Кислая клюква, острый розмарин

      — Ты работаешь в субботу?       На улице стояла солнечная погода, листья продолжали срываться с деревьев и шелестели под ногами прохожих. Впервые Хенджин провел свой обед вне стен пекарни: сидел в машине у Феликса, стараясь как можно осторожнее есть купленное ему онигири с креветками, дабы не намусорить. Ладонь Феликса бесстыдно лежала на острой коленке, спрятанной под тканью черных джинсов.       Сегодня они впервые встретились после того поцелуя и практически не переписывались все это время, поэтому Хенджин все еще чертовски волновался, хоть и пытался не подавать виду. От ощущения теплой ладони по коже почему-то пробежали мурашки.       — Нет, а что?       — У меня будет день рождения. Подумал, может быть, мы посидим где-нибудь. Точнее… — Феликс закусил губу и улыбнулся, наблюдая за тем, как Хенджин набивает щеки едой. — Я хотел пригласить тебя на свой день рождения, вот.       — Сколько людей там будет?       — Двое: я и ты.       Хенджин нахмурился и прополоскал рот водой, а затем с сомнением посмотрел на Феликса. Блондинистые волосы выглядели неряшливо, и Хенджин поспешил их аккуратно пригладить. Он неуверенно протянул ладонь в сторону Феликсовой прически, и тот лишь подался вперед — разрешил себя касаться и трогать свои мягкие отросшие пряди.       — Почему только ты и я?       — Потому что я не считаю нужным приглашать кого-то еще. Хочу тебя. Ну, в смысле… — Феликс вздохнул и замолк. — Хочу отпраздновать с тобой.       — М, как много чести, — Хенджин посмеялся и убрал пустую обертку из-под онигири в пакет. Завитки его черных волос выбились из прически и загородили обзор на профиль, поэтому Феликс посчитал, что тоже имеет право впервые заправить волосы Хенджину за ухо, как это делал когда-то Бенхо. — Только без дорогих ресторанов.       — О, ну тогда я буду праздновать один, — откинувшись на спинку сидения, Феликс усмехнулся. — Ты же знаешь, у меня просто отвратительная фантазия, поэтому все, что я могу предложить тебе, это поехать ко мне.       Запах Хенджина заметно дрогнул, став чуточку кислее, и тогда Феликс понял, как двусмысленно это могло прозвучать. Он приглашал омегу к себе домой, где больше никого не будет. Феликс кинул взгляд на Хенджина, увидел в глазах замешательство и поспешно сказал:       — О, нет, Боже, Хенджин, я не имел в виду ничего такого, я просто… просто посчитал, что это неплохая идея? Мы можем что-нибудь приготовить, посмотрим фильм, а потом я отвезу тебя домой и все. Я обещаю, что не трону тебя, — альфа отвернулся, убрал ладонь с чужого колена и нервно постучал по рулю. Как можно было так опозориться? — Если ты не хочешь, то в этом нет ничего страшного. Мне будет достаточно твоего поздравления. Можно даже по смс.       — И тогда ты проведешь такой день в одиночестве? — тихо произнес омега, в стеснении разглядывая свои ладони. — Я не против, просто родители подумают что-нибудь… ну, ты понимаешь.       — И что? Мы ведь встречаемся. Это нормально, когда люди, которые встречаются, ходят друг к другу в гости.       Хенджин выгнул бровь в вопросе, и его потрясающие пухлые губы, только что намазанные гигиенической помадой, образовали ухмылку.       — Ты не предлагал мне встречаться, Феликс.       Феликс открыл рот в шоке.       — Ты хочешь сказать, что уже поцеловался с другим альфой, м?       — Нет, пока не довелось. В последнее время я целовался только с тобой… и то всего один раз, — Хенджин посмеялся, провел пальцем по родинке и включил телефон. — Все, у меня заканчивается обед. Бенхо будет ругаться, если я сильно задержусь.       Феликс вздохнул, раздумывая над тем, какие его последующие действия будут верными: попрощаться с Хенджином в машине или открыть ему дверь и поцеловать его прямо напротив пекарни, чтобы все это видели. Чтобы это видел Бенхо. Лицо Бенхо, скорчившееся в недоумении и раздражении… Да, Феликс хотел лицезреть эту картину. Очень сильно хотел, чтобы Бенхо понял, какой шанс упустил, и больше не смел притрагиваться к Хенджину.       — Нет, у тебя точно какая-то болезнь, — схватив предложенную ладонь, омега вышел на улицу.       — Может быть, — альфа кинул быстрый взгляд на пухлые губы и посмотрел в темные глаза. В воздухе застыло напряжение. — Поцелуй на прощание, или ты кого-то стесняешься?       — Кого мне стесняться?       — Не знаю, — пожав плечами, Феликс вновь наткнулся на губы Хенджина и облизнулся. Такие красивые. Даже спустя пять дней он все еще помнил их вкус и нежность. — Знаешь, у меня на этой неделе совсем не будет времени, чтобы заехать к тебе. Слишком много работы сейчас, так что…       — Ну все, замолчи, — Хенджин хихикнул и обнял прохладными ладонями щеки Феликса. Потом в неуверенности застыл на месте и просто принялся рассматривать улыбающееся лицо. — Сам целуй, мне неловко.       — Уж я-то поцелую.       Губы Хенджина оказались такими же вкусными, как и в прошлую встречу. Они слегка потрескались от частых покусываний, но это не мешало Феликсу наслаждаться поцелуем — он был не против покусать эти губы еще немного. Хенджин прикрыл глаза и прижался ближе, разрешив обнять себя двумя руками. Податливый, ласковый и так здорово пахнущий.       Феликс перевел взгляд на пекарню и обнаружил за прозрачными чистыми окнами Бенхо. Бенхо смотрел в их сторону. Бенхо выглядел расстроенно, но Феликсу не было его жаль, Феликс хотел со злорадством улыбаться, потому что, черт возьми, Хенджин целовался с ним, встречался с ним и улыбался ему.       — Так ты не против поехать ко мне? — спросил Феликс, обернув руками талию Хенджина и уткнувшись носом в нежную шею. Тонкий белый шарфик мешал феромонам раскрываться в полной мере, но это почему-то вызывало внутри Феликса лишь желание сделать еще несколько вдохов. — Я правда буду очень рад.       — Конечно, если для тебя это важно, — Хенджин кивнул и похлопал Феликса по спине. — Тогда напиши мне, хорошо? Мне пора.       Отстраниться от Хенджина — это последнее, чего желал Феликс, но ему пришлось. Он заметил, как глаза Хенджина блестят, а щеки краснеют, и не смог удержаться от быстрого поцелуя в родинку под левым глазом. Хенджин вздрогнул как от щекотки, задышав еще чаще.       — Забыл тебе кое-что сказать.       — Что?       Феликс прищурился, расплывшись в широкой улыбке.       — Ты выглядишь просто великолепно и очень вкусно пахнешь.       — Именно вкусно, а не хорошо? — уточнил Хенджин.       — Да, именно вкусно. И еще, — погладив Хенджина по щеке, Феликс добавил: — ты же будешь со мной встречаться, да?       — Нет, я просто хотел сходить на пару свиданий и поцеловаться.       — Маленький злобный омега.       — Мы практически одного роста, Феликс, — уголки губ Хенджина образовали усмешку. — Да, я буду с тобой встречаться.

***

      Поставив голубой пакет рядом с рюкзаком, Хенджин волнительно вздохнул. Дома привычно пахло едой, травяным чаем и цветами, стоящими в большой вазе около окна. Это был подарок Феликса — очередной огромный букет красивейших цветов.       — Ты уже уходишь? — папа расставил помытую посуду по местам и повернулся.       — Феликс приедет через пять минут.       — Останешься у него на ночь?       Хенджин знал это выражение лица: немного строгое, переживающее, но все равно мягкое. Папа всегда был осторожным в его романтических делах и не задавал вопросы в лоб, однако Хенджин прекрасно понимал, что значит каждая брошенная фраза. Он облизнул губы, натянул на шею красный шарфик — кстати, приобретенный вчера — и прислонился боком к стене. Затем пробежался взглядом по родинке на папином лице, точно там же, где и у него, и вновь вздохнул.       — Наверное, Феликс будет рад, если я останусь. Да и я тоже… не против.       — Ты же помнишь… — начал папа, но Хенджин покраснел и возмущенно выпалил:       — Пап, мы встречаемся всего полторы недели!       Неловкую тишину прервало пришедшее от Феликса сообщение, и Хенджин, стараясь не смотреть на папу, обулся, натянул на плечо рюкзак и взял в руку пакет с подарком. Волнение только усиливалось — Хенджин ощущал себя странно, будто и впрямь собирался сегодня переспать с альфой. Но, вероятно, это было нормально — волноваться так перед «своеобразным свиданием». К тому же он еще ни разу не был у Феликса дома. И на самом деле ни к чему такому не готовился — в рюкзаке лежали домашние вещи, белье, зубная щетка, зарядка и еще немного всяких побрякушек вроде гигиенической помады и крема для лица.       — Все будет в порядке, пап. Я тебя в этом уверяю, — Хенджин оставил поцелуй на щеке подошедшего к нему родителя, и уголки его губ ободрительно потянулись вверх. — До завтра.       «Или до послезавтра.»       Черная BMW Феликса все еще не вписывалась в пейзаж спального района недалеко от окраины, хотя в окружении опавших листьев смотрелась очень даже неплохо. Сделав глубокий вдох и напоследок оглянув свою одежду на наличие пятен, Хенджин нашел в себе силы открыть дверь и сесть в машину.       — Привет. С днем рождения! — он широко улыбнулся и тут же замялся под шокированным взглядом Феликса. — Что-то не так?       — Все еще не могу поверить, что ты такой красивый… — прохрипел Феликс, наткнувшись взглядом на красный шарфик, и прочистил горло. Внимание приковалось к расстегнутой на верхние пуговицы белой рубашке, причем немного прозрачной. — Рад тебя видеть. Что за пакет и рюкзак?       — В пакете подарок, в рюкзаке… ну, мои вещи. Я подумал, ты будешь не против, если я останусь у тебя на ночь.       — Оу… — Феликс отвел взгляд и переключил коробку передач — машина плавно выехала с парковки. В горле неожиданно пересохло, поэтому ему пришлось потянуться к подстаканникам, чтобы взять открытую бутылку с водой. — Против не буду. Что приготовим? Только не миеккук, молю, он мне не нравится.       Хенджин улыбнулся и убрал пакет с подарком на заднее сидение.       — Если ты любишь шампиньоны, можем попробовать сделать их в духовке и сварить рис. Недавно в интернете нашел рецепт, очень хочу приготовить, но времени нет.       — Звучит неплохо, — Феликс не смог сдержать улыбки, позволив себе внимательно посмотреть на Хенджина. Тот выглядел просто божественно с собранными в неряшливый пучок волосами, подкрашенными ресницами и аккуратными черными стрелками. Видно, что очень старался над своим внешним видом. А Феликсу от этого было в разы приятнее. Хотя, по правде, Хенджину совершенно не нужно было так корпеть над макияжем, прической и одеждой — Феликс задерживал дыхание каждый раз, когда просто смотрел на него. — Тогда заедем в магазин.       Теперь, встретившись взглядом с Хенджиновым, Феликс смог найти точную причину своей влюбленности: это была очарованность. Очарованность приятным нежным голосом, суженными из-за задорного смеха глазами, запахом спелых и сочных ягод... Феликс мог перечислять каждый фактор появления своей симпатии и вряд ли бы остановился сегодня или завтра.       Какая разница, где Хенджин работает и какие вещи носит? Плевать, что у него небольшая квартира в непримечательном районе и поношенная обувь.       Феликс просто влюбился, вот и все — такие вещи нельзя объяснить словами.

***

      Пока Хенджин все еще пребывал в шоке от увиденной высотки, от консьержа на входе в подъезд и загоревшейся красным кнопки двадцатого этажа, Феликс открыл входную дверь ключ-картой и пропустил Хенджина в квартиру. Тот скинул с ног старенькие белые кеды и поставил их на стойку для обуви в шкафу, оставшись в одних длинных носках.       — Я подготовился, — Феликс кивнул на стоящие рядом тапочки. — Ванная справа, я разберу продукты и помою руки на кухне. Если холодно, то можно включить подогрев полов.       — Хорошо, — Хенджин забрал с собой в ванную черный рюкзак, видимо, чтобы переодеться, а Феликс направился по прямой в сторону просторной кухни, совмещенной с залом.       Водил ли Феликс в свою квартиру омег? Ну... довольно редко. Если речь заходила о связях на одну ночь, он предпочитал снять номер в лав отеле или, если омега того хотел, поехать к нему домой, чтобы на утро уже исчезнуть. Ведь в том и был смысл «одной ночи»: быстрый перепихон без обязательств и последующих проблем.       Домой Феликс звал лишь тех омег, с которыми пытался строить романтические отношения. Все-таки личное пространство альфа считал действительно интимным моментом и не впускал внутрь кого попало, ведь дом — это его крепость и место, в котором можно спрятаться от проблем. Кухня, где Феликс нечасто, но готовит, вторая комната, где периодически занимается работой, ванная, спальня — это все, что так просто нельзя увидеть незнакомцу. Но Хенджину Феликс позволил это увидеть лишь потому, что захотел.       Оставив продукты на столе, Феликс ушел в комнату, чтобы сменить одежду. Глаза приятно радовало отсутствие бардака — вчера вечером он устроил дома генеральную уборку: вытер везде пыль, помыл полы и даже умудрился оттереть с раковины грязь первым попавшимся химическим средством. Правда постельное белье не поменял, потому что не рассчитывал, что Хенджин решит остаться на ночь. Но ничего страшного, это поправимо — в шкафу есть еще два чистых комплекта белья, а также несколько полотенец на случай, если Хенджин не взял с собой свое.       — Тут очень классно. Все такое большое, — обернувшись на тихий голос, Феликс увидел стоящего в дверях Хенджина. Тот неловко трепал низ длинной полосатой футболки, смотря на разворошенную кровать. Вот блин, ее Феликс не заправил. — Я стучал, но ты не услышал, видимо. Прости.       — Все в порядке. Если хочешь, можешь посмотреть квартиру, — Феликс повесил уличную одежду в шкаф — разумеется, подальше от чистой — и открыл рот, но не произнес ни слова. Что ж, он совсем не знал, что сказать. Стоит ли провести Хенджину экскурсию? Может, лучше сделать это позже, а сейчас заняться готовкой?       Хенджин осторожно прошел в глубь комнаты, руки оставались сцепленными за спиной, и Феликсу казалось, что Хенджину пока здесь очень неуютно, хотя это не отслеживалось ни в запахе, ни в поведении.       — Ты можешь трогать все, что захочешь. Ну, кроме моих трусов, конечно, — посмеялся Феликс. Хенджин обернулся и сложил губы в улыбке.       — Твои трусы — это последнее, что я собирался трогать. И, вообще, я думал пойти готовить.       И почему в фильмах все так просто? Альфа приглашает омегу в гости, показывает ему свои музыкальные пластинки, проводит быструю экскурсию… Ну и что там еще обычно происходит? У Феликса пластинок нет, да и экскурсию гость не хочет.       — Если честно, я просто очень нервничаю… — в конце концов Феликс не выдержал и решил сказать об этом, когда они принялись за приготовление праздничного ужина. Предварительно вымытые руки Хенджина перемешивали греческий йогурт, тертый сыр и специи, а челка была заправлена за уши, чтобы волосы случайно не попали в еду. — Даже не знаю, в чем причина.       — Я тоже нервничаю. А когда я нервничаю, мне безумно хочется в туалет, поэтому ты не представляешь, чего мне стоит сдерживаться, — Хенджин усмехнулся и жестом попросил Феликса положить шампиньоны в соус. Феликс решил осторожно спросить:       — Ты хочешь в туалет по-маленькому?       — Нет, я очень сильно хочу какать. Я бы сказал пожестче, но это, наверное, будет лишним.       Ох, Хенджин... он так не похож на других омег.

***

      Поставив на серый стол несколько тарелок, Хенджин исчез в недрах квартиры и вернулся уже с пакетом, забравшись на мягкий барный стул с черной обивкой. Где-то на кухне — Хенджин не знал точного места — стояла колонка, и из нее звучала тихая ненавязчивая мелодия, идеально сочетающаяся с приглушенным светом и ароматом еды.       — Тебе совершенно не обязательно было дарить мне что-то.       — Даже если мне кажется, что у тебя все есть, я все равно не могу прийти без подарка, — Хенджин прижал пакет к груди и длинно выдохнул. Определенно волновался, хотя волноваться не к чему — Феликс почему-то чувствовал, что подарок ему понравится. — Я его не покупал, а сделал сам. Ну... точнее, я очень старался сделать этот подарок, потому что не умею... Короче, сам посмотри.       — Шарф?       — Да, пришлось купить много пряжи и смотреть кучу обучающих видео.       Закусив губу в улыбке, Феликс убрал большой бело-коричневый шарф обратно в пакет и поднялся из-за стола. Он разъединил беспокойно цепляющиеся друг за друга пальцы Хенджина и развернул его к себе. В темных глазах сверкнуло растерянностью, и Феликс заметил, как по коже рук пробежали мелкие мурашки.       — Красиво, мне очень нравится, — признался он и опустил ладонь на щеку Хенджина, чтобы провести большим пальцем по чудесной родинке и позволить себе поймать немного больше кружащих голову феромонов. А голова из-за них действительно кружилась каждую встречу. — Обязательно буду носить зимой.       — Ты так говоришь, чтобы меня не обижать, или тебе правда нравится?       Хенджин, смотрящий снизу вверх, сглотнул и опустил голову. Под пальцами растянулась мягкая кожа и проступили очертания улыбки. У Феликса от увиденного затрепетало сердце. Было в Хенджине что-то чарующее, что-то такое неуловимое и пленительное. Феликс захотел целовать его — долго и нежно, прижимать к своему телу в горячих объятиях и никуда не отпускать. Ни-ког-да.       — Посмотри на меня, — попросил он, ненавязчиво приподнимая чужое лицо двумя пальцами за подбородок. Хенджин послушался, и Феликс наклонился к нему. — Хочу поцеловать тебя.       — Я тоже хочу, чтобы ты поцеловал меня.       — Я очень рад.       Хенджин пустил смешок и медленно слез со стула, по-прежнему смотря в Феликсовы глаза. Его прохладные пальцы легли поверх ладони Феликса, а кончик языка мелькнул между потрясающе пухлыми губами. Феликс вздохнул. Он больше не мог держаться и просто притянул Хенджина к себе, вовлекая в поцелуй. У них было всего два поцелуя до этого, и Феликс желал наверстать упущенное сегодня и завтра. Поцеловать Хенджина сейчас, в постели, когда они впервые заснут вместе, утром после пробуждения и в машине, когда будут вынуждены снова разойтись по домам. Если бы у Феликса была возможность не отрываться от губ Хенджина несколько часов, он бы не отрывался. Хотя... можно оторваться на парочку секунд, но только чтобы погладить прекрасное лицо и вернуться к чудесным губам снова.       — Мне правда нравится твой шарф, — Феликс прижался лбом ко лбу Хенджина и приобнял его за лопатки.       — Интересно, что скажут твои коллеги, — Хенджин улыбнулся, обнял лицо Феликса ладонями и прищурился. Аромат клюквы пощекотал рецепторы спелой сладостью, и Феликс ощутил сильнейшее желание провести носом по красному шарфику на чужой шее, но не сделал этого. Он отпустил Хенджина и вернулся за стол, ведь еда уже остывала.       — Их мнение о моей личной жизни — последнее, что меня волнует. Если честно, меня даже мнение родителей не особо тревожит.       — Почему? — Хенджин присел на согнутую в колене ногу и схватил палочками большой шампиньон. Горячий пар от грибов уже практически не исходил, но они и без того получились удивительно вкусными.       Феликс проследил за тем, как Хенджин закинул в рот гриб, и попробовал тоже.       — Они очень часто хотели, чтобы я делал все так, как им нужно. «Почему ты не заберешь отцовский бизнес?», «Почему тебе не нравится омега, с которым мы тебя познакомили?» и все в этом роде, — Феликс отложил палочки и подошел к столешницам. Вернулся он оттуда с бутылкой вина, которую открыл штопором, и вопросительно взглянул на Хенджина. Хенджин кивнул. — Понимаю, конечно, что они хотят как лучше, но я и сам знаю, как мне лучше. Меня не интересует отцовский бизнес, но он все равно отдал мне кучу процентов акций.       Хенджин взял протянутый ему бокал и немного отпил.       — Красное сухое. Австралия, две тысячи восемнадцатый год, — Феликс кивнул на бутылку с бежевой этикеткой.       — Ему три года?       — Да. Знаешь, сколько стоит? Пятьсот двадцать три тысячи за бутылку.       — Охренеть, — Хенджин опустил бокал на стол и уткнулся взглядом в тарелку риса. — И много у тебя такого вина?       Феликс подпер щеку ладонью. Он никогда быстро не пьянел, но почему-то сейчас хватило пары глотков, чтобы почувствовать желанное расслабление.       — Достаточно. Ну бутылок десять еще есть.       — И как часто ты их... используешь?       Блуждающий по кухне и упорно избегающий его, Феликса, взгляд дал Феликсу понять, к чему был задан вопрос. Он прищурился и растянул губы в хитрой улыбке.       — Я не вожу к себе омег, Хенджин. Здесь не было никого, кроме меня и моих родителей, уже целый год. А может, и больше.       Кивнувший Хенджин еще недолго порылся в рисе, затем осушил бокал, не оставив ни капли на дне, и Феликс налил ему еще.       — Ой, ну я тебя уже начинаю спаивать. Твои родители больше не разрешат тебе видеться со мной, — хохотнув, альфа долил вина в свой бокал и потянулся вперед, чтобы поправить мягкие пряди черных волос. Омега прижался щекой к его ладони и прикрыл глаза. Сердце пропустило удар. — Я не дам тебе выпить целую бутылку, ты и так... плохо реагируешь.       — Тебе не нравится, как я веду себя? — Хенджин открыл глаза, и его мутный, пьяный взгляд приковался к Феликсу. — Я веду себя слишком плохо?       — Нет, ты ведешь себя хорошо, — Феликс закусил губу. — Просто не хочу, чтобы утром ты жаловался на свое состояние, — метнув взгляд к пакету, он снова вытащил шарф. Нужно было срочно перевести тему, потому что перед глазами застыл образ Хенджина с покрасневшими щеками и расширенными зрачками и это точно стоило выбросить из головы. — У тебя хорошо получается вязать. Не думал заняться этим?       — Если бы время было...

***

      К девяти часам вечера в темном зале включился телевизор. Феликс уже помыл посуду после ужина и теперь лениво листал подборку фильмов, пока Хенджин был в туалете. Приглушенное помещение освещали только две лампы над столешницами и телевизор. Феликсу почему-то показалось, что с таким светом атмосфера приобретет более интимный характер и Хенджин начнет вести себя расслабленнее.       — Детектив, комедия, романтика? — Феликс обернулся на вошедшего в зал Хенджина и улыбнулся. Красивое омежье лицо уже потеряло румянец от алкоголя, но глаза продолжали слабо блестеть.       — Я люблю фильмы про животных, — Хенджин устроился на диване с ногами и взглянул на низкий журнальный столик из дерева. Ладонь потянулась к большой серой кружке с чаем, и омега сделал маленький глоток. — Ну, знаешь, что-то вроде историй, где животные помогают людям что-то понять и всякое такое. Короче, драма и комедия.       — Неплохо, — пробормотал Феликс. Он отдал пульт в Хенджиновы руки и принялся наблюдать за тем, как Хенджин ищет фильм на свой вкус, иногда хмурясь или вздергивая бровь. В таком освещении Хенджин казался еще более привлекательным — черты его лица стали совсем мягкими и аккуратными. Феликс осознал, что вновь не может отвести взгляд.       — О, вот это выглядит классно!       Когда на плечо опустилась голова Хенджина, Феликс подумал о том, что этот день рождения — лучший в его жизни. Какие клубы и бары, какие разодетые — или раздетые — омеги, когда рука обнимает Хенджина за плечо, а кончик носа ведет по нежной шее? Какие связи на одну ночь, если в помещении так сладко пахнет клюквой и Феликс не хочет вдыхать ни один другой запах?       Кажется, нет ничего прекраснее, чем разделить бутылку вина на двоих и смотреть вместе фильм прохладным осенним вечером. И пусть на работе горят дедлайны.       Феликс улыбался на каждый Хенджинов смешок, заправлял его волосы за ухо и позволял себе просто любоваться, потому что Хенджином нельзя было не любоваться. Иногда тянуло поцеловать, и Феликс целовал, ощущая на кончике языка привкус молочного шоколада, который Хенджин мог есть, вероятно, тоннами. А Хенджин отвечал и обнимал лицо Феликса ладонями, болтая в губы о том, что Феликс отвлекает его от просмотра.       Хотя в конце концов Хенджин просто уснул. То ли дело было в алкоголе, то ли он устал, но Феликс вдруг обнаружил, что Хенджин перестал комментировать каждую минуту фильма и давным-давно замолк, а потом повернул голову вправо и понял, в чем была причина. Забравшийся под плед омега все еще лежал на его плече, но уже с закрытыми глазами. Феликс хмыкнул — наверное, так выглядело полное расслабление.       Понаблюдав за Хенджином еще пару минут, Феликс поправил подушку у подлокотника дивана и постарался как можно аккуратнее вылезти из-под Хенджина, чтобы переложить его на диван. Нужно поменять постельное белье в спальне, и только тогда Феликс сможет перенести Хенджина туда. Не будет же он спать на грязном. Это некрасиво.       Убавив громкость на телевизоре, Феликс положил пульт на столик и на цыпочках прошел в спальню, где приоткрыл окно, дабы проветрить. Самым красивым комплектом постельного белья из двух имеющихся оказалось коричневое в клеточку, подаренное Феликсу на прошлый день рождения родителями. Наверное, и Хенджину понравится. Феликс скинул старое белье на пол и застелил постель свежим. Три подушки упали к изголовью, край одеяла сдвинулся на правой стороне, и Феликс наконец закрыл окно, а затем и зашторил его. Судя по всему, в душ он сегодня не сходит, да и Хенджин вряд ли проснется только для того, чтобы сделать это. Постояв посреди комнаты, Феликс пришел к выводу: пусть они лягут так, а помоются утром.       В зале было достаточно тихо. На большом экране телевизора все еще шел фильм, а так и не допитый чай давно остыл. Феликс встал напротив дивана, все еще неуверенный в том, стоит ли переносить Хенджина в спальню, но решил, что это будет странно — он сам спит на кровати, как король, а этот милый омега вынужден ютиться на диване. Ну не глупость ли? Феликс кивнул своим мыслям — глупость — и стянул со спящего плед. Похоже, Хенджин спал как убитый, поэтому не проснулся, когда Феликс поднял его с дивана, удивляясь тому, что вес тела практически не ощущается на руках, и не проснулся даже в момент, когда уже лежал на кровати. Феликс заботливо укрыл его тяжелым одеялом и присел на корточки.       А ведь и вправду... есть в нежных чертах худенького лица что-то завораживающее. Феликс улыбнулся и протянул ладонь к теплой щеке, кончик большого пальца лег на пухлую нижнюю губу.       Нет, это незаконно — быть таким прелестным.