Причины

«— Почему вы вернулись за нами?

— Ты в моей команде.

— Да, но я же вам не нравлюсь.

Почему вы вернулись?

— Ты в моей команде.

О чем вообще разговаривать?»

«Firefly»

Сэма не то чтобы обрадовало присоединение Земо к их крохотной команде, но его особо никто и не спрашивал. Да и вид вернувшегося из Швейцарии Хоакина не располагал к долгим моральным терзаниям. Но, кроме этической, у ситуации была и другая сторона и название ей Уилсон ещё не придумал. Этот неловкий момент, когда тебе в подчинение дают международного террориста, который в другой реальности состоит в долгих здоровых отношениях с нездоровым в этой вселенной суперсолдатом? Слишком длинно. Пиздец? Не характеризует всю глубину ситуации. Поэтому Сэм ёмко звал проблему «это», выразительно поднимая брови. В целом «это» в каком-то смысле было даже красиво: Барнс, убирающий свои шипы из-за барона. Земо, усмиряющий своих демонов из-за Баки. Два очень непохожих человека, осторожно, но неотвратимо сближающиеся друг с другом, будто в книжке про соулмейтов: вот она, твоя судьба, твоя любовь, твоя идеальная пара — хватай и не отпускай. Это действительно было красиво — в теории, а потом Уилсон столкнулся с жестокой реальностью. Когда Барнс и Земо впервые после злополучного красного блокнота встретились лицом к лицу, атмосфера в комнате накалилась далеко не от сексуального напряжения. Баки на барона злился и этого не скрывал. Сэм подозревал, что Зимний Солдат держал руки скрещенными на груди, просто чтобы не сломать бывшему хэндлеру шею. Земо злился. Не так очевидно, как Барнс, и больше на ситуацию, чем на конкретного человека, но всё же злился. Лично к Баки он больше проявлял пренебрежение, чем ненависть. Уилсон поймал себя на мысли, что ситуация была бы менее накаленной, если бы Барнс и Земо не знали, что где-то в другой вселенной другие их версии почти женаты. Проблемой было и то, что официальным куратором барона Росс назначил именно Баки. Сэм по выражению лица суперсолдата оценил уровень его дружелюбия и пошёл проводить Земо экскурсию по базе сам. Недовольный Барнс бдительно поплелся следом. В целом, показывать было особо нечего: общая кухня, общая гостиная, спортзал, пара коридоров между ними и жилой зоной — вот и вся территория, куда барону разрешался доступ. Хоть какой-то интерес Земо проявил только к спортзалу, соседствующему с тиром: огромная, заполненная оружием витрина его явно заинтересовала. — Витрина открывается только по опечатку ладони допущенных лиц, — на всякий случай уточнил Уилсон. Гельмут едва заметно усмехнулся, и Сокол поспешно повёл его дальше. — Спальни считаются приватной территорией, Пятница здесь наблюдает, но запись не ведёт, — объяснял Сэм правила. Земо поджав губы осмотрел свое новое жилище, кончиками пальцев пробежался по немногочисленной стандартной одежде в шкафу. — А разве в сложившейся ситуации нам не полагается люкс для новобрачных? — скучающе спросил он, покосившись на Баки. — А ты, золотце моё, даже через порог меня не перенёс. Барнс, до этого хмурой тенью маячивший на переферии, в одно движение оказался напротив барона. — Повтори, — тихо сказал он сжимая кулаки. Стремясь избежать насилия, Сэм кое-как оттащил суперсолдата и увидел как скучающее выражение покидает лицо Гельмута. Уилсон вздохнул и ущипнул себя за переносицу. Он любил свою квартиру: только недавно закончил ремонт в ванной, поставил новый тренажёр около окна… Он действительно любил свою квартиру. Сэм ещё раз вздохнул, посмотрел на замершего в напряжении Барнса, на Земо, в глазах которого разгорался нехороший интерес. Сэм Уилсон перевез свои вещи на базу тем же вечером.

***

Мозговой штурм устроили прямо в гостиной. Баки и Сэм сели за стол напротив Земо, Торрес притулился в углу. — Что ты знаешь о Разрушителях Флагов? Барон перевёл взгляд с Уилсона на Барнса, потом обратно на Уилсона. Мельком глянул на Хоакина. — Ничего. — Ну же, — попробовал снова Сэм. — Разрушили Флагов? Карли Моргентау? Нападение в Швейцарии? — Всё ещё ничего, — развёл руками Гельмут. — Хватит! — ударил по столу Барнс. — Или ты начинаешь говорить, или возвращаешься в тюрьму! Земо не выглядел ни напуганным, ни сколько-нибудь впечатленным. — Я не вру и не играю, солнышко. Я действительно не понимаю, о чем вы говорите. — Другой Земо убедил взять тебя в консультанты, потому что ты можешь помочь в этом деле. — Прямо так и сказал? Сэм запнулся и посмотрел на насупленного Баки. — Разрушители и Карли, — сказал Джеймс, не поднимая взгляд от стола. — Другой я… Другой Баки вытащил Земо из тюрьмы, когда те объявились. — Что ещё сказал тот Баки? Конкретно, — уточнил Уилсон. — Это всё, что я подслушал, — признался Барнс. — Вот и чудненько, — Гельмут всплеснул руками. — Если появятся вопросы ко мне, вы знаете где меня искать. — Сядь, — попросил Сэм. — Возможно мы просто задаём не те вопросы. Торрес дал зацепку на Мюнхен, начнём оттуда. И ты, — указал он на барона, — летишь с нами.

***

— То есть вы притащили меня обратно в Германию, чтобы я просто посидел в самолёте? — Да! — ответили одновременно Сэм и Баки, у которых за время полёта разговорчивый и въедливый Земо уже засел в печенках и даже покушался на селезенку. — Как скажете, — спокойно отреагировал барон, усаживаясь обратно.

***

Земо заступил дорогу поднявшемуся в самолёт Баки. — Насколько сильно тебе промыли мозги в Ваканде? — спросил он серьёзно. — Что?! — автоматически ответил Барнс, мысли которого были заняты совсем другим. Встреча с Разрушителями вымотала его физически, а с новым Кэпом — морально. — У нас тут была трансляция с Рэдвинга. Ты не в себе, — не унимался барон. — Отвали, — буркнул Джеймс, падая на скамейку. Гельмут занял свое место напротив, но Баки и с закрытыми глазами знал, что тот продолжал сверлить его взглядом. Самолёт набрал высоту, Барнс негромко, чтобы не давать Земо повода зубоскалить, обсуждал с Соколом проблему с Уокером. Проблему нового, несвоевременного, ненужного и откровенно ненавистного повышения Уокера. — Подожди, — отвлёкся на планшет Сэм. — Рэдвинг возвращается. — Снижайтесь! — отправил его Баки в кабину, — Сэм, снижайтесь, это не Рэдвинг! Гельмут обеспокоенно поднялся со своего места: разговор напарников он не слышал, зато достаточно хорошо разбирался в настроениях Джеймса. — Вы просто не ладите! — предвкушая встречу со своим питомцем, отозвался Уилсон уже из кабины. — Он умный, живучий и куда человечнее тебя! Ответить Барнс не успел: справа что-то грохнуло и самолёт повело. Потом грохнуло ещё раз, завыла аварийная сирена, а задний люк распахнулся. Земо ухватился за страховочный трос, Баки упрямо продолжил попытки добраться до кабины. Но в следующий момент опора у него из-под ног изчезла. — Чёрт! — выругался Барнс, когда приложился грудью об пол и гравитация потащил его вниз, прямо в открытый люк. Баки попытался затормозить, но вибраниум вполне оправдывал свою репутацию, вспарывая металл как масло, но не давая удержаться. Зацепиться удалось на самом краю, когда перед глазами уже плясали призрачные снежинки. Земо намотал трос на левую руку, а правую, свесившись с края, протянул Барнсу. — Руку! — крикнул он. — Не удержишь! — ответил Баки, пытаясь справиться самостоятельно. Самолёт опять тряхнуло, и Джеймс съехал ещё сильнее, повиснув на кончиках пальцев бионики. — Руку, солдат! — рявкнул Гельмут таким командным тоном, что Баки вцепился живой рукой в его предплечье раньше, чем осознал что делает. Вовремя: металлические пальцы полностью сорвались. Весь вес Барнса дёрнул барона вниз, но тот удержался, только рука неприятно хрустнула. Земо медленно, но неотвратимо втянул суперсолдата в самолёт. Сэм наконец сладил с техникой и люк закрылся. — Ты совсем с ума сошёл?! — рявкнул Баки на барона. — Зайка моя, при падении с такой высоты твои повреждения составили бы семьдесят процентов. Плюс-минус, — огрызнулся Гельмут, баюкая выбитое плечо. Баки поежился: по его прикидкам выходило около сорока, но, к большому сожалению Джеймса, в технических особенностях суперсолдат барон разбирался лучше. — Я больше никого не потеряю, — тихо сказал Земо. — Даже отмороженного киборга вроде тебя. Хочешь самоубиться — не на моих глазах. Барнс сердито засопел. Ему крайне не хотелось быть хоть чем-то обязанным чёртову барону.

***

— Не смотри так, я уже извинился! — обратился Сэм к Барнсу, осматривая самолёт. — Я не думал, что они прикрутят взрывчатку к его системе наведения. Баки промолчал. — Ладно, главное целы, — покачал головой Уилсон. — Ну, то есть… Гельмут неловко стянул с себя куртку левой рукой. — Вправишь? — обратился он к Сэму, поворачиваясь выбитым плечом. — Будет больно, — предупредил Уилсон. Земо только мотнул головой. — Бак, придержи, — попросил Сокол чуть неуверенно. За последние годы он чаще наносил травмы, чем лечил. Барнс зафиксировал барона со спины, и, когда опустил голову в ожидании неприятного щелчка сустава, взгляд зацепился за левую руку Гельмута: короткие ногти впились в ладонь до крови. Баки хотел было что-то с этим сделать, но Сэм выбрал именно этот момент для рывка. Земо не издал ни звука. Назад куртку надевать не стал, просто накинул на плечи и поблагодарил Уилсона. Баки запнулся: огрызаться на барона было легко, не замечать — привычно, ненавидеть выходило само собой, но слова благодарности встали комом в горле.

***

Баки сидел в полутемной кухне, положив голову на сложенные руки. Не хотелось спать, есть, двигаться, но при этом внутри остро ощущалась потребность в чем-то, не имеющем названия. Джеймс глубоко вздохнул в надежде немного ослабить давление тянущей пустоты в груди, чутко оглянулся на чужие шаги. Земо зашёл в комнату, осмотрелся, молча занял стул напротив. Сел, откинул голову на спинку и прикрыл глаза. — Какого черта ты здесь делаешь? — недовольно буркнул Барнс. На часах было полтретьего ночи. Баки не особо надеялся на ответ, но Гельмут, не меня позы и не открывая глаз, заговорил. — В жизни, пирожочек мой, бывают такие моменты, когда на душе становится очень погано. В таком состоянии оставаться одному — чертовски плохая идея. — Ты нихрена не знаешь о моем состоянии. — Я не сказал, что речь о тебе.