Хочу, чтобы ты был рядом
11 апреля 2025 г., 20:25
— Здесь так прекрасно…
Румяное лицо Хенджина сверкало от радости, а изо рта вылетали бесконечные восторженные вздохи. Это продолжалось на протяжении почти двух часов — с тех пор, как они покинули борт самолета, забрали багаж, взяли такси от аэропорта и наконец очутились в просторной светлой квартире на шестом этаже.
— Феликс, — Хенджин сложил брови домиком, и в его глазах появился блеск подступающих слез. — Здесь так здорово, милый… Мне очень нравится, правда...
Когда лицо Феликса украсилось влажными следами от поцелуев, а губы начали гореть от боли, Феликс наморщился, задыхаясь в крепких объятиях, и похлопал Хенджина по спине.
— Я рад, что тебе нравится.
Хотя Феликс не разделял восторга любимого. Город как город. Квартира как квартира. В больших помещениях с видом на Эйфелеву башню он не находил ничего примечательного, но знал, что Хенджин будет прыгать от радости, если поселится здесь, поэтому Феликс выбрал эту квартиру. Если Феликс скажет, что она не стоила дорого, то соврет. Дорого, пожалуй, и для него самого. Но ради обворожительной и игривой улыбки Хенджина он был готов потратить любую сумму, даже заоблачную.
Когда Хенджин закрыл очередную сессию на отлично, в универе наступили каникулы, а в пекарне ему полагался двухнедельный отпуск. Феликс тоже взял себе отпуск, но только потому, что они запланировали поездку в Париж. Феликс чувствовал лишь легкую радость, предвкушая проведенное совместно время. Пусть Хенджин часто оставался на ночь у него, это было другое. Они вдвоем в другой стране. Только вдвоем почти на две недели.
Впрочем, пока Феликс просто тихонько радовался отпуску, Хенджин весь дрожал от переполнявших его эмоций. Он мог ночами искать в интернете красивые места, кафе, рестораны и достопримечательности Парижа, потому что «Мы просто обязаны там побывать», позже, когда пришло время собирать вещи, Хенджин перерыл весь гардероб в поисках самой красивой одежды, поскольку явно планировал сразить всех европейцев наповал. В его чемодане поместились даже те вещи, которые он почти никогда не надевал, но считал шикарными.
«Это же просто поездка в Париж», — говорил Феликс.
«Милый, это поездка в Париж», — отвечал ему Хенджин.
— Ванная с видом на Эйфелеву башню... Mon Dieu! — раздалось справа в помещении.
Феликс пустил смешок и оставил чемоданы в прихожей. Сначала душ... О, нет, сначала ванна с пеной, все те же восторженные возгласы Хенджина про Эйфелеву башню и, возможно, немножко интима. А потом уже можно и думать о Париже.
***
Столица Франции встретила их жарким солнцем. На сайте с погодой мелькало неутешительное «22°C». Феликс не любил жару, не любил потеть — возможно, он был чувствителен к погоде или это было как-то связано с солнечным ударом в далекие восемь лет. Хенджин, конечно, на этот счет имел иное мнение. — Вау... Иное мнение на каждое событие в Париже. — Я слышу это от тебя уже какой час подряд, — Феликс зачесал влажные волосы назад и остановился около кровати кинг-сайз, застеленной белоснежным бельем. Балконные двери были открыты нараспашку, потому что Хенджин решил полюбоваться новым видом. И сейчас он стоял, держась за кованые перила, одетый лишь в черные кружевные трусы и светло-серый топ с длинным рукавом, едва доходящий до пупка. Феликс никак не мог понять, что происходит и почему Хенджин такой. Это не объяснить словами, просто сейчас он ведет себя по-другому, как-то игриво и по-детски, видимо, проникаясь атмосферой всей этой выдуманной романтики незнакомого места. И он все еще одет слишком откровенно. Хотя бы в тапочках — и на том спасибо. «Главное, что не голый...» Феликс бросил большое серое полотенце на край кровати и, порывшись в своем чемодане, нашел трусы, а затем и домашние штаны. Погода на улице стояла теплая, поэтому он не видел смысла надевать верх и просто вышел к Хенджину на балкон. — Тут дышится иначе. О, и выпечкой пахнет... — Просто помолчи хотя бы минуту... — сокрушенно вздохнув, Феликс пристроился сзади Хенджина, уткнулся лицом в его шею и закрыл глаза. — Просто помолчи, я тебя умоляю. Да уж, этот Париж, как его там называют, точно город любви. Может, и не выпечкой пахнет вовсе, а каким-нибудь зельем, которое действует только на Хенджина и заставляет его болтать без умолку. Кто знает? Феликс особенной атмосферы в Париже не находил. В свою первую поездку он ощущал вонь неочищенной Сены и прямо посреди улицы в самом центре города наткнулся на дохлую крысу, а крыс здесь было много, особенно в метро. Ну прям как в Нью-Йорке. Но в этот раз Феликс пообещал себе посмотреть на столицу Франции под другим углом и не быть скептиком, но только ради Хенджина, который мечтал об этом всю свою жизнь, но просто не имел возможности воплотить мечту в реальность. — Ты правда хочешь, чтобы я молчал? Минута и две секунды — столько времени тишину между ними разрезал отдаленный шум машин и шелест деревьев. Феликс не смог сдержать улыбки и прижал Хенджина еще ближе к себе, целуя в мочку уха. — Да говори сколько влезет. В ответ Хенджин развернулся в объятиях и, обняв ладонями лицо Феликса, утянул его в долгий влажный поцелуй. Солнце светило высоко в небе — на часах было двенадцать дня. Ладно, Феликс готов постараться полюбить этот город, если Хенджин продолжит улыбаться так ярко и счастливо.***
Хенджин был на седьмом небе от счастья. Держа в руках старенький фотоаппарат отца, он прикрывался от солнца и пытался сфотографировать вот уже третий по счету дом. Они поселились на Елисейских полях, в двух километрах от Эйфелевой башни. Cartier, Tiffany, Louis Vuitton — роскошные магазины тянулись вдоль самой известной улицы Парижа, и эти магазины были лишь малой частью всего того «великолепия» безбедной жизни. — Silhouette, — прочитал Феликс на ломаном французском, когда повернул голову влево. — Может быть, ты перестанешь фотографировать меня? Пойдем хоть пообедаем, а то мы только в самолете ели. В ответ Хенджин опечаленно вздохнул, видимо, подумав, что после обеда они отправятся домой, но все-таки взялся за ладонь Феликса своей. Золотая вывеска на бордовом фоне пусть и не выглядела заманчиво, но желудок отчаянно требовал еды, а Феликсу, в общем-то, было плевать на то, что именно он съест. — Если честно, внутри все выглядит так безвкусно, — прошептал Хенджин, прикрыв рот ладонью, и огляделся. — Давай останемся на террасе? Все равно людей нет. Да, интерьер заведения и впрямь оставлял желать лучшего: красновато-оранжевые диваны, накрытые белой хлопковой скатертью столы, куча вычурных картин на стенах. После встречи с Хенджином Феликс постарался обращать меньше внимания на «обертку» какого-либо заведения или места, но тем не менее он рефлекторно нахмурился. Ладно, всякое бывает. В конце концов это Париж, вкусы тут у людей совершенно другие. — Ты снова делаешь выводы раньше времени, — Хенджин цокнул языком и, взяв в руки меню в черной обложке, кинул на Феликса один-единственный расстроенный взгляд, прежде чем начать читать названия предложенных блюд. Изумрудная вставка в кольце на его пальце блеснула в обжигающем солнечном свете, а уложенная по бокам челка встрепенулась в порыве первого за сегодня ветра. Феликс вздохнул почти так же опечаленно, как это сделал Хенджин всего несколько минут назад, и тоже посмотрел в меню. К счастью, оно было не только на французском, но и на английском — это значило, что кафе часто посещают туристы. — Хочу телячью отбивную на гриле, — сказал Феликс. Хенджин хмыкнул, едва заметно улыбнулся и ответил: — А я хочу лосось на гриле, — он погладил белую страницу пальцем и, открыв последнюю, добавил: — и мохито клубничная… страсть. Кто вообще придумывает такие дурацкие названия? — Озвучишь заказ сам? Хочешь поговорить на французском? Хенджин заправил челку за ухо, потрепал край белого шарфика на шее, и Феликс смог увидеть проступивший на щеках румянец. Хенджин смущается. Он ведь еще ни разу не говорил на французском с французами — болтал только с преподавателем в университете, смотрел фильмы на французском и читал книги, но чтобы вот так... пока еще не доводилось. — Ой, ну хочешь, я закрою уши… — Перестань, — Хенджин направил пытливо-тревожный взгляд на официанта, стоящего за барной стойкой в здании кафе, и сделал глубокий вдох. — Так, ладно, это всего лишь обычный разговор. Феликс скользнул ладонью к ладони Хенджина, погладил подушечкой большого пальца кольцо с изумрудом и остановился, когда к их столику подошел официант-омега с каре светло-русых волос и неброским макияжем. Как он там называется… Нюд? Феликс в этом вообще не разбирается, но косметики в его доме полным-полно — Хенджин перевез половину из своего дома. Он все еще молчал, внимательно глядя на Хенджина, пытающегося не нервничать и говорить ровно. Французский Хенджина Феликс, конечно, считал замечательным, пусть в нем присутствовал небольшой корейский акцент. Официант записал заказ в бумажный блокнот и, с дежурной улыбкой что-то сказав, отправился в здание. — Нужно подождать пятнадцать-двадцать минут. — Ты такой молодец, Джинни. — Ну хватит, я волнуюсь. Феликс расплылся в широкой улыбке, наглаживая подрагивающую ладонь, и притянул ее к губам, чтобы оставить на прохладной коже поцелуй. Ветер вновь раздул пряди черных волос и донес до острого нюха сладковатый аромат ягод. На террасе практически не было людей, хотя кафе разместилось около Триумфальной арки — одной из главных достопримечательностей Парижа. Хенджин отправлял родителям фотографии их квартиры и вида с балкона, Феликс все еще держал его ладонь в своей и разглядывал сосредоточенное лицо. «И все-таки... Разве можно так просто относиться ко всему?», — подумалось Феликсу. Он потрепал запястье любимого, и тот заинтересованно поднял голову, выключив телефон. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — ответил Хенджин, растянув уголки губ в нежной улыбке, и почесал родинку под глазом. Феликс ощутил сильное желание поцеловать его, но решил, что обязательно сделает это после обеда.***
Почти пустая бутылка красного вина опустилась на кухонный стол к двум упаковкам недоеденных бургеров и ведру жаренной во фритюре курицы. Феликс не был уверен в том, что стоит совмещать вино с такой едой, но все-таки купил. Сегодня единственным, за что он заплатил, стала бутылка вина, потому что эмоции на лице Хенджина были вполне читаемы, когда он увидел цены в винном магазине. — Итак, сколько я тебе должен? — спросил Феликс, встав напротив Хенджина, усевшегося на подоконник. Его великолепно длинные ноги все еще были облачены в белые джинсы, а верхняя часть тела — в тот же топ, надетый после утреннего-дневного душа. Феликс прищурился, подошел ближе и встал между Хенджиновых ног. — Ты мне ничего не должен, — Хенджин нахмурился. — Почему-то ты не просишь вернуть тебе деньги, когда расплачиваешься где-то за меня. И я не вижу смысла просить тебя. Опустив ладонь на теплую щеку своего омеги, Феликс ухмыльнулся. — О, ты самостоятельный и независимый? Можешь платить за альфу? — Может, могу, — дразняще сказал Хенджин и скрестил руки за шеей Феликса. — Тогда купишь мне новую квартиру? Тишину на кухне разрезал смешок и хлопок по пояснице улыбающегося Феликса. Хенджин облизнул губы, прошептал: «Дурак» и поерзал на подоконнике, двигаясь ближе к краю, только чтобы быть вплотную к Феликсу. Его блестящие от вина глаза опустились к Феликсовым губам и тут же поднялись обратно. Феликс ощутил прилив жара к щекам, просто рассматривая подкрашенные глаза. — Ты опять меня напоил. Я хочу в туалет и в ванную, — Хенджин оставил мокрый поцелуй на щеке Феликса и, оттолкнув его от себя, слез с подоконника, а потом вдруг обернулся. Кончик его указательного пальца с укором уткнулся в грудь напротив. — Нет, милый, я пойду в ванную без тебя. — А в туалет? — вздернул брови Феликс. Хенджин фыркнул и в следующий миг уже закрыл за собой ведущую в туалет дверь, и тогда Феликс остался стоять посреди кухни с дурацкой улыбкой на губах и подступающим к низу живота возбуждением.***
Когда пустые картонные упаковки от еды лежали в бумажном пакете из фастфуда, а кухня была убрана, Хенджин развалился на кровати в позе звездочки. Сначала, стоило Феликсу только-только уйти в ванную, он разглядывал просторную спальню. Пробежался глазами по туалетному столику, за которым теперь будет краситься, подумал насчет того, чтобы посмотреть плазменный телевизор, стоящий на темном низком комоде из дерева, и в конце концов включил телефон. Бенхо лайкал все его истории в инстаграме: фотографию наполненной пеной ванны, вид на Эйфелеву башню из окна, даже вечернюю фотографию на фоне этой самой башни. Не лайкнул он только короткое видео без звука, где Хенджин дарит Феликсу невинный поцелуй в губы. Хенджин усмехнулся, закусил губу и принялся копаться в галерее. Сегодня он сделал много фотографий на телефон и на камеру, правда если выложить фотографии с телефона куда-либо возможно прямо сейчас, то для камеры нужен ноутбук Феликса, куда придется вставить карту памяти. Но Хенджин без спроса его вещи никогда не брал. Тем более когда это были средства связи. Даже в те моменты, когда черный айфон Феликса вибрировал пришедшим сообщением или звонком. Хенджин мог принести ему телефон, не более. По правде, Хенджин не так уж и ревнив. Ему, как и любому другому омеге, хочется оставить на Феликсе свой запах, чтобы все остальные были осведомлены о том, что этот прекрасный альфа состоит в отношениях, но это, скорее, что-то инстинктивное. Вольно или невольно каждый человек на свете осыпает партнера своими феромонами — это нужно, чтобы защитить от нежелательного внимания противоположного пола и чтобы показать, что человек с кем-то встречается. Но Хенджину и просто нравится свой аромат на Феликсе, пусть сам Феликс его на себе практически не ощущает. Услышав приближающиеся шаги, Хенджин перевернулся на спину и сказал: — Иди ко мне. Он все еще чувствовал себя счастливым и благодарным, думая о том, что прямо сейчас находится в Париже, что может выглянуть на балкон и увидеть настоящую Эйфелеву башню своими собственными глазами, а не в длинных влогах с ютуба. А то, что рядом есть Феликс, радует Хенджина еще больше. — Ты правда не представляешь, как я рад быть здесь, — когда Феликс устроился на соседней подушке в одном только белье, Хенджин обнял ладонью его щеку и улыбнулся. — Я понимаю, что ты не разделяешь моих чувств, но я бы хотел сделать так, чтобы и тебе тут понравилось. — Милый... Хенджин приложил указательный палец к губам в форме сердечка. — Я так благодарен тебе за эту возможность, — кончики пальцев легли на теплую грудь, ненадолго задержались на ней, а затем скользнули ниже, и Хенджин расплылся в еще более широкой улыбке, заметив приятное удивление на лице любимого. — А если я тебе благодарен, то это значит, что я должен тебя отблагодарить, верно? — Хенджин, — Феликс вздохнул, не скрывая изменений в своих феромонах, и его ладонь легла поверх Хенджиновой, остановившейся прямо на паху. — Так никто никого не благодарит. — А я хочу. Хочу сделать своему альфе приятно, потому что он поспособствовал тому, что я смог оказаться в таком великолепном месте, — Хенджин ловко перебросил одну ногу через торс Феликса и сел на его бедра, не замечая, как начал выпускать подслащенный аромат. — Если бы не мой альфа, я бы сейчас сидел в своей крошечной комнате и грустил, глядя на фотографии Парижа. Что думаешь? Снизу послышался еще один вздох. Глаза Феликса внимательно наблюдали за Хенджином, прищуренные и темные, пальцы лежали на талии, периодически спускаясь, чтобы поиграть с резинкой белья, а губы выглядели так, словно Хенджин был обязан поцеловать их прямо здесь и сейчас. И он, конечно же, поцеловал. С одной стороны, это была благодарность, а с другой, Хенджин просто так сильно расчувствовался, что хотел показать свою любовь Феликсу и хотел дать ему понять, как на самом деле эта поездка в Париж важна для него. Она важна именно вместе с Феликсом. Хенджин оторвался от пухлых губ и принялся оставлять влажные поцелуи на лице любимого. Кожа пахла гелем для душа и терпким розмарином, который усиливался с каждой секундой и становился все более пленительным и чарующим. Хенджин шумно задышал, когда крепкая ладонь тесно сжала его ягодицу и в области шеи появилось приятное давление длинных клыков. — Mon doux, я люблю тебя, — прошептал он, оглаживая ладонями тело своего альфы. Феликс уже был возбужден, и Хенджин, ощущая это, не мог не улыбаться. Он поерзал на Феликсовых бедрах, пустил тихий смешок в ответ на стон и оттолкнулся от груди Феликса, чтобы снять с себя длинную синюю футболку в стиле тай-дай. — Я тоже люблю тебя. Из открытого настежь балкона подул слабый ветер, и кожа Феликса покрылась мурашками. В воздухе повис аромат выпечки из кафе на первом этаже дома и сплелись их феромоны. У Хенджина приятно защекотало-закрутило в животе от одной мысли о том, что они действительно займутся любовью в таком потрясающем месте и он, находясь в позе наездника, сможет любоваться открывающимся на Эйфелеву башню видом. Интересно, многие ли туристы делали то же самое? Хенджин стянул с запястья черную резинку и наскоро сделал высокий пучок, а затем снова прижался к Феликсу в поцелуе. Чувствительная грудь коснулась груди Феликса, Хенджин вздрогнул и ощутил, как первые капли смазки впитались в ткань белья. — Говорят, что Париж — город любви, — он коснулся поцелуем мочки чужого уха, погладил пальцами голое плечо и пробежался самыми кончиками до шеи — щеку обдало горячим тяжелым выдохом. — Я тоже так считаю, но, наверное, это лишь потому, что я с тобой. Наблюдать за эмоциями на лице Феликса было очень интересно, но, возбудившись до предела, Хенджин планировал получить желаемое как можно быстрее. Все, что он должен был сделать, — это освободить их обоих от нижнего белья, растянуть себя и наконец позволить своему альфе получить долгожданное наслаждение. Хенджин не хотел медлить, точно не сегодня. Он застыл над лицом Феликса, разглядывая в теплом закатном свете его яркие веснушки, разбросанные по щекам, векам и аккуратному носу, и рассмеялся, когда Феликс недовольно пробормотал: — И как долго ты собираешься меня мучить? — Ну ладно, милый, я больше не буду. Хенджин быстро чмокнул Феликса в щеку и начал спускаться ниже, оставляя на своем пути влажные поцелуи — на кадыке, ключицах, груди и животе. Феликс выгнулся в спине, и его ладонь опустилась на Хенджинову макушку. — Ну нет, лежи смирно и не мешай мне, Феликс. «Боже, это, наверное, так глупо выглядит со стороны... — подумалось Хенджину, и, уже коснувшись губами члена Феликса через хлопковую ткань трусов, он поднял голову и наткнулся на горящий желанием взгляд. — О-о... Возможно, не глупо.» Подцепив резинку черного белья двумя пальцами, Хенджин отодвинул его и стянул почти до колен. Член Феликса предстал перед лицом Хенджина в своем самом великолепном виде: крепкий, твердый и с розоватой головкой, на кончике которой заблестела капля предэякулята. Хенджин сглотнул скопившуюся во рту слюну. Еще несколько месяцев назад он и подумать не мог, что будет испытывать такое жгучее и сильное желание, просто глядя на чей-то член. Феликсу еще повезло — настолько красивого члена Хенджин даже в порно не видел. — С таким лицом ты смотрел только на Эйфелеву башню, — Феликс хохотнул и, подперев голову рукой, расплылся в самодовольной ухмылке. — Может, мне откусить твой член? А то уж больно много ты разговариваешь. — Только если в порыве страсти, — ответил Феликс, заправляя фыркнувшему Хенджину за ухо прядь волос. — Дурак... Белье Феликса скользнуло вниз по щиколоткам и упало на кровать рядом с трусами Хенджина. Позволив себе ненадолго зависнуть, Хенджин кинул взгляд в сторону балкона и вновь испытал это щемящее ощущение тепла, рассматривая загоревшуюся золотистым свечением Эйфелеву башню и ее сверкающий маяк, который начал медленно вращаться. — Париж творит чудеса, — на губах Феликса возникла беззлобная усмешка. Хенджин хихикнул в ответ, чувствуя дурацкое беспричинное смущение. И вправду — так мало надо для счастья. Он вновь перебрался на бедра к любимому и взял его ладонь в свою, чтобы направить ее к влажным от смазки ягодицам. — Хочешь, чтобы я растянул тебя? Хенджин кивнул и вздрогнул от двух пальцев, протолкнувшихся внутрь. Он и так был немного растянут сегодня в ванной вместе с Феликсом, но только пальцами, поэтому неприятных ощущений не испытал. Они занимались любовью часто — при каждой возможности, когда оказывались вдвоем. Если Хенджин оставался у Феликса на несколько дней, секс не случался каждый день, конечно, но Хенджину почему-то всегда хотелось больше ласки и любви. Может быть, он так и ведет себя в сексуальных отношениях — он не знает, потому что вступил в них полгода назад и все еще познает все это дело. Но тем не менее чувствовать Феликса внутри всегда приятно и прекрасно, Феликс никогда не склонял Хенджина к этому против воли, лишь иногда мог поприставать, показывая свое желание, но не более. И Хенджин, вообще-то, ему никогда не отказывал, потому что каждый раз был готов и возбуждался почти моментально. И сейчас тоже смог возбудиться всего за несколько минут. Смазки, стекающей по бедрам на низ живота Феликса, стало больше, и потому Феликс вытащил пальцы, сказав: — Я не хочу пачкать белье, — он мягко оттолкнул Хенджина в сторону и, встав с кровати, направился к не до конца разобранным чемоданам. Хенджин закусил губу, разглядывая подтянутую, спортивную фигуру любимого альфы. Она ему очень нравится, но больше всего Хенджин любит впиваться ногтями в голые бицепсы и любит целовать Феликса в кадык. — Запрыгивай на свое законное место, мой милый принц. — Abruti. Знаешь, где твое законное место? — Хенджин уперся ладонями в плечи Феликса и, почти коснувшись его губ своими, прошептал: — У моей cul. — Я надеюсь, там место моего лица? — Неужто ты знаешь, как это переводится. — Ты меня недооцениваешь. Уж как на французском будет «задница»... я в курсе, — Феликс расплылся в самодовольной улыбке, и его толстый член скользнул по ложбинке между ягодицами Хенджина. — Впрочем, я не против, милый. Хенджин глубоко вдохнул и потерся о влажную головку, почти забывшись в феромонах и прикосновениях рук, но потом вдруг остановился и не позволил Феликсу войти. — Без презерватива я не буду. — Господи, милый, какая разница? У тебя же не течка... — Не хочу потом опять идти мыться. — Ты самый капризный омега в моей жизни, — вздохнув, Феликс поймал брошенный в его сторону презерватив и сорвал край упаковки. — Какие еще пожелания? Вернувшись к Феликсу, Хенджин положил правую ладонь на его солнечное сплетение и игриво повилял бедрами. — Никаких. Желаю только твой член в своей заднице. Хенджину пришлось повернуть голову, чтобы посмотреть в сторону открытого балкона — запах выпечки все еще витал в воздухе. Долгожданный первый толчок оказался настолько приятным, что со рта тут же слетел тихий стон. Хенджин раскрыл глаза, очарованно глядя на горящую огоньками Эйфелеву башню. Она всего в нескольких километрах, такая высокая даже с шестого этажа и такая замечательная. — Я бы хотел, чтобы ты смотрел на меня, — теплые ладони легли на бедра, и Хенджин отвел взгляд от улицы, чтобы посмотреть на Феликса, улыбающегося так, словно он все еще пьян. — Я понимаю, это красиво, но я тоже ничего, вообще-то. — Ты красивее, — Хенджин наклонился, провел кончиками пальцев по шее Феликса и вовлек его в поцелуй. Розмарин пощекотал рецепторы остротой, смешиваясь со сладкой клюквой, когда Хенджин услышал рваный вздох в губы и улыбнулся, отстраняясь. — Тебе нравится? — Что именно? Ты? Да, ты мне нравишься, — Феликс огладил ладонями изгибы бедер и талии и убрал руки за голову, согнув их в локтях. — Кажется, кто-то обещал меня отблагодарить. — Все-то ты помнишь, я смотрю. Улыбка сползла с губ Хенджина, когда он прикрыл глаза и протяжно ахнул. Это так прекрасно — быть окутанным ароматом своего альфы, чувствовать его снаружи и внутри, иметь возможность смотреть и трогать. Хенджин не думал о том, что секс ему понравится настолько сильно. Может быть, дело в правильном партнере рядом? Кончики пальцев невесомо коснулись кубиков пресса, обвели их и побежали выше, к загорелой груди. Хенджин уткнулся взглядом в подаренное ему кольцо и закусил губу, расплывшись в довольной улыбке. Если бы оно было на безымянном пальце... Нет, рано пока о таком думать. Мотнув головой, Хенджин снова наклонился к Феликсу и принялся целовать его шею. Сначала прижался носом к пахучей железе, чтобы вдохнуть полюбившийся аромат, а затем перешел к кадыку и переплел пальцы с пальцами Феликса. Под губами ощущалось биение вены. — Я люблю тебя, — произнес он, ловя тихий стон Феликса в поцелуе. — Ты говоришь мне об этом по несколько раз на дню. — Может быть, потому, что я действительно тебя очень люблю? — Я тоже люблю тебя, — Феликс потянулся за поцелуем, а его руки потянулись к Хенджиновой талии, чтобы спустя несколько секунд они уже оказались в другой позе. Кончики растрепанных Феликсовых волос коснулись щек Хенджина, и тот прикрыл глаза от щекотки. — Я обожаю тебя. — Насколько сильно? — Достаточно, чтобы отправиться с тобой в другую страну, — теплые и мягкие губы легли на пахучую железу, и Хенджин приподнял голову, давая Феликсу еще больше пространства. От глубоких толчков и влажных поцелуев хотелось не стонать, а скулить. — Достаточно, чтобы хотеть твоего переезда в мою квартиру и хотеть позвать тебя замуж в будущем. — Мой переезд в твою квартиру? — Да, — Феликс кивнул и, опустив ладонь на небольшой член Хенджина, сделал еще один плавный толчок. На виске засияла капелька пота, мышцы напряглись еще сильнее, и на руках проступили бледно-синие вены. — Хочу просыпаться с тобой каждое утро, забирать тебя с работы или универа, возвращаться в квартиру, где меня ждешь ты. Я хочу... — Феликс прервался на дрожащий стон, и они прижались друг к другу лбами. Хенджин тут же обнял ладонями влажное от пота лицо и прогнулся в спине. — Хочу, чтобы ты был рядом. «Я и так рядом», — пролетело в мыслях Хенджина, но он не смог произнести это вслух, потому что весь сжался, постанывая от крепкой хватки на бедрах и укусов в шею. Его тело стало очень податливым для ласк любимых рук, губы заболели от поцелуев, а спина начала прилипать к одеялу. Тяжелые и шумные вздохи Феликса, звучащие совсем рядом с левым ухом, было приятно слушать. Хенджин вплел пальцы в блондинистые волосы и прижался к Феликсу еще теснее, обняв его другой рукой за поясницу. Первый день Хенджина, проведенный в городе мечты, прошел великолепно, и он надеялся, что и последующие дни будут такими.
