Veni, vidi...

Лямбда Тельца (Сундук быка)

      С вечера понедельника мы с Максимом так и продолжали переписываться. Во вторник он написал мне первым, пожелал доброго утра и прислал видео-кружок с весьма познавательным рассказом про санитарную обработку у него на ферме моллюсков. Из его репортажа я узнал, что на ферме постоянно растет примерно 500 тонн биомассы мидий и около миллиона штук устриц, что мидии на ферме используют черноморские, а малька тихоокеанских устриц (который назывался “спат”) закупают во Франции и что для поддержания фермы «на плаву», в год необходимо реализовать продукции на 20 миллионов рублей. Что выращивать устриц сложнее, чем мидий, так как процесс происходит в несколько этапов: первый длится полтора месяца, второй — полтора года, а финальный — в море — занимает до двух лет. Что по мере роста моллюсков регулярно подвергают чисткам, обработкам от паразитов и сортировкам, чтобы отбраковать негодных. И что даже отбракованные устрицы идут в дело: раковины перемалывают и продают производителям косметики и БАДов, а мясо погибших моллюсков превращается в компост — его бесплатно отдают местным фермерам в рамках программы «нулевого выброса».       Чувствовалось, что работа Максиму нравится и он выбирал ее по зову сердца, и к вечеру среды видео-кружков в нашем чате накопилось столько, что я уже был в состоянии сам проводить на ферме экскурсии.       Помимо этого мы обменивались любимыми музыкальными трэками (наши вкусы не совпадали, так как Максиму нравилась исключительно ретро-попса), фильмами (большинство моих любимых кинолент Максим не смотрел, его кинофавориты никогда бы не заинтересовали меня) и книгами (тут движение и вовсе оказалось односторонним, так как художественную литературу Максим не читал, а нон-фикшн считал скучным). Все мои попытки втянуть его в секстинг тоже закончились ничем — он смущался и менял тему. Кроме работы, Максима по-настоящему увлекали только видеоигры, в которые он играл прямо на телефоне, и, когда он присылал мне радостные сообщения и скриншоты со свидетельствами своих виртуальных побед, у меня возникало полное ощущение, что я переписываюсь с подростком.       Я крутил в руках свое новенькое обручальное кольцо и оно уже не казалось мне ни таким элегантным, ни тем более сияющим, как день назад, а завтрашняя поездка к Максиму на ферму моллюсков ощущалась теперь как тяжкое бремя, а не беззаботное приключение.       В итоге, когда со мной на связь в чате вышел Алек, я почувствовал от общения с ним такое облегчение, что мне даже не захотелось упираться, когда он попросил дать ему отгулы по состоянию здоровья до конца рабочей недели. Надо признать, что Алек дополнительно подсластил мне горькую пилюлю: связался накануне с ателье Гонталя, велел им ускориться и привезти мне заказ уже в среду.       Как расстаться с Максимом, мне было непонятно. Казус был по-своему беспрецедентным — раньше я случайным знакомым колец не покупал и просто исчезал с их горизонтов, когда сам считал нужным (параллельно блокируя их в чатах от греха подальше).       Мне хотелось с кем-то посоветоваться, но выносить сор из избы было не с руки, к тому же в таких деликатных делах лучше всех разбирался Ростик, а рассказать ему всю правду мне, конечно же, не позволяла совесть.       Продолжая мучиться сомнениями, я принял доставку от Гонталя и вычитал десяток страниц Витиной рукописи. Ни ошибок, ни опечаток в тексте не было, зато там было много обвинений в адрес Касина, который представал уже каким-то Сауроном, назло Вите организовывавшим разливы нефти (хотя они стоили касинскому «ЮКАСу» многомиллионных штрафов, не считая затрат на фактическое устранение последствий экокатастроф) и выбросы индустриальных парниковых газов. В последнем случае, конечно, тоже имелась в виду нефтяная компания Касина «ЮКАС», но формулировка выглядела так, словно газы выпускал лично Касин.       Я отложил в сторону рукопись и снял очки. Может ли Максим как-то очернить мою репутацию, если подаренное мною кольцо останется у него? И что будет, если я всё же попрошу его вернуть подарок? Черт его знает… Мне нужен свежий взгляд на ситуацию. Взгляд Ростика…       И тут я вспомнил про Диму с его докторантом и уже без всяких колебаний пошел к двери кабинета, где Ростик весь вечер работал над книгой, и деликатно постучался.       — Открыто… — отозвались изнутри.       — Как твой текст? — поинтересовался я, прикрывая за собой дверь.       — К счастью, дело пошло. Я уж и не чаял…       — Рад слышать. Мне… нужен твой совет по одному тонкому вопросу. Это касается Димы, он звонил мне на днях весь в растрепанных чувствах…       — Твой Дима? Потапов из СГУ? — уточнил Ростик, продолжая скользить пальцами по клавиатуре.       — Да…       — А это срочно, Серж?... До завтрашнего вечера не потерпит?... Хотя завтра мы идем с Артиком на концерт…       — Я постараюсь побыстрее. Вижу, что ты работаешь…       — Ладно, давай… — Он вздохнул и сложил руки на краю стола.       Я пересказал ему историю взаимоотношений Димы и Ангела, добавив в нее секс, покупку обручальных колец, Димино разочарование в Ангеле и желание поскорее закончить роман, спросил, как бы поступил в такой ситуации Ростик и, главное, как Диме теперь забрать назад подаренное Ангелу кольцо.       Ростик сцепил пальцы в замок и недоуменно посмотрел на меня:       — Серж, ты там с кем-то развлекался, теперь наигрался, а я должен придумывать, как тебе поделикатнее человеку об этом сообщить?       — Не я, Дима…       — Это полностью меняет дело, — саркастически отозвался он. — Ну, подумайте с Димой вместе, как выйти из положения, вы же умные люди, он доктор наук, ты редактор от бога… Погуглите «Как экологично расстаться с партнером»… Поверь мне, в интернете полно информации и советов. Ты не первый, кто задается подобным вопросом… Ну, в смысле, Дима твой не первый… Но чего я точно не стал бы делать, так это требовать назад кольцо. Забирать назад любые подарки бестактно, а уж кольцо… — он снова вздохнул и продолжил печатать свой текст.       Понятно.       Я стал потихонечку отходить к двери, но когда я уже коснулся заветной золоченой ручки, Ростик вдруг обернулся ко мне:       — Серж, а ты… не хочешь пойти с нами завтра на концерт на Дворцовой? Там, правда, похоже, будут толпы народа. И поскольку концерт уличный, придется стоять.       — Спасибо, дорогой. Я, пожалуй, пас.       — Понимаю, — усмехнулся он. — Я бы тоже пропустил, но пообещал Артику…       — Уговор дороже денег, — отозвался я и открыл дверь.       В момент, когда я покидал кабинет, Ростик вздохнул и прошептал «Когда же всё это закончится». Вот до чего довел его Артур со своими концертами! Хорошо, что я никуда его не приглашаю и ничем не рискую.       Пока я шел по коридору в свою спальню, мне снова пришел скриншот от Максима с результатами раунда в очередной игре и сначала я даже не хотел открывать его сообщение, но потом мне стало любопытно. Оказалось, что на этот раз он играл в «Mortal Kombat», причем в одну из ранних двухмерных версий игры да еще и за Скорпиона.       Лиза, голосовое для Максима: «Я играл в эту игру. И тоже за Скорпиона».       В ответ мне пришло предложение «погамать вместе по сетке» и пошаговая инструкция, как настроить симулятор игровой приставки и подключить его к экрану телевизора.       Я спустился на кухню, легко справился со всеми настройками и через пять минут уже сидел на диванчике перед экраном телевизора со знакомой заставкой «Choose your fighter», а смартфон у меня в руках выглядел как такой же знакомый черный геймпад от приставки «Sega».       Максим уделал меня практически всухую, что было неудивительно, учитывая, сколько времени он проводил с виртуальным геймпадом в руках, но я всё равно получил удовольствие.       Игровой ник Максима «Mad_Max» указал на ещё один наш общий интерес, о котором Максим умолчал, так как оригинальную киноленту про Безумного Макса 1979 года не смотрел и когда я упомянул про неё и Мела Гибсона в главной роли, не сообразил, что его любимый фильм с Томом Харди является сиквелом фильмов с Гибсоном. Тут уже я не удержался и предложил Максиму восполнить досадный пробел, мы включили фильм 1979 года в режиме синхронизации и на полтора часа погрузились в мир бандитских дорожных разборок в постапокалиптических австралийских пустошах. Потом я ушел к себе в спальню и мы ещё час обсуждали фильм (который пришёлся Максиму по душе) по голосовой связи. К концу нашей беседы перспектива встречи снова превратилась для меня из обязаловки в нечто потенциально увлекательное.       Пока мы с Максимом резались на кухне в «Mortal Kombat», туда зашел Артур и стал пенять мне, что я впал в детство. Было понятно, что он дразнится с досады, так как я занял его место — по вечерам он частенько смотрел на телевизоре порно-ролики — и я даже не стал вступать с ним в перепалку.       Спать я лег только в два часа ночи и уже в постели получил от Максима фото, на котором он, собрав свою роскошную гриву в высокий хвост, принимал у себя дома душ. Его загорелое тело под струями воды выглядело весьма эротично, о чем я ему и сообщил, придя перед этим к финишу в ручном режиме. В ответ он прислал мне целую текстовую зарисовку о том, как он будет завтра играть на моей флейте (и мне даже пришлось финишировать ещё раз).       К тому моменту, как я стал погружаться в сон, я уже с нетерпением ждал визита на ферму моллюсков, а потом до самого утра гонялся во сне за обнажённым Максимом по австралийским пустошам на мотоцикле.       В четверг я надеялся уйти с работы пораньше, но установка камеры наблюдения в моей приемной затянулась — из-за ограничений движения автотранспорта мастеру пришлось ехать на общественном и он опоздал. Результатом его работы я остался доволен — письменный стол Алека теперь находился под перекрёстным наблюдением, укрыться от которого было невозможно — только вот дома я оказался лишь в шесть вечера, и принимать душ, есть и переодеваться мне пришлось наспех.       Костюм я решил надеть новый, чтобы сразу ввести его в обиход, и, поскольку чехол и коробка с ботинками так и лежали после вчерашней доставки в прихожей, я захватил трусы, майку и носки и вышел на лестницу, ведущую на первый уровень, прямо в халате.       Артур и Ростик, по-видимому, уже собирались на концерт. Точнее, Ростик, стоя спиной ко мне, дожидался Артура в дверях гардеробной, а тот чертыхался внутри и говорил что-то про футболку не того цвета.       Незамеченный, я спустился вниз, скинул халат, бросил его на банкетку, надел трусы, майку и рубашку, влез в брюки, заправил в них рубашку, застегнул пуговицу и ширинку.       — Слава, давай я положу твой паспорт к себе в сумку, — донесся сверху голос Артура.       — Лучше я оставлю его у себя, — ответил голос Ростика. — А ты захвати блейзер. Мы будем на улице до позднего вечера и тебе может стать холодно.       — А ты мне свой кардиган не отдашь? — обиженно спросил Артур.       — У тебя плечи шире и трикотаж может деформироваться. Помнишь, как тогда, у моего пуловера… — возразил Ростик. — К тому же мне самому будет холодно, я собирался надеть его прямо сейчас.       — То есть на любимого мужа нам наплевать — пусть замерзает, у нас же есть запасной, — сказал Артур с издевкой в голосе.       — Артик, мне не наплевать. Поэтому я и прошу тебя взять блейзер.       — Да не хочу я таскать его в руках до вечера!! — вспылил Артур.       — Хорошо. Я буду его таскать. Идет?       Через минуту они оба спустились в прихожую, где я уже надел носки и завязывал шнурки на новых ботинках.       — Ты… идешь с нами? — Артур закинул молочного цвета блейзер себе на плечо и удивленно воззрился на меня. — Наверное, медведь в лесу сдох.       — Все медведи целы, я не с вами, — отозвался я.       — А что так? — с издевкой осведомился Артур, поглаживая свой упругий бицепс, обтянутый розовой тканью футболки-поло с крокодилом «Lacoste» на груди.       — Артик, Сержу будет тяжело стоять так долго... — объяснил Ростик и подвернул манжеты пыльно-розовой рубашки, которой я раньше на нём не видел, поверх рукавов своего обожаемого кашемирового кардигана цвета верблюжьей шерсти.       — Ну вы даете, старперы! — рассмеялся Артур. — Одному холодно летом без шерстяного кардигана, другой не может пару часов постоять музыку послушать. Что с вами дальше будет? Будете выезжать отсюда на инвалидных колясках с прикреплёнными к ним капельницами?       — Артик, перестань, — одернул его Ростик. — Генетика у всех разная и мы не можем контролировать своё физическое состояние.       — Уверен, там, куда Серёжа сейчас отправляется, он сможет себя контролировать, — Артур отдал Ростику блейзер, без помощи ложки влез в летние туфли-слипоны и поправил на голубых джинсах пряжку ремня «Dolce&Gabbana», подаренного мною на его сорокапятилетие. — Но, ты прав, Слава, стоять ему там вряд ли придется, скорее, лежать.       — Хватит издеваться, — снова одернул его Ростик, повесил на место ложку для обуви и они с Артуром покинули квартиру.       Я осторожно разогнул спину, поднялся с банкетки, подошёл к зеркалу, подушился одеколоном, повязал шёлковый лазоревый галстук узлом «Четверка», надел пиджак — его подогнали точно по фигуре, так что сидел он идеально — и тоже вышел из квартиры с намерением доехать на метро до станции Удельная и сесть там на электричку до Выборга, где Максим обещал встретить меня на машине.       Уже около лифта я вспомнил про обручальное кольцо, которое осталось у меня в спальне, вернулся назад и надел его на палец.       Когда двери лифта закрылись и кабина повезла меня вниз, я взглянул в зеркало, поправил галстук и не смог отвести взгляд от своего отражения. Бедный Максим совсем потеряет голову…       Лифт остановился и я понял, что это еще не первый этаж, лишь увидев в дверях нашего соседа со второго. Только его одеколона не хватало…       — Добрый вечер, Сергей Матвеевич. Давно не виделись, — сосед шагнул в кабину и протянул мне руку.       Я ответил на рукопожатие, стараясь поменьше вдыхать густые пары его парфюма.       — Обновили с Ростиславом брачные клятвы? — поинтересовался мой дотошный попутчик, глядя на мою руку с кольцом.       — Начали новую главу, — туманно ответил я.       — Рад за вас, хоть и не до конца, — он рассмеялся. — Завидую вам белой завистью, у вас такая хорошая семья…       Я кивнул в ответ, а лифт наконец привез нас в фойе первого этажа.       — Вы часом не на концерт? — спросил сосед, едва мы покинули кабину. — А то могли бы вместе пройтись до Дворцовой…       — Дела, — я развел руками. — Некогда отдыхать.       — А я на концерт. Может, повезет с кем-нибудь познакомиться. Надоело одному.       — Бог в помощь, — ответил я, еще раз пожал ему руку и, ускорив шаг, направился к выходу.       Пока я шёл до метро, а потом добирался с пересадкой до станции Удельная, я никак не мог выкинуть из головы слова соседа про то, что у нас хорошая семья. Что он имел в виду? Что люди вообще имеют в виду, когда произносят словосочетание «хорошая семья» — что вам действительно хорошо вместе или что вы производите хорошее впечатление? Похоже, впечатление, которое производила на окружающих наша семья было лучше, чем то, чем она на самом деле являлась. Я бесконечно вынужден соглашаться на унизительные компромиссы, отказывать себе в маленьких радостях жизни типа игры в «Mortal Kombat» — чтобы не быть осмеянным Артуром — или просмотра Новостей за обедом — чтобы не вызвать страдальчески-разочарованное выражение на лице Ростика. Это я уже молчу про объявленные вне закона минеты дома на диване. Да что там! Я не могу привести домой даже секс-робота и вынужден прятать его в чулане на работе, как нечто постыдное, хотя это всего лишь безобидная секс-игрушка. Сколько можно всë это терпеть?! Где вольный дух Безумного Макса?       Выйдя на станции Удельная из первого вагона (погруженный в свои мысли, я сел туда по ошибке, проигнорировав инструкцию Лизы), я оказался на платформе под светлым полукруглым сводом прямо перед стеной с профилем Ленина и мемориальной надписью, которая гласила, что с железнодорожной станции «Удельная» Ильич бежал в начале августа 1917 года от преследования Временного правительства в Финляндию, чтобы в начале октября того же года вернуться в Петроград и заняться подготовкой вооружённого восстания.       Я бегу отсюда в Выборг, который в 1917 ещё принадлежал Финляндии... С чем я вернусь в Петроград? И вернусь ли вообще? Или внезапно осяду с влюбленным в меня Максимом на ферме моллюсков?       Я представил, как мы с Максимом заводим семейный Инстаграм и каждый день постим там сторис о нашей простой и счастливой жизни на берегу пролива Бьëркезунд в окружении мидий и напоминающих белые ажурные фаллосы стеклянных морских губок, которых используют для очистки воды, так как моллюски крайне чувствительны к загрязнениям и впитывают в себя любую дрянь (поэтому на ферме есть лаборатория, где всю продукцию регулярно проверяют на наличие токсинов). А Артур с Ростиком будут смотреть наши видео, завидовать Максиму и кусать с досады локти от осознания, кого они потеряли.       Расположившись в полупустом вагоне электрички на сиденье у окна, я открыл соцсети. Шеф-повар новых цацок сегодня ещё не получил, а Василевс снова был без пары и стенал от одиночества.       Ростик с воскресенья ничего не постил, но под его последним стихотворением эротического содержания появился хвалебный комментарий от Василевса, увидевшего там ритмические отсылки к Гомеру и тематические — к поэзии Сафо. А дальше я обнаружил, что наш вновь брошенный Сызранцевым страдалец пролайкал все Ростиковы посты со стихами, оставив льстивый хвалебный отзыв под каждым из них.       Что этот старый импотент себе позволяет? Как не стыдно посягать на чужое! А еще мнит себя благородным человеком! Смотреть противно...       А Ростик, как обычно, рад любому поглаживанию. Мужчина называется...       С досады я велел Лизе закрыть Инстаграм и решил написать Максиму еще до того, как проеду остановку «73-й километр», как мы с ним условились.       С помощью ментальной команды я надиктовал Лизе сообщение: «У некоторых людей ни стыда, ни совести. Знают, что человек состоит в браке, но всё равно позволяют себе с ним заигрывать. Совершенно не уважают чужие границы. Как так можно? Куда катится этот мир?»       Голосовое сообщение от Максима.       Лиза включи.       — И не говори! — начал голос Максима. — Это, наверное, эти, как их… Полиаморы. У них вообще никаких принципов, ебут, все что движется, но при этом рассказывают про какую-то этику-переэтику. Нам с тобой повезло, что мы оба не такие.       Лиза, поставь на его голосовое реакцию «100%».       Голосовое сообщение от Максима.       Лиза включи.       — Ты еще 73-й километр не проехал?       Лиза, текстовое для Максима: «Миновали Рощино».       Голосовое сообщение от Максима.       Лиза включи.       — Уже близко. Тогда я переодеваюсь и выезжаю. Я за рулем, так что отвечать на сообщения в пути не смогу. Буду ждать тебя на парковке на Вокзальной площади. Красный хетчбэк-пятидверка Лада Ностра. Целую, совсем скоро увидимся.       Какой молодец, соблюдает правила техники безопасности за рулем.       Лиза, поставь на его голосовое реакцию «Ok».       Проезжая «73-й километр», я вдруг подумал, что Василевс сошелся с блядуном Сызранцевым вовсе не случайно, а по принципу личностного сходства. Точно так же, как я сошелся с честным и принципиальным Максимом. Люди притягиваются друг к другу — подлецы к подлецам, порядочные к порядочным. Бывают, конечно, досадные исключения, как, например, у меня с мерзавцем Геной, который оказался женат, или с подавшимся у меня за спиной в эскортники Леопольдом или с тем же Корзуном, который… Но это всё единичные случаи в пределах статистической погрешности, поэтому они меня не дискредитируют. Любой может ошибиться. Ну, и некоторые мерзавцы типа Корзуна хорошо умеют пускать пыль в глаза — даже таким проницательным и осторожным людям, как я.       Парковка перед помпезным зданием выборгского вокзала в стиле провинциального сталинского ампира оказалась практически пустой и Максима я приметил сразу. А вот его пятидверный хетчбэк был совсем не красного, а, скорее, ржаво-кирпичного цвета. Может, у него дальтонизм?...       Из машины зазвучал ритмичный музыкальный проигрыш, сменившийся узнаваемым голосом Шер, которая запела о том, что Наполеон когда-то сдался при Ватерлоо и героине песни уготована схожая судьба. Похоже, это кавер на хит группы ABBA «Waterloo»…       Максим стоял у открытой водительской двери, уткнувшись в телефон, и заметил меня, только когда я оказался совсем рядом. Заглянув в его экран, я сразу понял, в какую игру он там играет.       — Что ты нашел в этом «Minecraft»? — спросил я, когда он, как обычно при встрече, поцеловал меня в щеку. — Там же нет четких правил…       — Там есть правила, но есть и свобода, пространство для импровизации.       — Зачем изобретать велосипед, когда есть готовые решения? Их ведь не идиоты создавали.       — Вот и мой дед так все время говорит «Зачем изобретать велосипед?» — рассмеялся Максим, явно спародировав интонации своего мудрого прародителя, и выключил автомагнитолу.       — И как зовут твоего деда?       — Максим Андреевич, — Максим убрал телефон и открыл для меня переднюю дверь машины.       — Тебя назвали в честь него?       — Ага. А его — в честь Максима из фильма «Обитаемый остров».       — Когда твой дед родился, этого фильма еще и в помине не было. А назвали твоего Максима Андреевича в честь героя романов братьев Стругацких, — я забылся, облокотился на крышу машины, испачкал рукав своего белоснежного пиджака и понял, что кирпичный оттенок ярко-красной Ладе придавал толстый слой дорожной пыли.       Максим чертыхнулся.       — Максим, а ты машину-то моешь? — спросил я, стараясь аккуратно смахнуть пыль, не втирая ее в волокна ткани.       — Прости… Некогда.       — Что значит «некогда»? Вот я тоже занятой человек, глава серьезной организации, но машина у меня всегда чистая.       — Ну…       — Ты приехал сюда меня встречать, наверное, хотел произвести на меня впечатление и…       — Да не думал я ни про какое впечатление! Я хотел, чтобы ты побыстрее добрался до фермы и не трясся в душном автобусе, вот и всё. Садись… — он шире открыл переднюю дверь.       — Ты мне зла желаешь?       — Нет, — удивленно отозвался Максим.       — Ты предлагаешь мне сесть на самое опасное место в автомобиле. По статистике, в случае аварии…       — А, понял, о чем ты. Куда тогда хочешь?       — На заднее справа.       — Подожди, я там сейчас сиденье протру. Переднее-то я протер заранее… — он открыл багажник, где царил беспорядок, и извлек оттуда большую пачку влажных салфеток.       — Необходимо регулярно делать химчистку салона, — сказал я. — Тогда не придется ничего протирать.       — Да некогда мне, Сереж, — он принялся елозить салфеткой по кожаному сиденью.       — Вот сейчас, пока ты меня ждал, надо было не играть в свой «Minecraft», а свозить машину на мойку. И вез бы меня на чистой машине…       — Вас понял, Максим Андреевич, — ответил Максим с усмешкой, вытер мое сиденье насухо куском бумажного полотенца, сунул рулон в подставку для стакана между передних кресел, а затем придержал для меня дверь. — Прошу.       Я провёл пальцами по эко-коже на сиденье и спинке, убедился, что поверхность сухая и чистая, и осторожно сел в машину, а Максим захлопнул дверь — так резко, что у меня чуть не заложило ухо.       Водил Максим тоже резко — дергал авто при маневрах, на тормоз давил в последний момент, а рулевое колесо небрежно держал одной рукой. В ответ на мои замечания горе-водитель ничуть не смутился, а лишь поинтересовался, какая машина у меня.       — Побольше твоей, — туманно ответил я, преодолевая приступ тошноты.       — Что, летающий лимузин Tesla? — спросил он со смехом, а я решил ничего не отвечать, так как он попал пальцем в небо. — Сереж, ты просто привык к новым машинам с автопилотом. Но там ведь как: ты, конечно, держишься за руль, но по сути ничего не контролируешь, компьютер просчитывает твой маневр, оценивает его и корректирует скорость и направление движения, если посчитает их небезопасными. Круиз-контроль делает плавным торможение, если вдруг ты резко нажал на педаль, и подправляет твой тормозной путь. Не езда, а выхолощенная перестраховка. А тут у тебя человек за баранкой. Конечно, так плавно и аккуратно, как у компьютера, у него не получится. Зато я сам контролирую и скорость, и направление движения.       — Только в следующий раз, Безумный Макс, обеспечь меня бумажным пакетом, как в самолётах.       — Укачало? Жвачку будешь?       — Ну, давай…       — Сейчас достану… — он потянул руку к бардачку справа, но был вынужден вернуть её на руль, чтобы объехать колдобину на дороге.       Сейчас он отвлечется и куда-нибудь впилится…       — Нет уж рули, Шумахер, — велел я вслух. — Я потерплю до светофора.       — Светофоров больше не будет, только ж/д переезды… — сказал Максим извиняющимся тоном.       — Скоро следующий?       — Километра полтора. Могу тормознуть тут на обочине. Выйдешь подышишь, а я достану жвачку.       Мы остановились где-то на окраине города возле заброшенных складских помещений с заколоченными окнами. Вдоль другой стороны дороги растянулись ржавые покосившиеся гаражные боксы, также производившие крайне удручающее впечатление. Дышать воздухом мне не захотелось, но со жвачкой во рту дальнейшая поездка пошла бодрее. А когда ржавые гаражи и склады за окном сменились лесополосой, а дорога стала ровнее, я даже начал получать удовольствие от живого невыхолощенного стиля вождения, который демонстрировал Максим.       Мы долго петляли среди лесов и полей, потом проехали несколько больших населённых пунктов и наконец съехали с шоссе на небольшую второстепенную дорогу.       Пятиэтажное краснокирпичное здание с надписью «Великий Моллюск» и муляжом большой створчатой раковины на крыше было видно издалека.       Выполнив лихой поворот, Максим съехал на поросшую по центру травой «грунтовку» и, миновав заросли деревьев, вырулил прямо к кирпичной пятиэтажке и припарковался на просторной полупустой площадке возле входа, а затем вылез из машины и открыл мне дверь.       Я медленно покинул салон, чтобы поменьше напрягать спину, и заметил на том месте на изгибе крыши, которое я до этого случайно протер рукавом своего пиджака, небольшую вмятину со сколом краски и рефлекторно пощупал повреждение пальцами:       — А это что такое?       — Щебень попал, — невозмутимо ответил Максим. — Грузовик передо мной ехал, у него кузов не был закрыт защитной сеткой…       — Так надо в мастерскую отвезти, пусть выпрямят и покрасят.       — Да мы с ребятами сами сделаем. Как только с поставками немного разгребемся…       — И когда это случится?       — В конце месяца.       — То есть ещё целых десять дней она у тебя будет вот так…       — Коррозии нет, потерпит, — сказал Максим с видом эксперта и поставил машину на сигнализацию.       — Сегодня нет, а завтра есть. Вот у меня недавно случился эксцесс, откуда-то появилась царапина на пороге. Так я сразу отправил машину в сервис, хотя у меня крытый подземный гараж. А у тебя машина небось круглый год на улице под дождем и ветром стоит…       — Сереж, пойдем уже, а? Я понял, что ты у нас опытный автомобилист и предусмотрительный человек. Я отношусь к машине проще — ездит и ладно. К тому же, Лада Ностра — не Порш и не Тесла L, чтобы над ней трястись.       Какие же эти молодые своенравные. Всë лучше всех знают! Ничего им не скажи!...       Мы пошли ко входу в здание. Вся парковка была щедро посыпана щебнем, он неприятно хрустел под ногами и оставил царапину на носу моего правого ботинка. Мда… Надо было надевать кроссовки… И костюм попроще. Гонталевские изыски Максим у нас пока оценить не в состоянии. Надо приучать его к качественным вещам, а то ходит в джинсовом полукомбинезоне поверх рубашки, как Том Сойер. С его внешностью, можно, конечно, пока и в мешковину обряжаться, но полезные привычки лучше формировать заранее…       Максим откинул назад рыжую волнистую прядь волос, поправил на плече джинсовую лямку, приложил к считывателю магнитный ключ, дернул пластиковую дверь со стеклопакетом и придержал её для меня. Пройдя через предбанник, мы оказались в большом зале, заставленном уродливыми стеллажами и ящиками.       Из невидимых динамиков зазвучало уже знакомое музыкальное вступление к каверу на песню «Waterloo».       Толстый слой пыли покрывал все поверхности, пыль стояла и в воздухе, так как в носу у меня защекотало и я едва успел достать из кармана бумажный платочек и не поднять своим чиханием в воздух всю лежавшую вокруг вековую пылюку.       Шер в динамиках перешла к припеву:       Waterloo, I was defeated, you won the war       Waterloo, promise to love you for ever more…       — Прости, тут музыка включается автоматически, — смущенно сказал Максим, а я заметил на стойке ресепшена слева от него почётную грамоту в золочёной рамке, которой открытое акционерное общество «Великий моллюск» было награждено за значительный вклад в развитие марикультуры.       — Максим, к тебе, что, клиенты приходят прямо сюда?       — Да никто сто лет уже по офисам не ходит, кроме надзорных органов. Все общаются в чатах и по видеосвязи.       — А надзорные органы что говорят про твою пылюку?       — Их интересуют другие вопросы… — он отстегнул лямки своего полукомбинезона и принялся за пуговицы на рубашке. — На прошлой неделе как раз заявлялись, весь мозг мне вынесли.       — Ну, у тебя тут такая грязь, что это наверняка вызвало подозрения… Почему ты не пригласишь клининг?       — Сереж, ты меня тоже подзаебал со своими претензиями.       Я хотел осадить его за хамство, сказав, что начинаю понимать его бывшую, которая ругалась с ним из-за уборки, но он снял рубашку и я промолчал да ещё и коснулся локтем одного из пыльных стеллажей.       Waterloo, I was defeated, you won the war       Waterloo, promise to love you for ever more       Waterloo, couldn’t escape if I wanted to       Waterloo, knowing my fate is to be with you...       Черт знает что такое…              Woah, woah, woah-oh       Waterloo, finally facing my Waterloo…       Максим достал откуда-то из-под стойки ресепшена серый лонгслив, натянул его на свое загорелое подтянутое тело и пристегнул обратно лямки комбинезона.       — Пошли кое-что покажу, — сказал он и прошагал к коридору за стойкой. Я поспешил за ним, отряхивая по пути рукав пиджака.       Под продолжающиеся завывания Шер о том, как она встретила своё Ватерлоо, мы прошли здание насквозь и, выйдя через добротную деревянную дверь с тремя замками, оказались прямо на побережье, где музыку, к счастью, уже слышно не было.       Оранжевое закатное солнце, обложенное серой ватой облаков, опускалось прямиком в темные кроны деревьев на противоположном берегу пролива.       У самой кромки подернутой золотой патиной воды стояли уже знакомые мне по Максимовым видео в Телеграме металлические сортировочные столы, напоминающие длинные мангалы, на мелководье за ними торчали из воды многочисленные покрытые ярко-зеленым илом клетки-садки́.       — Здесь в садках устрицы. Там дальше, на глубине — мидии на вертикальных тросах и морской гребешок, — уточнил Максим. — Ну, а мы направляемся на жемчужную ферму. Про неё я тебе ещё не рассказывал. Пойдем.       В приятной тишине, нарушаемой лишь похрустыванием осколков раковин под ногами, мы пошагали по берегу в сторону небольшой пристани.       Справа от нас в стеклянных теплицах с огромными открытыми стенами-окнами располагались огромные баки, соединенные трубопроводом.       — Здесь у нас морские ежи, — объяснил Максим. — Они, в отличие от моллюсков, моря не видят совсем, поскольку мы выращиваем их в этих аквариумах по технологии полного цикла.       Многочисленные трубы из теплиц соединились в одну, примерно полметра диаметром, и она, как серая анаконда, поползла дальше вдоль берега, а потом нырнула в воду сразу за пристанью.       — Семь лет назад эту малышку прорвало, — сказал Максим, указывая на анаконду. — Я приезжаю, а тут воды́ по пояс и она продолжает хлестать, как из брандспойта. Пока вызывал подмогу и мы откачивали всë насосами, в пролив унесло треть всех садков с устрицами, лодку-плоскодонку и целую партию стеклянных губок, уже получивших стимулятор роста.       — Это те губки, которые вы используете для очистки воды?       — Угу. И не исключено, что они укоренились где-то на дне пролива и теперь фильтруют воду там, — добавил он с усмешкой. — А нам сюда, — он указал рукой на пристань, которая при ближайшем рассмотрении оказалась плавучей платформой под навесом с двускатной крышей, окружённой целым лабиринтом дощатых настилов и небольшим причалом, у которого покачивались на волнах две плоскодонки.       Мы пошагали по одному из деревянных мостков к плавучей платформе — хруст ракушек под ногами сменился поскрипыванием досок.       Метров через десять-пятнадцать от берега по обе стороны от настила на поверхности воды растянулись крупные сетки из толстых канатов с разноцветными буйками.       — К канатам привязаны корзины и садки с жемчужницами. Они недавно перенесли подсадку и теперь две недели будут отдыхать здесь на карантине, — объяснил Максим.       — А что за подсадка?       — В природе жемчужина — всего лишь результат борьбы устрицы с инфекцией. Внутрь раковины проникает посторонний предмет, например, песчинка, и с помощью слоев перламутра моллюск изолирует его от своих органов. Мы используем тот же самый механизм, только вводим внутрь не песчинку, а гладкий шарик, высеченный из панциря моллюсков, и мантийную ткань от моллюска-донора, которая отвечает за строительство раковины и выработку перламутра. Клетки мантии разрастаются вокруг шарика-ядра, начинают выделять перламутр и слой за слоем покрывать им ядро. В итоге получается культивированная жемчужина.       Для имплантации отбирают здоровых зрелых моллюсков, но до 40% из них все равно не переживут подсадку и погибнут, а часть устриц отторгнет подсаженное ядро. Из тех устриц, которые благополучно перенесут операцию, жемчужины ювелирного качества дадут всего 5-10% и только через семь лет. В общем, риск высокий и возни много, но выхлоп все равно есть, — резюмировал он. — Незадолго до потопа, о котором я тебе рассказывал, мы как раз сделали имплантацию партии устриц. Всë прошло удачно, погибли только 10% моллюсков, остальные выжили и не отторгли я́дра. Но отсюда, из карантина, унесло один садок на шесть жемчужниц. Пять мы успели выловить, а одну смыло. Искать её сразу было некогда, а потом уже не было смысла — её наверняка унесло в залив. Прошло семь лет и мы недавно собрали тот урожай. Пять спасенных тогда устриц дали прекрасные жемчужины ювелирного качества размером от 10 до 11 миллиметров и принесли нам семь тысяч долларов. А потеряшка по итогу унесла с собой 1300 «зеленых»…       — Это цена одной жемчужины? — удивился я, а Максим покивал головой. — Что это за сорт?       — Акойя. Японская классика.       — А как вы, кстати, узнали, что те устрицы хорошо перенесли подсадку?       — Мы проверяем моллюсков на рентгене. Смотрим, не отторгла ли устрица ядро, правильно ли формируется жемчужина. Так становится понятно, стоит ли дальше за ней ухаживать…       У него завибрировал телефон, он снял блокировку и со словами «Подожди секунду, тут что-то срочное у Арни» свайпнул по экрану.       — Что случилось? — спросил я, когда Максим убрал телефон в карман, но облачённый в джинсовый комбинезон рыжеволосый красавец молча отошел от меня на противоположный край мостка, снова достал телефон и принялся кому-то названивать.       Это что еще за номер?...       Максим несколько раз громко повторил в трубку «Ты уверен?», а потом завершил вызов.       — Что происходит? — поинтересовался я, подходя к нему, но он демонстративно уткнулся в телефон, а потом и вовсе повернулся ко мне спиной.       Вот тебе раз, он перестал со мной разговаривать!       Сначала я хотел поморозить его в ответ, так как был уверен, что тягаться со мной в этом он не сможет, но потом мне в голову вдруг пришло другое решение проблемы.       — Максим, — сказал я, снова подходя ближе к нему и стараясь, чтобы мой голос звучал добродушно. — Возможно, ты не в курсе, но такое обиженное молчание называется стоунволлинг. Оно причиняет окружающим эмоциональную боль, так как они не могут прочитать твои мысли и понять, что случилось. Нужно не отмалчиваться, а сообщить о том, что тебя не устраивает, словами через рот.       — Хорошо, — вдруг ответил он и повернулся ко мне. — Не хочешь ли ты мне о чем-нибудь сообщить словами через рот?       — Я?...       — Ты в браке?       — Формально да, но...       — Сколько у тебя мужей?       — Двое, но...       — То есть ты из этих…       — Из кого?       — Из беспринципных полиаморов, которые ебут все, что движется.       — Я не беспринципный.       — Да? Узнал, что я поставщик Артура, но ни словом не обмолвился, что он твой муж.       — Это не имеет никакого значения. Я ведь приехал к тебе.       — То есть ты врал мне.       — Про что?       — Что ты сам себе хозяин и тебе некого даже попросить пришить пуговицу к пиджаку.       — Можно состоять в браке, но при этом чувствовать себя одиноким и искать утешения. Максим, некоторые люди — эмоциональные инвалиды, они органически неспособны на душевное тепло…       — Хочешь сказать, вы с Артуром даже не спите вместе?       — Это к делу не относится.       — Это относится к делу напрямую. К моему делу. То есть к бизнесу. Я не хочу потерять ценного делового партнера из-за какого-то пиздабола.       — То есть тебе какие-то мидии дороже солидного человека, который отложил все свои дела и приехал в твой медвежий угол, чтобы тебя увидеть?       — Ты меня не увидеть хотел, а выебать!       — Максим…       — Сраный полиамор, — процедил он сквозь зубы. — Меня от тебя тошнит! Я думал, ты честный человек, хвастался тобой перед Арни, а ты… Ты хуже, чем любовник Арни! Тот хотя бы сразу признался, что у него семья, а ты врал мне в глаза… Ты пустая устрица без жемчужины, возиться с тобой нет смысла! Проваливай отсюда! И кольцо свое лживое забери, — он сдернул со своего пальца кольцо и бросил в меня так резко, что я не успел его поймать и оно угодило прямиком в щель между досок настила и упало в воду. К своему удивлению, кольцо мне жалко не было.       Провожать меня до выхода Максим не пошёл, лишь открыл мне дверь в офисное здание и сказал, что дверь в вестибюле открывается нажатием на кнопку.       Пока я шел по длинному коридору, из динамиков доносилась какая-то смутно знакомая популярная мелодия. Суетливая танцевальная аранжировка меня не впечатлила, но слова показались забавными и к концу трэка я даже начал кивать в такт головой и велел Лизе добавить его в мой плейлист.       В ваш список воспроизведения добавлена песня группы Sugababes «Hole In The Head».       На выходе из пыльного вестибюля висели ветряные колокольчики, украшенные панцирями мидий и ребристыми створками морских гребешков. Похожие когда-то висели у меня в комнате в детстве, их подарила мне Фина и я любил щупать ракушки пальцами… Я не удержался и потрогал сначала перламутровую изнанку панциря мидии, а потом — шероховатую ракушку морского гребешка, а ветряные колокольчики тихо звякнули. Ощущения точно такие же, как в детстве... А ведь я мечтал, что когда вырасту, отправлюсь в «кругосветку»… И где я теперь?...       Выйдя из здания, я вызвал такси до Выборга, а потом велел Лизе включить на репите новую песню.       Под бодрые танцевальные ритмы я снял с пальца кольцо и сунул его в накладной карман пиджака.       They say, “Why'd you cry, for the guy?       Say goodbye, run away”       “Why'd you cry, for the guy? Say goodbye”       I said OK…       Ждать машину на усыпанной щебнем парковке мне пришлось добрых пятнадцать минут, а потом еще больше часа слушать во время поездки жалобы престарелого таксиста о том, сколько прибыли он потерял за те дни, что движение автотранспорта в Петрограде было ограничено.       — Всë ваш сраный экосаммит, который на хуй никому не всрался! — периодически повторял водила, словно припев, перекрывая звуки песни у меня в ухе, а я каждый раз думал, что беспилотное такси — одно из лучших изобретений человечества и жалел, что в этот медвежий угол они пока не летают.       После разговора с Максимом в груди у меня так и не переставало саднить. Я ощущал родство с этим молодым забиякой, верным принципу «всë или ничего». Он так сильно любил меня, что наотрез отказывался с кем бы то ни было меня делить, и в своем максимализме как будто был воплощением меня самого.       Но страдать по нему я, конечно, не собираюсь, я выше этого. А вот он горько пожалеет, когда поймет, кого потерял…       Словно вторя моим мыслям, Sugababes у меня в ухе запели, что если бросивший героиню песни парень надеется, что от тоски по нему она сляжет с депрессией, то он полный идиот.       В электричке по дороге до Петрограда я укрепился в правильности своего решения снова сойтись с Витей. Это и станет моим протестом, моим восстанием против скуки бюргерской жизни, которая якобы всегда заставляет всех делать то, что они не хотят.       Только вот почему Витя больше не посылает мне никаких знаков?...       Важное напоминание! Ознакомить Митю Мораря с приказом о совмещении им двух должностей.       Вот тебе раз! Я же ставил напоминание на десять утра, почему оно пришло в десять вечера?       Черт знает что такое…       Митиного номера у меня не было (так как обычно я общался с ним только через Олега). Но, может, это и к лучшему, так как у меня есть повод навестить его по месту его проживания…       Лиза, найди адрес Дмитрия Мораря.       Надеюсь, он сохранился без глюков…       Морарь Дмитрий Олегович 2007 года рождения. Адрес проживания: город Петроград, Кронверкский проспект, дом 27, квартира…       На мое счастье, станция метро Горьковская, возле которой жил Митя, находилась через три станции от Удельной и уже полчаса спустя после возвращения в Петроград я стоял возле оштукатуренной и покрашенной в цвет закатного солнца шестиэтажки с эркерами в стиле модерн, до революции носившей название «Доходный дом Мартынова». У глухого торца постройки возвышались четыре тополя — их кроны были сформированы таким образом, что деревья напоминали всклокоченные пальмы.       Я прошёл в арку через приоткрытые решётчатые ворота во двор, отыскал нужный мне подъезд и позвонил в домофон. Ответа не было.       Я подергал дверь (она была надежно заперта), ещё раз позвонил в домофон — безрезультатно — и решил подождать несколько минут в надежде, что на горизонте появится кто-то из Митиных соседей по подъезду, но дом как будто вымер, лишь в окне второго этажа, словно привидение, маячила кошка светлого окраса. Может, это и есть та самая Аврора?... А Митя уже лег спать и не слышит звонка домофона? Или же он отключает его на ночь…       Я представил, как Митя вытирается после вечернего душа полотенцем, проходит голый в коридор и отключает домофон, а потом задергивает шторы на окнах эркера, где лежит этюдник и стоит мольберт с моим погрудным портретом, ложится в постель и приглашает меня к себе, демонстрируя свою розоватую бодрость с контрастно-чёрным кругом лобковых волос у основания, а потом переворачивается на живот со словами «Я хочу отдать свою девственность тебе».       Моя собственная бодрость откликнулась на фантазию с такой силой, что я стал опасаться, как бы новые брюки не затрещали по швам.       Попробуем отвлечься…       Может, все жильцы, включая Митю, просто отправились на концерт на Дворцовой площади?...       Я стал прокручивать в голове случайно услышанный разговор Мити в понедельник по телефону в надежде вспомнить что-то про сегодняшний концерт, но ничего не вспомнил. Зато вспомнил, как Митя жаловался на доспешника, который отказался сотрудничать с ним напрямую. Вдруг этот доспешник действительно Алек и наш НТП-шник Митя в целях шантажа навёл на него порчу?... И тогда Алека надо не уличать в махинациях с косметическими масками, а срочно спасать!       Но сначала надо сбросить напряжение…       Лиза, как добраться отсюда до издательства без машины?       Когда я вышел из трамвая напротив Екатерининской церкви и пошагал дальше по 1-й линии Васильевского острова в сторону Университетской набережной, с Дворцовой площади ещё доносилась музыка, хотя на часах было уже начало полуночи. Сколько же будет продолжаться этот их концерт?       Я свернул к зданию издательства, открыл ворота магнитным ключом, прошёл к крыльцу, отпер дверь, зашел внутрь, прошагал за стойку рецепции, отключил сигнализацию и сразу направился по коридору к лестнице чёрного хода.       Заросли лимонов в лучах ламп подсветки в оранжерее выглядели неприветливо. Усилием воли я отогнал от себя мысли о дурном предзнаменовании, спешно прошёл в дальний угол, достал из кармана связку ключей, сдвинул циновку, отпер дверь и, включив свет, впервые подумал, что бокс с андроидом напоминает огромный сундук. Учитывая, что из соображений конфиденциальности компания-производитель при доставке секс-робота во всех накладных обозначала его как «подарок на помолвку», можно, наверное, даже сказать, что это сундук с приданым...       В этот раз я не стал вести с андроидом беседы и вообще старался на него не смотреть, а сразу развернул спиной к себе. Спустив с него брюки, я расстегнул свои (бодрость у меня была просто каменная и так и рвалась в бой), подумал про лубрикант (я предусмотрительно хранил в чулане большой флакон с дозатором), но решил, что обойдусь без него, закрыл глаза, представил на месте робота черноволосого девственника Митю и под сообщение Лизы, что ментальная связь с андроидом установлена, погрузился внутрь и начал движения. Буквально со второй фрикции я почувствовал, как бархатистая кожа девственных ягодиц упирается мне в пах, понял, что финиш близко, и слегка замедлился.       Образ Мити у меня в голове вдруг трансформировался сначала в Витю, потом в Корзуна, который был таким же голубоглазым блондином, а потом... А потом я понял, что передо мной Он.       Ошарашенный, я замер и открыл глаза.       Да, это точно Он. Светлые волосы, комплекция, мягкость кожи и даже ямочки на пояснице — всë говорило, что я прав.       — Это... это ведь ты?... — проговорил я вслух. — Ты ведь не умер, правда? Они просто ошиблись... Врачи на «скорой», патологоанатомы в морге, твой отец, люди на похоронах, могильщики... Они все ошиблись... Ты просто уехал куда-то далеко-далеко. А теперь вернулся успокоить мою совесть...       Прядь волос у Него на голове шевельнулась.       Сейчас Он повернет голову и я снова увижу его глаза цвета голубого льда. Столько лет прошло, а они до сих пор не дают мне покоя. Я любил тебя одного… Взгляни же на меня и скажи, что я ни в чем перед тобой не виноват.       — ...не виноват, — эхом отозвался Он.       Где-то вдалеке высокий мужской голос запел по-французски про ангела, которого просят вернуться, потому что небеса без него опустели. Музыка струилась, как струится по тёмному небу лунный свет.       Il y a beaucoup des anges       Ils ne peuvent pas te remplacer       Reviens, mon ange, reviens       Après tout, tant de siècles ont pasé…       Я закрыл глаза и полетел в темное небо, усыпанное звёздами. Они мерцали, как пустые блистеры из-под кодеина, среди которых я нашел когда-то Его бездыханное тело. Я опоздал — так же, как и «скорая». Но я бы мог его спасти…       Тянущая боль пониже пояса заставила меня вернуться в настоящее.              Надо выйти, а то как-то неудобно...       — Надо выйти, а то как-то неудобно, — повторил за мной Он.       Но выйти я не мог.       Фата-моргана полностью рассеялась, я снова был в полутемном чулане, с улицы доносились звуки концерта на Дворцовой площади, а мое причинное место было намертво зажато в недрах секс-куклы, которая вдруг напомнила мне о моей первой любви.       Мысль, что я в буквальном смысле застрял в собственном прошлом, обескураживала даже сильнее, чем анекдотическая ситуация, в которой я оказался в настоящем.       Я велел Лизе выключить андроида и включить его снова, но это не помогло. Я проверил наличие ошибок. Никаких ошибок зафиксировано не было, он просто не желал меня отпускать.       Я дернулся ещё раз — безрезультатно.       Вот же мразóта...       — Вот же мразота, — звонко повторил вслед за мной высокий голос.       Звуковая вибрация добавила мне стимуляции и я пришел к финишу, но высвободиться из резинового ануса по-прежнему не мог.       Ничего, сейчас эрекция спадет и я отсюда выберусь…       — …я отсюда выберусь…       Но в нужный момент подлый робот, словно в насмешку, вдруг сжал свой резиновый сфинктер сильнее.       Какой идиот тебя создал?       — Какой идиот тебя создал? — проговорила мерзкая кукла.       Ростик был прав, это чертов суррогат... И если я сейчас освобожусь и останусь цел и невредим, я обещаю, что сразу отделаюсь от этого человекоподобного болвана раз и навсегда.       — ...я обещаю, что сразу отделаюсь от этого человекоподобного болвана раз и навсегда, — эхом повторил за мной суррогат, а в его интонации прозвучала угроза.       Лиза, выключи у андроида режим ментальных команд.       Режим ментальных команд отключен.       Позвонить Ростику и попросить его о помощи?... Он ведь совсем рядом, через реку, на Дворцовой площади, и, конечно, сразу прибежит меня вызволять…       И решит, что я так разоделся ради ночной встречи с секс-роботом...       И почему я сразу не отправился спасать Алека?... Вот уж снял напряжение, так снял..       Время простоя вашего андроида превысило 5 минут. Для экономии заряда батареи ваш андроид переводится в спящий режим.       Я осторожно потянул резиновую поясницу от себя, но снова ощутил лишь тянущую боль.       Может, вызвать «скорую»?...       Я представил реакцию парамедиков. И дальше — как вся эта история просочится в СМИ.       Городские новости. Прошлой ночью глава издательского дома «Альдебаран» Сергей Левицкий был срочно госпитализирован из головного офиса своего издательства на Васильевском острове с травмой, полученной от секс-куклы...       Дальше я снова ощутил дискомфорт и подумал о последствиях для своего здоровья, а не репутации, и идея обратиться за помощью к Ростику перестала казаться мне такой уж бредовой. В конце концов чем эта ситуация отличается от тех, когда у меня прихватывало спину и он мазал меня мазью?... И тут я вспомнил про лубрикант.       Чтобы не залить брюки, мне пришлось спустить их вместе с трусами вниз до самых лодыжек. Я дотянулся до флакона, стал нажимать на дозатор и, отодвигая ободок резинового сфинктера пальцами по окружности, кое-как запихивать под него холодную смазку. Через пару минут моя тактика дала плоды, я наконец выскользнул из капкана и в изнеможении опустился голым задом прямо на прохладную поверхность тумбочки рядом со спасительным лубрикантом. Уфф...       Я промокнул член от смазки бумажной салфеткой и убедился, что с виду он выглядит нормально. Будем надеяться, что и функционал не пострадал.       Силиконовый зад андроида поблескивал от попавших на него капель смазки и я резко натянул на него брюки. Чертовщина какая-то, надо от него избавляться...       Хотя… Вдруг это не чертовщина, а всего лишь производственный брак и его можно устранить?...       Лиза, найди гарантийный талон на андроида и зачитай информацию о сроках гарантии.       Гарантийный срок службы вашего андроида истек 5 мая 2040 года.       Полтора месяца назад...       Лиза, когда я купил андроида?       Покупка была совершена 5 октября 2039 года.       Выходит, производители из компании «Isan» спроектировали этого секс-робота в расчёте всего на полгода бесперебойной службы, но поскольку я пользовался им не каждый день, он прослужил мне на полтора месяца дольше. А дальше хапуги из «Isan» рассчитывают, что подсевшие на персонализированное удовольствие клиенты, будут регулярно отваливать им бабло за ремонт любимой секс-игрушки... И много ли они хотят за ремонт?       — Лиза, какова стоимость ремонта такого андроида у официального производителя? — спросил я, глядя на светловолосого робота и прикидывая, с какой суммой я готов расстаться ради его починки.       Точная стоимость ремонта андроида серии «Alter Ego» 2039 года выпуска определяется после диагностического исследования. Его можно провести в ближайшем к вам официальном офисе компании «Isan». Почтовые расходы ложатся на покупателя.              Чтобы узнать адрес офиса, разрешите доступ к геолокации.       Лиза, разреши доступ.       Ближайший к вам офис компании «Isan» расположен в Японии по адресу: провинция Хоккайдо, город Вакканай, улица…       Какие же мерзавцы! Хотят, чтобы я каждый раз пересылал им секс-робота через всю страну за свой счёт. Надо убрать его в бокс и завтра же отправить на утилизацию.       Кстати, во сколько мне обойдется она?...       За утилизацию «Isan» хотел сшерстить с меня 12 тысяч рублей. И это снова была сумма без учёта расходов на транспортировку робота до их «ближайшего» японского офиса.       Мне стало холодно, я встал с тумбочки и натянул брюки вместе с трусами.       Ладно, подумаю о том, как сэкономить на этом всем, завтра. А сейчас мне надо отправляться к Алеку.       Когда я вышел из издательства, над Дворцовой площадью уже шло световое шоу, но любоваться им мне было некогда, я торопился обратно к Екатерининской церкви, чтобы сесть там на последний трамвай, который должен был довезти меня практически до самого Алекова дома. По пути я то и дело представлял бледно-зеленого Алека, лежащего на кровати, словно почившая дочь Иаира, и себя, касающегося рукой руки несчастного и возвращающего его к жизни. Только бы успеть…