Veni, vidi...

Тета Тельца («Пара двойных звезд»)

      Я проснулся на диване в своем рабочем кабинете под таким впечатлением от только что приснившегося сна, что даже не сразу вспомнил, почему я не дома в кровати.       Мне привиделось, что с окон моего кабинета исчезли и шторы, и многослойные кисейные занавески, а с улицы в комнату светит яркий белый свет, как в фильмах про пришельцев. Одно окно со стуком распахнулось и я увидел залитые розовым светом небеса и Фину, которая парила в воздухе. Под ногами у нее был серповидный месяц, а по левую и правую руку вращались по траекториям, напоминающим знак бесконечность, по две звезды. Я благоговейно опустился на колени и вдруг понял, что пол внизу не паркетный, а каменный, и я снова заперт в своей башне и взираю на божественное видение через дверной проем, ведущий на балкон.       — Как мне выбраться отсюда, Фина? — воскликнул я, сложив руки в молитвенном жесте.       — …Тебе нужно всего лишь снять доспехи и открыться миру, елэд шэли, — проговорил снаружи знакомый голос. — Всё остальное подскажет тебе сердце.       Я перевел взгляд на свои руки — на них были латные перчатки.       Я открыл глаза. Видение Фины было таким ярким, что после некоторого колебания я даже решил выглянуть в окно.       Небо над рекой было окрашено в предрассветно-розовый и только один его участок, над Исаакиевским собором, оставался темно-фиолетовым, там, отражаясь одновременно в водах реки и прозрачном защитном куполе собора, сияла яркая звезда.       Лиза, что это за звезда прямо передо мной?       Перед вами Альфа Водолея. Вторая по яркости звезда в созвездии Водолея. По-арабски она называется «Садальмелик», что в переводе означает «Счастье государя».       Я скользнул взглядом от небесного светила вниз и увидел, как по пешеходной зоне вдоль набережной идёт в сторону Дворцового моста и Стрелки Васильевского острова знакомая фигура в сопровождении собаки и телохранителя. Впереди на весьма почтительном расстоянии шли ещё двое телохранителей, позади пары с собакой — ещё двое. Я протёр глаза, чтобы убедиться, что это не сон, но фигуры Вити и Антареса в центре процессии никуда не исчезли.       Вот оно, Счастье нынешнего государя, одиноко бродит под моими окнами в сопровождении охранников и собаки. Где носит этого государя и почему он выпустил своё Счастье из рук? Пресытился? Или утратил былую мощь? А, может, Счастье уже покинуло его само?...       Выходит, Фина в моем сне хотела, чтобы я выглянул в окно и увидел Витю? Может, выйти к нему? Нет, лучше не надо. Всë-таки там целых пятеро телохранителей, кто-то из них может настучать на нас его старому мужу. Не надо спешить, чтобы всë не испортить. В конце концов мы ждали этого двадцать лет и ещё пара недель погоды не сделает…       Но если бы я вчера не остался тут на ночь, я бы не увидел его… Значит, всë было не зря, а я так злился на Алека и на эту идиотскую историю с сигнализацией…       Витя медленно прошагал под моими окнами, я провожал его взглядом, пока он не скрылся за изгибом улицы возле Кунсткамеры. Было похоже, что он просто совершает ночную прогулку, и я решил подождать, в надежде, что он пойдет обратно, и разместился на козетке, придвинув ее ближе к окну. Усталость и бессонная ночь, однако, вскоре взяли свое, я начал клевать носом и вынужден был переместиться обратно на диван, где, конечно, задремал, так и не выключив свет и не закрыв окно.       Проснулся я от гудения электрокаров, к которым периодически присоединялись истошные крики чаек. На часах было шесть утра и лишь раздвинутые шторы, подрагивавшие на ветру, подтверждали, что Витя не приснился мне этой ночью так же, как Фина.       Я сел на диване, свел затекшие от сна в неудобной позе лопатки, затем встал, закрыл окно, поставил кабинет на сигнализацию с помощью новой комбинации цифр и спустился на рецепцию за кофе.       Без голограммы фонтана с Аполлоном, которую наши администраторши включали в девять утра, приходя на работу, в лобби было пусто. Кофемашина с приятным звуком нацедила мне большой стакан латте и я, добавив в него пять порций сахара и накрыв крышкой, решил выпить кофе на свежем воздухе.       Я спустился с крыльца, вышел с территории издательства на набережную и направился к пристани грифонов.       Утро уже превратилось из розового в бело-желтое, но солнце пока еще только разогревалось перед тем, как дать нам жару и поднять столбики термометров до обещанных синоптиками 33 градусов. Я прошел мимо раскидистых дубов Румянцевского сада, пересек пешеходную зону возле здания Академии Художеств, миновал первого защищенного прозрачным колпаком сфинкса, спустился к реке и подошел к той паре грифонов, у которой мы стояли с Витей в нашу последнюю встречу на прошлой неделе. Латте уже успел охладиться до горячего, но не обжигающего и я, наслаждаясь его мягким сливочным вкусом, коснулся бронзовой головы одного из крылатых зверей. В этот момент на меня накатило что-то темное и печальное. Это ощущение настолько сильно контрастировало с царившим вокруг светлым праздником начала дня, что даже мой кофе вдруг начал горчить. Что это?... Я коснулся пальцем лба и тут же понял, что оказался во власти энергетического следа. Я хочу понять, что это за печаль… Любовная тоска?… Да… И такой силы, что почти сбивает с ног. Не отводя руки от полированной головы грифона, я тяжело рухнул на гранитную лавочку, которая обдала меня ночным холодом. Неужели этот энергетический след остался тут после Вити?... Как же сильна его тоска по мне…       Я окунулся в его любовные страдания, словно в ванну, и наслаждался погружением, пока стакан с кофе у меня в руке не стал холодным как лед. Хватит, надо всплывать… Поставив стакан на гранитное сиденье рядом с собой, я снова коснулся лба и одновременно убрал руку с макушки грифона. Уфф…       Окончательно придя в себя, я подошёл ко второму грифону загадать желание. Если на прошлой неделе я просил, чтобы Витя вспомнил о своих чувствах ко мне (что, собственно, и сбылось), то теперь я пожелал, чтобы у меня и у Вити на личном фронте всë сложилось наилучшим образом.       В издательство я вернулся в начале восьмого и сначала хотел отправиться домой досыпать, но потом ощутил необходимость снять напряжение и поднялся в оранжерею. На стеклянных стенах еще не просох конденсат, лимоны во влажной среде благоухали особенно сильно и их жасминоподобный аромат ударял в голову. Я прошёл к двери в чулан, задрапированной бамбуковой циновкой, сдвинул маскировку, отпер дверь маленьким металлическим ключом с одной выступающей бороздкой, а затем дёрнул шнурок настенного светильника. Внутри было сухо, так как я установил тут осушитель воздуха, который включался автоматически, оберегая мое высокотехнологичное чудо от коррозии. Его темный бокс стоял на своём месте в углу, поблескивая логотипом компании «Isan» в виде «Витрувианского человека». Я открыл матовую дверцу. Внутри в объятьях тёмно-серого поролонового уплотнителя, словно прекрасная мумия египетского царевича в саркофаге, лежал Витя. Его глаза были закрыты и, казалось, что он спит.       Я достал из кармана кейс с коммуникатором и вставил затычку в ухо.       После сообщения о подключении к моей нейронной сети, приветствия, уведомлений о дате и времени, которые мне хотелось поскорее промотать вперёд, Лиза наконец обнаружила заветное новое устройство «Alter Ego – 2039».       Низкий заряд батареи. Рекомендуется подключить зарядное...       А, к чёрту, на один минет точно хватит.       Дальше началась магия, потому что управление андроидом осуществлялось силой мысли.       Для начала он открыл глаза и взглянул на меня тем особенным взглядом, каким могут смотреть только истинно любящие люди. Затем он попросил, чтобы я помог ему выбраться из его поролонового плена, что я и сделал, слегка потянув его к себе за длиннопалую украшенную перстнями руку.       — Благодарю тебя, милый, — проговорил он в ответ. — Ты себе не представляешь, как я скучал по тебе. Ты для меня просто свет в окошке. В буквальном смысле, учитывая, что я тут отдыхаю в наглухо закрытом боксе, — добавил он с улыбкой. — И там, в темноте, я, не переставая, думал о твоём огромном великолепном нефритовом жезле. Я представлял, как возьму его в рот и... — он замялся и смущенно отвел взгляд.       — Ну что ты, не надо стесняться, — сказал я вслух, отвлекаясь от ментального управления. — Или твой старый муж стыдил тебя за подобные разговоры?       Он… Он ханжа и ретроград…       — Он... Он ханжа и ретроград, — проговорил Витя.       — Это потому, что его нефритовый жезл не такой, как у меня. Он чувствует свою ущербность.       — Несомненно. Вас с ним нельзя сравнивать, милый, — продолжил Витя, следуя моему ментальному сценарию. — Ты лучше его во всём. И главное: именно тебя я люблю, а его — просто использую для получения денег и власти. Видишь, сколько перстней он мне надарил, — после небольшой паузы он продемонстрировал мне свою длиннопалую руку с множеством колец. — Но я бы отдал их все, не задумываясь, за возможность ощутить твой нефритовый жезл у себя во рту ещё один только раз.       — Так бери же его, — я расстегнул брюки.       — Ты позволишь мне?       — Как я могу тебе отказать, когда ты так сильно хочешь его?       — Awesome, — ответил он, и после трехсекундного промедления, за которое я выдал ему дальнейшие инструкции, осторожно опустился передо мной на колени, добавил немного смазки для лучшего скольжения и заставил меня забыть обо всём.       Финишная прямая несколько раз появлялась на горизонте, но я усилием воли отсрочивал выход на нее. И когда я наконец позволил себе ступить на путь, который должен был привести меня к сокрушительному финишу, стимуляция вдруг прекратилась.       Ваш андроид полностью разрядился. Подключите...       Черт знает что такое...       Завершать процесс в ручном режиме не хотелось — слишком уж сильным был контраст между семнадцатью разными режимами стимуляции и унылыми движениями рукой.       Лиза, который сейчас час?       Третьеримское время восемь часов пятьдесят девять минут.       Значит, Ростик уже проснулся и позавтракал. И, наверное, как обычно, занялся готовкой... Я представил Ростика в фартуке на голое тело, взирающего на меня таким же взглядом, как у моего механического Вити, вынул кое-чего у Вити изо рта, стёр салфеткой остатки смазки, натянул трусы и брюки и застегнул ремень. На функцию самоочищения зарядки у Вити не хватило, так как батарея высадилась в ноль, поэтому я тщательно вытер ему рот влажной салфеткой (я оставил в чулане большую пачку как раз на такой случай), достал из бокса зарядный поддон, прислонил его прямо к подошвам Витиных ботинок и в ожидании, пока заряда станет достаточно, чтобы убрать андроида обратно в бокс, вышел в оранжерею, сел там на лавочку и решил проверить соцсети.       Ростик уже проснулся, потому что в его писательском Инстаграме появилась новая фотография. На ней на фоне нежно-розового рассветного неба красовался пустой Поцелуев мост с указателем, увешанным разноцветными лентами и навесными «замкáми любви», оставленными новобрачными в суеверной надежде укрепить свой союз. Под фото Ростик снова запостил стихотворение, на этот раз с названием по первой строчке «Скажи мне “да”!»       Недурно. Эффектный перебив ритма в последней строке второй строфы. И аллюзия к «Песни Песней» вполне к месту…       Он решил обыгрывать в своих стихах городские достопримечательности? Пробует новые идеи?       Интересно, что там в комментариях...       Их пока было совсем немного, но в одном из первых бестолковый damian1984 писал, что говорить «да» на Поцелуевом мосту — это явно к свадьбе. Кто бы мог подумать, что у него есть чувство юмора... Ростик не только поставил самозванному юмористу лайк, но и написал в ответ, что в проницательности тому не откажешь, и дополнил своё сообщение подмигивающим смайликом. Поглядите-ка, научился создавать интригу! Перенял у меня навык...       Я заглянул в чулан. Витя зарядился достаточно, чтобы у него закрылся рот, и теперь стоял на коленях, словно молясь своему андроидному богу. Значит, ещё минуты три и можно будет убирать в бокс...       Я велел Лизе снова вывести мне на экран фото Поцелуева моста. Глядя на ленты и замки, которые раньше казались мне проявлением глупости и дурновкусия, я вдруг подумал, что хорошо бы и нам с Витей в день свадьбы повесить на Поцелуевом мосту свой замок. В конце концов подстраховка лишней не бывает...       Ваш андроид зарядился достаточно и может быть перемещен в бокс.       В фойе нашего дома я оказался только в половине десятого. В кабине лифта меня снова обдало ароматическим шлейфом после нашего соседа со второго этажа. Аж в глазах режет... При этом он считает себя эстетом и говорит не «подъезд», а «парадная»… Взглянув в зеркало, я хотел поправить галстук, но понял, что забыл его в кабинете на журнальном столике, а потом заметил, что ширинка у меня на брюках так и осталась после похода в чулан незастегнутой и оттуда торчит полосатая ткань семейных трусов. У меня за спиной уже открылись створки лифта, я резко потянул за язычок молнии на брюках и он остался у меня между пальцев. Только этого не хватало! Ладно, ширинка застегнулась и на том спасибо...       Когда я вошёл в квартиру, первое, что я услышал, было начало знаменитой арии Валентина из «Фауста» «Avant de quitter ces lieux», которое доносилась с кухни. Голос исполнителя не отличался силой, но обладал приятным мягким тембром. Наверное, Ростик слушает запись под впечатлением от вчерашней оперы в Мариинском театре...       Я разулся и заглянул на кухню. Ростик стоял у окна спиной ко мне и, когда я окликнул его, сразу выключил музыку.       — Доброе утро... — сказал он, повернувшись ко мне. — Ты что-то забыл?       — Утро доброе. Я решил взять сегодня отгул.       — Что-то случилось?       — Да тут такие дела, что хоть святых выноси. Всю ночь провёл в издательстве... — я снял пиджак, опустился на диванчик и стал рассказывать, как вернулся накануне вечером в издательство, обнаружил, вместо Алека, закрытые двери приемной и сообщение в чате о том, что мой секретарь покинул свое рабочее место в семь вечера, так как из-за позднего обеда у него обострился гастрит.       — Так вы же всегда обедаете в одно и то же время, — возразил Ростик и засунул свой телефон в карман джинсов.       — В том и дело. Сначала я решил, что он врет, и хотел его уличить. Я это легко делаю. Но потом подумал, что если у него и правда что-то обострилось и он, не дай бог, попадет из-за этого в больницу, Гонталь наймет юристов и те повесят всю ответственность на меня.       Ростик отошел к холодильнику и я стал говорить громче, чтобы ему было лучше меня слышно:       — В итоге, я выразил Алеку искреннее сочувствие и предложил взять сегодня отгул. Он согласился, хотя как раз собирался прийти пораньше и отработать оставшиеся полчаса.       — Какие полчаса? — Какие-какие! — вспылил я в ответ на его тупость. — Которые он мне задолжал. Ты что, не слушаешь?       — Я тебя слушаю. Но про задолженность ты ничего не говорил.       — А, ну, может, я не уточнил... Он вчера опоздал на службу на полтора часа. И вызвался отработать их.       — Алек вызвался?       Опять тупит!       — Чудак человек! Ну, конечно, Алек! Я тебе про кого рассказываю? — уточнил я.       — Алек Гальперин?       — Ростик, ты издеваешься? Конечно, Гальперин. Он у нас один.       — Я не издеваюсь. Я просто не могу поверить, чтобы он опоздал и…       — Не верит он! Алек всё время опаздывает!       — В это я как раз верю. Я прекрасно помню, какой он непунктуальный, еще с тех времен, когда он был твоим младшим секретарем и работал под моим руководством. Дел тогда было невпроворот: ты только формировал репертуар, без конца встречался с авторами, к нам шёл нескончаемый поток самотëка. Приходилось оцифровывать бумажные архивы, доставшиеся тебе от предыдущего главреда, который вёл документацию кое-как, оформлял договоры задним числом, а иногда забывал о них вовсе, и параллельно формировать штат: оставлять компетентных сотрудников, заменять некомпетентных новыми, проводить собеседования. Я просто зашивался, с трудом выкраивал время на свою книгу и до сих пор вспоминаю это время с содроганием. А Алек тогда то и дело брал отгулы «по состоянию здоровья»… Я не могу поверить, что он вызвался что-то отрабатывать. Мне в подобных случаях приходилось оставаться вместе с ним и следить, чтобы он не сбежал.       — Так я поэтому и вернулся вчера вечером в издательство, чтобы убедиться, что он на месте. Не нашел его и решил посмотреть запись с камеры наблюдения в приемной, в надежде, что Алек перед уходом попал в объектив.       — Зачем тебе это?       — Чтобы выяснить, в котором часу он на самом деле покинул свой пост, а потом уточнить эту же информацию у Арины с рецепции.       — Зачем?       — Чтобы проверить, не находятся ли они с Алеком в сговоре и не пытаются ли меня надуть.       — Арина очень ответственно относится к своей работе. Она бы на такое не пошла. И Алека она не любит.       — Откуда ты знаешь? Ты не работаешь у нас уже шесть лет.       — Я заходил вчера к ней на рецепцию оставить ключ от твоей машины, мы немного поболтали. Она довольна графиком работы и зарплатой, но по-прежнему жалуется на Алека.       — Почему?       — Потому что он всё время норовит переложить на нее свои обязанности. Вчера, когда у вас сломалась голограмма с Аполлоном, ты поручил Алеку с этим разобраться?       — Да.       — А он делегировал своё задание Арине. В итоге она сама вызванивала завхоза, объясняла ему, что к чему… — он достал из кармана телефон, взглянул на экран, а потом сунул гаджет обратно в карман. — Алек пришел, когда она уже всё сделала, и присвоил ее заслуги себе. Еще и гадость ей сказал про тупых телок, которые, в отличие от него, приходят на работу всего два раза в неделю. Пусть попробует найти на неполную занятость такого же ответственного человека, как Арина, а я на него посмотрю. Ты бы с ним поговорил во время ваших посиделок…       — Я с подчиненными лясы не точу, у меня субординация.       — Значит, готовься искать другого администратора. А то и двоих. Арина с Люсей — близкие подруги.       — Они, что, это самое?...       — Подруги, а не партнерши, Серж. Люся может уйти из дружеской солидарности.       — Свято место пусто не бывает.       — Как знаешь… — отозвался он и переместился к двери. — Серж, я советую тебе завести нормального секретаря. Гонталь тебе мстить не будет, он только и мечтает, чтобы Алек ушёл с этой должности.       — Потому что хочет эксплуатировать Алека сам.       — На Алека где сядешь, там и слезешь...       — Это называется «характер». Многие такое ценят. Но тебе не понять.       — Где уж мне понять ваши с Гальпериным тонкие души, — сказал он и направился в коридор.       Я встал с дивана, пошел за Ростиком в прихожую, где тот снял с рейлинга у входной двери чехлы с костюмами из химчистки, и продолжил свой рассказ:       — Так вот, я решил проверить запись с камеры… Запер дверь приемной и пошел в кабинет за магнитным ключом от слота памяти камеры, который находится у меня в сейфе. В кабинете я набрал на панели отключения сигнализации знакомую комбинацию цифр, но получил отказ в доступе. После повторного набора кода сигнализация начала издавать прерывистые сигналы, а после третьего — заорала так, что у меня заложило одно ухо. Я стал звонить в службу поддержки, для чего мне пришлось подняться в оранжерею и запереться в чулане — так завывания из кабинета было меньше слышно…       — Серж, а это надолго? — беспардонно перебил меня Ростик, когда мы поднялись на второй уровень и остановились возле его комнаты.       — Что?       — Твой рассказ. А то…       — Неужели тебе неинтересно, чем дело кончилось?       — Серж, у меня… есть свои дела.       — Где это?       — У меня в комнате.       Это он так приглашает меня к себе?       — Ну, пойдем.       — Я имел в виду, что хочу уйти туда один. Поработать над книгой.       — Я мог бы помочь тебе советом и заодно дорассказать…       — Серж, если хочешь мне помочь, отнеси, пожалуйста, ваши с Артиком костюмы в гардеробную, — проговорил он и, прежде чем я успел опомниться, всучил мне чехлы, зашел к себе и закрыл дверь.       Вот это наглость! Чего это с ним? Раньше всегда с таким интересом слушал, а теперь… Дуется из-за десяти тысяч?… Ну что за крохобор! Ведь я же всё ему компенсировал!       Я дошагал до гардеробной, снял с костюмов чехлы и повесил их на наши с Артуром рейлинги. Мой костюм был тем самым, который я надевал в прошлое воскресенье и с которым у меня приключился конфуз с пуговицей. Пуговица снова была на положенном ей месте. Очень кстати… Я снял брюки с нуждавшейся в ремонте молнией и повесил их не вешалке на отдельный рейлинг, а пиджак, рубашку, майку и носки скинул в короб для грязного белья, а затем выудил с полки чистый банный халат.       Спустившись на кухню, я сделал себе кофе в кофеварке, умял три сырника со сметаной, а потом поднялся наверх, принял душ и хотел завалиться спать, но сна не было ни в одном глазу и я решил посмотреть, чем там занят Ростик. Дверь в его комнату уже была открыта, но самого его не было. А говорил, что будет работать над книгой… Наврал? В комнате, как всегда, царили чистота и порядок, а в воздухе стоял едва уловимый цветочный аромат. Я присел на диван и, оглядевшись вокруг, заметил на комоде большой букет розовых кустовых роз в хрустальной вазе. Артур подсуетился… Может, и мне?… Я представил, как мы на пару с Артуром на глазах у всех соседей возвращаемся домой с букетами. Ну уж нет, я не какой-то там подхалим, который пытается завоевать расположение мужа с помощью пошлых букетов. Пусть ценит меня таким, какой я есть. Я встал с дивана, оглядел себя издалека в зеркале на стене над комодом, вышел в коридор и уже хотел вернуться в свою спальню, как вдруг заметил, что дверь в кабинет приоткрыта. Так Ростик просто переместился в кабинет… Зайти проведать его? Нет, это будет выглядеть так, как будто я к нему подлизываюсь. Я вернулся к себе и закрыл дверь. Через пару минут из коридора послышались шаги, а потом — приглушенный голос Ростика, который проговорил «Я зашел в свою комнату, а тут такое благоухание от твоих цветов». Таки Артур добился своего… Потом Ростик сказал что-то про адрес и я уже собирался приоткрыть дверь, чтобы улучшить слышимость, но шаги снова зазвучали в опасной близости. Ростик сообщил Артуру, что нашел информацию про Дейзи, и, по-видимому, вернулся в кабинет.       Что еще за Дейзи? Новая героиня его романа? Неужели он позволил своему рохле Гунтеру завести любовницу?...       Я выждал еще пару минут и снова зашел в комнату Ростика, на этот раз в поисках того самого адреса. И быстро обнаружил на комоде рядом с вазой с розами светло-желтую бумажку с надписью незнакомым убористым почерком с наклоном влево «Наб. Мойки, 31». Запомним… Я положил бумажку на место. Вдруг там сауна? Или «массажный салон»? Или, что еще хуже, жилой дом, потому что чертова Дейзи у нас самонанятая… Я вернулся в свою комнату, где прямо в дверях у меня прихватило спину. На контрасте с недельной передышкой приступ боли был особенно резким и я был вынужден схватиться за дверь.       — Ростик! — простонал я. — Ростик, спина…       — Опять разболелась? — сочувственно уточнил он, тут же выскочив из кабинета в коридор.       — Да… — ответил я и, пока мы ковыляли до моей кровати, рассказал ему о своих болевых ощущениях. — Давай-ка намажь меня мазью.       Он помог мне лечь, задрал на мне домашнюю рубашку и пошел в мою ванную за мазью. Едва в воздухе запахло целительным ментолом и я уже приготовился получить удовольствие от массажа, мне на поясницу как будто уронили кусок льда и я даже ойкнул от неожиданности.       — Ты чего руки не разогрел? — уточнил я.       — Это охлаждающая мазь, Серж.       — А кольцо моё снял? Не хватало ещё, чтоб оно окислилось...       — Снял-снял.       — И мажешь как-то механически, без души...       — Мне не нравится запах ментола и я хотел бы побыстрее закончить процедуру.       — Ради любимого мужа можно и потерпеть...       — По-моему, именно этим я и занимаюсь…       Он добавил что-то про сколько-то последних лет, а я подумал, что он, конечно, горазд выставлять себя жертвой, и пропустил его слова мимо ушей.       — Был у меня до тебя один человек, вот он мазал! Ммм... — проговорил я.       — Гальперин, что ли, у нас бог массажа? — спросил Ростик со смехом, совершенно не обескураженный ни моим неэтичным сравнением, ни упоминанием о массаже.       — Да какой Гальперин, чудак человек!... Говоров меня мазал Виктор Александрович.       — Тогда мне повезло вдвойне.       — В чем это тебе повезло?       Очень интересно…       — Говоров — холодная звезда, вращающаяся на своей далёкой орбите, он за пределами досягаемости, — разъяснил Ростик, едва касаясь моей спины подушечками пальцев. — А Гальперин — петарда, которая летит по непредсказуемой траектории и с ним тоже не посоревнуешься.       — Ой, хватит уже разводить тут свои аналогии и метафоры. Ревнуешь, так и скажи.       — Я не ревную, — отозвался он, как всегда, с обезоруживающей честностью в голосе, положил тюбик с мазью на тумбочку, пожелал мне скорейшего выздоровления и вышел из комнаты.       Лежать в ожидании, пока мазь впитается, было скучно и я решил проверить соцсети, но коммуникатора на тумбочке не оказалось и мне снова пришлось звать на помощь нашего горемыку.       — А где ты оставил кейс? — уточнил он.       — Не помню… Принеси мой телефон, я запущу функцию звукового поиска.       — А телефон?…       — Не знаю. Где-то положил.       — Ладно, я сейчас наберу тебе со своего, — сказал он со вздохом и нажал две кнопки, а потом вышел и почти сразу вернулся с моим телефоном в руке.       — И где он был? — спросил я.       — У меня в комнате на диване... — сказал он с таким видом, как будто встретил там привидение, и протянул мне девайс.       — Иди ищи, — сказал я, включив поиск коммуникатора, а потом, поразмыслив, дал ему свой телефон, чтобы он смог быстрее запилинговать сигнал.       Пока он ходил, мазь совсем просохла и поясницу начало отпускать, я опустил рубашку и осторожно перекатился сначала на бок, а потом — на спину.       В дверях снова появился Ростик, подошел ко мне и протянул мне кейс и телефон:       — И тут… тебе пришло сообщение от Максима. Он предлагает встретиться завтра, а не в воскресенье. Извини, что я прочитал — месседж всплыл, как раз когда я смотрел на экран.       — Да это один парнишка из курьерской службы, — сказал я и на автомате смахнул сообщение с экрана. — Влюбился и бегает за мной, зазывает на кофе. Я ему уже отказывал, говорил, что я в браке, но он такой настырный…       — Да, он пишет, что ему не терпится тебе отсосать. Наверное, прямо в кафе. Вы сходите с ним в кафе к нашему Артику, он будет рад видеть вас обоих, — ехидно посоветовал Ростик.       На что это он намекает?       — Да этот мерзавец нарочно пишет мне похабные сообщения, — разъяснил я. — Чтобы скомпрометировать…       — Серж, ты… как будто оправдываешься, хотя я не требую от тебя никаких объяснений.       — Во сколько обедаем? — спросил я, когда он уже был в дверях.       — Я пообедаю фруктами прямо в кабинете, хочу поработать… Я и так уже много времени потратил… — добавил он с отрешенным видом.       Точно ревнует.       — А я что буду есть?       — Могу пожарить тебе картошку…       — Это на гарнир. А мясное?       — Мне казалось, жареная картошка сама по себе достаточно сытная…       — Тебе казалось, а мне — нет.       — Тогда могу запечь говядину в фольге, — ответил он с видом мученика и вышел из комнаты.       Я дождался, пока его шаги стихнут в конце коридора, а потом открыл чат с Артуром и написал, что завтра всё будет занято с четырех дня и до утра воскресенья, и добавил смайлик в виде связки ключей. Через несколько минут, когда Артур поставил на мое сообщение реакцию «Ok», я зашел в наш чат с Максимом и назначил ему встречу в 16:00 на Пантелеймоновском мосту со стороны Чижика-Пыжика, чтобы не сообщать ему адрес Артуровой квартиры — в ответ мне тоже прислали «Ok».       Чтобы не забыть на следующий день ключ, я заранее вытащил его из дальнего угла ящика тумбочки и положил там, где ставил на зарядку кейс с коммуникатором.       Ладно, с этим тоже разобрались.       Теперь проверим, что за адрес был на бумажке в комнате Ростика…       Нет, сначала надо прицениться к квартирам на Петроградской стороне…       Анимированный сайт-визитка жилого комплекса «Шинуазри‌» был оформлен в китайском стиле. Под звуки «музыки ветра», которая покачивалась рядом с китайским фонариком, на экране появились те самые изразцы с драконами, о которых рассказывал Алек. Диковинные змееподобные звери резвились на ярко-бирюзовой глазури, ныряли в изумрудные волны керамического моря, а потом снова поднимались к небу и застывали там в причудливых позах, превращаясь в богатый настенный декор. Эффектно.       Цены на квартиры тоже произвели на меня впечатление — стоимость приглянувшегося мне двухуровневого варианта с полной отделкой и мебелью стартовала аж от 56 миллионов, а не от 50, как изначально прикидывал я. Жалко, конечно, но ничего не поделаешь... И в любом случае надо сначала побывать в этом «Шинуазри‌» лично и оценить дом на глаз, а то со всеми этими этих фото, созданными с помощью нейросетей, застройщик только вводит в заблуждение.       Ладно. Теперь адрес…       Л-лиза, найди дом 31 по набережной реки Мойки и перечисли, какие там организации.       В здании по данному адресу расположены: апарт-отель, отделение «Тат-банка», книжный магазин и ювелирный салон Этьена Гонталя.       И никаких частных квартир, саун и замаскированных под массажные салоны публичных домов! А Ростик, видимо, подкопил денег с аренды своей третьеримской квартиры и собрался купить мне в ювелирном Гонталя ценный подарок!       От сердца у меня отлегло, я почувствовал, что теперь смогу уснуть, накрылся пледом и велел Лизе зашторить окна.       Проснулся я без пятнадцати два не слишком отдохнувшим. В животе однако уже призывно бурчало и я спустился на кухню, где обнаружил сковородку с еще не остывшей картошкой.       Запах сводил с ума и я умял всю сковородку, стоя прямо над плитой и даже не доставая тарелку. Отправив в рот остатки великолепной жарёнки, я вспомнил про мясо и заглянул в духовку, но был вынужден отказаться от идеи заполировать гарнир говядиной. Да что там, в меня даже кофе уже не полез и мне пришлось ограничиться половиной стакана апельсинового сока.       После этого я вернулся к себе, снова завалился на кровать, проспал без сновидений больше трех часов и, наверное, продолжил бы находиться в объятьях Морфея и дальше, если бы не жажда.       Я снова спустился на кухню, налил себе холодного апельсинового сока и велел Лизе включить Новости.       В Петрограде идут последние приготовления к экосаммиту «Форум Балтийского моря–2040». Местные жители приветствуют председателя экосаммита супруга Президента Виктора Александровича Говорова…       На экране показали вереницу прилично одетых улыбающихся людей с букетами ирисов в руках, они подходили к Вите по одному и под вспышки фотокамер вручали ему цветы. Сцена явно разворачивалась на Благовещенском мосту, но с противоположной стороны от места гибели Корзуна и нарочно была снята с такого ракурса, чтобы в кадр не попали желающие почтить его память. Лицо Вити выглядело усталым и напряженным, как будто он стоически приносил какую-то жертву, а не купался в народной любви. Неудивительно, учитывая, как сильно он тоскует по мне…       И дался ему этот Благовещенский мост… Или, может, это старый муж заставил его принять участие в этом балагане?...       На кухню зашел Артур с телефоном у уха (он у нас коммуникатором не пользовался из принципа) и я решил выпить еще сока.       — Ваши местные эконадзоровцы?... — уточнил он в трубку и опустился на диванчик у окна, а я велел Лизе убавить звук телевизора до минимума. — Неужели вами заинтересовались Петроградские?... Федералы?... Ууу... Вам выпал «сектор приз». А кто конкретно приходил?... Валентин Подольский? Черт, дело плохо... Даже не думай! Федералы — цепные псы Говорова и взяток не берут, а Подольский над ними главный Цербер. Если разозлить его, он не успокоится, пока тебя не достанет. И эта тварь умеет выжидать, а потом кусать в самый неожиданный момент, когда ты уже расслабился и решил, что опасность миновала. Слышал про «Мьянму»? Да-да… Так он его трахнул, а через десять дней прислал ему штрафов на два миллиона. Ага. Спасибо за секс… И что, ты сразу поплыл?... — Артур встал со своего места и стал расхаживать взад-вперед вдоль кухонных шкафов. — Да чего тут стесняться. Он открытый сенсор и темперамент как у коня. Говорят, умеет играть на людских фетишах как на арфе. Хороший вайб в постели… Не, с ним не спал, только с его братом. Не, он другой. Не реализовался в жизни, поэтому и в постели искры нет… Да-да, это он СБ возглавлял… Ну, его амбиции были больше… Бери выше, в президентское кресло метил… Ага, не сел в него, вот и скис… В постели?... Да опадает у него быстро при анале, только минетами развлекаемся. Так что при случае я не упустил бы возможность лечь под Валентина Семеновича. И пусть бы даже он прислал мне потом счёт в виде своих штрафов, ха-ха-ха!... Жена? Он же убежденный холостяк, прямо как мой папаша. И они оба трудоголики, без своей работы ни дня не могут, их никакая женщина не выдержит… Ааа… Ну, не стена, подвинется, ха-ха-ха!… У него и возраст хороший... Да, 53, как у моего… Мой? Мой совсем другой, совсем — чуткий, нежный... Что?... Хрен ты у меня его получишь! Сиди мидий своих считай и следи, чтоб они тебе не отхватили кое-чего. Ха-ха-ха! Что-что? Так ты не Славу имел в виду? Ааа... Ну ладно, шутки в сторону. Короче, не пори горячку. Я попробую разузнать по своим каналам, не точит ли Подольский зуб конкретно на вас. Но никаких взяток, слышишь!... Ага, перезвоню…       Закончив разговор, Артур набрал еще чей-то номер, отошел к окну и снова приложил телефон к уху. Коммуникаторами он принципиально не пользовался.       По тому, как долго вызываемый абонент не отвечал, я сразу предположил, что звонит он моему отцу. Хочет получить от него инсайдерскую информацию? Что ж, неплохо придумано…       — Игорь Владиславович, день добрый! — наконец проговорил Артур в трубку, подтверждая мою догадку. — Да, он самый. Как ваше самочувствие?... Рад слышать… Рад слышать... Значит, правильно сделали, что решили пожить за городом... Я? Да по-всякому… К поставщику нагрянул федеральный Эконадзор. И не какие-то мелкие сошки, а сам Валентин.       Сам Валентин! Как будто речь о королевской особе или герое «Фауста» Гете. Расскажи еще нашему папе про Валечкин вайб в постели или про то, как ты хочешь под него лечь!...       И ведь в присутствии Ростика разговоров о своих любовных похождениях Артур никогда не ведет, а при мне не стесняется. И, похоже, не потому что я всë равно узнаю (мир тесен, а Петроград и вовсе большая деревня), а потому что хочет с помощью этой бравады спровоцировать меня включиться в конкурентную борьбу за его внимание. Ну, мечтать не вредно.       — Боюсь, как бы они меня не оставили без морепродуктов, у меня на них половина меню завязана, — продолжил Артур у окна. — Вот соображаю, стоит ли искать альтернативы. Хотя этот поставщик такого уровня, что достойных конкурентов у него, увы, нет. Вы гораздо лучше меня информированы, как считаете, имеет смысл мне сейчас суетиться?... Ааа… Да?... Ах вот оно что… И он уже здесь… Ага…       Но вести́ дела этот мерзавец всë же у меня научился! И собирать информацию, и ее использовать. Нутром чует, где рисковать и идти ва-банк, а где — прогнуться или затаиться. Именно такого человека я видел на месте главы издательства. Человека, похожего в деловом плане на меня самого. И вот он, этот человек, живет со мной в одной квартире и даже периодически спит в моей постели, но наотрез отказывается идти в издательский бизнес. Артур тем временем закончил разговор с моим отцом и, по всей видимости, снова набрал поставщику мидий.       — …Да, выяснил. В общем, это просто рандомная проверка. В город приехал Говоров... Да, на саммит. У них там случился какой-то эксцесс и теперь они из соображений безопасности шерстят всех с утроенной силой. А?... Так они не вас проверяют, а работу нашего местного Эконадзора... Но если вдруг что найдут, выебут всех, это да. Поэтому никаких лишних телодвижений. Работайте в штатном режиме и соблюдайте все инструкции.       Он завершил вызов и посмотрел на меня:       — Игорь Владиславович передавал тебе привет. Спрашивал, когда ты его навестишь. Я сказал, что ты весь в работе над новой рукописью. Можешь меня не благодарить, — с усмешкой добавил он и направился к выходу из кухни.       — Это ты меня должен благодарить, — сказал я ему вслед, а он остановился в дверном проеме. — За возможность получать от моего отца ценную информацию. Совершенно безвозмездно.       — Безвозмездно? Мне посчитать, во сколько мне обходятся твои визиты в мое кафе и заказы еды на вынос? Да за эти деньги можно нанять двоих консультантов, которые будут меня инструктировать по всем интересующим меня вопросам 24/7.       — Вот и нанял бы. Но ты предпочитаешь дергать моего отца.       — Да он радуется, когда я ему звоню! Потому что его родной сын постоянно занят и не может уделить старику пятнадцать минут. И не просто старику, а недавно овдовевшему старику.       — У него четверо сыновей и дочь. От отсутствия внимания он не страдает. И не тебе меня учить сыновней почтительности, ты своего отца полностью игнорируешь.       — У меня хотя бы отчество его, «Вадимович». А ты своего только кормишь завтраками, всё обещаешь поменять отчество, но что-то родство ваше демонстрировать миру не спешишь.       — Мне просто не с руки менять все документы… А где Ростик? — спросил я, чтобы уйти от неприятной темы.       — В кабинете. Работает над книгой, — Артур достаточно похоже изобразил Ростиковы интонации и с недовольным видом закатил глаза.       — Он до сих пор сидит над книгой? Скоро ужин…       — Ну, пойди позови его. Моё возвращение домой на два часа раньше не замотивировало его отложить свою писанину.       Артур считал, что раз у него меньше свободного времени, Ростик должен всегда подстраиваться под него и откладывать ради него любые свои дела, даже если Ростика в это время посещала муза. Я был готов проявлять гораздо больше уважения к писательскому труду и предлагал Ростику работать над текстом по заранее утверждённому на семейном совете расписанию. Сам Ростик настаивал, что у его музы свой график и, если он не будет с ним считаться, он ничего не напишет, и в самые неподходящие моменты выпадал из жизни и погружался в состояние творческой отрешенности.       Я поднялся на второй уровень и прошел в конец коридора мимо закрытых дверей в наши спальни, подсвеченных снизу лампами, к приоткрытой двери в кабинет. Было слышно, как Ростик мерно клацает там по клавишам своего ноутбука, и на мгновенье я даже подумал оставить его наедине с его капризной музой, но он уже сам меня заметил и, не отрывая рук от клавиатуры, повернулся в сторону двери.       — Ну, как там твой рохля? — спросил я, заходя в кабинет.       — Ты про Гунтера? — ответил он, продолжая свое клацанье.       — А ты завел кого-то ещё?       Может, развратницу Дейзи? И что это за имя такое, в самом деле! Как у заправской куртизанки…       — Персонажей не заводят, а создают… — сказал Ростик с видом философа.       — Еще скажи, что их рождают — как детей, хлеб и скрипки Страдивари, — ответил я перифразированной цитатой из фильма «Визит к Минотавру», который мы смотрели с Ростиком вместе много раз и который Артур презрительно называл старперским.       Клацанье прекратилось. Сейчас начнет ныть, что я над ним издеваюсь и причиняю ему этим душевную боль…       Ростик взял в руки телефон, что-то поскроллил в нем и продолжил печатать. Во время работы с текстом он всегда вытаскивал из уха коммуникатор и отвечал на сообщения с опозданием.       — Зачем одновременно использовать два девайса? — поинтересовался я. — Почему ты не гуглишь на ноутбуке?       — Я не гуглил, я отвечал на сообщение.       — То есть на мои сообщения ты не отвечаешь, а на свои идиотские чаты… Я догадывался, что личное общение с семьей для тебя не так важно, как этот цифровой суррогат.       — Ты пришел не общаться, а издеваться надо мной, — он снова стал касаться пальцами клавиш.       Начинается…       — Что ты за человек? Другие писатели мечтают, чтобы к ним вот так муж заходил их проведать, а ты…       У него завибрировал телефон и он снова тут же взял в его руки — демонстративно, на зло мне.       Хорошо, мы еще посмотрим, кто кого…       — Что ж, удачи вам, господин творец. А мы, скромные обыватели, пойдем готовить для вас ужин, — сказал я и медленно пошел к двери.       — Еда в холодильнике, Серж, — ответил Ростик мне вслед. — Ты мог бы сразу сказать, что ты голодный, а не ходить вокруг да около… — добавил он, когда я уже вышел в коридор, и я решил сделать вид, что не услышал.       — Ну что, тебя тоже послали? — злорадно спросил Артур, когда я вернулся на кухню, где он уже во всю суетился возле микроволновки.       На экране телевизора, где я рассчитывал продолжить смотреть Новости, уже сменяли друг друга короткие видеоролики то с какими-то шеф-поварами, то с гей-порно и от этого казалось, что сначала повара что-то жарят, а потом — «жарят» их.       — Артур, ну, не за едой же… — возмутился я, но Артур и ухом не повел, уселся за стол и стал орудовать вилкой, уставившись в экран.       При Ростике он себе такого не позволял и не включал телевизор за столом вообще, поскольку сразу после переезда в Петроград мы по инициативе того же Ростика решили отказаться от телевизора и гаджетов во время семейных трапез, чтобы больше общаться друг с другом…       Я разогрел себе гречку с запеченным куриным окорочком и сел напротив Артура. Он уже опустошил свою тарелку, поставил ее в мойку, извлек из кофеварки кофейник с остатками моего кофе, сунул вместо него запасной, залил воду, промыл фильтр, засыпал в него какой-то крупнолистовой чай и включил устройство. Стоя возле кофеварки и глядя на экран телевизора с очередным похабным видеороликом, он достал из кармана домашних джинсов телефон и стал одной рукой набирать кому-то сообщение.       Может, пора и мне проявить инициативу…       — Ну, как у тебя прошел рабочий день? — спросил я и оправил рот полную вилку гречки, куда Ростик добавил поджаренный лук, тертую морковь и грибы.       — Хуйня на хуйне и хуйней погоняла, — отозвались от кофеварки.       Использовать мат во время трапез было еще одним семейным табу, которое при Ростике неукоснительно соблюдалось.       — В общем, всё, как обычно, без неожиданностей, — резюмировал Артур. — У тебя как?       Я рассказал ему про свои злоключения с Алеком, а потом — про волшебным образом сменившийся код отключения сигнализации в кабинете — не столько, чтобы поделиться своими переживаниями, а, скорее, чтобы убедиться, что стремление Ростика очернить Алека было продиктовано банальной ревностью, которую Ростик был не в состоянии осознать.       — Это твой Алек постарался, — безапелляционно отозвался Артур. — Он не просто крыса, а мстительная крыса.       — Но сменить код могу только я.       — Дистанционно?       — В том числе. Они идентифицируют меня по голосу. Прямо по телефону.       — Сережа, сваять дипфейк с твоим голосом — раз плюнуть. А твой секретарь с тобой пять дней в неделю нос к носу сидит и имел тысячу возможностей записать тебя на диктофон.       Как только он озвучил свое предположение, я сразу вспомнил, как Алек в прошлом году помогал мне сделать запись моего голоса для автоответчика у меня в кабинете.       — И как бы ты поступил в такой ситуации? — поинтересовался я у Артура.       — Связался бы с идиотами из охранного агентства и попросил отключить дистанционную идентификацию. Можно еще на этих дебилов в суд подать за халатность. А еще лучше — послать их куда подальше и заключить договор с другой фирмой.       — Но я обслуживаюсь у них уже восемнадцать лет…       — Тогда обслуживайся дальше. Только сходи в церковь свечку поставь, чтобы в следующий раз пронесло.       Он допил чай, вымыл за собой посуду и собирался удалиться с кухни. Когда я сделал ему замечание по поводу оставшейся на экране телевизора похабщины, он извлек из кармана ключницу, достал из нее такой же ключ, как тот, что я оставил у себя в спальне на тумбочке, сказал, что мы в одной лодке и что я не меньший похабник, чем он, и ушел.       Отдавая Лизе указание включить новостной канал, я подумал, что мы на пару с Артуром как будто играем в какую-то игру, пытаемся убедить Ростика, что мы лучше, чем мы есть на самом деле. Зачем нам это лицемерие?