Кислая клюква, острый розмарин

      — Вот блять...       Хенджин, ловящий остатки яркого сна о прогулке с Феликсом по Парижу, сонно разлепил глаза и перевернулся с правого бока на левый, наконец скрываясь от светящего прямо в глаза солнца. Теплая и мягкая постель не хотела никуда отпускать — Хенджину в ней было так хорошо, что он никак не мог проснуться.       — Что-то случилось? — он взглянул на Феликса, который тоже выглядел сонным, и подвинулся ближе, чтобы потереться носом о шею и вдохнуть немного любимого аромата. Феликс нахмурился, глядя в телефон, но объятия принял с радостью.       — С этой блядской работой я забыл, что сегодня должны прилететь родители.       И тогда лениво-романтический настрой Хенджина, только-только нарастающий, моментально исчез и оставил после себя тревожное чувство. Родители Феликса должны прилететь сюда. Сегодня. Да Хенджин же их знать не знает!       — Вот блять... — повторил Хенджин и отодвинулся от Феликса, пытаясь найти свою футболку в кровати. Ему вдруг стало так страшно от мысли о том, что можно случайно пересечься с родителями Феликса, что из груди чуть не выпрыгнуло сердце. Нет, Хенджин к этому еще не готов.       — Ты чего?       — Я должен найти свою футболку, пойти в душ и поехать домой.       Феликс выгнул бровь в вопросе и отложил телефон в сторону. Он тоже был голым, как и Хенджин, потому что после вчерашнего им хватило сил только на то, чтобы вытереться влажными салфетками и заснуть. В любой другой ситуации Хенджин бы смутился из-за того, что у них был секс и вот они проснулись в одной постели, так еще и совершенно голые, но сейчас Хенджин об этом думать не мог — в голове были другие мысли.       — Я, конечно, знаю, что ты любишь нести всякую чушь во сне, но ты уже проснулся, крошка, — Феликс скинул убранное в клетчатую наволочку одеяло и подлез сзади к одевающемуся Хенджину. Подбородок лег на плечо, а ладонь обняла поперек живота. — Зачем тебе ехать домой?       — Потому что приедут твои родители.       — И? Я предполагал, что ты познакомишься с моими родителями, и даже хотел тебе это предложить.       Хенджин нервно повел плечом. Какие родители? У него нет ни нормальной одежды, ни косметики, ни долбаной моральной готовности. Если одежду еще можно раздобыть у того же Феликса, а губы подкрасить блеском, то... где Хенджину найти готовность? Он думал, что встреча с родителями любимого альфы случится примерно спустя полгода-год отношений и что Хенджин точно будет об этом знать, а потому сможет нарядиться во все самое шикарное и показать, что он достойный омега с хорошими манерами и просто идеальный партнер для Феликса, а получилось вот так.       — А ты... Ты почему мне ничего не сказал?       — Я забыл, — пробормотал Феликс.       — Как можно забыть о таком? — Хенджин сложил брови домиком. — И что нам теперь делать?       — В смысле «что»? — Феликс улыбнулся, ткнулся губами Хенджину за ухо, а затем оставил поцелуй на пахучей железе. Кожу будто прошибло током, и Хенджин почти расслабился под натиском любимых острых феромонов. — Радоваться тому, что приедут мои родители и ты с ними познакомишься.       Да уж, было бы чему радоваться.       Решив оставить эту реплику без комментариев, Хенджин поднялся с кровати и, подтянув голубую футболку вниз — теперь он наконец вспомнил о своей наготе, — поторопился к выходу из комнаты.       — Я в душ.       — А я?       Хенджин цокнул, развернувшись.       — А ты... У тебя есть десять секунд, чтобы добраться до ванной, и тогда ты сможешь оказаться не только в ней.       Уходя в коридор, Хенджин услышал резвые копошения в кровати и улыбнулся. Его немножко отпустило. Не от мысли о том, чем они могут заняться в душе, а... Ладно, от этой мысли.

***

      Вообще-то, Хенджин действительно нервничал, да так, что думать о чем-то другом не мог. В ванной его ненадолго отвлекли горячие поцелуи, скользящая по члену тяжелая ладонь и хриплые стоны Феликса на ухо. Нет, они не занялись сексом. В ванной это было сделать не очень удобно, потому что вода смывала смазку, а с презервативом все стало бы в разы хуже. Они просто потрогали друг друга в интимных местах, просто пообнимались и с горем пополам помылись, целуясь и смеясь от попавшего в глаза шампуня.       Перелет из Сиднея в Сеул длился чуть больше десяти часов, времени было полным-полно, но Хенджину казалось, что этого слишком мало, чтобы все осмыслить. После душа он, завернувшись в мягкое полотенце — Феликс все-таки начал стирать вещи вместе с новым кондиционером, — вместо завтрака решил заняться поиском адекватного наряда. Гардероб Феликса мог похвастаться ассортиментом дорогущей одежды: коричневый брючный костюм от Gucci, несколько пар джинсовых шорт от Louis Vuitton, спортивные вещи от Adidas и Nike и миллионы пар кроссовок. С кроссовками так обстояло дело вряд ли из-за хорошего достатка — Хенджин заметил, что многие альфы любят иметь в своем гардеробе ну просто тонну разной обуви на каждый случай.       — Хенджин... Боже, зачем ты перевернул весь мой шкаф? — в дверях комнаты застыл Феликс, одетый лишь в серые домашние штаны. Хенджин, пройдясь по его телу беглым взглядом, заметил царапинки у нижней части живота, где выступающие вены уходили прямиком под резинку штанов.       — Мне нечего надеть.       — Милый, ты на подиум собрался или знакомиться с моими родителями? — Феликс улыбнулся, аккуратно переступив через разбросанные на полу футболки, и присел на заправленную кровать. — Возьми какую-нибудь рубашку и штаны и все. Это же просто знакомство с родителями, тем более в домашних условиях.       Пальцы альфы подцепили пару рубашек из бардака — бежевую и цвета хаки. Омега, жуя губу, глянул на фирменную этикетку. Uniqlo. Кажется, такой магазин находится где-то в центре Сеула. Ну да, разве можно было рассчитывать на менее дорогую одежду? Омега страдальчески вздохнул и упал на кровать. Взгляд скользнул к кружевным красным трусам, которые из-за невнимательности Феликса оказались здесь. Сейчас они были постираны и лежали на краю кровати. Спустя минуту раздумий о тяготах жизни Хенджин, не обращая внимания на изучающий взор своего альфы, вывернулся из полотенца и поднялся на ноги, чтобы надеть белье.       — Если ты продолжишь надо мной издеваться, — сзади прозвучал низкий голос Феликса, — то родители развернутся в сторону Сиднея и не познакомятся с тобой.       Хенджин улыбнулся и шлепнул тканью о гладкую кожу. Не в обиду Феликсовым родителям, но лучше бы они сегодня провели свой день в солнечном Сиднее, а Хенджин — в постели с Феликсом, с которым мог бы сделать еще кучу всякого... разного.       — Не могу поверить, что омега, который был девственником всего несколько дней назад, ведет себя так сейчас.       — Я плохо себя веду? — обернувшись, Хенджин поиграл бровями и не смог сдержать хитрой ухмылки. Одна мысль о том, что он так сильно нравится Феликсу в любом виде, вызвала внутри приятный трепет тепла. — Ты хочешь меня наказать?       Феликс рассмеялся и откинулся спиной на кровать.       — Боже... — пробормотал он через смех. — Боже, милый, прости, но это так смешно.       — Ничего смешного. Ты дурак!       Надув губы, Хенджин взял большую бежевую рубашку и натянул ее на голые плечи, потом повернулся к зеркалу и, продолжая обиженно хмуриться, застегнул несколько пуговиц. Да, Феликс точно дурак. Хенджин перед ним крутится и так и сяк, а ему плевать. Когда еще они смогут уединиться, если вечером придется тесниться в одной квартире вместе с родителями Феликса?       «Может, я хочу еще... Почему он об этом не подумал?»       — Милый, ты серьезно будешь обижаться из-за того, что я назвал тебя смешным? — Хенджин, аккуратно складывающий ненужную одежду в шкаф, поднялся на носочки и проигнорировал вопрос. Да, он будет обижаться, потому что он все еще хочет Феликса. У них ведь есть время до вечера — можно провести его с пользой и удовольствием. — Хенджин.       На низ живота под рубашку легла теплая ладонь, и Хенджин, вздрогнув, встал ровно. Пусть он вел себя так, пусть напрашивался, но они и вправду занимались сексом лишь дважды, и поэтому Хенджин совсем не привык — у него опять покраснели щеки и задрожали кончики пальцев.       — Хенджин, я хочу тебя в любое время дня и ночи, — сказал Феликс, едва касаясь губами мочки непроколотого уха. — Всегда хочу тебя. И даже сейчас. Но разумнее будет подготовиться к приезду родителей, потому что из-за собственной глупости я об этом не подумал.       — Почему мы не можем просто сделать это сейчас и позже заняться подготовкой к приезду твоих родителей? — Хенджин по привычке потерся о чужое возбуждение и расплылся в улыбке — Феликс задержал дыхание, а его ладонь лишь сильнее надавила на живот. — Всего полчасика. Разве этого много?       — Я не отпущу тебя после одного раза, мне будет мало — вот причина.       Провожая спину Феликса до выхода из комнаты взглядом, Хенджин ощутил, как в белье стало влажно.       «Мне бы... мне бы тоже было мало.»

***

      Когда Хенджин впервые посетил дорогой магазин продуктов в центре Сеула, он понял, чем подобные магазины отличаются от привычного ему 7-Eleven. Светом. Теплым светом над стойками и полками, добавляющим общей атмосфере роскоши.       Перед ним светилась вывеска именно такого магазина. Золотая. Кошмар, какая безвкусица.       — Боюсь представить, на сколько мы тут задержимся, — улыбнулся Феликс и прошел вслед за Хенджином через автоматические двери.       «Боюсь представить, сколько тут все стоит», — подумал Хенджин.       В супермаркете играла негромкая музыка без слов, Хенджина совсем не удивила чистота — самая настоящая чистота, когда на полу ни одного малюсенького следа от грязной обуви, на полках ни пылинки, а все товары стоят ровно над ценниками.       — Приготовим мясной пирог. У нас в Австралии это одно из традиционных блюд, и его любят родители, — Феликс, подвезший к холодильнику с фаршем тележку, открыл прозрачную дверцу и потянулся за двумя упаковками говяжьего фарша. — Купить тебе чего-нибудь?       — Да нет, спасибо... — пробормотал Хенджин. За такие сумасшедшие цены он и любимую молочную шоколадку не хочет. Да даже бутылку воды бы тут не купил.       Феликс посмотрел в ответ прищуренным взглядом и вздохнул, почесав висок.       — Ты должен взять орегано, перец и мускатный орех, а я пойду за тестом и соусом.       Хенджин кивнул и, закусив губу, поплелся к стенду со специями. Чего здесь только не было: и шафран — к слову, самая дорогая специя в мире, — и белый кунжут, и какая-то розовая соль. Хенджин вздохнул. Да тот же самый перец будет стоить в 7-Eleven в два, а то и в три раза дешевле. Наценка только из-за фразы «Здоровое питание» на плакатах в зале.       Потерявшись в своих мыслях о несправедливости цен, Хенджин совсем не заметил, как они с Феликсом оказались на кассе. На кассовой ленте лежало слоеное тесто, фарш и все необходимое для мясного пирога, но омега все равно не мог не заметить большой шоколадный торт, несколько молочных шоколадок разного цвета и некоторые виды фруктов. Что-то из этого точно было для него. Кинув смущенный взгляд на альфу, он увидел, как тот вытаскивает из кармана небольшой спортивной сумки черную карту. Кассир отдал заполненные продуктами пакеты с невозмутимым лицом. Да уж, он точно привык к заморочкам богачей.       Дорога до дома занимала порядка семи минут. В центре гуляли жители спальных районов, которые, наверное, даже не представляли, что Феликс живет в одной из этих цветных высоток, часто появляющихся в ленте инстаграма почти у каждого прохожего. Ох. Хенджин поднял взгляд наверх — высотка заканчивалась на двадцатом этаже — и сжал ладонь Феликса в своей крепче.       Как так получилось, что сейчас он может спокойно посетить великолепную квартиру на четырнадцатом этаже в одном из центральных районов Сеула, если всего четыре месяца назад и знать не знал владельца этой квартиры? Как получилось так, что сейчас у Хенджина дома стабильно раз в неделю — а иногда чаще — прозрачная ваза не пылится в полке, а радует глаз шикарными букетами лилий, роз, пионов и прочих цветов? А что насчет новенького айфона и наушников? А что насчет поездок на BMW и вкусных десертов в доставке?       Нет, это было не так важно для Хенджина. Он бы влюбился в Феликса, не будь у того этой дурацкой черной карты Кореи, не будь машины и квартиры в центре. Хенджин влюбился бы в любого Феликса — в студента-медика, в художника, в безработного, но подающего надежды индивидуального предпринимателя. Да в любого Феликса, правда. Его умение очаровать, его низкий голос, острый пряный аромат, приятная внешность и великолепные манеры — вот что вызвало в груди Хенджина чувства. А деньги — это всего лишь приятный бонус, пусть к бонусу Хенджин никак не может привыкнуть.

***

      Когда на экране телефона Феликса мигнуло коротким «Мы приземлились» от родителей, Хенджина окатило ведром ледяной воды. К счастью, только морально, но и физически было бы тоже неплохо. Липкий страх и мысли в стиле «Я им не понравлюсь» оккупировали бедного Хенджина с головы до ног. Телефон Феликса лежал на столешнице около кофемашины, пока Феликс проверял почти готовый пирог в духовке. Всю кухню окутало ароматом мяса и специй, во рту скопилась слюна, но Хенджин не мог думать о еде. Он прочистил горло и тихо пробормотал:       — Твои родители уже прилетели. Не поедешь их встречать?       Феликс отрицательно качнул головой и закрыл духовку.       — Нет, они предпочитают такси. Говорят, я очень быстро и страшно вожу, хотя так кажется только им, — хихикнув, Феликс поднялся с корточек, и его взгляд наткнулся на побледневшее лицо любимого. — Ну что ты так пугаешься? Иди ко мне.       Феромоны смягчились, спрятав тело Хенджина в невидимое одеяло, и он поддался порыву прижаться к Феликсу в теплых и нежных объятиях. Его это успокаивало.       — Это просто мои родители, они совершенно обычные люди со своими заморочками, милый... — Феликс коснулся черной макушки одними губами, провел ладонью от лопаток до поясницы и зарылся носом в Хенджиновы волосы — тот невольно сжал в кулаках черный свитшот на подтянутом теле и нервно выдохнул. — Я рассказывал им, что встречаюсь с прекрасным омегой, который заинтересован во мне, а не в моих деньгах, так что им достаточно этого, чтобы понять, что ты хороший.       — Они меня даже не видели... — вяло возразил Хенджин, и над ним раздался смешок.       — Ты же знаешь, что я рядом с тобой. Вероятность того, что ты им не понравишься, равна одному проценту, но, если ты все-таки попадешь в один процент, мне будет плевать. Главное, что ты нравишься мне.       — Господи, так страшно...       Ладони Феликса обхватили щеки Хенджина, и они оба столкнулись лбами. В глазах Феликса, таких заботливых и влюбленных, Хенджин не нашел ни ответного страха, ни волнения. Только полный покой с ноткой чего-то задорного.       — Я же познакомился с твоими родителями, причем не при самых удачных обстоятельствах, и все прошло хорошо.       — Ну конечно, как ты мог им не понравиться, если ты такой?       — Какой? — улыбаясь, спросил Феликс. Хенджин надул губы, не выпуская из сжатых ладоней его свитшот.       — Красивый, харизматичный, приятный... с хорошими манерами.       — А ты? А ты не такой, Хенджин? — Феликс оставил поцелуй на горячем лбу, затем на щеке и наконец дотянулся до влажных искусанных губ, чтобы невесомо прикоснуться и к ним. — Ты красивый, харизматичный и приятный. Когда я увидел тебя впервые, то подумал, что таких замечательных омег не бывает. Джинни, милый, я придирчивый и влюбился в тебя, даже толком не узнав, кто ты такой, а в таком случае мои родители должны сойти с ума от твоей очаровательности.       — Перестань...       — Я говорю правду.       Хенджин отстранился и, терзая губу, налил в стакан воды. Глубокий вдох и глубокий выдох. Надо переодеться в поглаженную рубашку и штаны, надо расчесаться, обвить шею белым шарфиком и подкрасить губы. Надо просто успокоиться и принять неизбежное.       — Я люблю тебя, — произнес Феликс, мокро чмокнув Хенджина в пахучую железу. Хенджин прикрыл глаза и подставил шею под пухлые горячие губы. — Ты им понравишься. По-другому быть просто не может.       — Я тоже люблю тебя.       Позволив себе расслабиться на несколько жалких минут и перестать думать о страшном, Хенджин вплел пальцы в непослушные светлые пряди Феликса и обнял его руку на животе своей. Да, он понравится родителям любимого. По-другому и вправду быть не может. Феликс будет рядом, Феликс обязательно разрядит напряженную обстановку какой-нибудь дурацкой шуткой, Феликс возьмет Хенджина за руку под столом и мягко поцелует в висок, выпуская свои успокаивающие феромоны в момент, когда станет особенно тяжело.       — Я пойду переодеваться. Ты справишься с едой?       Феликс угукнул и, чмокнув Хенджина напоследок в губы, принялся доставать чистую посуду из верхней полки.       Глядя на свое отражение в большом зеркале в углу, Хенджин обращал внимание на малейшие неровности на лице, складки на рубашке и даже перхоть в волосах. Перхоти, к счастью, он не обнаружил, поскольку шампунь у Феликса дома идеально подходил его волосам. Наверное, тоже дорогой. Хенджин взялся за ткань на груди и прислонил к себе — пахнет Феликсом. Так прекрасно — он тоже пахнет Феликсом с ног до головы. Его шампунем, его гелем, его феромонами в незаметных укусах на задней части шеи и там, где тело спрятано под одеждой.       В своей черной небольшой сумочке Хенджин нашел гигиеническую помаду и бордовый блеск, а со стиральной машинки взял белый шарфик, подаренный Феликсом на Рождество. Улыбнувшись своему отражению, он собрал волосы в хвост и поправил пряди челки. Отлично. Могло быть и лучше, конечно, но и так тоже сойдет. Все-таки никакого подиума тут не наблюдается.       — Вау… — распахнув глаза от восхищения, сзади появился Феликс. Хенджин не испугался — почувствовал любимый аромат прежде, чем увидел его обладателя. Щеки покрылись румянцем смущения и радости.       — Я выгляжу… нормально?       Феликс восторженно вздохнул и расплылся в широкой улыбке, оголяющей его ровные и светлые зубы.       — Ты выглядишь как олицетворение красоты.       — О, — Хенджин хихикнул и вновь взглянул на себя. — Тут ты уже преувеличиваешь.       — Я даже на четверть не смог описать всю твою красоту, так что это вряд ли.       Хенджин коснулся родинки под глазом и взглянул на Феликса с ноткой смущения. Несмотря на то, что он часто слышал от альф комплименты по поводу своей внешности, слышать их от Феликса было куда приятнее — до закипающего внизу живота огня и легкой дрожи в кончиках пальцев. Хенджин вздохнул, провел ладонью по Феликсовой груди в сторону шеи и притянул его к себе, чтобы поцеловать. Поцеловать горячо, влажно и с тихим стоном в губы. Когда они еще смогут позволить себе быть такими? Точно не сегодня.       Когда на телефоне альфы раздался звонок от консьержа, омега снова напрягся, но не подал виду. На столешнице стоял накрытый полотенцем мясной пирог, а барная стойка была украшена бутылкой очередного дорогого вина, бокалами и подготовленной к приезду родителей посудой. Все было идеально — вымытые полы, отсутствие на поверхностях пыли, проветренная квартира и внешний вид ее владельца. Феликс коротко улыбнулся, натянув на тело простой серый свитшот от Nike, и Хенджин, увидев под линией подбородка крошечный засос, задрожал от страха. Феликс сказал бы ему: «Успокойся, здесь все взрослые люди, и мои родители не удивятся тому, что в двадцать три у меня есть омега». Да, он точно так и сказал бы. Но Феликс не сказал — просто оставил на Хенджиновых губах мягкий поцелуй поддержки, погладил по голове и пошел открывать дверь.       Хенджин не помнил, как выглядят родители его альфы, потому что Феликс особо не показывал ему фотографии, да и ежедневного контакта с родителями не поддерживал. Хенджин знал только, что у отца бизнес в сфере нефтяной промышленности, а папа работает в Сиднейском океанариуме уже около пятнадцати лет. Именно из-за этого он и волновался, но, кажется, волноваться было незачем, потому что, когда родители Феликса переступили порог квартиры, его папа издал очарованное «Оу», наткнувшись взглядом на Хенджина.       — Феликс, ты что, объездил всю Корею в поиске такого замечательного омеги?       Хенджин затаил дыхание и глубоко поклонился.       — Здравствуйте, меня зовут Хенджин, — сказал он, все еще крепко держась за ладонь Феликса своей.       — Мы знаем, Феликс о тебе рассказывал, — папа Феликса махнул рукой и улыбнулся. Его большой лоб не был прикрыт челкой, а каре русых волос выглядело элегантно даже после долгого перелета.       — Очень мало рассказывал, однако, — добавил высокий альфа в белом спортивном костюме.       Оказалось, что папу Феликса зовут Дэниел, а отца — Миндже. У Дэниела большие бездонные глаза самого настоящего австралийца, темно-зеленые с коричневыми крапинками, и тонкие губы. Он пахнет нежностью фиалки, в то время как Миндже носит аромат чего-то сочного и цитрусового, но не наседающего и не такого крепкого, как тот же Чан, которым заинтересовался Чонин. Феликс похож на папу огромными оленьими глазами, а на отца — формой лица, губами и носом. Хенджин уверен, что в молодости отец Феликса выглядел почти так же, как и Феликс сейчас. Что ж, неудивительно, что Дэниел влюбился в такого альфу.       — М-м-м, пахнет очень вкусно, — сказал Дэниел, когда они с Миндже наконец помыли руки и переоделись в домашнее. Хенджин по-прежнему чувствовал себя чертовски неловко, находясь с незнакомыми людьми в одном помещении, но ему стоило как-то показать позитивный настрой и перестать зажиматься. Поцелуй украдкой усмирил разбушевавшегося от страха омегу.       — Это мясной пирог, — Хенджин снял полотенце со стеклянной формы и взглянул на родителей своего альфы. — Феликс сказал, что вы любите это блюдо и что оно популярно в Австралии, поэтому предложил приготовить его.       Минджэ коротко улыбнулся и протянул тарелку, чтобы получить первый кусок пирога.       С течением времени неловкость и напряжение потихоньку уступили место интересу — Хенджину так понравилось разговаривать с родителями Феликса, а еще сильнее понравилось, что между собой они говорили чаще всего по-английски и он мог понимать большую часть фраз.       — Итак, Хенджин, ты учишься, работаешь? — спросил Минджэ, когда бутылка вина опустела и одиноко стояла на барной стойке рядом с фруктами. Ладонь Феликса, горячая и тяжелая, легла на колено Хенджина, и тот невольно вздохнул, глядя на свой бокал.       — И то и другое. Я учусь на факультете французского языка, хочу стать переводчиком, а работаю пока что в пекарне, чтобы помогать родителям оплачивать мою учебу.       Дэниел прищурил подкрашенные глаза и перевел взгляд на Феликса.       — Ты хочешь уехать во Францию?       — О, что вы... нет, просто мне нравится французский, но во Франции я не против побывать хотя бы разок.       — Феликсу там не понравилось. Он сказал, что эта страна слишком... — Дэниел постучал пальцем по подбородку. — Слишком... Как же ты там сказал?       — Слишком романтизирована, — усмехнулся Феликс. Хенджин вдруг ощутил укол обиды без всякой причины и уже почти поник, но ладонь Феликса нежно погладила его колено, а голос смягчился: — Но кто знает, вдруг в следующий раз я передумаю на этот счет?       Хенджин опустил голову и закусил губу. Вот же хитрый альфа.       — Ты собираешься во Францию? Когда? — отставив бокал в сторону, Минджэ устроил локти на барной стойке.       — Когда этого захочет Хенджин.       «Ох...»       Он же не пошутил, да? Хенджин подумал, что в тот раз, когда они были на свидании, Феликс просто решил разбавить атмосферу шуткой про поездку во Францию, но сейчас никто не смеялся. Только ладонь Феликса все еще гладила колено, а аромат казался Хенджину удивительно ласковым и ненапряженным, словно он говорил серьезно.       И Хенджин даже позволил себе ненадолго отвлечься во время мытья посуды, представляя возможные сценарии их поездки: бизнес-класс самолета — Феликс точно не выберет эконом, — заселение в роскошный номер пятизвездочного отеля с видом на Сену, постель кинг-сайз, застеленная белоснежным, похрустывающим от чистоты бельем... Они смогут подняться на Эйфелеву башню, смогут посетить Нотр-Дам-де-Пари, попробовать вкусную выпечку и прогуляться вдоль великолепных улиц, окруженных построенными в эпоху Возрождения домами.       Хенджин смог воссоздать в своей голове образ балкона с коваными перилами, два мягких кресла и столик между ними, на котором стоит кружка моккачино для Феликса, и обнаружил в мыслях кое-что еще, более интимное и запретное. Они могли бы сделать это на балконе, переполненные адреналином и крепкой любовью друг к другу, и в процессе переместились бы на огромную кровать, где Феликс брал бы Хенджина особенно нежно и глубоко, а Хенджин шептал бы ему признания в чувствах на французском.       — О чем думаешь?       Вздрогнув, Хенджин выключил воду и напрягся от теплых рук на своих бедрах. Феликс ткнулся влажными губами в пахучую железу и прикусил тонкую кожу, лаская рецепторы островатым запахом своего тела.       — Феликс, что ты делаешь?       — Родители уже уснули, — пальцы оттянули воротник бежевой рубашки, и альфьи губы тут же принялись исследовать голое плечо. — Так о чем ты думаешь?       Хенджин не знал, какой ответ стоит дать. Признаться в том, что он и впрямь размышлял о том, как они занимаются сексом на Парижском балконе ранним утром, или отшутиться? Так хотелось выбрать второй вариант, чтобы не выглядеть совсем глупо и пошло, но от прикосновения залезшей под рубашку ладони тело словно прошибло током. Хенджин сжал бедра, но почему-то не смог отпираться.       — Кажется, мой милый омега думает о чем-то неприличном, раз пахнет так крепко и вкусно, — Феликс пробежался неторопливым шепотом около уха, оттянул зубами мочку и заставил Хенджина тихо, но рвано простонать.       — Если ты планируешь сделать это здесь, то ты просто сумасшедший…       — Не убегай от темы.       В штанах Феликса стало тесно — Хенджин почувствовал это, когда крепкие бедра недвусмысленно прижались к нему сзади, а потому вновь закусил губу. Он и сам начинал возбуждаться лишь от мысли о том, что они могут заняться любовью сейчас. Например, на большом диване, где смотрели фильм, когда Хенджин впервые ночевал у Феликса, или прямо на барной стойке, где ели всего полтора часа назад с родителями, или у панорамного окна, или...       Хенджин ойкнул, когда Феликс подтолкнул его в сторону дивана, и обернулся.       — Ты правда сумасшедший, — сказал он сдавленным шепотом.       — А ты не сумасшедший, раз даже не сопротивляешься, милый?       Хенджин не ответил, только кинул лукавый взгляд на блестящую упаковку с презервативом в ладони Феликса. Господи. Они правда собираются... Кошмар, это же так некрасиво! За стенкой спят Феликсовы родители, а они...       — Они не проснутся, — Феликс остановился напротив сидящего на диване Хенджина и коснулся пальцами его подбородка. Во взгляде затрепетало желание, да такое явное, что внутри у Хенджина все сжалось и задрожало. — А если проснутся, то сделаем вид, словно смотрели телик и уснули.       — Голые? — Хенджин усмехнулся.       — Всякое бывает.       «Это вряд ли, — подумал Хенджин, когда Феликс ловко подхватил его на руки, только чтобы посадить на себя. — Хотя... Боже».       Пальцы начали расстегивать пуговицы на рубашке и остановились только тогда, когда из-под ткани выглянула светлая грудь с потемневшими вставшими сосками. Хенджин нашел стук своего сердца особенно быстрым и встретился с глазами Феликса. Тот распространял по воздуху свой яркий и дурманящий запах, поглаживая подушечкой пальца твердый сосок.       — Так это не шутка?       — Какая именно? — Феликс хлопнул резинкой белых штанов по Хенджиновой коже и забрался под них, прикасаясь к кружевному белью. — Которая о том, что я собираюсь взять тебя на этом диване, или...       — Которая про Францию, — прошептал Хенджин. Средний палец огладил его снизу, лицо Феликса исказилось в довольной гримасе, как только он почувствовал, насколько влажно в белье.       — Хенджин, если ты скажешь мне: «Покупай билеты на завтра», я их куплю.       — А если действительно скажу?       Протяжный стон разрезал тишину в большой гостиной. Хенджин удивился своей же чувствительности и поймал заинтересованный взгляд Феликса, который улыбался ну совсем хищно. Палец выскользнул из тепла и подцепил резинку штанов — это значило «снимай». И Хенджин повиновался, шустро стягивая с себя низ. Штаны упали на пол вместе с трусами, и совсем скоро Феликс тоже был полуголым. Хенджин смущенно опустил глаза и еще раз убедился в том, что его альфа просто не может быть некрасивым даже под одеждой.       «И как это только смогло поместиться в меня целых два раза?»       — Если действительно скажешь, то придется оформлять тебе загранпаспорт.       — Значит, билеты ты не купишь, врун.       Хенджин пустил смешок, и его вдруг посетило такое сильное желание попробовать что-то новое, о чем он раньше даже и не думал. Может, причиной этому желанию стал еще не выветрившийся алкоголь, но Хенджин опустился перед Феликсом на колени на темный паркет. Феромоны розмарина заметно изменились, став гуще и крепче, и заполнили, кажется, всю гостиную. Хенджину оставалось молиться всему святому — что было странно в данной ситуации, — чтобы в гостевой комнате никто не проснулся. Он дотронулся большим пальцем до крупной головки и размазал каплю предэякулята по длине.       — Тебе все равно будет сухо, — пробормотал Феликс.       — Заткнись, — Хенджин снисходительно улыбнулся ему и завязал хвост потуже. Вообще-то, чисто логически он и сам смог прийти к выводу, что тут понадобится либо слюна, либо смазка, поэтому выгнул спину и собрал со своих бедер смазку — ему даже не надо было думать о чем-то горячем, потому что сзади без остановки текло по ногам и капало на пол только от понимания того, при каких обстоятельствах это происходит. — Я, между прочим, планировал сделать тебе минет.       Феликс расплылся в улыбке, и его толстый твердый член призывно дернулся. Хенджин ощутил жар в щеках и смазку, очередной порцией потекшую по голым бедрам. Сумасшествие.       — Я очень даже не против.       — Не сомневаюсь.       О минете Хенджин знал не так много, как хотелось бы, но точно понимал, что взять такой большой член глубоко не сможет, поэтому, переборов смущение, попробовал только головку. Про презерватив даже не хотелось думать — Феликс чист, и к его «чистоте» прилагалась электронная справка с анализами, поэтому Хенджин не переживал, когда уверенно облизнул головку члена и обхватил ее губами. На макушку вдруг легла тяжелая ладонь, а на язык попал солоноватый вкус предэякулята.       — Даже если ты сделаешь это плохо, мне все равно понравится, — сказал Феликс хриплым сексуальным голосом. Хенджин обожал его хриплый голос и обожал, когда он звучал около уха, пока Феликс брал его в теплой постели, поэтому он просто не смог не простонать, только подумав об этом. — Милый. Посмотри на меня.       Хенджин поднял взгляд и аккуратно опустился на пару сантиметров. Еще немного, и у него появится рвотный рефлекс, но Хенджин понимает, что и его придется перебороть, только чтобы сделать приятно любимому. Тонкие длинные пальцы сжали член у основания и скользнули вверх, чтобы уже через несколько секунд вернуться на место и заставить Феликса поерзать.       — Ты такой красивый...       Хотелось ответных прикосновений, но это, к сожалению, не было возможным. Омега отстранился и огладил всю длину члена ладонью, вызвав у альфы судорожный вздох и более крепкую хватку в волосах. Наблюдать за Феликсом оказалось очень интересно, особенно в те моменты, когда он дышал громче обычного и выглядел при этом до удивительного слабым. Слабым альфой, которого Хенджин хотел подчинить себе. И эта мысль вызвала у Хенджина еще большее желание. Он ухмыльнулся, поерзал на коленях и скользнул в себя уже двумя пальцами так глубоко, как только мог. Из груди вырвался стон, и Феликс сдавленно простонал в ответ.       — Mon doux, будь тише, вдруг проснутся твои родители, — игриво пробормотал Хенджин и, впившись ногтями в бедро своего альфы, невесомо поцеловал розоватую головку. На кончике языка застыл пряный вкус смазки, и Хенджин, облизнувшись, попробовал взять чуть глубже, чем до этого, даже несмотря на то, что глаза начали слезиться.       Сейчас он был возбужден даже сильнее, чем в прошлые два раза. Им руководили полтора бокала красного вина, желание доставить своему альфе удовольствие и повышенный в крови адреналин. Почему-то теперь, когда в доме не было пусто и когда их могли услышать, хотелось быть более громким и хотелось, чтобы Феликс стал грубым, толкался внутрь тела резко и часто, кусая кожу в любых доступных ему местах.       Хенджин закашлялся, но вовремя подавил рвотный позыв, а потом просто остановился и выпустил член изо рта. Тот хлопнулся о низ живота и оставил на коже влажный след от своей и омежьей смазки, а также слюны. Феликс опустил голову, словно собрался возразить и вернуть Хенджина к делу, но так и застыл на месте, странно глядя вниз из-под полуопущенных ресниц. Что выражал этот взгляд, Хенджин не мог понять, но надеялся, что Феликсу понравились его неумелые попытки сделать что-то сексуальное.       Поднявшись с затекших коленей, омега небрежно забрался на бедра своего альфы и тут же попал в хватку напряженных рук. В голове не было ни мысли о том, что позже придется отмывать полы от смазки и протирать коричневую обивку дивана — само как-то разрешится.       — Ты же не думал, что я доведу тебя до оргазма ртом? — нежно улыбаясь, спросил Хенджин. Расфокусированный и все еще слезливый взгляд прицепился к пухлым губам, и Хенджин подался вперед, чтобы вспомнить их вкус. Феликс не отстранился — только сжал хвост черных волос в кулаке. Это было удивительно, ведь многие альфы не целовали своего партнера после оральных ласк, но Феликс не вошел в число многих. — Ты же не думал, правда?       Феликс, дышащий часто и шумно, расширил глаза от удивления, когда Хенджин нащупал его член и кончиками пальцев направил в себя. Без презерватива.       — С чего ты...       — Захотел почувствовать тебя так. А что, ты против?       — Н-нет.       — Вот и хорошо, — Хенджин расстегнул оставшиеся на прилипшей к телу рубашке пуговицы и откинул ее в сторону, не подумав о том, сколько она стоит, и о том, что она рухнула прямиком в то место, где остались разводы полупрозрачной смазки на полу. Грубые пальцы Феликса смяли округлые ягодицы, в рецепторы снова ударило сильным травяным ароматом, а к светлой шее прижались губы, искусанные в порыве возбуждения. — Милый... — Хенджин оттолкнул Феликса от себя и уперся ладонями в ткань свитшота на груди. — Тебе что, нравится, когда тобой руководят?       — Хенджин... — вздохнул Феликс и убрал волосы назад. Его действия были рваными и резкими, и он явно боялся признаться в очевидном. Так сильно боялся, что это вызвало у Хенджина приступ самодовольства. Такой статный и уверенный в себе альфа, а подчиняется совершенно обычному омеге. Ну разве это не очаровательно? — Просто молчи, иначе я не посмотрю на то, что мы без презерватива, и кончу в тебя.       — А если я хочу, чтобы ты кончил в меня?       «Бедные родители», — подумал Хенджин, когда Феликс торопливо вошел в него по самое основание и вцепился ногтями в бедра, не позволив сдвинуться с места. Хотел, чтобы Хенджин почувствовал его. Это было так хорошо, так великолепно и горячо, что Хенджин вдруг осознал — они оба уже на грани, им нужно так мало. Он вжался носом в пахучую железу своего альфы, слизнул каплю соленого пота и возбужденно прошептал:       — Сделай так еще раз, mon doux.       Толчки стали рваными, от дыхания Феликса у Хенджина потело лицо, но ему очень нравилось, когда Феликс выглядел так агрессивно, потому что это лишь добавляло ему сексуальности. Взъерошенные волосы с отросшими корнями, блестящий от пота лоб и тяжелое дыхание — Феликс и вправду так великолепен.       Хенджин прислонил ко рту ладонь, задрал голову и постарался в последний раз простонать как можно тише, когда сперма оказалась внутри него и спустя минуту на члене Феликса набух узел. Они впервые сцепились.       — Боже... — Хенджин задрожал от непривычных ощущений и на рефлексе сжался так сильно, что Феликс испустил стон боли. — Боже, прости.       — Это я должен извиняться, — хрипло ответил Феликс и в следующую секунду прижал дрожащего Хенджина к своему плечу, мягко целуя в висок. Его дыхание оставалось сбитым и горячим, а мокрое и липкое тело пахло божественно, окутанное острыми феромонами пряного розмарина и сладостью клюквы. — Я... да блять, не буду оправдываться.       Хенджин усмехнулся, в моменте почувствовав сильную слабость после наполненного переживаниями дня, и не нашел в себе сил даже на то, чтобы оторвать потяжелевшую голову от альфьего плеча.       — Я испачкал твой свитшот.       — Девяносто семь тысяч.       — Ну купишь новый.       Феликс, откинувшись на спинку дивана, посмеялся. На его шее расцвел еще один засос, который спрятать теперь не предстояло возможным — он нашел себе место около кадыка.       «Пусть родители радуются тому, что у их сына все прекрасно в половой жизни», — пронеслось в мыслях, и Хенджин согласился. Стыдиться он будет потом.