Старшая сестра

Дерево буквально трещало от ударов, и Какаши не знал, что с этим делать. Потому что никто не объяснял ему, как вести себя с обезумевшей куноичи. — Сакура, — попробовал он, — Сакура, остановись. Но кто бы стал слушать? Тогда, после встречи с Момочи Забузой, казалось, все наладилось. Они пришли в дом Тадзуны, познакомились с его семьей, даже легли спать в разных комнатах, восстанавливаясь после сражения. А потом все полетело биджу под хвост, потому что выяснилось, что одна девчонка совершенно не может обрести контроль. Она легко взошла на дерево, оглянулась и… потребовала большего. Он даже обрадовался, наблюдая за ней. Полная концентрация и никаких «Саске-кунов». — Ты хорошо чувствуешь чакру, поэтому стоит сделать упор на физическую выносливость. Тренируя тело, мы так же тренируем ум, — что скрывать, Какаши хотел, чтобы она хоть немного походила на свою сестру. Идиот. Похоже, в их генах случился сбой, напрочь отключающий мозги. — Сакура! — она не слышала его последние двадцать минут. Кровь обвивала костяшки, капая на землю, но, казалось, что боль не достигает сознания. Где-то переругивались мальчишки, стараясь как можно скорее достигнуть высот своей напарницы. Никто, кроме него, не знал, что сегодня очередная Харуно сломалась. Какаши сумел перехватить руки в момент нового удара, а после — притянул к себе, чтобы посмотреть в глаза. Яркие. — Сенсей?.. — Послушай, — дыши, Хатаке. Просто дыши. — Ты уже достаточно потрудилась, не так ли? Он даже смог немного улыбнуться, про себя клянясь больше никогда не брать генинов. Особенно таких эмоциональных. — Простите. Я только… хочу… Она же не собиралась плакать, правда? — Хочешь быть сильной. Послушай, то, что случилось… — ничего не значит? Ну-ну. Какаши попробовал еще раз: — Нормально — испытывать страх. Мы все чего-то боимся, Сакура. Ты еще генин, но точно не слабая. Я всегда буду рядом, чтобы защитить вас, не нужно так убиваться на тренировках. — Да, сенсей, — опустила голову. — Я вас услышала. — Давай займемся твоими ранами? Мальчики и без нас прекрасно освоят хождение по дереву, — по крайней мере, он на это надеялся. И с трудом удержал себя от ругательств, когда эти два идиота без сил вползли в дом Тадзуны. — Мы… справились, Какаши-сенсей! — гордо ухмыльнулся Наруто, облокачиваясь на Саске. — Это было круто! Может, он расплачивается за грехи прошлого?

***

Солнце стояло в зените, когда Какаши всерьез решил посетить храм. Не то что бы он был верующим, но «воскрешение» Демона Тумана явно намекало на то, что бы постричься и уйти в монахи как можно скорее. — Вот мы и встретились, Какаши! — и чему, интересно, он радуется? — Сегодня я не позволю тебе сбежать! Как же все надоело. — Мне казалось, это ты сбежал в прошлый раз, — рука привычно тянется к протектору. — Надеюсь, никто из «АНБУ» не помешает нашей встрече? Забуза коротко хмыкнул, затем повернул голову и позвал кого-то через плечо: — Хаку. Займись детишками. Не хочу, чтобы они мешались под ногами. А вот это плохо. Незнакомец, мастерски владеющий сенбонами, мог стать серьезным противником для его подопечных. Не то, что бы Какаши не верил в них, скорее… разумно оценивал силы. — Теневое клонирование! — хлоп. Наруто-Наруто, когда же ты поймешь, что не все может решить одна-единственная техника? — Ксо! — Ну, что? Потанцуем, Какаши? — мир сузился до Момочи Забузы, легко поигрывающего мечом. Какаши коротко кивнул, погружаясь в битву. Он еще слышал лязг металла, доносящийся со стороны мальчишек. Видел краешком глаза бледную Сакуру, вновь вставшую перед Тадзуной. А потом… все пропало. Были только двое: он и его враг. Давным-давно, когда отец был жив, он рассказывал о семи Мечниках Тумана — опасных нукенинах, покинувших родное селение ради крови. Этот след вел их сквозь деревни, оставляя пепелище и гору тел. — Если ты встретишься с ними, Какаши, — серьезно заглядывал в глаза отец, — беги. Беги со всех ног. И ни за что не оглядывайся. В итоге судьба распорядилась иначе. Это Майто Дай сумел выстоять против семерки и даже унес с собой жизнь четверых, Какаши же никогда не обманывался: в то время ни у кого не хватило бы духу совершить подобное. Сегодня… он собирался принять бой, вопреки предостережениям отца. Хоть так отомстить за жертву, которую принес «Вечный Генин». — Чидори, — техника «тысячи птиц» каждый раз пробуждала в нем воспоминания. И каждый раз выносить их становилось все труднее. Забуза дернулся, собираясь уйти в сторону, чтобы выжить. Подспудно оба знали: скоро все кончится. — Ты… мягок, Какаши, — оскалились острые зубы. — До сих пор веришь, что для шиноби важны связи? Если бы не эти дети, ты бы сражался куда сильнее. Может быть. Техника погасла, дав ему необходимый простор для новых печатей. Кабан-Собака-Птица-Обезьяна-Баран. В тумане он скорее почувствовал, чем увидел присутствие нинкенов. Еще одна часть памяти. — Йо, Какаши! — хрипло поздоровался Паккун, пока другие псы пытались сориентироваться в пространстве. — Не говори, что ты опять во что-то ввязался. — Да. Мне нужно, чтобы вы остановили Забузу. — А мне приглядеть за ними? — короткая лапка махнула в сторону ледяных зеркал. — Ладно. Какаши сощурился, стараясь разглядеть очертания мечника. Он слышал его шаги, дыхание и насмешливый голос, который, казалось, обволакивал вместе с туманом. — Знаешь… Они уже мертвы. Как и многие, к кому ты привязывался. Неужели, это стоит того? Сегодня — одни, завтра — другие. За тобой водится не меньше грехов, чем за мной, Какаши. Только, — воздух треснул, — я не строю из себя святошу! Меч со всей силы обрушился на Какаши, вынудив проскользить по деревянному настилу. Словно почувствовав, что он близок к поражению, Забуза удвоил давление и не заметил, в какой момент десяток псов вгрызся челюстями в тело. — Кх-ха, — вот и все. Одно Чидори разделяет их от завершения. После — Какаши не мог признаться себе, что его остановило. Тело незнакомого мальчишки, безвольно повисшее на кулаке, или взгляд Демона Тумана, или призраки прошлого… но он действительно на мгновение поверил, что их ничего не отличает друг от друга. Что шиноби Конохи и отступники едины в своем желании просто жить. — Хаку… И Забуза, который всего несколько минут назад хвастал своей стойкостью, сейчас — был как никогда слаб. — Он же… он правда любил вас! — Наруто, иногда нужно уметь смолчать. Какаши поднял голову к небу, отрешенно отмечая снег в середине июля. — Нам больше незачем сражаться. Малец, думаешь, я не понимаю? Хаку… Последнее, что у меня оставалось. Да. Это — их мир. Каждый день ты проходишь ад, чтобы было к кому вернуться. Забуза посмотрел на него и горько усмехнулся, в последний раз поднимая меч с земли: — Знаешь, Какаши, может быть, мы оба сражались бы куда сильнее без них. Но и жить тогда было бы незачем. Он понимал. Саске стоял, поддерживаемый Сакурой, Наруто вцепился зубами в ладонь, и все — смотрели на то, как ярко горел кровавый путь одного из Мечников Тумана. — Теперь они вместе, — тихо сказал Какаши, надеясь, что этот момент останется в них как что-то, очень важное.

***

— До завтра, Сумико-чан, — попрощался с девушкой за прилавком Асума. В руке у него легко помещался пакет с продуктами, который вдруг так же легко свалился на землю при виде мрачной фигуры напротив. — Какаши?.. Он сидел на лавочке, разглядывая вечернее небо Конохи, и все было бы ничего, если бы не отсутствие привычной книжки. — Уже вернулся? Как… прошла миссия? — о том, что об этом не следовало спрашивать, Асума понял почти сразу. — Хочешь поговорить? Хатаке продолжил хранить молчание. Тревожно. Помнится, во время бурной молодости кто-то из джонинов предложил Асуме пари: отказаться от сигарет на месяц. Им казалось это веселой шуткой, пока не случилась война, и не закурили всем корпусом, после — не осуждая его за эту маленькую, вредную привычку. Пусть лучше тянет свой табак, чем смотрит больными глазами. Так и Какаши. Если он не утыкается в книжку — пиши пропало. Значит, случилось что-то действительно важное. Асума сел рядом, щелкнув зажигалкой. — Вся деревня на ушах стоит, — поделился он, спустя несколько минут тягостной тишины. — Готовятся к экзамену. Свободных токубецу-джонинов припахали к общественной работе, малышка Мираи носится с самого утра, чтобы все было идеально. Она… слишком старательная, Хокаге уже поступило несколько жалоб. Не припомню, чтобы прежде кто-нибудь из чунинов осмеливался спорить с вышестоящими, но, похоже, они просто забыли, чем славится девочка Харуно. — Зачем ты мне это рассказываешь? — Ну… ходят слухи, что с некоторых пор ты особенно восприимчив ко всему, что ее касается. Асума надеялся поддразнить его, но, похоже, потерпел поражение. Взгляд Какаши остался непроницаемым. — Выставишь своих? — Может быть. — Ого. Что такое в лесу сдохло? Нет, Хатаке, серьезно: пару недель назад ты и думать об этом не мог. Что изменилось? — Они… сильные, — сдался Какаши, прикрыв глаза. — Куда сильнее, чем ожидалось. Внезапная догадка поразила Асуму: — Не говори, что на первой же миссии им пришлось «пройти проверку»… — Да. — И тебя это беспокоит. Какаши вздохнул. Ему и прежде приходилось отвечать за жизни подопечных, но одно дело — миссии и совсем другое на постоянной основе. Асума сам только недавно почувствовал, каково это: быть сенсеем. — Пойдем-ка, дружище. — Куда? — Куда-нибудь, где твой печальный вид перестанет терзать мне сердце. Последний раз Хатаке выглядел так, когда кончилась война. Мирные жители радовались, а они искали куда деть свои искалеченные тела. — Асума… — Что? Отказ не принимается! — Продукты. — Черт! Ладно. Воспользуюсь клоном. Тихий смешок медом обласкал уши. — Надеешься избежать гнева Куренай? — Хатаке! — пара яиц безнадежно разбились. — Мог бы ты, пожалуйста, не извещать всю Коноху… Паршивец только руками развел. Но он ожил, а, значит, что бы ни случилось на миссии — Какаши справится. Интересно, Куренай поймет причину, по которой перенесся их романтический ужин?..

***

— Вернулась? — она была не готова к тому, что столкнется с Мираи. Ночью. В коридоре. Сестра сидела на полу и сосредоточенно чертила что-то в окружении разного размера листочков. То здесь, то там валялись кисточки, перепачканные чернилами, и Сакура, как бы ни хотела скорее пройти в комнату, все равно заинтересованно заглянула в первый попавшийся. «Изумо-Котецу-?» — значилось в нем, поверх перечеркнутых имен и странных символов. — Что… это? — А, не обращай внимание. Новая миссия, — легко отмахнулась Мираи. Как всегда. Огонек надежды тут же погас. Сакура закусила губу, все большее раздражаясь. Неужели она правда на секунду поверила, что они смогут нормально общаться? Дура. — Как все прошло? — Отстань от меня. Я устала, — вот так, все на своих местах. Если у Мираи новая миссия, значит, она скоро уйдет. И Сакура забудет о том, что в этом доме живет кто-то еще, кроме родителей. А то, что в груди вдруг всхлипнуло сердце — мелочи жизни. Она как-нибудь сама справится с мыслями о первой миссии как раньше справлялась с синяками, уже не ожидая, что на них кто-нибудь подует. …Мираи даже не заметила разбитых костяшек.