А ты представлял?
7 февраля 2025 г., 20:41
Переключаться на учебу после каникул всегда было тяжело, и поэтому Хенджин не любил первый учебный день, привычную для утра давку в общественном транспорте, свое сонное состояние и шум студентов. И стоило ему во время спуска в метро представить сегодняшние страдания, как в проводных наушниках прозвучало уведомление. Хенджин вдруг обнаружил себя по-идиотски улыбающимся и хихикающим сообщению от Феликса, где тот в лоб спросил, не хочет ли Хенджин доехать сегодня до дома не на метро и автобусе, а на, так сказать, бесплатном такси.
Феликс: «Оплатишь проезд своими красивыми глазками:)»
Феликс: «О большем не прошу, этого достаточно.»
В голове Хенджина появилась мысль о том, как приятно будет не стоять тридцать минут пути на ногах после четырех пар, не ощущать головокружение от смешения разнообразных феромонов и не протискиваться сквозь людей к выходу в автобусе, и это было заманчиво. А еще эта мысль имела множество плюсов, но также ей достался один минус. Хенджин сегодня выглядел не очень: под его глазами от недостатка сна появились темные мешки, волосы не первой свежести пришлось собрать в неаккуратный пучок, а из одежды дома нашлась только мятая. Зато чистая. И на этом спасибо.
Когда Хенджин представил, как предстанет в таком виде перед Феликсом, ему стало грустно. Сам Феликс умудрялся выглядеть великолепно в простой белой майке, показывающей его привлекательные мускулы, в официальном костюме, в рубашке — да в чем угодно. Возможно, все дело в том, что красивому человеку подходит любой образ. Хенджин, к сожалению, не считал себя моделью мирового масштаба, потому и волновался.
В общем-то, Хенджин глупо лыбился в экран с открытым мессенджером, пока ехал в универ, пока шел до универа, пока на паре по французской лексике преподаватель рассказывал новую тему, пока...
— Эй, ну хватит! — Чонин обиженно засопел.
...был на обеде.
— Ты так светишься, что я тебе завидую. У меня вот нет альфы.
— И у меня тоже, — Хенджин слабо улыбнулся и положил телефон на стол экраном вниз, наконец опомнившись и обратив внимание на обед. От одной мысли о том, что придется что-то съесть, его чуть не стошнило. Ну не хотелось сегодня есть, голова болела, тело испытывало слабость — наверное, начались магнитные бури. — Чонин, я серьезно, мы не встречаемся, так что завидовать нечему.
Чонин хотел было открыть рот, чтобы спросить очевидное «Почему?», но вдруг застыл, глядя Хенджину за спину.
— Там Бенхо, и он, кажется, идет сюда.
— Ну нет...
Хенджин, вообще-то, все еще держал на Бенхо обиду за бестактные нападки, а потому даже попросил другой график, лишь только бы не пересекаться с коллегой. Но вот только он совсем забыл о том, что в универе график, к сожалению, поменять никак нельзя.
Да, Хенджин был обидчивым и открывался навстречу только в тот момент, когда видел, что извиняются перед ним искренне, а не для галочки. Наверное, потому друзей он особо не заводил — из них только Чонин да... А Феликса можно назвать другом?
— Мы можем поговорить? — прошептал Бенхо прямо на ухо, и Хенджин, несмотря на то, что ощущал его присутствие и был осведомлен об этом, вздрогнул. Пальцы тут же спрятались в рукавах коричневого поло, а многозначительный взгляд метнулся в сторону Чонина. Тот, конечно, все понял и поэтому не обиделся, когда Хенджин исчез из столовой.
— Я не думаю, что нам есть о чем говорить.
— Зачем ты попросил изменить тебе график? — Бенхо остановился напротив Хенджина, который устало прислонился к стене. Хотелось смотреть на цветы в огромных горшках, стоящие на широких белых подоконниках, в окно, где начинали падать первые сентябрьские листья, да куда угодно, но не на Бенхо.
— Тебе ли не лучше? Никто не мешает работать, кофемашину чистят хорошо, стаканчики не роняют... — закатив глаза, омега сложил руки на груди и фыркнул в ответ на насыщение чужих феромонов.
— Я говорил это не со зла. Ну... со зла, но... — альфа цокнул языком и запустил ладонь в рыжие волосы, зажмурившись. — Короче, я просто хотел извиниться за свое поведение. Без тебя грустно и скучно работать. За Джиеном приходится расставлять посуду по местам и мыть тряпки, потому что он забывает.
Когда невольная улыбка коснулась Хенджиновых губ, он понял, что на самом-то деле не слишком обидчив и злопамятен. Шутка про Джиена приподняла настроение, и обида на Бенхо прошла сама собой, как будто ничего и не случилось.
— Ладно, Джиен и правда немножко рассеянный.
— Ну явно не немножко, — улыбнулся Бенхо, и Хенджин взглянул на свои пальцы. — Тогда мир?
— Если будешь постоянно доставать меня своими указаниями, то никакого мира не будет, — Хенджин поднял глаза и всмотрелся в смуглое лицо своего коллеги. Широкие темные брови, цепкие глаза, нос с горбинкой и узковатые губы — Бенхо привлекательный, скрывать тут нечего. Только теперь Хенджина это не интересовало. — Я бы хотел, чтобы ты просил меня исправлять ошибки, только когда я действительно косячу, а не когда у тебя плохое настроение. Не нужно срываться на всех подряд, ладно?
— Да, конечно, — Бенхо, как показалось Хенджину, смутился, но сделал глубокий вдох и, расправив плечи, развел руки в стороны. Так он приглашал Хенджина в объятия, а Хенджин против и не был. — Надеюсь, ты поменяешь график обратно?
— Боюсь, что начальству это не очень понравится, — пробурчал Хенджин в теплую шею Бенхо. Они были практически одного роста, ведь Хенджин пошел в отца и вырос довольно высоким омегой. Это даже смущало некоторых альф.
— Тогда мне придется попасть под удар, — посмеялся Бенхо. — Не хочешь сегодня... погулять после пар?
— Не могу, я уже договорился о встрече.
— С Феликсом?
Хенджин вновь прислонился к стене и прищурился. В феромонах Бенхо скользнуло что-то горькое, а на лице показалась привычная гримаса раздражения, которую Хенджин решил просто проигнорировать.
— С Феликсом, — он мотнул головой и улыбнулся. — Мне пора на психологию, сам знаешь, препод злюка. Как-нибудь увидимся.
***
— Привет, — Феликс посмотрел на Хенджина, усевшегося на пассажирское сидение, и поправил очки в черной оправе. — Знаешь ли, ты мог бы припарковаться где-нибудь подальше, а не прям на входе... — Хенджин сложил руки на груди, надув очаровательные пухлые губы. Висящий на шее черный шарфик, почти развязавшись, болтался, и Феликс хотел намекнуть на то, что его следует поправить, однако предпочел не обращать на это внимания. — Ты обедал? — спросил он, съезжая на шоссе в сторону юга. — Да, но кусок в горло просто не лез... Я даже салат не доел, но сейчас... — выражение омежьего лица стало расстроенным. — Сейчас я сел в машину и вдруг понял, как сильно хочу есть. — Может, это я на тебя так влияю? — Эй, альфа, ты очень даже ничего, но не зазнавайся. Хохотнув, Феликс поинтересовался насчет того, что бы хотел съесть Хенджин, и тот предложил поехать в 7-Eleven и поесть там лапшу. Обычную дешевую лапшу, которую заваривают в кипятке. Феликс поморщился, но против не высказался. — Как в универе? — Боже, Феликс, ты что, мой отец? — на лице Хенджина появилась насмешливая улыбка, он чуть выпрямился, затем принюхался к чему-то и нахмурился. — Почему тут пахнет цветами? — Потому что я купил тебе цветы. Хенджин скинул черный рюкзак на колени и повернулся назад. Большой букет розовых лилий вперемешку с гипсофилами лежал на сидении, завернутый в белую бумагу. Хенджин вздохнул и посмотрел на Феликса с укором и, как тому показалось, смущением. — Зачем? — А зачем дарят цветы? — Не знаю, мне их только отец на день рождения дарил. — А как же альфы, которые водили тебя на свидания? — Феликс сверкнул улыбкой и опустил солнцезащитный козырек — несмотря на ветер, на улице все равно стояла солнечная погода. — У них было не так много денег, чтобы делать это, — буркнул Хенджин, наконец поправив свой шарф. — Значит, они просто не хотели дарить тебе цветы. Будучи состоятельным альфой, Феликс, конечно, не мог понять, как другие альфы умудрялись не дарить Хенджину цветы, ведь если они и вправду были заинтересованы, то могли бы купить хотя бы парочку ромашек или сорвать их с ближайшей лужайки. По крайней мере так считал Феликс. Не будь у него денег, он бы все равно нашел любой другой способ сделать Хенджину приятно. И цветы с чужой лужайки тоже неплохой вариант. Когда они наконец свернули в сторону района Хенджина, на часах было без пятнадцати четыре. Феликс нашел ближайший 7-Eleven в навигаторе и сменил маршрут. — Купить тебе что-нибудь? — сонно спросил Хенджин. — Зачем? — Зарплата сегодня пришла. — Оставь свою зарплату себе, — Феликс подмигнул Хенджину и припарковался около магазина, привычно встречающего прохожих разноцветной вывеской с названием на ней. Хенджин уж было хотел открыть рот, чтобы возразить, но Феликс успел ускользнуть от его слов, выйдя на улицу. В супермаркете играла тихая музыка и слабо жужжали морозильные камеры. Феликс шел за Хенджином, постоянно озираясь по сторонам. Он не ходил в такие магазины и предпочитал посещать места, где ценовой сегмент выше. Наверное, просто не доверял низким ценам. Хотя магазин выглядел вполне отлично: чистый и светлый. Товары лежали на своих местах, готовая еда смотрелась привлекательно, около кассы даже стоял кофейный автомат. — Ого, тут есть моккачино! Хенджин обернулся, отвлекаясь от выбора лапши быстрого приготовления, и прищурился. — Не думаю, что он придется тебе по вкусу. — Я все равно попробую. Пусть Хенджин и пытался протянуть свою карту к терминалу, Феликс оказался быстрее и, когда они уселись за столик рядом с окном, Хенджин раздраженно накручивал лапшу на деревянные палочки. — И как долго ты будешь за меня платить? — Так долго, как позволят мои финансы, — Феликс улыбнулся и прислонился губами к картонному стаканчику. Жидкость, попавшая на язык, оказалась чересчур сладкой и даже близко не была похожа на моккачино в пекарне. Феликс поморщился. — Ну и хрень, конечно. — Я же говорил. — Лучше тебя никто не приготовит. Хенджин ткнулся подушечкой указательного пальца в свою родинку, и его губы дрогнули в подобии улыбки. Утончившийся аромат заставил Феликса рефлекторно повести носом, чтобы вдохнуть побольше. Он уже не скрывал своей тяги к сладким клюквенным феромонам, хоть и знал, что Хенджина это может смущать. Но Хенджин даже не обратил на это внимания и вытащил из рюкзака красную тетрадь по английскому языку. Должно быть, смирился. — Домашка? — Да, проходим известных чуваков, занимавшихся сурдопереводом. Огроменный текст, десять вопросов к нему и прочее. Как в школе, ей-Богу, — включив телефон, Хенджин зашел в чат с одногруппниками и нажал на фотографию листа с текстом. — Сраный телефон, ну и почему он постоянно глючит? — Хочешь я за тебя английский сделаю? — Тогда я ничему не научусь. — Да ладно тебе. От того, что за тебя один раз сделали домашку, твои знания никуда не пропадут. Хенджин, кажется, хотел еще немного поупрямиться — подуть губы и похмуриться, — но в итоге сдался и толкнул тетрадь с ручкой Феликсу. Феликс сбросил себе сообщение с текстом и принялся читать его со своего телефона — у Хенджина по защитному стеклу давно пошла длинная трещина, а потому текст практически нельзя было разглядеть. Текст и в самом деле оказался слишком простым, и, возможно, так Феликс считал лишь потому, что родился в англоговорящей стране и всю жизнь учился сразу двум языкам. Английский, конечно, был его родным языком, а корейский приходилось изучать на досуге и в разговорах с отцом. Взглянув исподтишка на Хенджина, Феликс улыбнулся. Хенджин рассматривал свое лицо в зеркальце и стирал с нижних век следы смазанной туши. И сегодня он выглядел потрясающе, не так, как на свидании в ресторане, но тоже довольно мило. Феликс сказал бы иначе: по-домашнему. Хотя он ни разу не видел Хенджина в домашнем, но знал, что это тоже чертовски красиво. — Кстати, это можно считать нашим третьим свиданием? Омега нахмурился и перестал дуть на горячую лапшу. — Тебе так не терпится поцеловать меня? — спросил он с усмешкой. — Скрывать не буду. — Какая жалость, у меня рот в соусе, — омега драматично закатил глаза и отвернулся к окну, продолжая есть. Только вот его покрасневшие щеки явно не были попыткой вжиться в роль. — Хватит на меня смотреть, делай английский. — Вот блин, я раньше не задумывался о том, как часто ты меня используешь, — альфа облизнул губы и уткнулся в тетрадь, украдкой улыбаясь. — Ты сам разрешаешь делать это, так что не жалуйся.***
Когда время приблизилось к пяти, английский был сделан, Хенджин был сыт, а Феликс внимательно рассматривал его светлое лицо, лишенное заметных прыщиков и морщинок. Очаровательная родинка под глазом, большой, но прекрасно вписывающийся в черты лица нос и пухлые нежные губы — Хенджин не обделен привлекательностью. — Тебе когда-нибудь говорили о том, что у тебя очень красивая родинка здесь? — Феликс кивнул в сторону Хенджинового лица, и тот отвел взгляд. — Нет. — Почему? Хенджин облизнул губы и поерзал на кожаном сидении. — Знаешь, обычно альфы уделяют внимание более привычным для них вещам... Талии, бедрам, заднице. Никто не хочет смотреть глубже. — И часто альфы, — Феликс прочистил горло и убрал ладонь с руля, дабы найти ей место на своем колене, — уделяют внимание твоей заднице? — Достаточно для того, чтобы я начал ненавидеть эти мерзкие «комплименты», — омега поднял руки, изобразил кавычки в воздухе и усмехнулся. Взгляд переместился за окно на шумную улицу. Альфа не знал, о чем еще спросить, поэтому хмыкнул и подумал, что они снова будут по-дурацки молчать и искать темы для разговора. Но ошибся. — Ладно, меня еще ждет куча домашки по другим предметам, и я обещал папе, что помогу ему с ужином. — Что будете готовить? Хенджин подождал, пока Феликс выйдет из машины и, открыв пассажирскую дверь, протянет ему ладонь. — Тушеную свиную грудку. — М, должно быть, это вкусно, — не скрывая улыбки, Феликс выпустил ладонь Хенджина из своей и прищурился. Хенджин прыснул. — Что-то рановато ты напрашиваешься ко мне в гости. Даже без поцелуя. — Ты же сказал, что целуешься только на четвертом свидании, а мы дошли лишь до третьего. — Возможно, где-то произошла ошибка, — Хенджин отвел взгляд и вздохнул, с нервной улыбкой рассматривая бредущих по асфальту школьников. Его феромоны заметно поменялись, заставив Феликса глубоко вдохнуть, а щеки подрумянились. Черный шарфик колыхнулся под порывом ветра, разнося сладкий чарующий аромат по воздуху. — Помнится, ты просил сделать для тебя исключение. Пальцы вытащили из кармана почти пустую пачку ягодной жвачки, и Хенджин закинул одну пластинку в рот, сразу же прокусывая ее. Так неловко Феликсу не было даже в подростковые годы на свидании с одноклассником. Кажется, они собираются поцеловаться? Или это просто сон? — Поделишься со мной? — с усмешкой спросил альфа. — А то этот моккачино из автомата такая дрянь... До сих пор чувствую его во рту. Не очень хочется портить наш первый поцелуй. — Да уж, если честно, я представлял все немного по-другому. — И я тоже. Рядом как некстати припарковалась небольшая черная машина. Хенджин улыбнулся, кивнул альфе в официальном костюме и вернул глаза к Феликсу. — Мой сосед. — А ты представлял? — Что? — Ты представлял наш поцелуй? — Феликс оторвал от серой упаковки один кусочек и приложил ее ко рту, чтобы выплюнуть жвачку. Хенджин напряженно проследил за этим и позже забрал из Феликсовой руки сверток со жвачкой, повторяя его действие. — Ты ведь представлял. Почему бы и мне не представить? Они замолчали, глядя друг на друга с волнением; Феликс уже ощутил, как начали потеть его собственные ладони, и вытер их о черный свитшот. Оранжевый лист оторвался от ветки дерева, покачиваясь на ветру, а затем медленно опустился на бампер машины. Хенджин не выдержал первым и, почесав шею, быстро выпалил: — Ну все, давай уже... целуй меня. Так Феликса еще никто об этом не просил. Он посмеялся, зная, что наверняка и сам покраснел, и опустил голову, повесив стянутые очки на ворот свитшота. — Господи, мне как будто пятнадцать. А потом просто поцеловал Хенджина, положив правую ладонь на обмотанную шарфиком шею. У Хенджина был сумасшедший пульс, и ладонь Феликса почти горела жаром, исходящим от пахучей железы, но Феликс не хотел выпускать Хенджина из объятий, поэтому устроил вторую ладонь на его талии. Казалось, что Хенджин совсем забыл, как целоваться, однако Феликс понимал, что все эти неумелые попытки приоткрыть губы и скользнуть языком глубже оказались результатом волнения. А еще у Хенджина немного тряслись руки. И это было просто очаровательно. Внутренности разгорелись огнем, Хенджин нетерпеливо выдохнул и закинул руки Феликсу на шею, стараясь притянуть его еще ближе, хотя ближе было просто некуда. — Ты сейчас задушишь меня, — пробормотал Феликс в мягкие влажные губы, но не позволил Хенджину отодвинуться, потому тот ослабил хватку, вжался спиной в BMW и тихонько простонал. Неуверенные прикосновения скользящих по лицу и шее пальцев, едва слышные выдохи и ощущение горячего языка во рту — все это казалось Феликсу шуткой, самым прекрасным сном, который он не хотел заканчивать. В его руках Хенджин таял и становился податливым, как тесто. В конце концов, когда Феликс ощутил легкую усталость в губах вперемешку с болью, Хенджин нехотя оттолкнул его и, краснея пуще прежнего, сказал: — Теперь мне правда пора. — А цветы? — Ну раз уж купил, то давай. Они еще пару минут неловко помялись около машины, глупо хихикая над чем-то и озираясь по сторонам, а потом Хенджин поправил складки на своем поло, держа букет второй рукой, и поджал губы. Ох, он правда так сильно покраснел, что Феликс начал переживать об этом. Он хотел спросить, как Хенджин себя чувствует, но почему-то подумал, что это будет лишним, поэтому просто остался стоять напротив и разглядывать блестящие игривым огоньком глаза. — Bonne soirée, mon doux, — Хенджин замахал рукой и, обогнув Феликса, поспешил к подъезду. — Кстати, я знаю, как переводится вторая часть! — кинул ему в спину Феликс. — Я очень рад! Когда подъездная дверь захлопнулась, Феликс недолго глядел в окна серого многоэтажного дома, раздумывая над тем, где может жить Хенджин, и сумел заставить себя сесть за руль. И вплоть до дома он так и не смог перестать улыбаться. Они впервые поцеловались. Это было восхитительно.
