Виноватыми можно сделать всех

Я стоял на месте и смотрел на пустующий город. Прислушивался в тишине, которую никто не прерывал уже несколько минут. Сомнения грызли меня изнутри, будто стая стервятников. Это было... Я не знаю. Я не уверен, что помочь было нельзя. Конечно, я не собирался больше никуда идти. Выбор был сделан, менять его я не хотел, да только вот... Я... Я точно правильно поступил? Точно не было другого выхода? Я был весь в расстроенных чувствах. Сердце жалось от того, что я остался на месте, что не пошёл, не помог... Негативные мысли, одна за другой, так и настигали меня. Вдруг помочь можно было? Вдруг страх помешал спасти чью-то жизнь? Всегда ведь, всегда можно что-то сделать... Человек ведь... Человек ведь может многое. Разве именно мы не построили города? Изучили атомы и молекулы, которые даже не видим? Смогли бороться с болезнями, продлить жизнь... Человек ведь может сделать то, чего сам от себя не ожидает. Почему я не пошёл? Я не мог перестать сжимать края куртки пальцами, не зная, как ещё можно было справиться с нервами. Взгляд был направлен на горизонт. Туда, откуда и раздался крик. Джон что-то говорил, но я его уже почти не слышал. Не мог перестать смотреть вдаль, словно надеялся найти хотя бы крохотное подтверждение того, что всё-таки правильно я сделал, оставшись. Но ничего не было. Лишь отсутствие жизни между заброшенными зданиями. Мои брови изломались домиком, когда осознание чётко появилось в голове: даже если я передумаю, помогать уже будет поздно. Этих несколько минут, прошедших в заминке, могло спокойно хватить для совершения чего-то ужасного. За мою руку потянули, и я смог услышать, как меня зовут. Я не откликнулся, пустыми глазами продолжая смотреть вперёд. Что я наделал? – Лололошка, – Джон ещё раз потянул, но злость в его словах была мне незаметна. Посторонний шум на фоне, не более, – пойдём. Ты же не собираешься передумать? Да я же опять всех свёл в могилу. Почему я такой беспомощный? Почему не получается хоть кому-то помочь? Смерти, смерти, одни только смерти да страдания кругом! И всё, всё из-за меня! Какой я идиот, что же я наделал! О, мне было так жаль! Простите меня, простите меня, пожалуйста... Руки дрожали, и я весь дрожал. И никак не выходило унять этот тремор, вызванный целой бурей эмоций: страхом, отвращением и разочарованием. Ну почему всё должно быть именно так? – Лололошка. Мне так жаль. – Лололошка, пошли, – в этот раз я пошатнулся, ведь Джон перестал сдерживаться и грубо потянул на себя. – Если будешь сопротивляться, я пристрелю тебя. Боги, что с тобой не так! Это смешно. Я не могу уберечь ни животных, ни незнакомцев, ни друзей. Джон всё-таки смог сдвинуть меня с места и заставить идти за ним. Его рука сжимала мою, и во всей его хватке чувствовалась злость и раздражение. Вид дальних зданий смещался, прежде чем исчезнуть, когда мы зашли в один из когда-то жилых домов. Я почувствовал, как опускается моё сердце из-за этого. Словно бы всё это можно было исправить, но, раз я всё же ушёл, спрятался, подобно трусливой крысе... Теперь уже нельзя было ничего изменить. И я просто... Зачем я вообще живу, если не могу ничего сделать? Группа. Целая группа из семи человек. И я ничего не смог сделать, чтобы спасти хоть одного из них. Отдал предпочтение собственному благополучию... Этот поцелуй Иуды... Ничтожество. Господи, как мне было сейчас мерзко и тошно от себя! Было больно. Сердце, казалось, разорвалось на части. Даже появилось ощущение, что в этот миг я умер вместе с ним. Как я смел так с ними поступить? Как могу решать, кто должен жить, а кто нет? Что я наделал, что я наделал?.. Как я могу вообще пытаться о ком-то заботиться, когда являюсь каким-то вестником смертей и несчастий. Как мне стыдно, как мне было жаль все эти несчастные души! Я уверен, что, не пересекись они со мной, остались бы в живых. Как могу с чистой душой ходить по улице, когда за плечами такое море крови? Кому я могу ещё принести столько страданий? Мне так жаль... Джон. Я посмотрел на него, только сейчас вспомнив, что он рядом. В помещении было холодно, но я совсем не чувствовал это. В голове всё перемешалось. Вина разрывала изнутри, и мне было так, так жаль их всех... Боже, пусть кричала не Шэрон. Пожалуйста. Джон стоял, облокотившись о стену. Его голова была опущена, да и вся фигура выглядела очень нестойкой. Я не могу ни о ком позаботиться, не могу помочь даже ему. Бесполезный, ненужный нахлебник, и я не понимаю, почему он до сих пор терпит меня. Он уже пострадал от меня. Едва на ногах стоит, помирает от голода и усталости – пришлось бы ему с этим столкнуться, не встреть он меня? Мне было так стыдно перед ним за себя и своё поведение. Он так заботился обо мне, а я не мог позаботиться никак в ответ. Хорошо, что Джон был рядом со мной. Что бы я делал без него? Его фигура, одновременно такая высокая и крохотная, покачнулась, прежде чем он с громким стуком упал на пол. ..Что? Я вздрогнул и замер. Даже перестал дышать, видя неподвижное тело. Какие-либо мысли исчезли из головы, и несколько секунд я тупо смотрел на Джона, не понимая, что произошло. Он не двигался. Лежал лицом вниз и не собирался подниматься. – Джон? – тихо позвал его, но ответа так и не услышал. Он не шевелился, словно какой-то... Мертвец. А вдруг он..? Погодите... Нет. Нет-нет-нет, нет, только не это! – Джон! – я подскочил к нему, падая возле него на колени. Сердце словно сорвалось и начало стучать так быстро, так взволнованно, и стук его отдавался в ушах. Я не знал, куда нужно было деть руки, что вообще нужно было делать. Глаза хаотично бегали по его фигуре, пока мозг пытался придумать, пытался вспомнить хоть что-то полезное. Страх когтями впился в спину, не собираясь отпускать. Весь мой мир сейчас был сосредоточен на одном лежачем человеке, который... Не дышал. Мне стало холодно, хотя, казалось, куда ещё холоднее. Все мышцы напряглись, всё моё существование билось в истерике, и я испуганно глядел на Джона, с трудом дыша. Нет, нет, он же... Он же не умер, так ведь? – Джон? – жалостливо позвал я его, пока руки переворачивали тело на спину. Он всё ещё не отвечал, и все его конечности выглядели такими... Отяжелевшими. – Джон, не молчи. Ответь мне, – моя рука застыла над его грудью, потому что я не мог понять, что надо было делать. Это от изнеможения? От голода? Как мне надо было ему помочь? Ему можно ведь ещё помочь, верно? Можно ведь? Он не дышал. Хотя, возможно, слои одежды мешают это увидеть?.. Он ведь не..? Нет. Нет, пожалуйста. Пульс. Пульс, точно, мне надо было проверить его! Мои руки всё ещё дрожали, пока я быстро и неаккуратно стягивал шарф с его шеи, а после расстегнул верх куртки. Он никак не сопротивлялся, и я почувствовал, как упало моё сердце от этого. Стянув перчатки и кинув их в сторону, я проигнорировал холод, коснувшийся моих рук. Оттянув чужой воротник, мои пальцы коснулись шеи, провели около горла, пытаясь нащупать артерию. Остановились под челюстью, и... Ничего. Другой рукой я оттянул свой шарф и попытался нащупать пульс у себя. Через секунду под пальцами уже чувствовалась жизнь, быстрая и яростная, и я был уверен, что правильно нашёл артерию и у Джона, но... Но его пульс не бился. Он... Он... Я не дал мысли долго блуждать в голове, вместо этого схватив его руку. Стянув перчатку с его ладони, я точно также попытался найти пульс на ней. Но, как бы я ни давил, я не чувствовал ничего. – Боже мой, Джон, ответь мне, пожалуйста... – пульса не было. Почему, почему пульса не было!? – Ну пошевелись хотя бы, Джон... Джон, прошу тебя. Эй, приятель, ты не должен так поступать со мной. Джон!.. Пульс... Он ведь может быть слабым, да? Возможно, поэтому его просто не получается нащупать. Возможно, холод снизил чувствительность... Моя рука неуверенно потянулась к его лицу, стягивая нижнюю маску. Я приложил пальцы над его верхней губой, надеясь, просто молясь почувствовать слабое тепло на них. Из-за пота, покрывшего всего меня, становилось жарко, и я стянул шапку с головы. Прохлада лишь немного привела в чувства. Если он не дышит... Надо же что-то делать. Надо делать массаж сердца, искусственное дыхание, верно? Я знаю, как делать это, я умею. Но если... Если это окажется бесполезным? Если и Джон всё-таки... умрёт?.. ..Если он уже умер? – Джон?.. – уже совсем тихо позвал я, и это слово было поглощено стенами здания. Он не отвечал. – Джон! – мой голос надорвался. Я потряс его, испуганными глазами смотря на безжизненную фигуру. – Джон! Глаза настало щипать. Я кое-как встал возле него, размещая руки у него на груди. Тридцать по два, верно? Но у меня... У меня совсем нет сил! Вдруг я просто не смогу нажимать достаточно сильно? Или выдохнусь раньше нужного? Там ведь процесс может затянуться на часы, а если я сдамся..! – Джон..! Его искусанные губы скривились от неприязни, и рука хлопнула по моей, совсем слабо, совсем без сил. Я отдернул руку, словно увидел мертвеца, и мои глаза расширились. Мне потребовалось несколько мгновений, прежде чем я понял, что он был жив, и собственные плечи опустились, а из горла вырвался вздох облегчения. – Господи, Джон... – я провёл рукой по лицу, стягивая очки. Как же я был рад видеть его сейчас не через тёмные линзы. Джон поморщился, приподнявшись на локтях. Я тут же приблизился к нему, помогая сесть. Он был вялым и ослабшим, но он был живым, живым!.. Живой. Я не мог не сжать его руку, боясь отпускать. Будто сделай я это – и всё, навсегда рискую потерять его. Сердце больно сжималось в груди, пытаясь успокоиться, но этот бешеный ритм всё ещё не отпускал его. Я не знаю, что делал бы, если он действительно бы умер. – Джон, Боже... Ты меня так напугал, – прошептал я, глядя на то, как приходит он в себя. Хотел бы я, чтобы он снял эти очки, и я мог бы тогда увидеть живой блеск в его глазах и успокоиться. Пережить потерю ещё одного друга я не смог бы. Я крепче сжал его ладонь. Моя собственная поднялась к его лицу, неверяще ложась на щёку. Правда живой, правда всё в порядке... – Лоло... – он осёкся, вдыхая воздух. Когда губы задвигались, ни единого звука не вылетело из них. Я придвинулся ближе, и его голова повернулась в мою сторону. Рука с трудом опустилась на моё плечо, намекая, чтобы я наклонился ещё ниже. Я послушно сделал это, боясь услышать, что он может сказать. Тёплое дыхание опалило моё ухо, вызвав непонятное чувство внутри... ..Струя холодного воздуха с силой ударила в ухо, неприятно проникнув в него. Тело пробили мурашки. Моё лицо скривилось, и я отшатнулся, рукой прикрывая ухо. Ошарашенно я посмотрел на Джона, так скверно поступившего со мной. Отвратительно чувство всё ещё призраком ощущалось в ушной раковине. – Джон! – его имя я произнёс с возмущением. За что вообще он это сделал? Это было так... Я вздрогнул. Это так неприятно, словно одуванчик сунули в рот. – Что «Джон»? Скажи спасибо, что не плюнул. В последний момент передумал, – он прокашлялся, прежде чем заговорить. Звучал он хрипловато, но очень раздражённо. – Зачем ты лапал меня своими грязными культяпками? – он вытер ладонью своё лицо, и его нос сморщился. – У меня от тебя прыщи повыскакивают. Прыщи? Он что, сейчас серьёзно? Я чуть сам коньки не отбросил, думая, что он умер, а его волнуют... Прыщи? Я просто... Я уже был готов похоронить его, рыдать от того, что не уберёг... А ему вообще плевать на это! Я его спасти пытался, а он за это... в ухо дунул. Я думал сказать в отместку, что теперь у меня разовьётся отит, но понимал, что не могу. Радость и облегчение внутри были сильнее недовольства. Хорошо, что с ним всё в порядке... – Сколько я лежал в отключке? – спросил он меня спустя некоторое время. Его руки с трудом застегнули куртку. Я хотел ему помочь, но тот взгляд, что он бросил на меня, заставил прекратить эти попытки. – Пару минут, я думаю? – о, это были самые ужасные минуты в моей жизни. Повезло, что Джон сам смог прийти в себя. ... ..У Джона был обморок, не так ли? Это, на самом деле, звучало очень логично. И обморок был тем, с чем я могу справиться. Я умею оказывать первую помощь, но я... Я вообще не тем занимался. Не попытался ноги его поднять, не сделал... Не сделал всё необходимое. Сейчас это обошлось, но после? Вдруг моя заминка, моя ошибка будет стоить ему жизни? Джон натянул на свои тонкие руки перчатки, а после стянул с меня шарф. Да. Точно. Это же был его шарф. Мы так и не обменялись ими. Он медленно приводил себя в порядок, и я видел, как он достал бутылку и отпил из неё. Он, наверное, шумел при этом. Не так громко, но достаточно, чтобы я слышал. Но я не слышал. Ни его, ни порывы ветра на улице. Внезапно в голове стало очень-очень тихо. Что же я творю?.. Я не мог заставить себя вернуть шапку на голову, натянуть обратно перчатки или обмотать шарф вокруг шеи. Не мог даже подняться с пола, на котором не стоило сидеть. А если бы я пошёл на крик? Он бы точно увязался за мной. И тогда бы упал в обморок на улице... Быть может, нам пришлось бы убегать. И он бы свалился с ног во время разгара погони. Просто везение, что всё обошлось. Опять. Я снова оплошал. Снова подвёл и его, и себя. Почему опять? Почему ничего не может случится нормально хотя бы один раз? Я почувствовал, как горечь выступает на моих глазах. Как осадок распространяется по всему телу, разрастаясь. Джон посмотрел на меня и остановился. – Ты что, расстроился, что я живой? – услышал я тихую усмешку, которая вскоре пропала. – Красотка? Эй, что с тобой? Что со мной? Я не знаю, что со мной. Я прикрыл лицо руками, сжавшись на полу. Страх и разочарование заполнили всего меня.