Теплота спасает мир

Внезапный щелчок и скрип входной двери, Зонтик резко вздрогнул, открыл глаза и в панике огляделся. Похоже, сидя в тепле и тишине, на мягком диване, он и сам не заметил, как провалился в сон. Спал он всегда очень чутко, а потому даже скрип двери в соседней комнате моментально его разбудил. «К-кажется, я уснул… Ох… Кто там пришёл? Надеюсь, только, что это не вор…» А это был Данте. Один, в осеннем наряде и в сопровождении всё того же прекрасного зонта от дождя. – Ты тут? – спросил он, первым делом зайдя в гостиную. – Д-да, привет, Данте. Я немного задремал у вас на диване. Так непривычно спать в тишине… – Здоровый сон удлиняет жизнь и сокращает рабочее время. – подмигнул философ. – Т-ты прав… Хехе… Я так соскучился по твоим цитатам. – с лёгким смущением сказал валет. – Всё таки вы с Куромаку давно переехали и мы долго не виделись. Кстати, а... где он? – У него конференция сегодня. А это надолго. – пожал плечами Данте. – Но ты не переживай, машина у него. Он без проблем доедет домой. – А ты?… Как же ты вернулся? – Прошёлся пешком по городу. Дождь уже утих, и я без проблем дошёл из центра. – Ого… Такой длинный путь пешком? – Дорогу осилит идущий. – Данте прикрыл глаза и поднял указательный палец вверх. – Кстати, ты ещё не проголодался? – Да… Я бы поел. – охотно ответил Зонтик, вылезая наконец из объятий тёплого пледа. – А можно? Философ направился в сторону кухни. – Маку же тебе сказал брать из холодильника всё, что захочешь. Я тоже скажу: бери и ешь любое блюдо. Или, может, хочешь приготовить что-нибудь вместе? – Ооо, я не против! Но ты разве... не ешь одну только лапшу? – Когда живёшь бок о бок с живым сборником фактов о здоровье и правильном питании, лапша исчезает из виду. – хихикнул Данте, вспомнив первые дни совместной жизни. – Забавно было наблюдать, как он пересаживал меня на правильное питание. Он так старался для меня и для моего желудка. Поэтому, мы договорились: я готовлю еду для нас обоих из тех продуктов, что выбирает он. Мы оба сыты и Маку спокоен за меня. Он со своей работой может вовсе забыть поесть или поспать. И тут уже мне приходится напоминать о важности сна и еды. Подойдя к холодильнику, философ открыл его. Внутри вся еда была очень аккуратно разложена. Каждой группе продуктов предназначалась определённая полочка, на каждой полочке располагались отдельные секции, внутри которых лежали конкретные блюда или отдельные ингредиенты. Идеальный порядок, как на витрине. – Угадай, кто это всё организовал? – шутливо спросил Данте, кивнув в сторону холодильника. – Хм, чем бы тебя угостить?… – он почесал свою бородку и щетину. – Что насчёт пельмешек? Сварим по-быстрому, чтобы не голодать. – Конечно! С чего начнём? – улыбнулся валет. – Отлично. Тогда держи. – не поворачиваясь, он отдал упаковку Зонтику. – И это тоже. Горсть свежих овощей также отправилась в руки вальта. – … Овощи? – удивлённо спросил Зонтик, словно появление этих продуктов на кухне было неожиданным открытием. – Ага. Маку говорил сделать из них бульон. Но мы их просто нарежем, так будет быстрее. – Хорошо. – шестой сам взялся за эту работу. Аккуратно и неторопливо накрошил зелень, огурчики и прочие полезные дары природы. – Слушай… – Данте поставил кастрюлю с водой на огонь… – А как там остальные? Ты говорил, разъехались кто куда после нашего ухода. – Да, да... Первым нас покинул Пик. Ты знаешь, как он ценит свободу… Потом Феликс съехал из квартиры, за ним Ромео. А В-вару, кажется, не собирался съезжать. – Шестой сложил нарезанные кусочки на тарелку. – Может быть… Ему нравится жить у Фёдора, а может, он просто не смог придумать, куда съехать. Сделав паузу, Зонтик грустно вздохнул. – Честно говоря, у меня тоже не было плана, куда идти… – стыдливо признался он. – Если бы не вы… Не знаю, что бы я делал. – Судьба — есть путь от неведомого к неведомому. Слепой случай, порой, меняет всё. Данте, как всегда, был прав. Этот случай действительно многое изменил. Во всяком случае, в жизни Зонтика. Обед у этих двоих получился на славу. Во время еды Зонтик по привычке озирался по сторонам, но тут же успокаивал себя тем, что Вару далеко. Никто не устроит очередной розыгрыш, не напугает и не испортит обед. – Спасибо за обед, Данте. Давно я так вкусно не ел! – довольно улыбнулся шестой. – Лучшая приправа к еде — это чувство голода. – подмигнул Данте. Зонтик прибрал за собой посуду. – Я тогда… Пойду достану вещи из сум… – начал было он, но прервался на полуслове. – Моя бумага! Валет сорвался с места и пулей помчался в прихожую, где лежала его спортивная сумка, всё ещё влажная от дождя. Расстегнув молнию, Зонтик выдохнул: вещи внутри каким-то чудом не намокли. Альбомные листы, кисточки, карандаши и даже плотно свёрнутый спальный мешок – всё это осталось сухим. – Фух… Я думал, что потеряю свои рисунки… Их и так немного. – успокоился Зонтик. – Но сумку, кажется… придётся высушить. – Не хочешь повесить её на балкон? – предложил Данте. – Да! Конечно! – охотно ответил шестой. – Покажешь, где он? Данте медленно моргнул в ответ и двинулся по лестнице на второй этаж дома. Зонтик поспешно собрал оставшиеся вещички, попутно успев выронить и подобрать несколько листков. Повесил сумку на плечо и тоже последовал наверх. Второй этаж дома представлял собой небольшой коридор с ковриком на полу и несколькими дверями. Своего гостя Данте провёл в одну из дальних комнат. Она была пустой, но уютной и достаточно чистой. – Добро пожаловать. Балкон и вся комната в твоём распоряжении. – Ого… Спасибо ещё раз, Данте. – в очередной раз поблагодарил его Зонтик. – Но… Мне правда не нужна целая комната. Я мог бы пожить внизу, на диване в гостиной. – Личное пространство есть право, а не привилегия. – всё с тем же спокойствием произнёс Данте. – Ты сам не мечтал об отдельной комнате? Пусть даже и на короткий срок. – Мечтал… – грустно вздохнул валет. – К тому же, эта комната пустует. Твоё присутствие привносит сюда жизнь. А ещё ты можешь повесить свои рисунки на стену. – Ой… Я стесняюсь их показывать, извини. – шестой отвернулся и неловко почесал затылок. – Некоторым нравится, как я рисую… Но идей у меня очень мало. Часто приходится рисовать всё, что только вижу. Для практики... – Как знаешь. – пожал плечами Данте. – Если что, я внизу. – Хорошо. – улыбнулся Зонтик. Он прекрасно знал, что ни Данте ни Куромаку не станут критиковать его творения. Однако, ему всегда казалось, что навыки пока слабоваты, и стоит ещё подучиться, прежде чем демонстрировать свои работы. Синяя спортивная сумка мирно сушилась на балконе, пока её владелец расположился на полу, на своём спальнике. Снова тишина, покой, уединение и чувство безопасности, которого так не хватало долгие годы. Прекрасная атмосфера для творчества. Или хотя бы пары простых скетчей на бумаге. День медленно близился к вечеру. Солнце ненадолго выглянуло из-за серых осенних туч и скрылось за соседними зданиями. Его последние лучи ярко окрасили небо, словно прощаясь со всем миром до утра, ближайшего солнечного дня, а возможно и до самой весны. Зонтик всё это время, не отрываясь, что-то чиркал у себя на листках. Данте же снова погрузился в медитации. Только в этот раз лёжа на диване, в своей домашней одежде и в самой обычной позе. Кто знает, возможно сейчас он и не медитировал вовсе, а просто тихонько дремал. Вечернюю тишину прервал еле слышный металлический щелчок. Это вернулся Куромаку. Вымотанный после долгого рабочего дня. Уставший от деловых переговоров, презентаций и постоянного потока мыслей о работе. Философ уже стоял на пороге. Как будто предвидел его возвращение домой. Спокойно выждал, пока Куромаку снимет с себя обувь и верхнюю одежду. Глаза засветились радостью встречи, как только взгляды пересеклись. Оба предвкушали их общий будничный ритуал. Учёный сделал первый шаг навстречу и сам заключил "близкого друга" в столь желанные объятия. Обнимать Данте было приятно. Куромаку прижался теснее, чувствуя расслабление, блаженное тепло ответных обнимашек и мерный стук родного сердца. Сам философ в этот момент по ощущениям походил на большую, мягкую зефирку. Или на огонёк, что никогда не обожжёт, но с радостью согреет. И пусть все эти ассоциации были чужды серьёзному клону, он никогда не побоится признаться: Эти объятия – его любимая часть дня. Они греют лучше любого камина, одеяла или горячего кофе. Они окутывают теплом самое сердце. – Как прошёл день? – спросил первым Данте. – Продуктивно. Но весьма утомительно. – ответил ему Куромаку, прикрыв глаза и растворяясь в ласковых объятиях любви. – Каждый день не может быть хорошим, но в каждом дне есть что-то хорошее. – В сегодняшнем точно. По крайней мере, конференция прошла успешно. – вяло пробормотал учёный. – А ты как добрался? Не попал под дождь? – Не-а, он ещё днём закончился. – прошептал философ, приблизившись к самому уху Куромаку. – Не правда ли, после такого дня намного приятнее вернуться в тёплый дом. Обнять близкого и… – Данте, хватит. – строго отрезал тот и быстро отстранился, к большому недоумению философа. Куромаку прокашлялся, тем самым смягчив деловой тон в голосе. Положил обе ладони на щёки Данте и несколько раз провёл по ним большими пальцами. – Тебе стоит побриться. Либо отрастить более густую бороду. – Я тебя услышал. – улыбнулся тот и накрыл ладонями руки на своём лице. – Значит, поцелуя в щёку мне сегодня не видать, верно? – Полагаю, что да. – пожал плечами учёный. – Так может… Я могу надеяться на сближение уст? – Спросил он и тут же добавил: – Без принуждения, если что. – Отличия не глобальные. – поправил очки Куромаку, глядя прямо в глаза собеседнику. – Но, боюсь, здесь я не в силах отказаться. Одно мгновение – и их губы нежно соприкоснулись, даря ощущение близости и душевной теплоты. Поцелуй был недолгим, мягким и по-детски невинным. Но таким горячим, наполненным радостью и наслаждением. – Постой! – внезапно произнёс Куромаку, как только момент нежности подошёл к концу. –Зонтик ещё у нас? – Он наверху. Я отвёл его в комнату, которую ты хотел обустроить под домашнюю библиотеку. – спокойно сказал Данте. – Верное решение. – похвалил его Куромаку. – Но нам придётся пока воздержаться от проявлений нежности. Будет неловко, если он случайно застанет нас. Да и в целом, нам стоит сохранить в тайне нынешний статус наших отношений. – Да ладно тебе, Маку. Мне кажется, он не будет нас осуждать. – возразил философ. – Он и так знает о нашей близкой дружбе, и вполне сможет принять нашу любовь. Да и секреты он умеет хранить. – Согласен. Но всё же будет лучше, если это останется между нами. – Куромаку оглядел партнёра с ног до головы и заметил, что одна из подтяжек Данте сползла вниз, к локтю. Ловким движением он вернул её на законное место. – Я вспомнил его слова по дороге домой. Он и так смущён тем, что занимает место в нашем доме. Пускай и с нашего общего согласия. Если ему сказать, что мы больше, чем друзья, боюсь, он тут же засмущается. – учёный глубоко вздохнул и отвёл взгляд. – Ему ещё столько предстоит узнать о внешнем мире… Нам с тобой нужно быть рядом, пока он не освоится. – Как скажешь, милый. – тепло улыбнулся философ и, улучив момент, всё-таки чмокнул Куромаку в лоб. – Данте! – воскликнул тот от неожиданности. – Я, кажется, попросил. – В последний раз, Маку. – хихикнул тот. – В последний раз. – Так и быть, не сержусь. – вздохнул второй клон. – Но думаю, что объятия мы можем не скрывать. – Тёплые объятия меняют восприятие. – произнёс Данте с выражением, словно читая стих. – Любопытно. Чья это цитата? – Моя. – гордо, но со лёгким смешком в голосе ответил философ. – Сочинил только что. Оба клона наконец покинули прихожую и прошли в гостиную. Куромаку сразу же опустился на диван, даже не успев переодеться из рабочего костюма. Домашнюю одежду ему любезно принёс Данте.