Нескучный декрет

      «Цель моего исследования», «научный интерес представляет…», «актуальность заключается в…» — эти и подобные клише, позаимствованные из материалов Веры Марковны было нелегко запомнить даже на русском. Ведь чем актуальна ее тема и представляет ли какой-либо интерес для науки, кроме как просто интересна автору, Марина не могла понять.       Иногда, пытаясь что-нибудь сообразить между парами, Марина писала текст будущей речи, чтобы хотя бы выдержать монолог, ведь диалога явно не получится, по теме научного исследования, однако этот монолог даже на русском был несовершенным.       Когда Вера Марковна обсуждала с Воронковой свою тему, связанную с пропагандой наркотических веществ и интернет-технологиями, Марина удивлялась, что, казалось бы, немолодая женщина готова лезть в такие тонкости новейших процессов. Однако иногда Воронкова советовала Вере Марковне и что-то более общее. Например, типично-удачные клише для экзамена по иностранному языку.       Марина как обычно начала пару. Не стала проводить перекличку — а зачем, просто начала спрашивать по вопросам.       В ходе занятия выяснилось, что один из студентов, который до этого то ли не приходил на пары, то ли отмалчивался в уголочке, дал несколько довольно уместных ответов. Марина поставила пару плюсиков напротив его фамилии, а в конце пары студент подошел к ней:       — Марина Исаевна, я пропустил больше месяца — трудная жизненная ситуация, как мне закрыть пропуски?       — А зачем их закрывать? — спросила Марина, сразу вспомнив Молохина, который пообещал ей, что она не сдаст зачет в срок. — У вас автомата уже не будет. Готовьтесь к экзамену, перечень вопросов я когда-то скидывала, могу скинуть еще раз.       — Марина Исаевна, я иногородний, поэтому очень хочу сдать сессию досрочно, — произнес студент. — Возможно ли это?       — По-хорошему, я должна узнать это в деканате, — ответила Марина. — По-плохому попробуйте сдать все на последней паре.       — Марина Исаевна, а зачем экономисту право? — спросил студент.       — Лев, вы не в технаре и не в ПТУ, чтобы задавать такие вопросы, — произнесла Марина. — Да даже в технаре право есть! Если вы не понимаете, зачем экономисту право, у меня возникает вопрос, как вы работать будете.       — Да это право нужно не больше, чем французский, — сказал студент. — Вот зачем мне французский? Может быть, я смогу сделать что-нибудь для кафедры с точки зрения экономики?       — А зачем аспирантам итальянский? — сорвалось с губ Марины. Вдруг вспомнив студентов из колледжа, девушка добавила. — Вот знали бы вы итальянский, то смогли бы мне помочь.       — Я знаю итальянский, — отозвалась девушка, которая не сказать, чтобы была активной, но иногда давала ответы средней верности.       — Подкорректируйте текст, проверьте его на ошибки, а с меня плюс балл на экзамене, — ответила Марина.       — Хорошо, — согласилась Лика.       Марина достала из своих записей лист. Лика оглядела его и с грустью произнесла:       — Это научный стиль речи, я больше по культуре и повседневной лексике.       — Поэтому давайте заниматься тем, чем мы должны заниматься, — ответила Марина. — Вы будете учить право и не думать о том, что можно получить экзамен как-то иначе.       Марина отвела еще одну пару — из-за болтовни ни о чем перерыв слишком сократился и уходить из кабинета было не слишком разумно, вернулась на кафедру.       — Buon giorno, — произнес Харенков.       — Гутен морген, майн либен друг, — казалось, именно так начиналась одна из песен Шуберта. Вернее, без слова «друг» на конце.       — Учите языки по принципу «Айч, майн либен Августин»? — спросил Харенков. — А что английский по «Гарри Поттеру» не изучаете?       — Чем вам немецкая классика не угодила? — ответила Марина. — Впрочем, мне все равно итальянский сдавать.       — Хоть звони на кафедру иностранных языков и проси разрешения посидеть зрителем, — сказал Харенков. — Именно так я бы и подумал, если бы узнал все из чужих уст. Но мне сегодня позвонили из кадров. Нашли в базе, что я по какой-то нелепой причине написал в анкете о минимальном знании итальянского. Я буду третьим членом вашей комиссии.       Марина растерялась. Мысль о том, что третий член комиссии должен быть представителем от факультета, чтобы имел профильное образование, мелькала на одном из сайтов, которых девушка пересмотрела десятки за это время, однако принять, что третьим членом комиссии будет именно Харенков…       Тем временем, Харенков продолжил:       — Parli inglese? Dove posso trovare un bagno?       — А, ну раз вы знаете итальянский на подобном уровне, сдать будет нетрудно, — ответила Марина, переведя первую фразу и не сумев понять даже приблизительный смысл второй. — Scopo della mia ricerса… Ой, вы же не поймете!       — Вы говорите про свое исследование — даже интересно послушать, в чем оно заключается, — произнес Харенков.       Раздался телефонный звонок и Марина была благодарна звонящему. Ровно до того момента, пока не услышала в трубке голос Катерины:       — Марина, зайди ко мне.       — Начальство зовет, — произнесла Марина и вышла в коридор.       Девушка пришла в кабинет Катерины, догадываясь, что опять что-то не так.       — Что за фокусы на этот раз? — завкафедрой, по-видимому, была возмущена.       — А что не так? — спросила Марина, даже успев подумать о том, что кто-то из студентов успел «настучать» на нее за реплики про перевод итальянского текста.       — Демонстрируй мне знания итальянского, — произнесла Катерина. — Знаешь, по принципу: «Let me introduce myself».       Марина с трудом поняла, что это за клише. Пожалела, что не взяла с собой бумаги, начала выдавливать из себя:       — La rilevanza dello studio è…       — Несдача кандидатского минимума приравнивается к академической задолженности, — ответила Катерина, ожидавшая, что Марина так ничего и не сможет сказать.       — Как мне когда-то сказала Дарина Олеговна: «А учить вы не пробовали?» — сказала Марина. — Или это вы мне сказали? Не столь важно. Главное, что я потихоньку готовлюсь к экзамену.       — От факультета в комиссии будет Артем Германович, — произнесла Катерина. — Да, Артем Германович не лингвист и не переводчик, но выучить пару вопросов по типу «Что вы думаете значении Правительствующего сената» может. И оценивать ваши ответы на эту тему будут уже более грамотные люди.       — А кто ходит третьим членом комиссии на английский? — спросила Марина.       — Антон Викторович, — ответила Катерина. — И язык Антон Викторович знает очень хорошо. Что английский, что немецкий. Я к чему это говорю, Марина? Я однажды сидела на экзамене по французскому, потому что имею слабенькое представление об этом языке, но я молчала. Спрашивали те преподаватели. Артему Германовичу не составит особого труда о чем-нибудь вас спросить, да так, что вы перевести не сможете.       — Можно подумать, сдавай я английский, Антон Викторович подсказывал бы мне, — удивилась Марина.       — Я хочу сказать, Марина, что вам надо готовиться, чтобы хотя бы монолог суметь рассказать без серьезных проблем, — произнесла Катерина.       Женщина немного подумала и спросила:       — А перевод скольки-то там тысяч знаков, я уже забыла, сколько именно сдают, когда успеешь сдать?       — Они почему-то не требуют, — ответила Марина.       — Тогда тем более готовься, — сказала Катерина. — Чтобы хотя бы язык сдала.       «Можно подумать, на философии меня завалят», — подумала Марина, а Катерина добавила:       — С философией попроще будет, но получить там тройку — это вообще не проблема, такие случаи не редки. Поэтому учись.       — Хорошо, — ответила девушка.