Кислая клюква, острый розмарин

      Когда ноябрь подошел к завершению, наступил холодный декабрь, но снега в Сеуле до сих пор не было. Хенджин топтался около своего подъезда в ожидании Феликса и грел ледяные руки в карманах черной куртки. Несмотря на подготовку к сессии, Хенджин все-таки смог найти время для очередного прекрасного свидания с Феликсом и даже сам предложил покататься на коньках, ведь все-таки уже зима, а он так давно не был на катке. Да и с альфой безумно хотелось встретиться, чего греха таить.       — Прости, оставил телефон дома, пришлось возвращаться, — Феликс вышел из машины, такой привычно красивый, вкусно пахнущий, улыбающийся и — Боже, неужели это правда? — обмотавший шею шарфом.       — Ого, — Хенджин открыл рот, растерянно глядя на шарф, который связал Феликсу на день рождения. — Ты правда носишь?       Феликс расцвел в еще более широкой улыбке, оголяющей ровные светлые зубы, и подошел совсем близко — теперь его горячее дыхание касалось Хенджинового носа. Феромоны острого розмарина попали в рецепторы, и Хенджин вдруг обнаружил себя совсем разомлевшим, влюбленно глядя в темные глаза. Феликс носит его подарок — это так очаровательно.       — Я же обещал, — внимательный взгляд опустился ниже уровня глаз, и уже в следующий момент Хенджин ощутил, как пухлые губы прижались к нему в долгожданном поцелуе. Пальцы легли на покрасневшие от холода щеки, и Хенджин невольно подался вперед, расплывшись в счастливой улыбке.       В последнее время ему было так спокойно и хорошо. Ну, точнее, последние три дня, но это, скорее всего, из-за наступающей течки, ведь омежий организм сильно зависим от альфы. Да и как можно было не чувствовать себя в безопасности рядом с таким альфой, как Феликс? Хенджин не знал.       — Едем в Мокдонг.       — А почему не на Сеульскую площадь?       Феликс усмехнулся, но не ответил.       А потом Хенджин понял, в чем причина. Место, куда они приехали, оказалось пустым.       — Ты что, арендовал весь каток? — Хенджин нахмурил брови и скрестил руки на груди, когда они зашли в большое помещение. Ну почему у Феликса все не так, как у людей? Он ведь просто мог поехать с Хенджином в центр, и пусть там будут другие люди. Какая разница, это ведь никак не помешает их свиданию. — Я уже понял, что ты богатый, Феликс...       — Вообще-то, я арендовал весь каток не потому, что я богатый, а потому, что... — запнувшись, Феликс опустил взгляд на две пары коньков в своих руках и судорожно выдохнул. — Я не умею кататься на коньках и не хочу, чтобы кто-то еще видел это позорное зрелище.       — И тебе обязательно надо было брать в аренду весь каток?       Хенджин цокнул языком и снял куртку, оставшись в белом худи. Огромный каток. Абсолютно пустой, черт возьми. Ну что за глупость? На катке стояла гробовая тишина и даже голоса отдавались эхом от темных стен. На сидениях не нашлось ни одного человека. Хенджин стянул зимние ботинки и забрал из чужих рук свои коньки. Да, в груди нарастала обида, но Хенджин вдруг подумал о том, что они впервые встретились спустя целых три дня, чтобы провести вместе время, и злиться совсем перехотелось. В любом случае Феликс ведь хотел как лучше и для себя, и для Хенджина.       — Ладно, больше так не делай, — в конце концов пробормотал омега, не найдя в себе сил и желания уворачиваться от поцелуев.       На коньках туго завязались шнурки. Стоило только встать на лед, как на Хенджина нахлынули воспоминания о том, как много лет назад родители ездили с ним на Сеульскую площадь по выходным. Тогда сквозь призму розовых очков и детства все казалось совсем другим: морозный запах воздуха, попавшие в еще не раскрытые рецепторы феромоны незнакомцев, дети вокруг. Даже родители.       Но сейчас Хенджину тоже нравилось вновь очутиться в детстве, пусть рядом были уже не родители, а Феликс.       Феликс выглядел достаточно уверенно до тех пор, пока не оказался на льду, тут же приземлившись на задницу. Хенджина вырвало из воспоминаний, когда он, успев прокатиться до противоположной стороны, обернулся на звук удара.       — Теперь ты понимаешь, почему я арендовал этот каток? — потирая ушибленное место, альфа схватился за бортик и попытался подняться. Омега подъехал ближе, чтобы помочь, но не смог скрыть хитрой-хитрой ухмылки.       — Может быть, тебе нужен ассистент-пингвиненок?       Лицо Феликса исказилось в мученической гримасе.       — Ой, просто заткнись.       — Ну ладно тебе, я ведь пошутил... — поджав губы, Хенджин осторожно взял теплые ладони Феликса в свои и отъехал вправо. Лед, лишенный трещинок и сколов, был идеальным для катания, и Хенджин на нем чувствовал себя почти спортсменом Олимпийских игр, потому что кататься на коньках умел и любил. Правда... в отличие от Феликса, который дрожал как осиновый лист при каждом легком движении ног. — Расслабься, ты же не на смертную казнь идешь.       — Тебе легко гово... Вот блять!       Хенджину пришлось спасти Феликса от столкновения со льдом. Кто же знал, что это не конец?       Побывав на нескольких «странноватых», как бы сказали в обществе, свиданиях, Хенджин не удивлялся и этому. Вдруг растерявший всю свою альфью непоколебимость Феликс, орущий отборным матом, громкий ответный смех и позже нежное «Все в порядке, Феликс, я тебя научу, не волнуйся» — это Хенджину даже нравилось. Феликс выглядел так беззащитно и трогательно, что не хотелось выпускать его ладони из своих, но Хенджину все равно пришлось оторваться от своего альфы спустя пятнадцать минут просто потому, что он очень скучал по фигурному катанию и не мог побороть в себе желания сделать парочку кругов по такому большому и, что самое важное, абсолютно пустому катку.       Изо рта струился пар, волосы лезли в лицо, а шарф немного душил. Омега остановился по центру катка, тяжело дыша и улыбаясь, а затем наткнулся на взгляд альфы, удивленный и... о, он не знал, какой это взгляд. И без того красные щеки покраснели еще больше — причина, правда, известна не была.       — Если бы мы встречались чуточку дольше, я бы сказал о том, что хочу взять тебя прямо сейчас, — прикрикнул Феликс и прикусил губу, отвернувшись к бортику. Хенджин не смог выдавить из себя ничего, кроме нервного выдоха. Ох, он ведь тоже не против.       «Ненавижу эти долбаные циклы...»       Хенджин чувствовал себя слишком уязвимым, когда плавился под давлением Феликсовых рук и прикосновениями пухлых губ. Со временем, проведенном на катке, тело привыкло к холоду, и теперь казалось, что внутри все теплеет и теплеет с каждым вдохом и выдохом; становилось жарко. Феликс скользнул кончиками пальцев к щекам, стер под нижними ресницами размазавшуюся тушь и потянулся за новым поцелуем, но Хенджин понял: если они продолжат, то вряд ли успеют вдоволь накататься до окончания аренды.       Он хотел Феликса и целоваться, но не так сильно, как проникнуться атмосферой наступившей зимы и насладиться отсутствием в просторном помещении людей. От Феликса с нежеланием пришлось отпрянуть.       — Скоро кончится аренда, а мы так и не покатались нормально, — Хенджин поправил теплый шарф на своей шее и, сверкая румяными щеками, выскользнул из чужих объятий, чтобы за несколько секунд добраться до противоположного борта. Феликс прищурился и расправил складки на черном свитшоте.       — Я могу продлить ее.       Ну да, в этом Хенджин не сомневался.

***

      Спустя десяток падений и парочку смешков в ответ они уже сидели в машине. Феликс выглядел непривычно уставшим, а Хенджину было хорошо — он наконец-то выбрался куда-то дальше универа, работы и дома.       — Можем поужинать, если хочешь, — пробормотал Феликс и расчесал светлые волосы пальцами. Пряди уже отросли, и поэтому родной цвет проглядывал на корнях. Хенджин отчего-то находил это зрелище чертовски сексуальным.       — А если я хочу туда, куда собирался пригласить тебя, когда мы впервые были на свидании?       — У тебя на районе?       Хенджин качнул головой и, сложив руки на груди, уставился в окно. Мочки ушей начало печь — омеге казалось, что он зовет альфу не просто поужинать, а... к себе домой. Но ведь это не было правдой! Похоже, Хенджин слишком часто думает об этом в преддверии течки. На самом-то деле он всего лишь надеется провести еще парочку часов в компании альфы, поговорить обо всем и ни о чем и в конце разойтись на долгом поцелуе, блестящих глазах и мыслях вроде «Если бы я мог остаться с тобой, я бы остался».       — Давай съездим, все равно я должен отвезти тебя домой, как самый настоящий джентльмен, — Феликс подмигнул, снял с себя шарф и устроил ладонь на колене Хенджина. Тепло, исходящее от его кожи, ощущалось даже через плотную ткань черных джинсов. Хенджин вздохнул. — Кстати, ты завтра учишься или работаешь?       — Работаю, а потом... эм, во вторник я буду дома, в среду тоже, да и в четверг... — под конец предложения голос стал тише, омега стыдливо закусил губу и не решился посмотреть на альфу. Взгляд бегал по давно голым деревьям, плавно стремящемуся в сторону горизонта солнцу и прохожим людям.       — У тебя начнется течка?       — Ты ведь и сам это чувствуешь, зачем спрашиваешь?       — Хочу, чтобы ты не стеснялся говорить об этом, Хенджин, — чужая ладонь мягко погладила колено. — Собираешься сказать что-то еще — скажи.       — Я подумал, может быть, ты... не будешь против дать мне свои вещи. Просто мне кажется, что в этот раз я тяжело перенесу течку.       На лице Феликса не дрогнул ни один мускул, зато запах чуть изменился, став более нежным и приятным. Хенджин был уверен, что ему нравится слышать это и знать, как на самом деле в такой щепетильный период Хенджин нуждается в феромонах своего альфы.       — Сегодня я тебе никак их не дам, но могу завтра после работы привезти к тебе в пекарню. И, если хочешь, до дома довезу.       — Если тебе не будет трудно.       Автомобиль остановился перед светофором на пешеходном переходе, и Феликс повернул голову к Хенджину. Ладонь с колена плавно поднялась к мягкой румяной щеке и погладила ее. Взгляд темных глаз показался Хенджину особенно ласковым — таким, которым смотрели, пожалуй, только родители в периоды проявления нежности.       — Хенджин, мне не бывает трудно делать что-то для тебя. Я могу совершенно спокойно купить тебе квартиру или...       — Нет, пожалуй, обойдусь без квартиры, — Хенджин цокнул языком, но пальцы с чужими переплел. Рядом прозвучал смешок.       — Тогда что насчет дома?       — Феликс...

***

      В обожаемой Хенджином бургерной было тепло, так что ему пришлось снять куртку и положить ее рядом с собой на диванчик. Пока они молча ждали заказ, Феликс сидел напротив и осматривался, цепляясь взглядом то за светлые деревянные стены, то за чистые столики и пол. Видимо, оценивал обстановку.       — Здесь нормально, Феликс, и еда вкусная, — Хенджин положил ладонь поверх Феликсовой и снисходительно улыбнулся. — Не думай, что я поведу тебя в сомнительное место, я не настолько отбитый.       — Я знаю, просто... осматриваюсь.       Иногда Хенджин ловил себя на мысли о том, что Феликс скептически относится к простейшим вещам. Лапша быстрого приготовления? Сомнительная история. Непримечательный кинотеатр в спальном районе? Можно ведь арендовать зал в антикинотеатре. Где-то проскочила низкая цена? «Хенджин, я не думаю, что нам стоит это покупать». В такие моменты Феликс был по-настоящему невыносим, но Хенджин его понимал: Феликс привык к роскоши, дорогим заведениям, последним моделям техники и брендовой одежде. То, что Хенджин считал частью своей жизни и чем действительно жил, Феликсу было чуждо.       — Знаешь, — Хенджин закусил губу и неуверенно уставился на переплетенные ладони. — Я бы хотел, чтобы ты проще относился ко всему... этому. Если тебе не нравится, то пусть не нравится, но хотя бы постарайся не показывать свое недовольство при мне, потому что это моя жизнь, Феликс.       — Почему ты так взъелся? Я ведь ничего тебе не сказал, — Феликс нахмурился, но осторожно улыбнулся, не оставляя попыток выводить известные ему самому узоры на светлой коже. — Я просто пытаюсь привыкнуть к подобным местам, ведь прекрасно понимаю, что нужно искать компромиссы, — теплые пальцы сжали Хенджинову ладонь. — Я не хочу с тобой ругаться, поэтому давай не будем портить наше свидание.       Все, что оставалось Хенджину, — это молча кивнуть. Он тоже не хотел ругаться, но бешеные ввиду грядущей течки гормоны влияли на настроение каждую секунду.       Когда официант принес еду и вежливо поклонился, настрой Хенджина наконец поднялся: он был зол, если долго не ел. И Феликс, похоже, тоже расслабился, рассматривая заведение уже более спокойным взглядом. Тогда Хенджин решил затронуть одну тему, которая его долго волновала.       — Кстати, родители хотели бы с тобой познакомиться. Порой они так переживают о том, что я часто ночую у тебя, — он почесал родинку под глазом и свел колени. Из-за людей в зале стоило говорить чуть тише. — В общем, они сказали мне, чтобы я пригласил тебя к нам на следующих выходных, если ты свободен, конечно.       Альфа усмехнулся.       — Ого, мы встречаемся всего ничего, а я уже знакомлюсь с твоими родителями?       — Что ж, люди бывают разными. Они тебя и так прекрасно знают, ведь я всегда говорю о тебе, поэтому, наверное, и хотят увидеться.       — Я не против.       Хенджин поерзал на диванчике и улыбчиво замотал головой. Ох, Феликсу предстояло встретиться с его родителями. До этого этапа еще не доходил ни один альфа.

***

      Понедельник выдался странным: коллеги на работе непривычно молчали, а не хихикали над каждой глупой шуткой, кофе пить вообще не хотелось, а дизайн очередного приложения для отслеживания омежьих циклов — и такое бывает в практике — завершился как-то совсем быстро. А это значило, что с работы можно уйти на часок раньше.       «Это правда странно...»       Феликс без конца думал о том, что сегодня что-то не так, эта мысль не покидала его голову во время прощания с коллегами, в цветочном, где он покупал для Хенджина букет розовых альстромерий, и в машине, куда он наконец сел, чтобы отправиться в пекарню.       На экране телефона высветился входящий вызов от Хенджина.       — Да, милый?       — Это не милый, а Бенхо.       Видимо, чуйка Феликса никогда не подводила.       Он встрепенулся и сжал челюсти, моментально напрягшись. Ладонь застыла на ремне безопастности. Почему Бенхо звонит с телефона Хенджина?       — Что-то случилось?       — Да. Хенджину стало плохо, и он сказал, чтобы я позвонил тебе, — голос Бенхо звучал немного загнанно, пропитанный паникой. Феликс быстро завел машину и выехал с парковки. Слава Богу, что сегодня он вдруг решил оставить автомобиль не на подземной парковке в бизнес-центре, а на улице.       — Почему ему плохо?       — Знаешь, он так воняет тобой, что я не могу понять. Но... похоже на течку.       Вот же блядство. И еще этот Бенхо, которому обязательно нужно поделиться своей точкой зрения.       Так быстро Феликс до пекарни еще не добирался. Ему было плевать на штрафы, ведь мысль о том, что Хенджин сейчас в таком уязвимом положении и не рядом, перекрывала инстинкт самосохранения. Все, что Феликс считал действительно важным, — это забрать Хенджина к себе, спрятать от чужих заинтересованных взглядов и прижать к своему теплому телу. Ну и еще не позволить Бенхо и дальше видеть его таким.       — Где он? — Феликс ворвался в пекарню, испугав нескольких посетителей и вызвав у стоящего за кассой Бенхо недовольное фырканье. В помещении, как обычно, пахло кофейными зернами и выпечкой, но у Феликса это только напрочь отбивало аппетит. Он думал лишь про Хенджина.       — К чему такая агрессия?       — Появится любимый омега — тогда поймешь, блять, — Феликс сжал кулаки и кинул взгляд на служебное помещение. — Там?       — Посторонним вход воспрещен, — прищурился Бенхо и принялся вытаскивать из коробки новые соломинки.       «Нет, ну что за ублюдок?»       — Тогда пусть собирается и выходит сюда, Бенхо. У меня нет времени на беседы с тобой, а у Хенджина нет времени на страдания здесь.       Те две минуты, проведенные в бесконечном ожидании, Феликс мог назвать пыткой. Он ощущал феромоны Хенджина, сегодня особенно сильные, и не понимал, как быть дальше. Отвезти Хенджина к себе? Нет, это же такая глупость, они не могут провести вместе течку по причине того, что ни разу не пересекали черту «детских» поцелуев в губы и крепких объятий. Феликс прекрасно понимал, что это странно как для него, так и для его омеги. Оставался один вариант: все-таки отвезти Хенджина домой. Там он точно будет в безопасности и тепле.       — На самом деле все не так плохо, как ты себе надумал, — рядом появился смущенный Хенджин, обнимающий рукой живот и уткнувшийся носом в белый шарф. Выглядел он слишком болезненно для человека, который чувствует себя нормально: бледное лицо, дрожащие пальцы и явная заторможенность вперемешку с сильным течным запахом. — Я в порядке.       — Не говори глупостей.       Феликс схватил Хенджина за руку и потянул в сторону выхода, не дав возможности попрощаться с Бенхо. Да пошел этот Бенхо к черту вообще. Чтобы омега Феликса пах течкой в компании других альф — да никогда в жизни. Феликс не знал, что с Хенджином может сделать тот же самый Бенхо, не знал точных намерений и желаний, но о себе Феликс кое-что все-таки знал: он не мог оставить своего омегу в таком состоянии совершенно одного. Таковы были альфьи инстинкты: если твой омега в течке, рядом с ним обязательно должен быть ты.       Хенджин сел на переднее сидение и прислонился вспотевшим лбом к окну. Его крепкий кисловатый аромат заставил Феликса поморщиться. Пока улицы менялись друг за другом, в машине становилось очень душно, и вдруг Феликс нахмурился, глядя на темное небо через лобовое стекло. Первые снежинки появились словно из ниоткуда и, медленно кружась в воздухе, начали одна за другой падать на холодный асфальт.       — Говорят, что человек, с которым ты застал первый снег, точно останется с тобой в следующем году, — пробормотал Хенджин, все еще такой же румяный и привлекательный. Из собранных в пучок волос торчали пряди, которые не удалось схватить резинкой, и даже так, имея нездоровый блеск в глазах и спазмы в животе, Хенджин все равно оставался самым красивым на свете омегой.       — Рад, что мы застали это вместе.       На влажных губах Хенджина появилось подобие улыбки, и Феликс не смог не улыбнуться в ответ. Его гон, активизированный благодаря Хенджиновой течке, медленно проявлял себя в резком древесно-травяном запахе, но Феликс должен был держать себя в руках и показать, что в такие моменты на него можно рассчитывать.       Люди, бредущие по городу, останавливались, чтобы запечатлеть первый снег на телефон или фотоаппарат, улыбались друг другу и целовались. У людей все было хорошо. Феликс сказал бы, что и сам счастлив, но сегодня перед ним стояла другая задача — отвезти Хенджина домой и отдать его в руки родителей, они-то точно справятся.       Хотя Феликс не хотел прощаться и уезжать — чувствовал, что нужен хрупкому и беззащитному в такой период омеге. Он должен дать Хенджину заботу, внимание, любовь и свои феромоны, чтобы Хенджин находился в безопасности и ни о чем не беспокоился.       Феликс вздохнул, не зная, как дальше быть, и на его ладонь легла чужая, прохладная и дрожащая.       — Спасибо, — сказал Хенджин, стыдливо пряча свои прекрасные глаза и стирая пальцами свободной ладони следы потекшей туши.       — Ты бы мог сказать мне это в другой ситуации, но я делаю то, что должен делать, потому что ты все еще мой омега.       Ответа не последовало. Феликс проследил за тем, как Хенджин тихонько хмыкнул и приоткрыл окно, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха. Снежинки медленно бились о стекло, ненадолго застывали и превращались в воду.       Феликс отчего-то даже не нервничал перед неожиданной встречей с родителями Хенджина. Просто у него была задача — дать любимому омеге то, что тот считал необходимым.