Всему свое время
28 февраля 2025 г., 19:36
— Да уж, не так мы должны были познакомиться...
Сидя за столом перед родителями Хенджина, Феликс чувствовал себя подростком, которого отчитывали за плохое поведение. Хотя никто его не отчитывал. Ну вот совсем.
Когда Феликс принес Хенджина домой прямо на руках, его родители — милый папа с родинкой под глазом и высокий хмурый отец — испугались не на шутку, подумав, что с любимым сыном случилось что-то неладное. В стрессовой ситуации они на удивление приняли Феликса совершенно спокойно. Не было ни странных вопросов, ни адекватного знакомства с допросом — Феликс просто отнес Хенджина прямо в ванную, где помог ему раздеться до белья. Хенджин был в состоянии горячки, привычной для течных омег, и плохо соображал, поэтому Феликс планировал помочь ему в принятии душа — без всяких, разумеется, дурных мыслей, — но Хенджин немного смутился и в конце концов захлопнул за Феликсом дверь.
Но это не значило, что Феликс не стал стоять около этой самой двери. Он стоял и переживал о том, как бы любимый омега не поскользнулся и не разбил себе голову из-за «невменяемого состояния». К счастью, все обошлось, поэтому сейчас, пока Хенджин, переодетый в домашнее, лежал у себя в комнате после ужина, Феликс неловко разглядывал темные чаинки на дне прозрачной кружки и лишь изредка поднимал взгляд на родителей своего омеги.
— Ничего, всякое бывает. Зачем нам тортики и букеты? — Минсо, омега примерно сорока пяти лет, кивнул на пышный букет альстромерий для Хенджина, заботливо поставленный в вазу на столешнице, и улыбнулся. Местечко под его левым глазом украшала точно такая же милая родинка, как и у Хенджина. — Один уже есть. Очень красивый.
«Под стать Хенджину.»
— Если вам с Хенджином нужно уединиться, мы можем уехать.
Феликс вздернул брови, глядя на отца омеги — Санхуна. На него Хенджин не похож совсем, поэтому, возможно, одной из немногих схожестей между ними оставалась прямолинейность, заставляющая Феликса стыдливо кусать губы. Кто же еще может сказать в лоб такие вещи?
— Мне кажется, — Феликс расправил плечи, чтобы выглядеть увереннее в глазах взрослых, — что пока рано об этом говорить. Это была отличная попытка спросить меня о том, что вас интересует.
На лицах сидящих напротив проступила растерянность. Похоже, Минсо хотел сказать что-то в ответ, но его перебила открывшаяся в комнате Хенджина дверь. Тот немного потоптался на месте, оценивая обстановку, а затем расплылся в слабой — явно натянутой — улыбке, подойдя к столу.
— Перестаньте издеваться над Феликсом, он вам ничего не сделал.
— Надо мной никто не издевается, — Феликс усмехнулся и прикрыл глаза, когда Хенджин обнял его сзади за шею. Пока течка Хенджина ненадолго отпустила его и запах больше не становился чересчур крепким, это не давило на гон Феликса. Когда спокоен омега, спокоен и альфа — все закономерно.
— Может быть, я тоже хочу провести с Феликсом время? Вы сидите тут уже целый час, а я тухну в своей комнате.
Санхун пустил смешок и отложил на стол очки в тонкой черной оправе.
— Никто не заберет у тебя твоего альфу. Мы ведь должны познакомиться с ним, не так ли?
— Да, — неестественно громко сказал Минсо. Он поднялся из-за стола, поправил хвост каштановых волос и отнес пустые кружки в раковину, параллельно бросая на мужа многозначительные взгляды. — К тому же мы уже собирались закончить.
Вообще-то, это было не так: у родителей Хенджина осталось еще много вопросов, и Феликс прекрасно это видел, однако его даже позабавила эта дурацкая актерская игра в угоду любимому сыну. Омеги в течке бывают истеричными собственниками, и Хенджин, похоже, не исключение, вот родители и пытаются подстроиться под него во избежание конфликтов.
Тонкие длинные пальцы впервые показались альфе теплыми, и, поглаживая их, он рассматривал короткие ногти с облезшим слоем черного лака. Комната омеги полностью соответствовала его внешнему виду и характеру: состоящая целиком из светлых оттенков, она выглядела очень приятно и нежно. На туалетном столике из дерева лежали всякие побрякушки для макияжа и причесок и старенький серый ноутбук, а кровать Хенджина, узкая, похоже, и для него самого, тихонько скрипела от некоторых движений. Но Феликс не жаловался. Да, квартира, где живет его омега, целиком и полностью отличается от его квартиры, однако нельзя сказать, что Феликсу неприятно здесь находиться. Непривычно — да.
— Мне уже пора, — сидя на коленях перед кроватью Хенджина, Феликс водил ладонью по его горячей щеке и разглядывал расслабленное лицо. Но оно тут же напряглось.
— Почему ты не можешь остаться? — в омежьем голосе прозвучала явная досада.
— Милый, у меня ни трусов, ни штанов...
— Но ты можешь спокойно спать без трусов, а штаны у меня найдутся!
Феликс вздохнул.
— Хенджин...
— Пожалуйста, Феликс, — возразил Хенджин, надув губы и сев на кровати. Его пальцы тут же вцепились в Феликсовы. — Пожалуйста, останься со мной. Я тебя об этом никогда не просил, но хочу, чтобы хотя бы сегодня ты побыл рядом, а не уезжал.
Этот умоляющий взгляд, это сгущение и без того достаточно сильных феромонов и это невесомое прикосновение лба Хенджина ко лбу Феликса почему-то чуть не довели его до слез. Феликс не знал, что это такое, но понимал, что одной просьбы Хенджина всегда было достаточно, чтобы он завилял хвостом, как послушный пес.
И даже сейчас. Даже сейчас Феликс не мог найти в себе сил отказать такому Хенджину.
— Если я останусь, то мне придется спать на полу, потому что твоя кровать еле вмещает тебя самого.
— Мы можем лечь на полу.
— Хенджин, ты глупый? Тут сквозняк, а у тебя и так сейчас слабый организм.
Судя по всему, проигрывать Хенджин тоже не умел. Он молча поднялся с кровати и вышел из комнаты, чтобы вернуться через несколько минут с двумя одеялами и большой подушкой. Феликс усмехнулся. Упрямый. Хенджин просто чертовски упрямый.
— Вот, — он достал из шкафа большие серые штаны и вернулся на край кровати, устроившись на клетчатом пледе. — Можешь идти мыться.
Если бы однажды кто-то сказал Феликсу, что он будет беспрекословно подчиняться омеге, он бы посмеялся. Но посмеяться почему-то не вышло.
Он все-таки пошел в душ, почистил зубы пальцем, потому что щетку просить было стыдно, натянул на голое тело штаны — и поймал себя на мысли о том, что это, черт возьми, серые штаны — и худи, которое принес для Хенджина на период течки. В запотевшем прямоугольном зеркале Феликс увидел свое улыбающееся лицо и фыркнул. Вот блин, он правда подчиняется омеге. А ведь природа создала альф для другого!
Когда Феликс вернулся в комнату, на полу уже лежало одеяло, убранное в пододеяльник, и две подушки.
— Я все еще против того, чтобы ты спал на полу, — он стянул очки и взглянул на омегу, скрестившего руки на груди. Тот прищурился и снова надул губы.
— Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что я не буду слушаться.
— Значит, ты очень плохой омега.
Хенджин выгнул брови и охнул. Челка снова упала ему на глаза, а запах сгустился.
— Ты знаешь, что твои слова довольно часто звучат двусмысленно?
Феликс тихо посмеялся и забрался под тяжелое одеяло, понимая, что через несколько секунд ему придется ютиться на полу вместе с Хенджином, который обязательно закинет на него все свои конечности, как маленькая коала. Ведь они спали вместе не впервые. Только Хенджин почему-то продолжал молча сидеть на коленях. Через минуту он с прищуром потянулся к спортивной сумке Феликса и достал оттуда еще одно худи, которое натянул поверх белой футболки.
— Ну вот, теперь все правильно и можно спать.
Только спать не получалось, потому что теперь запах Хенджина становился более сильным и навязчивым и это доставляло Феликсу дискомфорт — его гон только набирал обороты, а внутреннего альфу раззадоривали феромоны любимого омеги. Феликс вздохнул, открыл глаза и посмотрел в потолок, ощущая, что Хенджин начал прижиматься еще ближе, словно в попытке заполучить больше успокаивающего аромата розмарина. А быстрый поцелуй в шею и вовсе заставил Феликса нервно сглотнуть.
— Хенджин, зачем ты это делаешь?
— Потому что хочу, — горячий шепот пробежался по пахучей железе, а закинутая на Феликсово бедро правая нога случайно задела то, чего не должна была касаться в принципе. — Ты так реагируешь, словно я какой-то незнакомец, который вешается на тебя без всяких причин.
Феликс не знал, что ответить. Он продолжал лежать на спине и старался не шелохнуться. Легкие и так заполнились феромонами сладковато-кислой клюквы, а прикосновения к телу вынуждали жар внизу живота разгораться сильнее. Феликс одновременно хотел этого и боялся. Хотел потому, что Хенджин привлекал его ароматом, медленными поцелуями в шею и явным согласием, а боялся потому, что для них это было рано.
— За сегодня ты поцеловал меня только один раз, — омега приподнялся на локте, и одеяло скатилось с его плеча на талию, собравшись пружинкой. Кончик большого пальца остановился на альфьих губах, а глаза — блестящие глаза — посмотрели прямо на альфу во внимательном ожидании.
Однако омега не дождался того, о чем просил, поэтому сам потянулся за поцелуем. Как бы альфа ни пытался отмахиваться, у него ничего не вышло. Целующие губы оказались очень мягкими и сладкими, лежащая на щеке ладонь — теплой и настойчиво-ласковой, а феромоны — пленительными. Феликс четко ощущал, как потихоньку у него начинает ехать крыша, а еще четче ощущал возбуждение Хенджина, прижавшееся к низу живота, ведь Хенджин умудрился каким-то образом забраться сверху и теперь слабо, но потирался бедрами о Феликсовы. Это было невыносимо, и внутреннему альфе Феликса это нравилось на уровне инстинктов. Только полагаться стоило на трезвость мысли.
В конце концов Феликс собрал всю свою волю в кулак и перевернул Хенджина на спину, прижав его к одеялу.
— Мы не можем этого сделать, — шепнул он, касаясь кончика чужого носа своим. — К тому же твои родители дома.
Прикрыв глаза, Хенджин вздохнул и прижался лбом ко лбу Феликса. Из приоткрытых губ вышло теплое и судорожное дыхание.
— Завтра они уедут на работу...
— Хенджин, — Феликс протянул ладонь к горячей щеке и зажмурился. — Я хочу тебя, я, блять, просто безумно хочу тебя и еле держусь... — он сглотнул от нового приступа возбуждения. — Но мы не можем сделать это ни сейчас, ни завтра. Пусть все случится, когда мы будем в здравом уме, милый.
Лицо Хенджина исказилось в гримасе отчаяния, но, кажется, он все прекрасно понял. Да, в такой период организму нужен альфа, нужны его феромоны и ласки, но... Феликс надеялся, что Хенджин действительно осознал, как важно для него заняться любовью на трезвую голову, чтобы воспринимать реальность без преувеличенных ощущений. Феликс хочет, чтобы Хенджин отдался ему не потому, что во всем виноваты их циклы, а из-за искренних чувств и желания сблизиться.
Единственное, что мог сделать Феликс, — это дать Хенджину ласку, но не такую, о которой он мечтал, а легкую, не настолько серьезную и не цепляющую интимные места. Закусив губу, Феликс всмотрелся в глаза Хенджина и спустился к его шее. Теперь, когда на ней не было привычного шарфика, Феликс сразу нашел пахучую железу и царапнул клыками. Омежьи бедра невольно приподнялись и потерлись о пах, а с пухлых губ слетел едва слышный стон.
— Феликс, пожалуйста...
— Ты пожалеешь об этом, Хенджин. Я не могу.
Вернувшись в исходное положение, альфа прижал расстроенного омегу к себе и поцеловал в макушку.
— Нам некуда торопиться, поэтому мы не будем, — он смягчил тон, вплел пальцы в черные мягкие волосы и прикрыл глаза. Сердцебиение наконец начало замедляться. — Всему свое время, милый. Пойми это.
***
Едва успевший заиграть будильник тут же был выключен. Феликс потер глаза, посмотрел на время, а затем ощутил легкое онемение в правом плече, но это онемение не оказалось раздражающим, наоборот — оно вызвало лишь приятные чувства. На плече у него мирно спал Хенджин, подложивший ладонь под щеку. Пухлые мягкие губы подрагивали, да и сам Хенджин выглядел так, словно замерз. Кончик носа был холодным. — Вот дурак, я же сказал, что надо было спать на кровати, — вздохнув, Феликс высвободился из объятий Хенджина и осторожно взял его на руки, чтобы перенести на кровать. Кажется, худи, длинные штаны и теплые носки омегу никак не спасли от холода, и наверняка во всем виноваты сквозняк и отсутствие у полов подогрева. Стянув с себя худи, Феликс положил его рядом с Хенджином, чтобы, когда он уедет, феромоны все равно ощущались на одежде, и остался с голым торсом. На работу не хотелось, но выбора не было. Феликс натянул свой черный свитер, в котором был вчера, и сменил штаны на серые джинсы, а затем присел на корточки рядом с кроватью. Глядя на Хенджина, он, конечно, не мог не вспомнить вчерашний инцидент. То, как Хенджин настойчиво прижимался к губам, в желании потирался пахом о Феликсов и сумасшедше пах, не могло выйти из головы по щелчку пальцев. Но во время сна аромат Хенджина казался совершенно обычным, поэтому пока не вызывал у Феликса всплесков инстинктивного возбуждения. Оставив поцелуй на виске, Феликс подтянул одеяло Хенджину до плеч, скрытых под тканью футболки и его теплого серого худи, а затем тихо выбрался из комнаты, чтобы добраться до туалета и ванной. Уже на кухне он выпил стакан воды, надел куртку и обулся. Через пару минут в квартире остался лишь один Хенджин, но главное, что он был в тепле и не лишен запаха, к которому привязался. Завтраком стали две упаковки онигири из супермаркета и зеленый чай — пожалуй, после моккачино от Хенджина Феликсу было противно пить не только покупной, но и тот, который он делал в своей кофемашине дома. Путь до бизнес-центра не растянулся в вечность, ведь Феликс предусмотрительно вышел на улицу до наступления час пика и приехал на работу раньше обычного. На спортзал почему-то энергии совсем не осталось, наверняка дело было в наступившем гоне, а внутренний альфа из физических активностей в такой период предпочитал только секс и вертел носом перед любой другой задачей. В общем, после двадцатиминутной планерки Феликс сидел в холле на коричневом диване и доедал второй онигири, чтобы побороть лень и заставить себя настроиться на работу. — Ли Феликс! Вздрогнув от неожиданности, он повернул голову направо и встретил в дверях своего начальника. Господин Пак выглядел слегка озадаченным и раздраженным, хотя они уже виделись на планерке и за это время Феликс не успел совершить что-то, за что его могли бы отчитать. Поэтому он просто решил промолчать, заинтересованно вскинув брови. — Ты знаешь, что наши сотрудники косо на тебя смотрят? — Со мной что-то не так? Господин Пак присел рядом, вытянув облаченные в черные брюки ноги. Некоторое время он разглядывал небольшую кухню для сотрудников и летящие за панорамными окнами снежинки и молчал. — От тебя на весь этаж воняет омегой. Даже в лифте. — Ох, — Феликс опустил глаза на свой свитер и поднес руку к носу. Да нет, для него ничем особо и не пахнет. Ну если только чуть-чуть. — У твоего омеги течка? — Не думаю, что это важно, если я должен появиться на работе. — Феликс, — голос начальника смягчился. — Когда у твоего любимого омеги течка, ты должен не появляться на работе, а проводить время с ним. Сколько больничных дней тебе нужно? — Послушайте... — прочистив горло, Феликс положил обертку от онигири на журнальный столик и с улыбкой взглянул на собеседника. Кончик указательного пальца поправил очки на переносице. — Вы платите мне не за то, чтобы я отлынивал от работы, поэтому мне не нужен больничный. — А мне кажется, что нужен. Господин Пак усмехнулся и, сжав Феликсово плечо, поднялся с дивана. — Ты сам прекрасно слышал все на собрании: у нас на этой неделе нет особо важных и тяжелых задач. Все заказы спокойно могут выполнить новички, а для тебя я попозже поищу что-нибудь посложнее, — начальник поправил поседевшие в некоторых местах волосы и открыл прозрачную дверь. Уже выйдя в коридор, он вдруг обернулся и взмахнул рукой, театрально удивившись. — Почему ты все еще здесь, а не дома вместе с любимым? У тебя есть еще целых два дня, чтобы не появляться в офисе. Черт возьми. Но... ладно, работать все равно не хотелось. На «Куда ты пропал?» от Хенджина Феликс ответил коротким «Скоро буду» и улыбнулся. На долю секунды в голове пробежала неожиданно приятная мысль: каково было бы приезжать вот так с работы каждый день и встречать дома Хенджина? Феликс не знал, но думал, что это все-таки было бы прекрасно.***
Дорога в спальный район на юге не заняла много времени, поскольку сейчас были пробки в сторону центра. Феликса это отчего-то развеселило — ему вот работать не надо. Пребывая в хорошем настроении, он припарковался около многоэтажного дома и, взяв пакет с пассажирского сидения, вышел из машины. На светлую голову упали снежинки. Погода сегодня стояла и вправду прекрасная: ни ветра, ни дождя, зато такой замечательный снегопад. Если бы у них с Хенджином не начались циклы, Феликс бы с радостью пригласил его на свидание в какое-нибудь красивое местечко, где можно согреться горячим чаем или чем-то вроде этого. — Так где ты был? — спросил Хенджин, как только открыл дверь. В квартире пахло шоколадом. Феликс поставил пакет с продуктами на пол и разулся. — На работе. Но начальник отправил меня домой, потому что я пахну тобой. — Что за неравенство? К тебе на работу не берут состоящих в отношениях людей? Феликс усмехнулся, разглядывая действительно задумчивое лицо Хенджина. Тот уже приблизился к плите, завернутый в несколько слоев одежды, и, зевнув пару раз, заглянул в духовку. На столе появилась круглая стеклянная форма с брауни внутри. О, Хенджин знал слабые места Феликса. Впервые он приготовил брауни на следующее утро после дня рождения Феликса, когда остался на ночевку. У Хенджина не было никакого опыта в выпечке, но почему-то пирожное вышло у него замечательным: мягкое, влажное и в меру сладкое. Даже лучше, чем в пекарне, где этим занимаются профессионалы. Возможно, дело было не в стаже работы, пройденных курсах и любви к выпечке — у Хенджина получалось просто потому, что Феликс и так от него без ума. — Нет, милый, ко мне на работу берут прекрасно обученных сотрудников, но дело в том, что не всем нравится, когда от тебя на весь офис разит течным омегой, а ты приперся туда как ни в чем не бывало. Когда Феликс помыл руки и вернулся на кухню, предвкушая вкус брауни на своем языке, Хенджин медленно подошел к нему и принюхался. — От тебя пахнет другими омегами, — темные брови сошлись на переносице. — А ты знал, что программистами могут быть не только альфы? Хенджин наморщился и шустро стянул с Феликса свитер, чтобы позже прижаться румяной щекой к шее и обвить руками голую поясницу. То, с каким лицом он это сделал, заставило Феликса мысленно рассмеяться, но на деле он обнял Хенджина в ответ и ткнулся носом в черную макушку. Стоять с голым торсом в неотапливаемой квартире было не очень приятно, но и перечить Хенджину Феликс посчитал сомнительной идеей. — Вот так ты пахнешь лучше. — Что за приступы ревности, м? — Это не приступы ревности, просто меня раздражают феромоны чужих омег. Они вонючие. Эх, все-таки омеги в течку — те еще собственники. Феликс их понимает: он и сам не хочет ощущать на Хенджине любой другой запах, кроме своего. Если бы Хенджин всегда носил на себе его аромат, остальные альфы не стали бы подходить и знакомиться. «Пусть только смотрят, — подумал Феликс, целуя макушку разнеженного в объятиях Хенджина и втягивая носом его течные ягодные феромоны. — Смотрят и завидуют».
