Старшая сестра

Все пошло не так почти сразу. Настороженные взгляды шиноби, болезненный вид местных жителей и Казекаге Раса — желтая змея в песках. Этого оказалось слишком много, Мираи чувствовала, что за ними следят, но еще больше она чувствовала чужое страдание. Монолитное, удушающее своей тяжестью. Когда это случилось? — Кровь, — одними губами шепнула Хана, стоило темноте опуститься на земли, — старая и новая кровь повсюду. Поэтому топорщит загривок Хаимару, поэтому жуки Шо возвращаются к хозяину малой частью, стрекоча поломанными крыльями. Мираи сама чувствует это, неловко соединяя затравленные взгляды людей с собственными инстинктами. Бежать. Бежать из Суны в родную Коноху и ни за что не поворачиваться спиной к Казекаге. Боевые единицы? Мощь Скрытой Деревни? Может быть, парочка токубецу-джонинов и Кенто, назначенный в сопровождающие, убедили бы их, но… Куда деть предчувствие беды? Бурю, идущую с востока? Хана поежилась. Нюх никогда не подводил ее, но сегодня она мечтала ошибиться. Смывала крохами воды давний страх. Словно вернулась в прежние дни, когда Харуно неслась как оголтелая навстречу смерти, когда Шо не откликался, лежа с окровавленной головой, когда кунай торчал из шеи их первого врага… Почему в Суне так мало детей? Ведь, если подумать, за время их прогулки кто-нибудь обязательно встретился бы. Рассмеялся глупым шалостям как Узумаки Наруто, пробежал мимо патруля или сорвался бы с крыши, неловко и неправильно распределяя чакру в ногах. До сих пор Суна продолжала хранить молчание, — в людях, в зданиях с крошечными окнами, в притворно безмятежном общении Расы. Мираи отвернулась, закусив губу. Хана смотрела на нее, на Шо, который сосредоточенно прислушивался к жукам, и думала, что «дипломатическая» миссия заходит в тупик. Они пробудут здесь до утра, запертые в гостиничном номере, на пару с запахом смерти, который с каждым часом все больше травил мозг. — Сколько? — по-прежнему безмолвно обратилась к ним тайчо. «Сколько генинов?» Шо рассыпал купленные бобы, отделяя самые мелкие. Хана завороженно следила за его рукой, отказываясь верить. Две команды. Шесть человек. Преступно мало для любого селения. Что происходит? Мираи посмотрела на нее, склонив голову. В тенях от зажженной лампы она казалась старше своего возраста («восемнадцать, — напоминала себе Хана, — ей всего восемнадцать»). Помнится, раньше ее злило выражение лица Харуно, холодная отрешенность, с которой вчерашняя девчонка расправлялась с врагами. Потом пришло понимание… Ей страшно. Возможно, куда страшнее, чем им. «Ненормальная!» превратилось в: «Посмотри на меня!». Хана поняла, когда первый раз возглавила команду чуунинов. Когда вытащила их, ценой жизни двух подчиненных. Когда рыдала над протекторами, уже-мертвых-людей. Харуно таких промахов не совершала. Ее подопечные всегда возвращались домой — целые, немного испуганные, не осознающие до конца, что тайчо для них сделала. Хана и сама не понимала до этого момента. А Шо принял раньше. Он вообще был куда спокойнее, куда понятнее, чем ее запутанные, яркие чувства, вынуждающие сначала бежать, а потом думать. Хана пришла к нему, чтобы встретить спокойный, ясный взгляд поверх очков. «А чего ты ожидала?» — люди умирают каждый день. Сегодня — по твоей вине, Инузука. Возможно, поэтому Мираи была такой холодной. Проще жить, когда твоего сердца ничего не касается. Хана пыталась стать отрешенной, взрослой. Не вздрагивать, когда кого-то ранили на поле боя, когда этот кто-то кричал, захлебываясь кровью. И все равно не могла. Это — талант Мираи, не ее. Может быть, если Хана попробует в следующий раз не отворачиваться, а идти прямо на шальную технику, кто-нибудь обязательно выживет… «Назад!», — и командный голос тайчо не останется пеплом в душе. Вот, что она делала. Молчаливый Вихрь Мираи бился за них до самого конца, до пятен перед глазами, чтобы после — не тащить за собой груз потерь. Ничего страшного не случится, если вместо двух погибнет одна. Так она думала?.. Хана встряхнулась. Восемь лет понадобилось, чтобы понять. Попробовать оттолкнуть Харуно от края бездны, куда она по собственной воле прыгала день за днем. Единственная, кто больше времени проводил на заданиях, чем дома. Для чего? Зачем? И Хана, и Шо — оба встречали знакомых на улице, отдыхали в кафе, шутили дома. О Мираи не помнил никто. Может, иногда проскальзывало: «А, Харуно… старшая, да?» — и ни слова больше. Невидимка. Даже Хатаке Какаши был на слуху куда чаще. Тайчо постучала пальцами по столу. Трам-та-рам. Трам-та-рам. Шо выдохнул, Хана перехватила ошейник рыкнувшей Хаимару. Шиноби — привычные к запаху смерти, даже если потом не могут спать. Но в Суне этого запаха оказалось слишком много.

***

— Благодарю вас, Казекаге-сама, — склонилась Мираи, кожей чувствуя ленивый взгляд Расы. Советники заверили печатями документ, больше их в Суне ничего не держало. Товарищи, проведшие бессонную ночь в гостинице, отчаянно хотели вернуться домой. Она — тоже, но больше всего — узнать, почему в жителях деревни поселился страх. Конфликты истощили страну Ветра. Бесплодные земли, крохи воды, жестокий климат и не менее жестокие сражения. Пожалуй, шиноби Суны можно было уважать только за то, как они держались. Мираи, порой встречала их, когда выполняла миссии и помнила, сколь много силы таилось в худых, гибких телах. А теперь? Кенто шел, экономя силы. Не из опасений, что шиноби Конохи нападут — нет, это было бы по меньшей мере глупо. Что-то терзало его. Выправка, скованные плечи, рука, готовая в любой момент выхватить кунай. Так выглядят только те, кто ждет срочного вызова на войну. — Спасибо за все, — нестройными голосами поблагодарили Хана и Шо, покидая ворота. Мираи знала, что какое-то время жуки Абураме еще пробудут в деревне, собирая информацию. Запах смерти сгущался. Теперь его чувствовали все. И, касаясь горячего песка, Мираи ждала, когда они смогут пересечь границу, чтобы поговорить. Какую информацию передать Хокаге? Деревня ослаблена? Почему так мало генинов?.. Почему, чем дальше они от Суны, тем легче дышать? Шо замедлился, жестом попросив сделать стоянку. Жуки возвращались к нему, стрекоча на своем, едва понятном языке. — В деревню вернулась команда генинов, — перевел он. — Трое — уровня чуунина и выше. Выше? Мираи показалось, она ослышалась, но Шо продолжал. — У одного — страшная чакра. Несколько моих кикайчу погибло, пытаясь сблизиться с ним. — Ты сможешь опознать его при встрече? Шо кивнул, опуская рукав, куда втянулось облачко жуков. А Мираи думала о том, какой смысл держать сильных шиноби в звании генинов. Разве только… не с тем, чтобы привести их в Коноху. Хана вызвалась проводить команду сквозь пустыню. Ее нюх и способности Хаимару были особенно неоценимы при возвращении домой. И, пока шиноби бежали, изредка заглатывая пилюли, Мираи пыталась сопоставить факты. Малое количество команд — раз. Изможденные, озлобленные шиноби — два. Сильные генины со страшной чакрой — три. На месте Расы она выставила бы на экзамен только их, чтобы показать, что деревня не ослабла после долгих войн. И, все-таки, выше уровня чуунина?..

***

Хокаге слушал их, откинувшись на спинку кресла. Мираи старалась, чтобы доклад был полным, но ее собственные мысли крутились вокруг жителей Суны. Они… выглядели истощенными, уставшими и затравленными. Словно страх — привычный для мира шиноби — оказался куда выше того, что они могли выдержать. — На момент визита замечены две команды генинов. Третья присоединилась позже, кикайчу Шо оценили их уровень как достаточно высокий, куда выше звания. Суна… ослаблена войнами. Если позволено будет заметить, повсюду витает запах крови. — Крови? — бровь Хокаге лишь слегла приподнялась. — Вам удалось выявить источник? — Нет. Такое ощущение, что кровь впиталась в дома. Похоже, ее проливали слишком много: и старой, и новой. Люди боятся, — поморщилась Хана, рефлекторно потерев нос. — Мне знаком этот запах. Обычно он встречается после бойни. — Интересно. Кого Суна отправит на экзамен? — Третью команду. У одного из генинов просто ужасающая чакра. Некоторые кикайчо погибли, контактировав с ней. Остальные… их уровень оставляет желать лучшего. Хокаге кивнул своим мыслям, но от взгляда Мираи не могло укрыться беспокойство, охватившее его. Генин с такой сильной чакрой мог доставить проблем подопечным Конохи, а это значит, что в оставшееся время джонинам придется как усилить контроль, так и увеличить темп тренировок. — Харуно Мираи, Инузука Хана и Абураме Шо, вы назначаетесь ответственными за безопасность на экзамене, — они были готовы. — Хай!

***

Сакуры, ожидаемо, не было дома. Мираи разулась на пороге, отмечая, что за время ее отсутствия родители успели вернуться с миссии и несколько… изменить интерьер. Мамина затея. Раз в полгода ее так и тянуло постелить новый коврик, переставить горшки с цветами или, как сейчас, развесить фотографии. Рамки тянулись от одного края стены к другому, показывая гостям, как жило семейство Харуно. Как пролегли морщинки у глаз отца, в начале — молодого, смешного парня, удерживающего на руках ее, Мираи, а затем — уставшего мужчины, на плечи которому пыталась влезть Сакура. И мама изменилась… Оставшись в звании чуунинов, родители не стремились сделать карьеру. Жизнь шиноби почти не привлекала их с того дня, как они встретились. Только мир в глазах друг друга. Порой, Мираи сожалела, что так и не смогла отыскать места в нем. — Я дома! — говорят, и к тишине привыкаешь, и к одиночеству, если это то, что ты не в силах исправить. Она и не старалась. Конечно, поначалу, когда вернулась со своим первым званием. Но, чем дальше Мираи уходила от своих родных, тем больше они ее не понимали. Уже-не-ребенок, а токубецу-джонин, тайчо на миссиях. Куноичи, самостоятельно освоившая техники ветра, получившая боевое имя и нашивки отличия — она все равно чувствовала себя слабой, когда возвращалась домой. Чувства волнами подступали к горлу, когда Мираи делала шаг в сторону кухни и находила ее пустой, потому что родители снова были заняты друг другом, а Сакура проживала маленькие моменты радости где-то очень далеко. И плакать, наверное, не стыдно. Но она все равно не могла. Глаза оставались такими же безжизненно сухими, как Суна. Не расскажешь, с какой животной тоской капитан команды номер шесть бежала, преодолевая границу двух стран. Не поделишься усталостью, изнеможением. Потому что… «Всегда сильная, да?» — гудит в голове насмешливый голос Ханы. Человека, сумевшего стать куда ближе родной семьи. И Шо, молчаливо протягивающий флягу воды — тоже. Только они видели ее настоящей. Не сразу, но восемь лет бок о бок в смертельном танце, похоже, стоят куда больше, чем все часы, проведенные дома. Мираи еще раз оглянулась и вернулась к входной двери. Стандартная обувь шиноби, жилет джонина, водолазка с горлом и протектор — вся она. Харуно Мираи. Первая дочь. Молчаливый Вихрь.

***

Хатаке Какаши решительно надоело. Дело не в том, что он терпеть не мог генинов или ответственности — нет, будучи джонином, привыкаешь ко всему. Конкретно сейчас его раздражала собственная команда. Одно дело работать со взрослыми людьми, чунинами и молодыми токубецу, АНБУ, наконец, и совсем другое — успокаивать малышню. Просить выполнять задания вместе, взывать к человеческим чувствам, долгу перед деревней… — Саске-теме, — обиженно бормотал Наруто, — я тебе докажу!.. Что, как и зачем Узумаки собрался доказывать Учиха, Какаши даже не задумывался. С него хватит. Наивного обожания в смутно знакомых глазах Харуно он тоже вынести не мог. Потому что привык к другому. К насмешливому фырканью, спокойному пониманию и поддержке. К отражению собственной тишины в чужом взгляде. Как, Ками-сама, в одной семье могли родиться настолько разные сестры?! Или дело во времени? Мираи, конечно, нельзя было назвать ребенком войны, она искала ее сама, звала и, когда откликалось — бежала навстречу. Но все же… В возрасте Сакуры старшая Харуно была куда более ответственным человеком. — Саске-кун!.. И не помнит он, чтобы Мираи хоть раз интересовалась противоположным полом больше, чем тренировками. — Саске-ку-у-ун, — может, Какаши проклят?.. — Рефлексируешь? — мягко спросил знакомый голос. — Твои ребятишки не разнесут тут чего? Асума присел на низкую ветку рядом с ним, насмешливо поглядывая в сторону генинов. Его изрядно веселил мученический облик Какаши, а этот дергающийся глаз… Другие джонины-наставники будут в восторге! — Чего тебе? — Слышал последнюю новость? — ощущение гадости волнами исходило от Сарутоби. — Через два с половиной месяца пройдет экзамен на чуунина. И Какаши не ошибся. Он действительно проклят, потому что сделать из этих детей приличную команду за два месяца было под силу только богу. — Добе, — не выдержал Учиха, раздраженно отмахиваясь от Узумаки и одновременно стараясь не пересекаться взглядом с влюбленной в него Харуно. Что получалось крайне скверно. — Удачи, — хмыкнул Асума. — Она тебе понадобится. И еле слышно добавил, окончательно проехавшись по нервам: — Не думал, что сестра Харуно Мираи окажется такой… маленькой. Какаши тоже. Какаши, мать его, тоже.