Старшая сестра

Хатаке Какаши — Копирующий ниндзя Конохи, редко терял самообладание. В его мире почти не существовало близких людей, чтобы он действительно мог за них волноваться. Сказывались военное время и чувства, всколыхнувшиеся на могилах друзей. Поэтому он принял предложение Хокаге поработать в АНБУ. Там не спрашивают, кто ты, и не волнуются, если умер. Там — продолжала жить война. А потом Третий вызвал его к себе, чтобы поставить перед фактом: — Ты назначен наставником команды чуунинов. Завуалированную просьбу — присмотреться к потенциальным токубецу-джонинам Какаши считал слишком хорошо. И надеялся только, что это не будет чем-то сложным, чем-то, выворачивающим душу. Потому что пустоту в груди ничего не перекроет. Ничего?.. Инузука Хана — клановая, владеет техниками в партнерстве со зверем. Вспыльчивая, сначала делает, потом — думает. Задача: научить хладнокровию. Абураме Шо — клановый, первый сын главы, будущий преемник. Незаменим в шпионаже. Характер: спокойный, неконфликтный. Задача: выжать на максимум все способности. Харуно Мираи — бесклановая, хороший контроль чакры, самостоятельно изучает техники ветра. Немногословная, равнодушная. Задача: научить взаимодействию в команде. Он не думал, что привяжется. Десяток миссий в роли наставника не могут изменить положение вещей. Но… взгляд темно-зеленых глаз отчего-то заставил сердце сжаться и впервые за много лет ускорить бег. Слишком странная, слишком спокойная, а внутри — настоящее пламя. Если бы Какаши понял, почувствовал, что за Харуно Мираи нужен особый присмотр, он не поставил бы ее на первую линию, не позволил бы подставиться. Девчонка дралась как в последний раз. Куда делось хваленое равнодушие? Какаши лично готов был четвертовать того, кто давал характеристики команде номер шесть. Инузука Хану не нужно тормозить, а Шо — расшевеливать, они прекрасно чувствовали друг друга, комбинируя атаки. Нет, проблема крылась в их горячей на голову подружке. — Назад! Слышишь, назад! — он никогда не думал, что снова будет бояться потерять из виду чью-то спину. — Харуно! Она только фыркнула, в последний момент увернувшись от техники. Играючи, словно делала это каждую секунду своей жизни, словно не могла погибнуть вот так, случайно, на глазах своего семпая. И ветер, волнами расходящийся от ее рук, не вызывал чакроистощения. В тот раз они вышли без ран, даже без царапин — синяки Какаши не считал. Харуно присела, собираясь глотнуть воды. Сильная, едва запыхавшаяся, яркая как солнце. Если бы он не знал, куда смотреть, ни за что не заметил бы. Подрагивающие кончики пальцев, расфокусированный взгляд, сломанное ребро — тогда она единственная получила травмы, потому что лезла вперед, закрывая тех, кто должен защищать себя сам. И Какаши пропал. Рядом с ней воскресали битвы, страхи, как наяву мелькало лицо улыбающихся Обито, Рин, Минато-сенсея… Рядом с ней он снова был слабым мальчишкой, который только и мог, что смотреть на более сильных товарищей. Может, поэтому, он впервые сорвал голос. — Ты просто чуунин! — звенело над поляной. — Что ты о себе возомнила?! «Ничего», — светилось в ответном взгляде, шептало голосами умерших, билось в сердце. Она не знала войны, она была слишком маленькой, чтобы участвовать в схватках, но отчего-то с каждым днем Какаши все больше чувствовал: нет, не утихло. Как бы они ни старались, осколки давно ушедших дней продолжали жить. Внутри Харуно Мираи была пропасть. — Ты порекомендовал в токубецу-джонины всех, кроме нее. Почему? — спросил Третий, закуривая. Дым кольцами поднимался к потолку. — Эмоционально нестабильна. Ей… не хватает выдержки, — он врал так отчаянно, что почти верил. Нет, для кого-то другого Харуно была идеальна: ее не страшили смерти, сложные задания, враги. Будучи капитаном команды, она действовала так, чтобы каждая миссия проходила без жертв и почему-то забывала посчитать свои. Даже когда Какаши кричал на пределе возможностей, Мираи смотрела на него спокойным взглядом, как бы говоря: «И что? Я — шиноби, который горд умереть за свою деревню». — Какаши, — печально вздохнул Хокаге, помнящий его совсем мальчишкой, — Харуно Мираи отправилась в Академию раньше срока по моему приказу. — Она не?.. — Не сдавала экзамены, верно. Каждый день мы стремимся к тому, чтобы создать мир. Оградить детей от войн и страха, но Харуно Мираи — другой случай. В этой девочке, когда я ее встретил, уже жила битва. Не мне тебе объяснять, что это значит и как с этим можно справиться. Она талантлива и целеустремленна. Сражаясь во благо деревни, Мираи пытается спасти себя. Третий поднялся, подойдя к окну. За ним лежала Коноха, небо в лучах закатного солнца, где-то слышались разговоры и смех. Разве не ради этого они каждый день отправляются на миссии? — И повышение до ранга чуунина было не только моей идеей. Прошлый наставник команды номер шесть особенно отметил ее психологическую устойчивость. Ты знаешь, как генины реагируют на первую смерть. Каждый раз — это серьезное испытание, предопределяющее судьбу. — А Харуно?.. — Ни жестом, ни взглядом не показала страха. Ее стремление защитить товарищей — восхищает, даже в таком вопросе, — он помолчал, закуривая, и только затем продолжил: — Я понимаю, почему ты отказываешь Мираи в повышении. Какаши покачал головой, пользуясь тем, что его не видят. Разве можно отправлять ее дальше, по следам битв? Доверять командование целыми отрядами? Харуно же… просто сгорит. — Но и ты должен понять: такие люди как никто другой нуждаются в поддержке. Повысив Харуно Мираи, мы дадим ей возможность не только сражаться, но и обрести крепкий тыл. Разве она слаба? Недостойна? Нет. Куноичи, самостоятельно освоившая техники ветра — кто угодно, но только не слабая. Какаши признавал в ней равного противника и, сложись все иначе, первым бы поддержал решение о повышении. Но… они уже знакомы. Он уже увидел в ней себя. — Значит, все решено, Хокаге-сама? — Да. Он собственными руками подтолкнуть ее к краю бездны. И чувствовал теперь груз ответственности. «А, Какаши-сан, миссия прошла успешно. Мы с Шо не ранены, но Мираи…». Она. Всегда она. Чертова Харуно, которая сидела в доме, не в силах подняться, с каким-то отчаянным весельем выговаривая себе за слабость. Почему не в госпитале? Почему опять одна? Он почти ненавидел ее за то, что продолжал волноваться. Выспрашивал привратников, отслеживал поток миссий. «Четыре дня назад вернулась, сегодня — ушла». В ее графике не существовало отпусков, а в голове — здравых мыслей. — Сам-то, — насмешливо отвечала Харуно, прекрасно зная, что он сбегал от ирьенинов гораздо чаще. Но это ведь потому, что ему некуда возвращаться. Некого любить и не о ком беспокоиться. Он — уже мертв, она — еще жива. — Позаботьтесь о ней, — каждый раз одно и то же. Какаши просил, умолял заметить, повлиять. Сделать хоть что-нибудь, чтобы Харуно остановилась, чтобы ее имя не встало в один ряд с другими. А теперь, словно в насмешку судьбы, он стал сенсеем для младшей. Слава Ками, Сакура была так непохожа на Мираи. Она еще боялась смерти.

***

— Первая миссия? — мягкие нотки раздражали. — Куда отправитесь? Видеть Мираи… было странно. Сакура привыкла, что ее почти не бывает дома, поэтому оказалась просто не готова столкнуться с понимающим взглядом старшей сестры. Расслабленная, в «мирной» одежде, с чашкой чая в руках — Мираи буквально светилась спокойствием. — Тебя это не касается! Сакура скинула обувь, практически взлетев вверх по лестнице, чтобы не чувствовать ни взгляда, ни сладковатого, нежного запаха, обычно следующего за Мираи по пятам. В раннем детстве она любила прокрасться в комнату, чтобы уткнуться носом в чужую футболку и вот так, вдыхая, представлять, что «сестренка» скоро вернется. Но это было слишком давно. — Помочь? — и почему она просто не ушла? — Сакура… — Отстань! Я сама! Не маленькая уже, как-нибудь справится. Собрать кунаи, сюрикены, леску… Мираи вошла, продолжая удерживать фарфоровую чашку. Не нужно было оборачиваться, чтобы знать, какое выражение приняло ее лицо. Слегка снисходительное, тошнотворно заботливое — Сакура ненавидела, когда сестра так смотрела. Словно действительно была частью ее жизни, понимала, какого это — быть в тени талантливой куноичи. «Харуно? А Молчаливый Вихрь не твоя сестра?» — как часто она это слышала! И никто, даже Ино, не подозревал, что Сакура просто не знакома с той, кто живет в комнате напротив. Не знает, о чем говорить, только видит разлетающиеся светлые волосы и слышит тонкий колокольный звон. Мираи — сильная, умная, красивая и… чужая. — Можно проводить тебя? — Нет! Бежать. Бежать прочь, затыкая глупое сердце, которое почему-то еще верит, что однажды они станут по-настоящему близки. — Ты долго, Харуно, — надменно фыркает Саске, и Сакуре впервые хочется ему врезать. Просто так, от обиды, вопреки каждому светлому чувству, которое она так бережно хранит в груди. — Прости, Саске-кун. Какаши-сенсей смотрит на них. Лениво представляет заказчика — некого Тадзуну, и ведет вперед. На первую миссию, где не будет места глупым мыслям о семье. Рядом топчется Наруто, попеременно восхищаясь тому, что они почти-уже-взрослые, и Сакура медленно выдыхает. Все так, как должно быть. Команда номер семь покинула Коноху.

***

Хатаке Какаши — Копирующий ниндзя, редко терял самообладание. Но, когда на тебя несется Демон Скрытого Тумана, волей-неволей попомнишь всех предков, начиная с девятого колена. И дети… Дети! — Защищайте заказчика! С Момочи Забузой я разберусь сам, — поднял повязку, надеясь, что все всё услышали и правильно поняли. Что Харуно Сакура не станет подражать сестре в вопросах самоубийства. — Ха, — оскалился мечник, — Какаши! Не знал, что ты в няньки подался. Как же это… мучительно. И, наверное, глупо. Интересно, чье везение привело их сюда? Его собственное или этой девчонки, у которой в генах прописана тяга к приключениям? — Суйтон: Водяной Дракон! — запомнить печати, скопировать. На поле боя выигрывает не сила и не мощь, а — скорость. Если успеть за противником, если обогнать, ты выиграл. Остался жив, вернулся к тем, кого клялся защищать и, может быть, сохранил ясный рассудок. Какаши увернулся от клинка, подчиняясь ритму боя. Он никогда не покидал войны, и теперь тело радостно вспоминало, каково это: двигаться, задыхаясь от стремительно густеющего воздуха. Если бы он был один… Но Наруто, Саске и Сакура по-прежнему рядом, в опасной близости от гибели, и Какаши, как бы ни отрицал своего наставничества, должен их защитить. Ради себя, ради Мираи, которая не переживет, если с ее сестрой что-нибудь случится. В мире шиноби тебя держит якорь. Воспоминания, люди, жажда мести — что угодно. Если отнять его, ты просто исчезнешь, растворившись среди тех, кому нечего терять. — Знаешь, — кровожадно выдохнул Забуза, напористо оттесняя к воде, — в Деревне Скрытого Тумана слабых генинов просто топят как щенков. И это решает многие проблемы. Например, такому как ты не грозит превратиться в слюнтяя. Суйтон: Водяная Тюрьма! Он подставился. Глупо, как вчерашний чуунин. Отвлекся на то, чтобы следить за безопасностью детей — и проиграл. Вот, почему идея Хокаге такая глупая. Какой из него сенсей? За все эти годы Какаши только и делал, что терял дорогих людей. Опаздывал, не находил слов, чтобы остановить — и снова, снова оказывался слишком слабым. За толщей воды послышался вскрик. Сакура. Ей страшно, до одури страшно, а он ничего не может сделать. Барахтается как «слюнтяй» и смотрит на тех, кого клялся уберечь. Легкие жгло, шаринган с болезненной точностью отслеживал движения. Вот Наруто, пользуясь туманом как прикрытием, кидается на противника. Наивный, смешной мальчишка, совсем недавно давший обещание никогда не убегать. Забуза топчет его безо всякой жалости, срывая протектор. Одну из самых важных вещей мира шиноби. — Не смей! — Наруто… Какаши выдыхался. Голова кружилась, перед глазами вспыхивала темнота. А он все молился Ками — не о себе, о тех, других, которые первый раз покинули деревню. Едва почувствовали, что значит жить. На войне детям приходилось особенно туго. Вчера тебя занимали соперничество и любовь, а сегодня — ты смотришь в пустые глаза товарища, раздавленного глыбой, и чувствуешь, что тоже умер, по нелепой случайности продолжая двигаться вперед. Чтобы своими же руками пронзить сердце девчонке со смешными татуировками. Обито, Рин… — Какаши-сенсей! Какой он, к черту… — Какаши-сенсе-е-ей! Звуки и воздух неожиданно обрушились на него вместе с пониманием: справились. Горло драл ветер с каплями влаги, а Какаши все не мог надышаться, откашливаясь. — Спасибо, Наруто, Саске, — теперь их задача не путаться под ногами. Потому что Момочи Забуза направился к самой незащищенной части команды. А этого Какаши уже не мог допустить.

***

Мираи проснулась. Резко, словно выплыла со дна реки. Схватившись за мокрую от пота футболку, судорожно вдыхала ночной воздух, стараясь понять, откуда пришло чувство тревоги. Каждый опытный шиноби, даже во сне, сканирует местность. И, если она проснулась, значит где-то опасность. Но все спокойно. Родители спят внизу, дома — тишина, только за окном стрекочут цикады. Мираи коснулась щеки, с удивлением понимая, что плакала. А вспомнить, что снилось, так и не смогла. Кажется, это было связано с водой и страхом…