл напротив, словно не поверил в услышанное.       — И на свидание с тобой я тоже хочу, — тихонько добавил Хенджин, нажимая на иконку горячего шоколада. Его щеки стали гореть от стыда, зубы без конца издевались над нижней губой, а запах истончился. Это было очень страшно и глупо — говорить о подобном в лоб. — Ты же позовешь меня на еще одно свидание?       — Блять, — Феликс раскрыл рот, как рыба, но не выпустил ни звука. В итоге они оба принялись смотреть друг на друга, не зная, что делать. Когда Хенджин подумал, что ему откажут, и уже успел расстроиться, Феликс поспешно добавил: — Прости, я просто… Да, позову. Пойдем. Когда хочешь.       — Боже… — Хенджин мягко рассмеялся и от неловкости прикрыл рот ладонью. Внутри, где-то на уровне живота, что-то приятно скрутилось, и на ватных ногах омега отошел от кассы, уже не сдерживая глупой, как он сам считал, улыбки. — Пойду готовить твой дурацкий сладкий моккачино.       Плохое настроение Хенджина, которое, казалось бы, должно было упасть еще ниже, наконец оказалось около отметки «теперь все в порядке». Хватило лишь Феликса, его глубокого низкого голоса и острых феромонов, пощекотавших рецепторы. Уже стало плевать на перепалку с Бенхо.

***

      — Просто успокойся…       Феликс закусил губу и стукнулся затылком о подголовник, чтобы свести свою тревожность на нет, а сердцебиение замедлить хотя бы до восьмидесяти ударов. Но сердце все равно стучало где-то в глотке, и из-за этого казалось, что черный галстук давит на шею и душит. Феликс ослабил его.       Он сидел в машине, глубоко дышал и жмурился. Так чертовски сильно волноваться перед свиданием с омегой — это же позор. Лет семь назад Феликс, может быть, мог объяснить это половым созреванием, первой влюбленностью или чем-то там еще, но не сейчас. Не в двадцать два года, когда за спиной уже так много опыта свиданий, сексуальных связей и отношений.       — Почти двадцать три, — пробубнил под нос альфа и клацнул по иконке мессенджера. В диалоге с омегой висело одинокое: «Будь готов к семи», рядом с аватаркой не мигала зеленая точка.       Жвачка во рту загрубела и потеряла вкус, поэтому Феликс плюнул в салфетку и убрал ее в карман на двери. В этот момент послышался писк около подъезда его спутника. Феликс уж было хотел выпрыгнуть из окна как можно скорее, лишь бы только открыть Хенджину пассажирскую дверь, но Хенджин оказался быстрее.       — Ты весь трясешься. Тебе нехорошо? Мы можем никуда не ехать, — на одном дыхании выпалил Хенджин, сложив брови домиком и очаровательно надув губы.       Да, Феликсу определенно было нехорошо. Но по причине того, что Хенджин оделся в коричневую рубашку, расстегнутую на две верхние пуговицы и оголяющую его привлекательные ключицы, и белые брюки, так идеально обтягивающие его бедра. А этот сладкий аромат, который источала пахучая железа, прикрытая шарфиком…       — Феликс, точно все в порядке?       — А, да-да, просто жарковато на улице сегодня.       — У тебя же есть кондиционер.       Феликс сжал челюсти и отвернулся, перемещая взгляд на бегущих по серому асфальту детей. Хотя ему так сильно хотелось смотреть на Хенджина, на великолепные вьющиеся волосы, собранные прозрачным крабиком, на блядский белый шарфик, которым обмотана шея, что внутри все просто полыхало огнем и, кажется, планировало сгореть дотла.       — Могу ли я спросить, куда мы поедем? — Хенджин устроил ладони на своих коленках и позволил увидеть обновленный маникюр, по-прежнему черный, но уже более аккуратный. Феликс улыбнулся.       — Предполагаю, что ты и без моего ответа прекрасно знаешь об этом. В конце концов я бы не просил тебя одеваться официально просто так.       — Дорогущий ресторан?       — Почему именно дорогущий?       Усмешка на пухлых блестящих губах стала еще более заметной. Хенджин облизнулся, помолчал, глядя на знакомый пейзаж за окном, и ответил:       — Потому что вряд ли мы бы стали соблюдать такой дресс-код, если бы пошли в ресторан, где фиксированная цена — это пять тысяч вон даже за алкоголь.       Что ж, сообразительности Хенджину не занимать.       — Я никогда не был в подобных местах, — признался он, посмотрев на Феликса. Феликс посмотрел в ответ с легким озорством и, выгнув бровь, спросил:       — Что, даже на свиданиях не посчастливилось?       — Последний ряд в кинозале, кафе, океанариум, парк аттракционов… — Хенджин беззастенчиво загнул четыре пальца и задумчиво надул губы. — М, кажется, я забыл что-то еще. Что же это было?       — Забыл Ханганг и ресторан, — подметил Феликс, включив левый поворотник. Салон машины уже пропитался нежным клюквенным ароматом, к которому за два месяца удалось с легкостью привыкнуть. Хенджин отрицательно мотнул головой и воскликнул:       — Точно! Кафе с кроликами. Там было очень классно, да и кролики милые.       — Знаешь, некрасиво на свидании говорить о своих прошлых свиданиях.       — Ты ведь сам меня спросил, — закатив глаза, ответил Хенджин, и Феликс открыл рот, собираясь возразить, но понял, что правда не на его стороне, поэтому сжал пальцы на руле. До ресторана оставалось еще около пятнадцати минут.

***

      Несмотря на ценовой сегмент, внутри ресторана, в светлом зале на двадцать четвертом этаже, было достаточно людей, и потому их переговоры долетали до слуха Феликса. Феликс смотрел на Хенджина, изучающего меню с нескрываемым шоком на лице.       — Восемьдесят тысяч за суп?       — Он с королевскими креветками.       — Вопрос остается открытым.       Феликс улыбнулся и откинулся на спинку бежевого кресла, руки легли на подлокотники из черного дерева. Наблюдать за Хенджином было забавно: тот без конца надувал свои привлекательные губы и хмурился, когда читал текст, а позже, стоило его глазам наткнуться на цены, он нервно сглатывал и ерзал. Милый молодой омега, обслуживающий их столик, стоял неподалеку и надеялся поскорее принять заказ, но Феликс пока не собирался подзывать его, поскольку...       — Сезонные горбуши фаршируются креветками, тофу и обжаренным луком, — быстро пробормотал Хенджин и поднял взгляд. — И это стоит...       — Просто забудь о том, что здесь существуют цены, Хенджин, ладно? Я плачу за тебя. Выбирай все, что ты хочешь попробовать.       — Putain, — вздохнул Хенджин, и выражение его очаровательного лица дало Феликсу понять: прозвучало что-то нехорошее, возможно, и вовсе матерное. — Не смотреть на цены, говоришь? — он закусил губу и положил ногу на ногу, пальцы пробежались по следующей странице. — Хочу стейк вагю. Не знаю, что это такое, но звучит хорошо.       Улыбка Феликса превратилась в усмешку. Вагю. Самая дорогая японская говядина в мире и самое дорогое блюдо в этом ресторане. В любом случае Феликс ведь сам сказал, что цены не имеют значения, да и жалко денег ему не было, поэтому не удивился.       — Вино?       Хенджин отложил меню на стол.       — А ты?       — Хочешь, чтобы меня посадили в тюрьму за вождение в нетрезвом виде?       Тихий забавный смех поласкал Феликсу слух, и он взял два меню, чтобы сложить их вместе и отдать подоспевшему официанту. Быстро сделав заказ, Феликс проследил взглядом за официантом и вернулся к Хенджину. Тот смотрел в окно на тысячи зданий вдали, с такой высоты кажущихся маленькими. А Феликс смотрел на Хенджина, вдруг осознав, что они друг о друге практически ничего не знают, хотя видятся по несколько раз на неделе. Феликс хотел познакомиться с Хенджином глубже, спросить, какие фильмы он смотрит и о чем мечтает, что для него самое важное в людях и какие качества он просто ненавидит. Феликс хотел узнать о многом.       — Тебе здесь нравится?       Хенджин отвлекся от вида за окнами в пол, взглянул на Феликса и прищурился.       — Неплохо. Ну если не считать того, что я боюсь высоты, здесь очень неплохо. И если не обращать внимания на цены...       — Хенджин, — перебил Феликс. — Ты только что заказал самое дорогое блюдо в этом ресторане и теперь говоришь что-то про цены?       Судя по растерянному выражению лица, фраза застала Хенджина врасплох.       — Я не знаю, как ответить на этот вопрос, — он усмехнулся и подпер щеку ладонью. Завитая черная прядка выпала из-за уха и качнулась в воздухе, заставив Феликса вздохнуть. Почему сраный Бенхо мог протянуть свои пальцы к волосам Хенджина и поправить их, а Феликс не может?       — Ладно, и что еще тебе нравится?       — Феликс, ты совершенно не умеешь задавать наводящие вопросы. Такое ощущение, что у тебя никогда не было омег.       — Уж поверь, у меня достаточно опыта.       Хенджин хитро улыбнулся и поменял позу: откинулся на спинку кресла.       — Это видно. Я бы удивился, если бы это было не так.       — Почему?       — Потому что у альф вроде тебя обычно много омег.       — И какие они, эти альфы вроде меня? — Феликс потянулся к столу, когда уловил аромат Хенджина, щекочущий рецепторы и сладкий. Брови заинтересованно взметнулись вверх, а Хенджин снисходительно улыбнулся в ответ.       — Богатые, привлекательные, умные... — он замолчал, стоило подоспевшему официанту налить красное вино в бокал, и, поблагодарив кивком, продолжил: — И пахнущие очень классно.       — Считаешь, что это все про меня?       — Да.       Тогда Феликс почувствовал неистовое желание встать из-за стола, взять Хенджина за шею и притянуть к себе, чтобы поцеловать. Потому что нельзя было смотреть вот так: с этой игривостью во взгляде, с легким прищуром и ухмылкой на губах. Нельзя было выглядеть так спокойно и говорить такие вещи.       Феликс сделал судорожный вдох и постарался расслабиться в кресле, хотя прекрасно знал, что Хенджин почувствует, как изменился его запах. И когда было такое, что обычный омега, выросший в небогатой семье и не знающий и половины простейших блюд в ресторане, вызывал в груди сильный пожар? Когда было такое, что Феликсу при первой встрече хотелось надолго остаться с ним рядом, смотреть в его глубокие темные глаза и вдыхать аромат, который все остальные альфы считали слишком кислым? Феликс не помнит и вряд ли сможет вспомнить.       — Забыл тебе сказать.       — Что? — Хенджин поднял бокал и немного покрутил его, наблюдая за переливающимся в стекле вином.       — Ты чертовски хорошо выглядишь.       Хенджин закусил губу в улыбке.       — Прям чертовски?       Феликс кивнул.       — Прям чертовски.       Когда принесли еду, аккуратно поданную в бледно-коричневой посуде, Феликс вдруг ощутил сильный аппетит и почти подавился слюной. Но, возможно, дело было не только в этом. Глядя на Хенджина, который ловко, но осторожно резал стейк на кусочки, он улыбнулся уголком губ.       — Ты, кстати, знаешь, что цвет посуды влияет на аппетит? — не отвлекаясь от нарезки говядины, Хенджин сдул челку с глаз. — Желтый, оранжевый, розовый и фисташковый делают еду более привлекательной, а красный возбуждает... нервную систему.       — Красный... — Феликс облизнул нижнюю губу. — Красивый цвет.       — Да, — прошептал Хенджин, замявшись и коснувшись родинки под глазом. — Надо будет купить что-нибудь красное.       Феликсу понял, что между ними повисло неоднозначное напряжение. Хенджин молча обмакнул кусочек стейка в сырой желток, как ранее ему посоветовал сделать официант, и принялся жевать, глядя в тарелку. В свете закатного солнца на его щеках появился легкий румянец. В такой одежде Хенджин прекрасно вписывался в интерьер роскошного ресторана, и Феликс бы ни за что не подумал о том, что он работает в пекарне, чтобы оплачивать учебу, ходит в прачечную, а не имеет дома стиральную машинку, и живет в спальном районе. Феликсу казалось, что Хенджину это совершенно не подходит — он достоин большего. И, если у них что-то получится, Феликс хочет позволить Хенджину получать это большее за просто так. Он бы, пожалуй, был готов всучить в руки Хенджина свою черную карту, которую никогда не давал другим омегам, и сказать: «Купи себе что-нибудь классное. Одежду, косметику, еду. А можешь вообще купить самолет или дом».       Хенджин имеет одну способность: он удивительным образом заставляет Феликса тратить немыслимые суммы, хотя ничего не делает.       — Так мне стоит вернуть тебе рубашку? — омега наконец расправил плечи, видимо, преодолев неловкость, и его феромоны вернулись в норму: стали мягкими и ненавязчивыми.       — Я же сказал, что ты можешь оставить ее себе.       — Не буду врать, но я посмотрел в интернете, сколько она стоит, и мне интересно спросить: неужели богатым так нравится покупать себе дорогущие вещи? — выразительные темные брови свелись к переносице. — Это же просто ткань, зачем ей стоить столько, сколько, не знаю... стоит какой-нибудь игровой ноутбук или что-то вроде?       Феликс склонил голову вбок и отложил вилку.       — Нет, я не люблю дорогую одежду, просто иногда она выглядит очень привлекательно и я не могу себя сдержать. Но если бы мне пришлось покупать одежду тебе, то я уверен, что она стоила бы дорого.       Хенджин прыснул.       — Не рано ли заглядывать вперед на втором свидании?       — Я просто честен с тобой, вот и все.

***

      — Знаешь, о чем я мечтаю? — Хенджин плюхнулся на пассажирское сидение и подождал, пока Феликс сядет за руль. — О стиральной машинке. Представляешь? О стиральной машинке.       Один бокал красного вина дал о себе знать — Хенджин ощутил невообразимое расслабление и едва держался на ногах. Он в принципе не пил алкоголь, а в те редкие моменты, когда это случалось, ему хватало всего одного бокала или стакана чего-то спиртного, чтобы дойти до такого состояния.       И сейчас Хенджин считал, что алкоголь помог ему раскрепоститься и не зажиматься перед Феликсом, который остался абсолютно трезвым, ведь ему-то предстояло вести автомобиль.       — О стиральной машинке? — Феликс не смог сдержать смешка и аккуратно надавил на газ.       В машине так хорошо пахло им, что Хенджин неосознанно делал особенно глубокие вдохи и прикрывал глаза, улыбаясь. В достаточно легкой одежде все равно было жарко, и Хенджин расстегнул еще одну пуговицу, зная, что это не останется незамеченным.       — Да, хочу себе стиральную машинку. Я очень люблю ходить по отделу бытовой химии в магазинах... Всегда нюхаю там кондиционеры для белья, и они так круто пахнут. Мне кажется, что если бы я родился в более благоприятных условиях, то открыл бы свою прачечную. Еще люди могли бы покупать у меня средства для стирки, смотреть памятки о ней и пить чай под звуки стиральных барабанов.       — Интересная мечта, — уголки Феликсовых губ поползли вверх, и, когда впереди загорелся красный, он взглянул на Хенджина. Хенджин слабо улыбнулся в ответ, зная, что его глаза наверняка блестят.       — А о чем мечтаешь ты?       — Не знаю, я думаю, что у меня и так все хорошо. Хотя... — Феликс отвернулся и закусил губу, позволив Хенджину разглядывать его обаятельный профиль с выраженной челюстной линией и длинными ресницами. А опустив взгляд ниже, Хенджин зацепился за выпирающий кадык и ощутил покалывание на кончиках пальцев. — Я бы хотел купить абсолютно пустую квартиру с голыми стенами и сделать там ремонт. Самому покрасить стены или поклеить обои, положить пол, обустроить все так, как мне хочется. Да, я знаю, что в конце концов я буду уставать и пованивать потом, но зато это принесет мне счастье.       Хенджин хохотнул со слов про пот и прочистил горло.       — Я бы хотел на это посмотреть.       — Кто знает, может, тебе даже удастся в этом поучаствовать.       Хенджин не был уверен. Он все еще имел сомнения насчет того, чтобы так явно выражать Феликсу свою симпатию, но это больше касалось финансового статуса. Ужин в премиальном ресторане, удостоенном звезды Мишлен, поездки на машине стоимостью в триста миллионов вон, постоянные подарки и долбаная рубашка почти за полтора миллиона — это все, чего никогда не было в жизни Хенджина, и все, к чему он так боится привыкать.       Погрузившись в мысли, Хенджин не заметил, как автомобиль припарковался около его дома.       — Мы так быстро приехали?       — За те часы, которые мы провели вместе, все пробки уже рассосались, — Феликс отстегнул ремень безопасности и посмотрел в экран телефона. — Уже без пятнадцати одиннадцать.       — Господи, что мы делали все это время... — стыдливо пробормотал Хенджин, закрыв лицо ладонями, и выдохнул. — Кажется, я разговаривал на французском. Боже, как мне стыдно... Боже, я такой пьяный.       Рядом с ухом прозвучал смешок. Хенджин неуверенно опустил ладони на колени и увидел Феликса совсем близко: тот потянулся в его сторону, чтобы порыться в бардачке. В руке появился большой прозрачный зип-лок.       — Твой шарфик, — напомнил Феликс. — Постоянно забывал отдать его тебе.       — Может, это был знак, — Хенджин усмехнулся и забрал пакет. Он все еще смотрел на Феликса, а тот смотрел в ответ, и это становилось все более неловким с каждой текущей секундой, поэтому Хенджин начал отстегивать свой ремень безопасности, намереваясь выйти. Однако Феликс отвернулся и выбрался из машины. — Неужели тебе так обязательно нужно открыть мне дверь?       — Надо соблюдать этикет.       Прохладные пальцы легли в теплую грубоватую ладонь, и Феликс помог Хенджину вылезти из черной BMW, придерживая его за талию. Но даже такое простое действие далось Хенджину с трудом, поэтому он вяло упал в Феликсовы объятия и прижался щекой к обернутому тканью белой рубашки плечу.       — В прошлый раз под конец нашего свидания у меня началась течка, в этот раз я напился, а что будет потом? Я превращусь в животное или окажусь голым?       Тихий смех Феликса довел Хенджина до глупой улыбки, и он потерся щекой о ткань, пропитанную приятными феромонами. На улице стояла тишина, а в окнах Хенджиновой квартиры не горел свет, но родители были в курсе, что он скоро придет, поэтому не волновались.       — Второй вариант еще можно воплотить в реальность, а вот насчет первого я сомневаюсь.       Омега наконец позволил себе оторваться от крепкого горячего тела и сфокусировал взгляд на альфьем лице.       — Что насчет поцелуйчика на прощание? — альфа усмехнулся в шутливой манере.       — Я целуюсь только на четвертом свидании, — насмешливая улыбка коснулась губ Хенджина, а Феликс коснулся их внимательным взглядом. Пухлые, мягкие, блестящие в свете луны и фонарей гигиенической помадой.       — Может, сделаешь для меня исключение? — Феликс расплылся в ответной улыбке, придерживая Хенджина одной рукой за талию, а другой за прохладную изящную ладонь. В воздухе ощущался душок алкоголя, и Феликсу казалось, что и он сам пьянеет, просто дыша Хенджином.       Прищурившись, Хенджин сказал:       — Конечно, поцелуемся на пятом.       — Я рассчитывал, что это случится прямо сейчас.       Тепло чужого тела исчезло с ладоней, и Феликс, ощутив в рецепторах ненавязчивый сладкий запах клюквы, продолжил смотреть в завораживающие глаза Хенджина. А Хенджин был так прекрасен, что от него попросту не получалось отвести взгляд. Да и Феликс не хотел, только всматривался в каждый сантиметр гладкой и нежной кожи, представляя, каково будет трогать ее кончиками пальцев и нежно целовать.       — Если честно, то мне правда все понравилось, — Хенджин склонил голову и закусил губу. — Ну... еда, обстановка, вино. Да и ты тоже ничего, — он пустил пьяный смешок, и на гладковыбритой щеке Феликса отпечатался невидимый след от поцелуя. — Bonne nuit, mon doux.       — И что это значит? — растерянно спросил Феликс, но Хенджин, подмигнув ему напоследок, уже скрылся в подъезде. Единственное, что напомнило Феликсу о реальности происходящего, — почти развеянный ветром ягодный аромат, будто застывший в прохладном вечернем воздухе.