Veni, vidi...

* * *

      На следующий день я приехал на встречу с Максимом заранее, но парковка везде стала платной, мне пришлось отправить машину к издательству и, пока я дошел от Михайловского замка до Пантелеймоновского моста, было уже без пяти четыре. Ноги начали гудеть, но спину после вчерашнего Ростикова массажа, к счастью, отпустило, хотя до Витиного мастерства ему, конечно, было как до Луны.       Максим опаздывал, солнце ощутимо припекало и мне пришлось переместиться с моста к ограде Шарлеманя, поближе к каштанам и липам Летнего сада. Стоя в прохладной тени у свинцово-серой решетки с головами Медузы Горгоны и теребя в кармане ключ от Артуровой квартиры, я незаметно для самого себя стал вспоминать, как Артур вручил мне этот дубликат. Это случилось чуть больше года назад, после того, как Ростик застал меня у нас дома с одним из моих случайных знакомых. Пикантность ситуации заключалась в том, что, по стечению обстоятельств, мы с моей парой оказались на диване в комнате Ростика. Мой знакомый не знал, что я живу не один, и затащил меня в первую попавшуюся комнату с открытой дверью, а когда на пороге появился Ростик в фартуке, еще и спросил, зачем я вызвал клинера. Скандал был грандиозный. Ростик, вопреки своему правилу обсуждать всë «словами через рот», отказывался не только со мной разговаривать, но даже есть со мной за одним столом, обвиняя в том, что я наплевал ему в душу. Артур был на стороне Ростика и требовал, чтобы я перед ним извинился, а я не мог понять, что я такого сделал — в верности я никому не клялся, а диван — он и в Африке диван (как, впрочем, и минет, который мне на Ростиковом диване даже не доделали до конца). К тому же я был готов поклясться, что Артур стыдил меня не из сочувствия к Ростику, а из желания приосаниться на моём фоне. В итоге, мне удалось урезонить Ростика, убедив его, что настоящие мужчины реагируют на неожиданности со спокойствием и жизненной мудростью, и ему надо работать над собой. Артур же сделал для меня дубликат ключа от своей квартиры и велел водить любовников исключительно туда. Так я и узнал, что у него есть отдельная квартира для этого самого неподалеку от Дома Безобразовых, что на набережной Фонтанки. И вот, пришло время и мне ею воспользоваться.       Вдалеке наконец показался Максим — он шел со стороны Марсова поля с таким решительным видом, словно нес с собой «не мир, но меч». Его огненно-рыжая грива развевалась на ветру, я не мог отвести от него взгляд и окликнул его, только когда он со мной поравнялся.       — Давно ждёшь? — спросил он и, прежде чем я успел что-либо ответить, коснулся губами моей щеки. — Мы в гостиницу?       — Увидишь.       Мы перешли по мосту на другую сторону Фонтанки и пошли по набережной в сторону Дома Безобразовых. Максим ещё пару раз спрашивал, куда мы направляемся, но я отвечал уклончиво и он отстал.       Когда мы оказались напротив Михайловского замка, на башне которого развевался вывешенный в честь экосаммита триколор, Максим достал телефон.       — Люблю этот замок, — сказал он и сделал фото.       — За архитектуру?       — За криповую историю про убийство императора Павла табакеркой. Говорят, его призрак до сих пор бродит по замку со свечой в руке.       После слова «криповый» я впервые задумался о его реальном возрасте, но пришел к выводу, что ему вряд ли меньше тридцати, а потом вдруг подумал, что через каких-то лет пять, если дела с рождаемостью мальчиков будут обстоять так же туго, как сейчас, мужчин младше тридцати у нас не останется вовсе.       Мы миновали сначала Дом Безобразовых, а потом и здание цирка на противоположной стороне реки, и свернули на Моховую, где почти сразу нырнули через приоткрытую решетчатую калитку в арку и, спугнув голубей, оказались во дворе-колодце. Максим рефлекторно задрал голову к небу, а я тем временем быстро набрал код на домофоне (меньше знает, крепче спит) и открыл дверь.       Лифта в доме как на зло не было и нам пришлось подниматься на третий этаж по лестнице. Ноги мне, конечно, за это «спасибо» не сказали и, едва войдя в квартиру, я разулся и рухнул на диван, откуда уже стал осматриваться.       Стены квартиры, оказавшейся просторной студией (явно больше ста квадратов), были выкрашены в тёмно-синий, в отделке присутствовал графит, тёмный шоколад, чёрный мрамор и эбеновое дерево с редкими акцентами из позолоты. Обставлена квартира была со вкусом, на зоны поделена явно с умом и совершенно не походила ни на место для быстрого перепихона, ни на холостяцкую берлогу, а напоминала уютное гнездышко для двоих. Хорошо бы узнать, с кем Артур проводит тут время… Только вот устанавливать здесь камеру рискованно. К тому же не факт, что Артур из соображений безопасности уже не установил её сам.       — Ты… тут с кем-то живёшь? — поинтересовался Максим, озираясь вокруг.       — С племянником. Он в прошлом году поступил в аспирантуру, живёт у меня и подрабатывает официантом в «Арт-Кафе». Сегодня его коллега попросил подменить и он ушёл в ночную смену, — ответил я, сам поражаясь стройности спонтанно сочиненной легенды.       — Вот это совпадение! — удивился Максим. — Я поставляю в это же кафе морепродукты.       — Ты работаешь на ферме моллюсков?       — Да. Под Выборгом.       Значит, он один из Артуровых поставщиков... Надо нам быть поаккуратнее.       — Холодильник пустой. У молодых аппетит дай боже... — сказал Максим, заглядывая в двустворчатый холодильник.       Я достал телефон, открыл приложение «Города вкусов», заменил там карту с Артуровой на свою, побросал в корзину еду и протянул девайс Максиму.       Когда спустя пару минут я ввел адрес и оплатил заказ, я почувствовал удовлетворение.       Зачем я играю здесь в семью с едва знакомым человеком и что мешает мне наслаждаться реальной семейной жизнью дома?... Понятно, что. Точнее, кто…       Максим бросил на журнальный столик пачку запрещенных традиционных сигарет и зажигалку, достал телефон и уселся на диван.       Я стал непроизвольно искать взглядом что-то особенное, интимное, что выдало бы личность человека, с которым Артур не просто проводил тут время, а судя по всему периодически жил, но никаких подсказок не обнаружил. Лишь в самом дальнем торце квартиры, где возле задрапированной тюлью двери на балкон стояла кровать размера king-size, на стене в ее изголовье висела большая, примерно метр на полтора, цветная фотография знаменитой Белой башни в Выборге, явно сделанная в золотой час; на переднем плане, сглаживая суровость романской архитектуры и придавая всему пейзажу оттенок фантазии, вздымались к небу фиолетовые и розовые люпины.       Ну, фото Выборга еще ни о чем не говорит, может, оно тут просто для украшения интерьера… В конце концов Максим тоже где-то под Выборгом работает… Внезапная догадка осенила меня и совсем не обрадовала.       Я оставил на прикроватной тумбочке захваченные из дома резинки и тюбик с лубрикантом, открыл окно и вернулся к Максиму.       — А ты… где под Выборгом трудишься? — осведомился я, стараясь сохранять непринужденный вид.       — Поселок Карасёвка. На берегу пролива Бьёркезунд. 50 кэмэ от Выборга. Хочешь, приезжай, проведу для тебя экскурсию...       В домофон позвонил робокурьер, я открыл ему дверь и сходил на лестничную клетку за пакетами с нашим заказом.       — Это ты любитель кулинарии или твой племянник? — спросил Максим и указал на целый арсенал сковородок и кухонной утвари над мойкой, где я, разгрузив пакеты, взялся намывать фрукты.       — Я готовлю иногда, по настроению, — сказал я и вдруг заметил на стене рядом с кухонными шкафчиками гравюру Гюстава Доре на известный библейский сюжет из книги Исход, когда Моисей и Аарон требуют у фараона, чтобы тот отпустил избранный народ.       Таак... Сковородки, сцена из Исхода… У нас тут, что, обосновался тот самый чернявый шеф-повар-еврей, которого сманили от Артура в «Метрополь-360°»?... Час от часу не легче.       Но по крайней мере Максим не при делах. А то не хватало нам с Артуром делить не только квартиру, но и любовников...       Как только я выключил воду, видение чернявого шеф-повара стало преследовать меня повсюду. Вот он режет зелень на доске в фартуке на голое тело. Вот делает Артуру на диване замысловатые минеты, а потом отдается ему в том же самом фартуке на огромной кровати под фотографией Белой башни в окружении вздыбленных люпинов.       Я переложил фрукты на большое керамического блюдо, которое очень кстати обнаружилось в кухонном шкафу над мойкой, и отнес на журнальный столик возле дивана.       — О, ты уже всё помыл! — воскликнул Максим и радостно набросился на фрукты.       Мне кусок в горло не лез, я вытер руки большим льняным полотенцем, висевшим на рейлинге, налил себе апельсинового сока, тоже сел на диван и откинулся на мягкую велюровую спинку. Прохладная кисловатая жидкость уже начала успокаивать мои нервы, как вдруг я увидел на углу плоского телевизора на стене черный галстук-«бабочку». Мой воспаленный мозг тут же дорисовал, как развратный шеф-повар в фартуке на голое тело и с «бабочкой» на шее включает на большом плоском экране гей-порно и, виляя задом, предлагает повторить всё, что там показывают.       Я поставил стакан на столик, подошел к телевизору, незаметно снял злополучный галстук и положил на подоконник в эркере.       — Ты, может, телек хочешь посмотреть? — участливо спросил Максим. — Включай, я не против, — добавил он, продолжая одной рукой отправлять в рот фрукты, а другой скроллить что-то у себя в телефоне.       Я включил новостной канал. Там показывали, как Комитету по Защите прав Женщин наступает на пятки Комитет по Защите прав Мужчин. И те, и другие требовали более справедливого гендерного распределения сотрудников в бизнесе и на производстве и в своей борьбе за равенство готовы были идти до конца.       Сейчас еще устрожат свои квоты, привяжут их к профессиям и вменяемого специалиста вообще будет не найти…       — Наконец-то бабам прижмут хвост, а то совсем распоясались, — злорадно откомментировал Максим, переключившись с экрана своего телефона на телевизор. — Была у меня одна такая, всё выступала за равноправие. Сначала я даже думал, что это неплохо: она работала наравне со мной, в доме что-то могла починить, даже ко мне на ферму моллюсков приходила помогать, когда у нас там случилось ЧП и труба засорилась. А потом… — он замолчал.       — И что случилось потом? — спросил я, хотя и так прекрасно понимал, что многозначительное «потом» не принесло их отношениям ничего хорошего.       — Нам с ней пришлось расстаться.       — Из-за чего?       — Из-за того, Серёжа, что честные порядочные люди никому не нужны, — ответил он со вздохом. — А конкретно — из-за её упрёков и капризов. Она утверждала, что я не хочу брать на себя ответственность.       — В чем?       — В быту. Хотя я-то был не против, это она не желала искать ко мне подход, подбирать правильную мотивацию, чтобы я не сник и не заскучал.       — Вполне приемлемые требования с твоей стороны.       — Вот и я так считаю. Говорил ей: любишь кататься, люби и саночки возить.       — Может, ты трудоголик? Говорят, женщины такого не любят.       — Так я же для неё и старался, деньги зарабатывал...       — А она?       — Она считала, что если мы оба работаем, то и домашние дела должны делить поровну. При том, что её зарплата была несопоставима с моей. Сорок процентов разницы!       — Дал бы ей денег на клининг.       — Так я давал. Но за уборщиками же следить надо — чтобы ничего не уперли, чтобы качественно прибрались. Она предлагала следить по очереди. Я не хотел этим заниматься.       — Значит, надо было объяснить ей, почему этим должна заниматься она.       — Так она слушать ничего не хотела. Эгоистка. Ничего женского! Я просил у неё поддержки, вдохновения, а она... Только и нудела, что я уже не детсадовец и в состоянии мотивировать себя сам. Я её спрашиваю, зачем тогда взрослому человеку отношения.       — А она?       — Вещи собрала и съехала. Я ещё подумал, на сколько её хватит, прежде чем попросится обратно. А потом мне общие знакомые докладывают, что она заключила партнёрство с какой-то девицей. Ну не дура? Я-то себе таких, как она, с десяток найду... К тому же, я могу и с мужчиной сойтись.       — Ну, она тоже.       — Да кому она нужна с таким характером?! Её ни один мужик терпеть не станет. Я просто молодой был, неопытный. Ещё и только что расстался с парнем, вот и попался...       — А с парнем из-за чего разошлись?       — Тоже из-за капризов. Только он внимания хотел постоянно. То в театр его отведи, то цветы подари, то цацки купи. Как баба! Все нервы мне вымотал...       — Как же ты его выбрал?       — Как-как... За красоту. Мой дед говорит про таких: «С лица воду пить можно». Вот он и оказался нарциссом.       — Ну, может, молодой... Перебесится.       — Уже перебесился. Замуж вышел за какого-то недоолигарха.       — Что, прям расписались они?       — Этого я не знаю. Но Арни теперь хвастается в соцсетях его подарками. Мне на зло.       — Тогда тебя можно поздравить.       — С чем?       — Ты избавился от корыстного эскортника.       — Да он этим не зарабатывает… Он в ресторане работает. Шеф-поваром.       Еще один беспринципный шеф-повар! Может, они все такие?...       — Я не про деньги, а про благородство души, — сказал я вслух. — Ты ему чувства предлагал, которые ни за какие деньги не купишь, а он продался какому-то за побрякушки.       — Надо же, я никогда не смотрел с этой стороны. А ведь и правда…       Максим продолжил жаловаться на бывшего, припоминая случаи, когда тот вел себя, как корыстный хлыщ, а я ощутил какое-то родство с самим Максимом, ведь мои усилия тоже ни во что не ставили. Я вынужден шифроваться, терпеть насмешки Артура и скрываться с Максимом в другом районе, хотя вообще-то имею полное право делать всë, что захочу. А уж таких, как Ростик, я вообще найду себе...       — Ладно, хватит уже про этих эгоистов, много чести, — сказал Максим и достал из кармана джинсов резинку.       — Там у меня всё есть, — я кивнул в сторону огромной кровати. — И резинки, и лубрикант.       — Если что, я анал не практикую.       Вот это новости!       — Почему? — уточнил я вслух.       — Не люблю.       — А ты пробовал?       — Нет. И не собираюсь.       Девственник?…       — И как же ты тогда сделал вывод, что не любишь, если не пробовал? — поинтересовался я.       — Это просто не мое.       Капризы-капризы…       — Ну, как знаешь, — ответил я вслух.       Мы переместились на кровать. Но даже во время игр на моей флейте, с которой Максим справлялся неплохо, я не мог абстрагироваться от мыслей о чернявом шеф-поваре и то и дело представлял его на этой же самой кровати в компании Артура. У шеф-повара проблем с аналом, конечно же, не было.       — Не переживай. Сейчас снимем презик и всё получится… — проговорил Максим.       Спустя какое-то время фантазии настолько захватили меня, что я был даже рад, когда Максим наконец закончил свои бестолковые движения рукой.       — А тебе прям так нужен именно анал? — спросил он, завалившись рядом со мной на матрас.       — Ну, я уже не мальчик. Есть кое-какие привычки…       — Ладно, я подумаю. Может, как-нибудь попробуем. А у тебя большой опыт в этом деле?       — Опыт есть. Все оставались довольны.       Ближе к вечеру Максим в итоге тоже остался доволен. Девственником он, конечно, не был — оказался жертвой неудачного опыта с недостаточно чуткими партнерами, которые скупились на предварительные ласки (и лубрикант).       Когда мы с Максимом наконец сели ужинать, по телевизору, который так и продолжал всё это время работать, уже начинались девятичасовые Новости.       Максим кормил меня азиатской лапшой с курицей в кисло-сладком соусе, ловко выхватывая ее из картонной коробочки китайскими палочками, когда его телефон на спинке дивана издал звуковой сигнал.       — Что там у тебя? — поинтересовался я. — Напоминание, что надо принять лекарство?       — Да нет, в Инсте обновление. Наверное, бывший выложил фотку очередного подарка от своего нынешнего любовника. Он любит по вечерам хвастаться, — Максим дотянулся до телефона и снял блокировку экрана. — Ага, точно... Вот, скажи мне, на фига ему эта огромная гайка? Он бóльшую часть времени в ресторане на кухне и даже надеть ее туда не сможет.       На фото из аккаунта «arnishon» была изображена ухоженная мужская рука с короткими пальцами — на большом сиял массивный перстень из желтого золота с вставкой, судя по всему, из рубина.       — Дарить мужчине желтое золото — дурновкусие, — сказал я и вернул Максиму телефон, отметив про себя, что под фото стоял лайк от Артура и комментарий от него же «Роскошное кольцо», что в целом было неудивительно, так как Артур часто лайкал шеф-поваров в соцсетях с прицелом заманить их в свои кафе.       — Арни любит, чтоб дорого-богато.       — У его любовника просто проблемы с потенцией. Вот он цацками и компенсирует.       Максим молча проскроллил экран, тяжело вздохнул и отложил телефон.       — Тоже хочешь кольцо в подарок? — спросил я.       — Не знаю. С одной стороны, это, конечно, приятно, а с другой… Ты же говоришь, что чувства важнее.       — Одно другому не мешает. Приезжай в понедельник в Петроград после обеда, сходим выберем тебе.       — Ты серьезно? — он взглянул на меня с видом недоверчивого ребенка.       — Приезжай часам к четырем, как сегодня, — я ободряюще похлопал его по руке.       — Где встретимся?       — В «Галерее».       Мы закончили с ужином. Максим пошел в душ, а я остался на диване перед телевизором, где начался документальный фильм «Человек чести» про Витю и его вклад в защиту экологии, и решил проверить соцсети. Первым делом я, конечно, пошел в аккаунт Максимова бывшего, но ничего нового про его обладателя не узнал, так как страничка была целиком посвящена подаркам и напоминала аккаунт ювелирного магазина. В списке друзей алчного до цацок шеф-повара я легко нашел аккаунт самого Максима, но он оказался закрытым. Вот, скромный порядочный человек…       Виктор Александрович не оставлял попыток убедить супруга в том, что экозаконодательство нуждается в серьезном реформировании, и через каких-то восемь месяцев Владислав Игоревич дал «добро» на…       Посмотрим, что там у Василевса… Пишет что-то про внезапное расставание, которое разбило ему сердце. Значит, их свадьба с Сызранцевым сорвалась…       Новость, с одной стороны, вызвала у меня жалость к неудачнику Василевсу, а с другой — насторожила, так как Василевс когда-то много лет назад оказал помощь Ростику и неизвестно, что теперь было у старого импотента на уме. Еще не хватало, чтобы он прибежал к Ростику в мессенджеры плакаться, а тот по доброте душевной стал его утешать. Слово за слово…       В одном из последних постов Василевс, однако, писал, что его планы, связанные с эмиграцией в Штаты, по-прежнему были в силе. А это хорошо. Пусть уматывает за океан от греха подальше…       Опыт зарубежных стран оказался неприменим к реалиям Российской Федеративной Республики и Виктору Александровичу пришлось разрабатывать все эконормы фактически с нуля в условиях жесточайшего сопротивления консерваторов и систематического саботажа со стороны лоббистов углеводородных видов топлива…       Зазвучала тревожная музыка, я перевел глаза с экрана смартфона на экран телевизора, где сначала показали каких-то пикетчиков с нечитаемыми надписями на плакатах, потом — нефтяные вышки с логотипами «ЮКАСа», и наконец — рабочий кабинет, в котором Витя за письменным столом при свете лампы под зеленым абажуром, в отчаянии закрывал длиннопалыми руками в перстнях свое бледное лицо. Его боль была почти осязаемой, мое сердце сжалось от сострадания и с этого момента я уже не мог отвести от экрана взгляд. Я смотрел во все глаза, как Витя, жертвуя сном и отдыхом, самоотверженно сражался за лучшее будущее для нас и наших детей, как он, не покладая рук, выкорчевывал злоупотребления в рядах Эконадзора, как рассчитывал во главе команды аналитиков нормы карбонового следа и создавал комитет по его отслеживанию, как ограничивал движение личного автотранспорта в центре столицы и засаживал улицы зелеными насаждениями, как доносил до людей необходимость сортировки мусора и вводил для удобства цветовой код для разных видов отходов.       Разработанный Эконадзором «принцип светофора» оказался крайне популярен у населения и теперь даже ребенок знает, что пищевые отходы мы помещаем в зеленые пакеты и контейнеры, бумагу и биоразлагаемые непищевые отходы — в желтые и, наконец, пластик — в красные.       В заключительной части фильма рассматривались критические выпады недоброжелателей в адрес Эконадзора и его главы, но все они на поверку оказывались теориями заговоров или же просто клеветой. В финале ведущий подчеркивал важность нынешнего экосаммита, открывающего нашей стране дорогу в Экосоюз, и призывал не поддаваться на провокации и доверять удивительному чутью супруга нашего Президента.       Когда на экране появились титры, у меня возникло ощущение, будто мне в голову напихали ваты. Наверное, это от усталости…       Выключив телевизор, я обнаружил, что на часах полпервого ночи, а Максим уже лег спать. Получается, фильм длился три часа, но пролетели они так быстро, что я даже не заметил...       Я снял халат, выключил свет и лег под бок к Максиму. Заснуть не получалось. Максим не храпел и не метался во сне, но близость его тела вызывала у меня раздражение. Наверное, с непривычки. Я стал считать, сколько лет я уже не спал ни с кем ночью на одной кровати. Больше двадцати лет, так как с Артуром и Ростиком мы сразу же после переезда в Петроград стали ночевать по отдельности. Нам с Артуром это нравилось, а вот Ростику поначалу не очень, но он втянулся, как втягивался в любые предлагаемые мной и Артуром нововведения. Я стал постепенно проваливаться в сон. Перед глазами на фоне ослепительно-голубого неба появился логотип Витиной партии в сопровождении слогана «Сохраним страну для будущего», но потом небо, словно молнии, расчертили полосы визуальных помех, я резко проснулся и протянул руку за телефоном.       На часах была половина пятого утра, Максим по-прежнему мирно спал, я же ощущал какую-то смутную тревогу и, чтобы отвлечься, заглянул в соцсети.       Ростик выложил в своем Инстаграме новое стихотворение, которое начиналось строками:       Губ твоих дикий мед возлей обильно       На губы, тело и сердце мое — я жажду сильно.       Моя тревога сменилась горячей волной возбуждения, я уединился в ванной, дочитал эротические стихи до конца и пришёл к финишу. Но как только я сбросил напряжение, тревога вернулась. Я вернулся в комнату, накинул халат, взял Максимовы сигареты и вышел на балкон.       После первой затяжки меня с непривычки повело. Что тут у нас? «Ява Золотая». Вторая затяжка пошла лучше, а с третьей я уже совсем втянулся и в легких щекотать перестало.       Кто виноват в том, что я сегодня ночую тут, а не дома? Артур, который дал мне ключ от этой квартиры, тем самым подстрекая на связи на стороне? Или, может, Ростик со своей неспособностью порадоваться за меня, когда я проводил время в приятной компании у него на диване? Сначала провоцируют, а потом пытаются стыдить за мои естественные реакции... И если мотивация Артура была мне понятна — он хотел, чтобы мы на пáру с ним были изменщиками — то зачем это было нужно Ростику, ратовавшему за супружескую верность, мне было невдомёк.       Что бы сказала на всë это Фина?... А ведь я могу спросить у неё... Я включил бота, пересказал ей коллизию и попросил дать объективный анализ поведения Артура и Ростика.       — Сынок, Ростик требует особенного к себе отношения, а Артур постоянно стремится вызвать у тебя ревность, — резюмировала она. — Оба они со своей эмоциональной холодностью и нежеланием открывать душу сами вынудили тебя искать утешения на стороне. И ты еще сдерживаешь свои порывы. Другой менее осознанный человек на твоём месте крутил бы романы направо и налево.       Для верности я, разумеется, задал ей вопрос, есть ли во всей этой ситуации моя ответственность, но ответить она не успела, так как на балкон высунулся Максим и мне пришлось спешно отключить бота с помощью ментальной команды.       — Не спится? — зевая, спросил Максим. — У меня дед тоже каждый день просыпается в пять утра и идёт курить. Говорит, с возрастом бессонница... — он взял из пачки сигарету и прикурил от моей.       — А тебе самому сколько лет?       — В ноябре будет 34. Самый расцвет, — он плотнее запахнул халат и выдохнул дым в сторону от меня.       Я старше его всего на каких-то 29 лет. И уж в деды ему точно не гожусь... Видно, он спросонья ассоциировал моё курение с поведением своего деда, вот и всë.       — Пойду-ка я обратно в постель, а то как бы не простудиться… — сказал Максим, сделал последнюю затяжку и потушил сигарету о чугунные перила. — Мне во сколько лучше свалить, чтобы с племяшом твоим не столкнуться?       — Он в девять вернется.       Покидая в половине девятого утра квартиру, Максим забрал с собой сигареты и использованные презервативы. Уже в дверях он поцеловал меня на прощанье в щеку:       — Ты не переживай… У всех иногда бывает. Даже у меня.       Что он имеет в виду — мое курение спозаранок?...       Я запер замок и на всякий случай решил выждать до 9:30. За это время я тщательно обследовал шкафы и комоды, но ничего, кроме постельного белья, халатов и полотенец, там не нашел. Возвращая шелковый галстук-«бабочку» на его прежнее место на углу экрана телевизора, я обнаружил на обороте регулируемой ленты надпись «Georgio Armani», после чего ещё раз подошёл к гравюре с Моисеем и Аароном у фараона и осторожно снял её со стены.       На обратной стороне была сделана надпись размашистым Артуровым почерком «Давай одолевать фараонов вместе. Целую, А.». Мда... И сколько эти поцелуи у них продолжаются? Словно в ответ на свой вопрос, я заметил чуть ниже подписи дату — 17/Х/2035. То есть как минимум четыре года и восемь месяцев. Как минимум!...       Я переоделся, снял постельное белье, отнес в ванную вместе с халатами и затолкал в корзину для белья, а потом, поразмыслив, переложил всё в стиральную машину, сунул туда капсулу и запустил быструю стирку.       Пока машина работала, я достал из шкафа новый комплект белья, сатиновый, как предыдущий, и перестелил постель, одновременно желая и опасаясь обнаружить под матрасом еще какие-нибудь улики.       Закончив с постелью, я застелил ее покрывалом и почувствовал удовлетворение от хорошо сделанного дела.       Стиральная машина подала звуковой сигнал, я поспешил в ванную, где быстро нашел рядом со змеевиком телескопическую сушилку. Глядя в зеркало на свое отражение, которое ловко развешивало белье, я снова ощутил приятное чувство довольства собой.       Оставив дверь в ванную приоткрытой, я велел Лизе пригнать мой лимузин на Моховую, вернулся в кухонную зону и повесил на место гравюру Доре. Оглядев квартиру, я заметил оставшееся на журнальном столике блюдо из-под фруктов, собрал из него плодоножки, сполоснул громоздкую посудину в душевой, вытер насухо и убрал в кухонный шкафчик.       Уже стоя в прихожей в ботинках с мусорными пакетами в руке, я увидел на трюмо темно-синий шейный платок с характерным принтом в виде логотипа Armani. Находка меня обескуражила, так как у меня был точно такой же платок — его несколько лет назад подарил мне на Рождество Артур. Вот тебе раз… Выходит, он не заморачивается и покупает всем одинаковые подарки, не делая никаких различий? А я-то каждый раз стараюсь, выбираю под конкретного человека…       Я вернул на место лоскут тончайшей шелковой ткани и вышел из квартиры.       В поисках контейнеров для мусора я обошел дом с внутренней стороны и стал нервничать, что мой электрокар прибудет раньше и мне придется оплачивать стоянку сверх пяти минут. Я уже собирался спросить дорогу у женщины с детской коляской возле одного из подъездов, но разноцветные пластиковые баки вдруг замаячили справа и я устремился к ним.       Когда я шел обратно, женщина поправила на коляске кружевную сетку и улыбнулась мне:       — Какой вы молодец! Мусор сам выносите.       — А как иначе? — отозвался я, снова ощущая удовлетворение. — Любишь кататься, люби и саночки возить.       В салоне лимузина я вдруг подумал, что Ростик испытывает удовольствие от простых домашних дел каждый день. И поскольку он полностью лишает нас с Артуром такой возможности, выходит, что он самоутверждается за наш счет…       Я включил бота, чтобы проверить свою гипотезу.       Пока я наговаривал свой запрос, машина вылетела на Дворцовую набережную, всю увешанную флагами экосаммита и агитационными плакатами Витиной партии «Viridis Mundi». Плакаты призывали вместе экономить воду и электроэнергию, пользоваться общественным транспортом, снижать карбоновый след и беречь страну для будущего.       И ведь он всё делает правильно, даже когда ограничивает использование личного автотранспорта в Третьем Риме. А недовольные обыватели просто не понимают, что он старается для общего будущего. А наше с Витей личное счастье уже не за горами. Осталось подождать четыре-пять дней…       — Да, сынок, — ответил голос Фины, а мы подлетели ко всё еще заваленному цветами Благовещенскому мосту. — Совершенно очевидно, что Ростик не просто самоутверждается за ваш с Артуром счет, но и пытается сделать из вас бытовых инвалидов, чтобы вы полностью зависели от него. Такое поведение характерно для нарциссов и абьюзеров.       Как так можно?! Надо ломать эту пагубную тенденцию.       Полный решимости и праведного гнева, я поставил машину на подземную парковку и поднялся на лифте домой, отметив, что соседским одеколоном в кабине сегодня не пахнет.       Дома пахло жареным мясом, хотя дверь на кухню была закрыта и там работала вытяжка. Сквозь мерное гудение мне было слышно голос Ростика, который явно разговаривал с кем-то по телефону:       — Это Чайковский. Первый концерт для фортепиано с оркестром. Думаю, тебе должно понравиться, раз тебе зашел Рахманинов. Но ты смотри сам по ощущениям. Через силу не надо, мы же не в музыкальной школе… Да, ходил. Ненавидел её всей душой, — он рассмеялся. — Только с возрастом смог оценить…       Надо же, он ходил в музыкальную школу. Никогда бы не подумал…       Только вот с кем это он там лясы точит? Надо послушать ещё…       — …Да это я стейки жарю, вот они и шкварчат, — продолжили с кухни. — Рибай… Всë будет, Вадик, обещаю, — добавил голос Ростика снова со смехом.       Так это он с Вадиком Бартеньевым, младшеньким нашего Баранóвича, болтает! Надо будет уточнить, как там обстоят дела с Вадиковым трудоустройством ассистентом к Владу…       Я зашел в общий санузел вымыть руки, а потом поднялся наверх, переоделся в гардеробной в домашнее, вернулся к себе, снял с кровати покрывало и принялся за дело.       Освободив подушки от наволочек, я вынес их на террасу проветрить. Вслед за ними на свежий воздух откочевало одеяло. Когда я вернулся к себе, чтобы снять с матраса натяжную простынь, в коридоре появился Ростик, явно одетый на выход и благоухающий своим новым одеколоном.       — Серж… Я только сегодня поменял тебе постель.       — Зачем?       — Ты жаловался, что потеешь ночью, и я решил менять тебе постель не раз в десять дней, как всем, а раз в неделю… Хорошо, что ты положил белье на кресло, а не на пол, можно снова надеть его. Или, если хочешь, можно поставить это белье прополоскать, а я тебе чистое принесу…       Это уже ни в какие ворота!       — Говоров Виктор Александрович бьется как рыба об лед ради сохранения экологии, — укоризненно заметил я. — А такие, как ты, готовы расходовать природные ресурсы почем зря.       — Серж, я ничего не имею против сохранения экологии. Мы исправно платим экосборы. Часто даже неосознанно, так как они уже «вшиты» в цену товаров и услуг, — добавил он с усмешкой. — Я сортирую мусор, использую энергосберегающие лампочки, езжу на общественном транспорте, чтобы сократить свой карбоновый след…       — Ты просто бездумно выполняешь указания Эконадзора. А Виктор Александрович анализирует потребление природных ресурсов и разрабатывает нормативы. Он мыслит стратегически, с прицелом на будущее страны.       — Насчет того, чем там занимается Говоров, есть разные мнения.       — Это всего лишь нелепые теории заговора.       — Вовсе нет. Взять хотя бы историю с запретом посудомоечных машин. Исследования показывают, что такие машины как раз-таки воду экономят. В современных моделях вода циркулирует по замкнутому контуру, проходит через фильтр и используется повторно и расход получается меньше, чем при ручной мойке.       — Все эти исследования проплачены производителями посудомоек.       — Это были независимые исследования. Их проводили и у нас, и в Европе. И на момент, когда у нас посудомойки запрещали, результаты европейских исследований уже были обнародованы. Только вот наш Эконадзор отказался принимать их во внимание. Точно так же Говоров в свое время бездумно запретил использование отбеленной бумаги и велел всем, включая школьников, переходить на цифровые устройства. Началось повальное внедрение электронных планшетов и тут выяснилось, что массовое производство аккумуляторов для планшетов бьет по экологии гораздо сильнее, чем хлорные отбеливатели, и становится причиной кислотных дождей, а утилизация батарей до сих пор остается проблемой века. История потом повторилась с аккумуляторами электрокаров. Говоров часто вводит запреты, не просчитывая последствия, и...       — Ты шел куда-то?       — Да, на маникюр… — Растерянно ответил он.       — Вот и думай о красе ногтей, эксперт доморощенный. А усилия знающих людей обесценивать не смей.       — Я не обесцениваю его усилия. Я говорю, что он не учитывает опыт других стран, не признает своих ошибок и поэтому лишает себя возможности их исправить.       — Не ошибаются только такие, как ты.       — Еще скажи, что я ничего не делаю…       — Иди ногти свои стриги, критикан!       Он удивленно поднял брови, одернул на белой рубашке с отложным воротником светло-серый атласный жилет (он эффектно подчеркивал его торс), спустился вниз и покинул квартиру, прихватив из кухни разноцветные пакеты с мусором.       Как только входная дверь за ним закрылась, я вернулся к своей кровати и стал надевать обратно на матрас натяжную простыню, а в коридоре, шлепая по полу босыми ногами, появился всклокоченный Артур.       — Ты что, доебался до него из-за маникюра? — спросил он, облокотившись на дверной косяк, и с явным удовольствием демонстрируя мне свое стройное тело и бугор, выпирающий из-под его любимых сине-фиолетовых боксеров «Moschino», которые Ростик каждый раз презентовал ему на Новый год. — К твоему сведению, мужской маникюр сейчас — обычное дело. А вот царапать людям анус неухоженными ногтями как раз считается дурным тоном.       — Давай поучи меня манерам. А мои дела с Ростиком тебя вообще не касаются, — добавил я и натянул простынь на последний угол матраса.       — Ага, не касаются! Я хотел поспать в выходной подольше, а ты тут орешь как оглашенный. Свиданка не по плану пошла и ты решил сорвать на Славе зло? Клубники со своим любовником переел?       Откуда он знает про клубнику? Неужели в той квартире все же есть камера наблюдения…       — Я отчитываться не собираюсь, — сказал я вслух и разгладил складки простыни на торце матраса.       — А меня твои отчеты не интересуют. Меня интересует погода в доме, — он изобразил пальцами обеих рук кавычки.       — Какая погода? Что ты городишь?       — Зачем ты заказывал еду в «Городе вкусов» с домашнего аккаунта?       — Мне что, голодать надо было?       — И мне, и Славе пришло уведомление о том, что ты заказал и куда заказ был доставлен. С точным адресом, включая номер квартиры.       Так вот откуда он узнал про клубнику!       — Ты не мог на улицу выйти курьера встретить? Или ты намеренно Славу провоцируешь и хочешь, чтобы он свалил отсюда? — добавил Артур, указывая большим пальцем себе за спину, где находилась спальня Ростика.       — Если ты так переживаешь из-за Ростика, мог бы спокойно жить с ним дома, а не заводить запасные аэродромы с...       — Ключ убери, — беспардонно перебил меня он, указывая на дубликат ключа, который я оставил на тумбочке.       Было видно, что он ревнует, и что если поманить его, он тут же прыгнет ко мне в постель.       Ну, мечтать не вредно. Не надо было создавать там с кем-то запасной аэродром.       Я молча взял ключ и убрал его в дальний ящик тумбочки.       Артур недовольно поджал губы и пошел к себе. Я дождался, пока его шаги стихнут, сходил на террасу за одеялом и подушками, надел обратно постельное белье, запер дверь и в изнеможении завалился на кровать.       Удовольствия от сделанного дела я не почувствовал, но мысль о том, что в нашем противостоянии с Артуром хозяин положения теперь я, укачивала не хуже колыбельной и я быстро провалился в сон.       Мне снилось, что я лежу в своей постели в окружении Артура, Ростика, Максима, Алека, Мити Мораря, Леопольда с Геной и даже покойного Корзуна, с которым у меня когда-то давно был короткий роман. Дверь открывается и в комнату входит Витя, встаёт передо мной на колени, целует мне ноги и признается, что всегда любил меня одного. Вслед за ним появляется Касин в чёрном смокинге и говорит, что пора бы уже мне попробовать отношения с ровесниками. Все страстно шепчут «Серёженька, милый, Сережа», а мой нефритовый жезл растет и наливается силой. Но дверь снова распахивается, на пороге появляется чернявый шеф-повар, показывает на меня пальцем и начинает загибаться от смеха. Я смотрю себе пониже пояса и вижу пояс целомудрия с огромным навесным замком. Все вокруг отворачиваются и разбиваются на парочки, но мне партнёра не достаётся, потому что шеф-повар продолжает ржать как лошадь. И тут Максим отрывается от поцелуев с Алеком, просит меня не переживать и говорит, что с такой защитой, как у меня, справится его дед из Выборга.       Я проснулся весь в поту, но быстро понял, что просто забыл включить кондиционер. А потом так же быстро смекнул, что означал мой сон. Подсознание говорило мне, что меня все хотят (включая выборгского старпёра) и мне всего лишь необходимо сделать правильный выбор. Окрыленный этой мыслью, я велел Лизе включить кондиционер и снова закрыл глаза.       У вас одно новое сообщение от Магистрата.       Лиза, выведи на экран.       «Уважаемый Сергей Матвеевич!       Уведомляем Вас, что в связи с проведением экосаммита “Форум Балтийского моря–2040” с 18 июня 2040 года по 24 июня 2040 года движение любого автотранспорта в городе Петроград, кроме общественного, будет ограничено. Пользуйтесь общественным транспортом или же поддержите свое здоровье пешими прогулками. Благодарим Вас за понимание!»       Какими еще прогулками?!       И ведь 18-е у нас уже завтра...       Лиза, сколько добираться от Дома до Издательства на общественном транспорте?       Кратчайший маршрут займет 24 минуты. Из них 11 минут придется пройти пешком.       Лиза, сколько идти пешком от Дома до Издательства?       Кратчайший маршрут составит 2,11 километра или 2974 шага. Примерное время в пути — 26 минут.       Это мне теперь всю неделю вставать по утрам на целых полчаса раньше?! С ума они там посходили, что ли?…