Старшая сестра

Страна Ветра — пустыни и вены-речушки, до того узкие, что сразу и не заметишь. Мираи остановилась, отдав команду прикрыть лицо. Здесь часто случались бури, повергая нерасторопного, «лесного» шиноби в шок. Впрочем, они были готовы, только Хана ворчала, похлопывая пса по шерстяному боку: — Вечно, как соваться в Суну, так сразу «шестые»! Можно подумать, с этим не справился бы Майто Гай… — У него команда генинов, — воспротивился Шо, больше напоминая бедуина, чем преемника главы клана. — Они слишком молоды для серьезных миссий. Мираи старалась не прислушиваться к спору, вместо этого сверяясь с картой. Если следовать официальному маршруту, то на дорогу уйдет еще двое суток, что было непозволительно для тех, кто недавно покинул дом. Возможно, Хана поддержит предложение пройти через ущелье, но осторожный и тихий Абураме — нет. Весной Шо официально вступит в должность, что значило сведение к минимуму всех рисков. Может случиться, что это — их последняя миссия в полном составе. — Вперед, — она будет скучать. Они действительно через многое прошли. Сколько бы Мираи ни работала с другими токубецу-джонинами, Инузука и Абураме каждый раз ощущались как что-то родное, свое. Словно, убираясь в шкафу, ты вдруг находишь старую футболку — маленькую, потрепанную, но очень и очень важную, напоминающую о веселых деньках. Как там? И солнце светило ярче, и трава была зеленее… Ее повысили в обход экзамена — в шаткое, послевоенное время Третий принимал странные решения. Хана злилась, завидовала и не понимала, Шо — старался не лезть, но и его удивленный взгляд Мираи ощущала еще очень долго. Что такого в бесклановой девчонке? Психологическая устойчивость? Чушь. Изо всех шиноби Харуно, пожалуй, была единственной, о ком нельзя было такого сказать. Сразу и не вспомнишь, в какой момент Хана и Шо научились доверять ее решениям. Когда вместо холодного равнодушия впервые проявили участие. «Эй, дай посмотрю», — грубые, сильные руки обхватили предплечье. Хана держала ее, пока Шо искал лечебный состав, и не отпускала, на каждой стоянке разглядывая окровавленный бинт. Мираи не знала, что делать с этой напористой заботой, прежде никто не интересовался, как и почему движется мелкая Харуно, а теперь… — Мы же не будем останавливаться, правда? Чертовски сильно хочу посмотреть в рожу Казекаге и вернуться домой! Теперь приходилось догонять веселую Инузука, уворачиваться от лап ее пса и думать о том, как сильно она будет скучать. Шо закатил глаза. Обернулся, как бы спрашивая: «Ну что, побежали?», — и ринулся вперед, опровергая любые стереотипы о трудном характере Абураме. Пески молчали, обувь утопала в колких крупинках, отчего двигаться было невероятно сложно. Но на то они и токубецу-джонины, чтобы помнить, как хорошо чакра укрепляет ноги. Мираи отталкивалась, наслаждаясь шуточными перебранками товарищей, вдыхая воздух чужой страны. Он был другим — сухим и одновременно свежим, ярким, свободным. Ей правда нравился ветер и все, что с ним связано: запахи, несущиеся с барханов, звуки… «Тебе бы родиться птицей», — заметил однажды Шо, когда она тренировала техники Футона. Мираи замерла, отпустив дугу хлесткого ветра, лес застонал и покачнулся, пока они двое думали о том, какой странной была жизнь шиноби. В детстве ты просто не понимаешь, что все, кто находятся рядом, могут просто исчезнуть. А потом — ценишь каждую секунду. Даже если вчера вы едва переносили друг друга, сегодня — стоит подойти ближе, чтобы напомнить: я здесь. Предложение Ханы «не останавливаться» закончилось аккурат с наступлением темноты, когда они с большим трудом передвигали ноги. Слава Ками, на территории страны Ветра, кроме пустынь, находились невысокие горы с пещерами и расщелинами, где каждый блуждающий шиноби мог отдохнуть. — Проверь территорию, — приказала Мираи, и Шо медленно кивнул, прислушиваясь к трескотне жуков. В такие моменты его способности были неоценимы. Позже, когда они развели небольшой костер, поднялась буря, и Хана, досадующая на возможности тела, с удовольствием протянула ноги поближе к огню. — Что ни говори, а жить в таких условиях — настоящая мука! Не представляю, как песчаники мирятся с горой мусора во рту! — У нас им тоже неловко. Большие деревья, шум. Тени и множество опасностей, — Шо методично орудовал кунаем, вскрывая консервы. — Здесь понравилось бы только Харуно. Мираи удивленно вскинула бровь, принимая угощение. Желудок призывно заурчал — последний раз они ели утром, прежде, чем пересечь границу. — С чего ты взял? Я люблю свою страну, мне нравится Коноха и… — Потому что ветер — твоя стихия, и здесь его земли, — отрезал Шо. — Вернее тебя шиноби нет, но с душой не спорят. — А я и не задумывалась об этом. Интересно, как получается, что у кого-то есть предрасположенность к стихиям? Мне вот, кроме клановых заморочек с нюхом, ничего не досталось, — Хаимару подняла морду, уставившись на хозяйку с почти человеческой обидой, и Хане пришлось угостить ее тушенкой. — Не знаю. В Конохе только Сарутоби Асума владеет Футоном, думаю, даже Сакуре ничего не досталось, — тяжело признавать, что у сестры появится еще одна возможность отдалиться. Что такое — отличаться друг от друга так сильно? Мираи хотела бы, чтобы ветер, который она любила, которому доверяла себя с детства, перешел Сакуре, но… Увы. Иногда мы не властны над своими желаниями. — Ты училась у него? — с любопытством спросила Хана и, встретив непонимание, уточнила: — У Асумы. Он, конечно, старше нас, но ненамного… С недавних пор ее волновали мужчины Конохи. Это было почти забавно, наблюдать за тем, как вздорная и колкая Инузука оценивает проходящих мимо джонинов. Какое-то время Майто Гай был объектом пристального внимания, из-за чего спешно научился сливаться с окружающей обстановкой. Мираи слабо улыбнулась. Асума был старше нее на шесть с половиной лет — глупость, но в то время ей и в голову не могло прийти попросить его о помощи. — Я училась сама. — Потому что крутая, — фыркнула Хана с оттенком веселого укора. За прошедшее время это стало любимой шуткой в команде номер шесть: независимость Мираи, порой, доходила до абсурда. — Но теперь, когда вы оба — мастера Футона… Не отрываясь от еды, Шо моментально прикрыл ее рот свободной рукой, и Хана возмущенно замычала. — В вопросах любви мы не советники. — Кроме того, — поддержала Мираи, чувствуя, что близка к почти-настоящей-улыбке, — Асума давно и безнадежно увлечен Куренай. Они подходили друг другу. Спокойные, красивые, умеющие наслаждаться жизнью. Оба — наставники для подрастающего поколения шиноби. Помнится, и младший брат Ханы, и родственник Шо вошли в команду номер восемь, обещая продолжить дело старших товарищей. Жаль, что среди них не нашлось места Сакуре… Слишком вспыльчивая, наивная и яркая — ребенок мирного времени. — А, Юхи, — поморщилась Хана, освободившись от Шо. — Неплохая девчонка, только слабая какая-то, что ли. — Она — джонин, специализирующийся на иллюзиях… — И? Мира-чан, круче тебя только Каге, попомни мое слово! Если ты не справишься со своей холодностью, ни один мужчина, мм-м, мм-м! — Шо все-таки заткнул ее куском тушеного мяса, по-прежнему непринужденно поглощая свое. И Мираи… рассмеялась. Никто еще не принимался устраивать ее личную жизнь — и вообще задумываться о ней. — Хана-чан, — существовал только один способ справиться с деятельной Инузука, — а как тебе тот парень, кажется, его зовут Кейто… Все. Хана вывернулась, перепачкав рот в соусе и вся покраснела, слившись с клановым узором на щеках. Кейто Нара — немногословный паренек, недавно получивший жилет джонина, был новой жертвой в любовном списке Инузука. Чем он привлекал ее — одному Ками известно, более странной парочки в Конохе еще не видели, впрочем… Как говорил Шо: — В вопросах любви мы не советники. И он был прав.

***

К началу третьего дня они достигли Суны. Пока Шо разбирался с пропусками, Мираи осматривалась, отмечая настороженную боязливость местных жителей. Шиноби, совсем как в военное время, заняли стратегически важные места, готовые в любой момент сорваться. Конечно, они знали, с какой целью прибыла делегация из Конохи, но это совершенно не означало… — Проходите. Кенто-сан проводит вас к Казекаге, — кивок в сторону молодого мужчины со светлыми, выгоревшими на солнце волосами и маске, странно напоминающей маску Какаши. — А «добро пожаловать»? — прошипела едва слышно Хана. — Котецу и Изумо ни за что не забыли бы о правилах приличия. — Если бы не спали? — так же тихо откликнулся Шо, изображая заинтересованность. И Мираи пришлось взять общение с «Кенто-саном» на себя. — Как вы справляетесь с засухой? — безобидный вопрос, не касающийся ни грядущего экзамена, ни военной силы деревни. — У вас необычная архитектура… Плевать, что они видят ее не в первый раз. Хокаге хотел получить сведения, и команда номер шесть предоставит их, даже если придется целый день наворачивать круги по пыльному селению. Шо как раз занимался тем, что незаметно посылал жучков-шпионов в разные уголки Суны. — У нас есть резервуары, — холодно ответил Кенто. — И правила пользования водой. Вас поселят в гостинице, там же и объяснят, в какие часы можно мыться. Для Ханы — настоящий кошмар. Впрочем, Мираи тоже хотела бы как можно скорее стереть песчаный слой с лица. Больше они с Кенто не говорили, только смотрели на дома с крошечными окнами, белье, вывешенное во дворах и пару лавок с одеждой для мирного населения. Похоже, Казекаге распорядился, чтобы к Резиденции их вели по максимально безопасной дороге, вдоль которой не проживало ни одного шиноби. Собаку-но Раса сидел в кабинете, на верхнем этаже купольного здания. Мираи вышла вперед как капитан команды, но он едва удостоил ее взглядом, продолжая читать бумаги — обычное дело для Каге, помнится, Третий так же отдавал указания своим подчиненным. Но сейчас — другое дело. Если бы в Коноху пришли чужаки, Хокаге ни за что не проявил бы беспечности. Что-то здесь не так. Мираи сощурилась, рассматривая кабинет. На стенах висели портреты предшественников, пол укрывал мягкий ковер, сбоку расположился низкий диван с кофейным столиком — крайне уютная обстановка, призванная усыпить бдительность. — А, — «заметил» их Раса, — шиноби Конохи. Полагаю, вы с хорошими новостями? Он говорил лениво, растягивая гласные, показывая, что появление чужих крайне мешает суновцам продолжать неторопливую жизнь. Разве? Это с теми конфликтами, в которых последнее время участвует страна Ветра? Шпионы Конохи докладывали, в каком бедственном положении находится Суна. Это больше не деревня, хвастающая своей независимостью. Пришло время обратиться за помощью к куда более процветающим сестрам. Не для этого ли они здесь? — Казекаге-сама, Коноха выражает готовность принять шиноби Суны, — поклонилась Мираи, продолжая прислушиваться к ощущениям. От Расы исходило притворное участие. Словно змея, уснувшая на камне, он продолжал хранить в своих клыках яд. — Разумеется. Мы рады приветствовать вас в Суне. Вы можете отдохнуть после дороги, пока мои советники рассмотрят договор. Все. Первый шаг сделан, и до наступления следующего утра они предоставлены сами себе, не считая одного «официального» соглядатая и нескольких АНБУ. Мираи еще раз поклонилась, отступая. Помыться бы. Не после путешествия по пустыне, нет. Желание хорошенько пройтись щеткой вызывал прощальный взгляд Расы — желтые глаза с мелкими зрачками смотрели на нее как на жертву. Вообще — находиться в вооруженной деревне то еще испытание, когда ты один. Когда из-за каждого угла выглядывают чужаки, готовые в любой момент совершить нападение. Хана напряженно прислушивалась, водя носом. Для нее каждый запах нес особую информацию, которую они обсудят позже. Гораздо позже. Кенто привел их в гостиницу, определив в номер на третьем этаже. Достаточное расстояние, чтобы быстро отследить случайные перемещения. Мираи готова была поспорить, что в соседних комнатах поселились джонины, а напротив — парочка токубецу. — Ну, мальчики-девочки, кто куда, а я — в душ, пока есть вода, — бодро оповестила всех Хана, пригладив шерсть встревоженной Хаимару. — Поищите что-нибудь съестное. Умираю, как хочу есть! Шо коротко кивнул. Сигнал. «Поищите есть», — соберите информацию. «Умираю, как хочу», — времени мало. Мираи расстелила кровать, методично взбивая подушки. Нужно дать время жукам Абураме, главное, чтобы он так же изображал бурную деятельность. — Еды бы найти, — пробормотал Шо. — Кажется, неподалеку я видел магазин… За дверью его, ожидаемо, встретил Кенто. Суновцы даже не старались притвориться, что оставят их наедине. Вечером, поедая острую кимчи, Мираи шутила как никогда, подыгрывая разошедшейся в шоги Хане. Никто ведь не знал, что Харуно — ледышка, которая совсем не умеет общаться. — А я и говорю ему: Гай-кун, неужели нельзя хотя бы на свидании отказаться от этого наряда? — фыркала Инузука. — Представляешь? Я — в платье! А он… — Балбес, — соглашалась Мираи. — Шо-кун, вот ты никогда бы не стал так шокировать девушку? Абураме очень натурально покраснел, разыгрывая роль смущенного мужчины. Их история — выдуманная от начала и до конца, должна была показать шиноби Суны, что бояться нечего. Они самые обычные, скучные люди. Пусть среди них и находятся одни из самых сильных токубецу-джонинов.