Причины

«Мы все носим наши

тюрьмы с собой»

«Доктор Кто»

Пока Разрушители Флагов зализывали раны, а в верхах гудело следствие над Уокером, на базе было на удивление спокойно. Сэм искал подвох и не находил. Баки и Земо по прежнему собачились, но как-то больше по привычке, беззлобно. Однажды во время очередного спора Барнс просто затолкал барона на кухню, и Гельмут замолчал так резко, будто у него отключили звук. — Это нечестно, — обиженно буркнул Земо, — использовать мои слова против меня. Баки лишь коварно ухмыльнулся и стал периодически этот фокус повторять. Ночью же на кухне устанавливалась особая атмосфера: Баки и Земо просто ужинали или смотрели сериалы, но, оказавшись там, Уилсон чувствовал себя лишним, непрошенным наблюдателем. Через две недели Сэм Уилсон переехал обратно в свою квартиру.

***

Ник действительно привёз всё по списку Гельмута, и чаепитие превратилось в чаепитие, а не медитацию над остывающей чашкой непойми чего. Ночи на кухне с Барнсом становились рутиной: обычно они сидели, пока усталость не становилась неподъемной, пока сон не начинал казаться наградой, а не наказанием. Джеймс уткнулся в планшет, чуть наклонившись над столом. Взгляд Земо зацепился за жетоны, выскользнувшие из-под ворота его футболки. Где-то в другой вселенной на такой же цепочке висело его кольцо. — Они дороги тебе? Жетоны, — пояснил он поднявшему глаза Барнсу. — Это же реплика. Джеймс чуть задумался над ответом.

Не лгать.

— Они мои, — пожал он плечами, не зная как объяснить. — Гидра у меня всё забрала, даже имя… Я держался первое время, постоянно повторял себе кто я. Всё выбитое на жетонах. — Баки криво и невесело улыбнулся. — Да, это реплика. Но они — то, что я есть. — Чем отличается номер, который ты по призыву получил от правительства, от номера, присвоенного в Краусберге? Барнс хмыкнул, пожал плечами. Ответить было сложно даже самому себе, но он попытался. — Разница, примерно как между именем, данным родителями, и «Зимним Солдатом». Баки поднял взгляд на Земо. Тот кивнул, удовлетвореный ответом, и вернулся к своей чашке. А потом по позвоночнику Барнса пробежали мурашки. Вот черт…

Джеймс

— Ты замечал, как стараешься соответствовать? — через несколько минут голос Земо вывел Барнса из задумчивости. — Баки Барнсу. Анализируешь, как бы он поступил, что бы сказал. И наоборот: не похож ли ты в этот момент на Зимнего Солдата. — Что плохого в том, чтобы пытаться вернуть себя? — Ничего. Но есть разница между тем, чтобы стараться стать лучше, и попытками соответствовать мальчишке, которого сам едва помнишь. Потому что уверен, что иначе окружающие тебя не примут. Ты вообще когда-нибудь пробовал жить без груза чужих ожиданий?

***

Дыра в груди тянула и ныла. Баки не особо ладил с психотерапевтами и всеми этими мозгоправскими советами, но, чтобы давать отпор Земо, приходилось его слушать. Думать. И мысли никуда не изчезали, если захлопнуть дверь своей комнаты. Баки умылся, посмотрел в зеркало. Для того, чтобы давать Гельмуту отпор, ему нужна собственно опора. Начальная точка. Константа. Баки сгорбился над раковиной, от движения тихо звякнули жетоны.

Я — Баки Барнс.

Я сын, брат, друг.

Я сержант сто

седьмого пехотного.

Я правая рука истинного

Капитана Америки.

Я Зимний Солдат.

Я Белый Волк.

— Я — Джеймс Бьюкенен Барнс, — сказал он своему отражению. Дыра под рёбрами по-прежнему тянула. Но где-то за ней в груди появилась маленькая тёплая искра.

***

Сэм ловил себя на том, что с течением времени Баки становился спокойнее, свободнее и начинал походить на свои альтернативные версии. Барнс ловил себя на том, что меньше анализирует каждый свой вдох. Попробовал действовать без оглядки на призрак Баки Барнса из сороковых, и никто не заметил разницы. Может потому что он и был Баки Барнсом, просто пережившим несколько чудовищных десятилетий. Может потому что люди, чьё мнение для него было важно, понятия не имели о той идеализированной личности. А может потому, что он устраивал их и такой: угрюмый, мрачный и немного закостенелый. После всей кутерьмы с передачей щита и Разрушителями, в Луизиане Баки чувствовал себя свободно и спокойно, впервые за многие месяцы действительно спокойно, и дыра в груди тянула всё меньше. Семья и друзья Уилсона его не боялись, не нужно было скрывать руку, возраст, работу — не нужно было скрывать себя. А ещё можно было дразнить Сэма без опасений, что кто-то примет его шутки за реальную угрозу. — Позвольте руку, мадам, — галантно протянул он ладонь спускающейся с лодки Саре. Уилсон прожег его взглядом, но смолчал. — Благодарю, — ответила Сара вкладывая свою ладонь в его, и засмеялась. — Ой, а на вид гладкая… Баки опустил глаза: подавая сестре Сэма руку, он по привычке чуть вздыбил на ней пластины.

***

— Ты вернулся, красавчик, — улыбнулся Гельмут, стоило Баки зайти в комнату. — И ничего мне не привёз, — наигранно обиженно протянул он, возвращаясь к книге. Барнс молча поставил перед бароном привезеный из Луизианы пакет с деликатесами креольской кухни. — Серьёзно? — Земо недоверчиво посмотрел на пакет, осторожно открыл. Баки устало развалился на диване, наблюдая как радостный барон потрошит подношение, периодически поднимая глаза на Барнса. Он немного терялся от таких взглядов: Стив так смотрел на картины в галереях — почти с благоговением, но без хищного желания обладать. Баки коснулся груди: дыра под рёбрами потихоньку затягивалась.

***

— Почему здесь так много еды? — Земо сел за стол напротив Барнса. — Чтобы рот твой поганый затыкать, — ответил Баки, подгружая видео. — У меня сегодня фэнтези сериал, а ты вечно лезешь со своими фехтовальными комментариями. — Потому что нельзя так ловить мегхрм… Ловко перегнувшись через столешницу, Барнс сунул барону в рот кусок рахат-лукума и зажал рот рукой. — Не-а, — покачал Баки головой. — Но… — попытался было возразить Гельмут, но Барнс прижал ладонь плотнее. — Пхртмм, — Земо поднял руки в знак капитуляции. Джеймс медленно убрал ладонь. — Обещаю молчать. Но добудь мне меч, и я продемонстрирую, что имел в виду.

***

Сэм нашёл их обоих в кухне: Земо с книгой за столом, Баки с планшетом на диване. Почти идиллия. — Бак, нам нужно в Нью-Йорк. Карли… И идиллия разлетелись на осколки. Барнс поднялся, Гельмут тоже. — Ты остаёшься здесь! — указал на барона Баки. — Джеймс… — Нет. Земо поджал губы: он достаточно поднаторел в испытании суперсолдатского терпения, чтобы знать когда Барнс в шаге от того, чтобы запереть его в подвале. — Джеймс, — притянул он Барнса за рукав. — Не всё то, что я говорил о Зимнем Солдате, я говорил чтобы тебя позлить. Гидра сделала тебя оружием, но важно не то, что сделали из тебя, а то, что ты сам сделал из того, что сделали из тебя. — Перешёл с Макиавелли на Сартра? У Земо дёрнулся краешек рта. Он кивнул, разжал руку, отступил, позволяя Барнсу выйти из комнаты. Сэм чуть застопорился на пороге и потому заметил, как Гельмут закрыл глаза, сжал ладони в кулаки. — Удачной дороги, тыковка, — крикнул он в вдогонку Баки. — Пошёл к черту! — донеслось в ответ. Земо выдохнул, чуть улыбнулся, разжал руки. — Будь у Баки волосы подлиннее, ты бы его за косички дёргал, — отметил Уилсон. — Заманчиво, — протянул Гельмут, глядя на дверной проём, где изчез Джеймс. — А что будет, когда в английском закончатся милые прозвища? — Уилсон был даже впечатлен: за всё это время Земо ни разу не повторился. — Перейду на другой язык, — пожал плечами барон. — Судя по досье, я смогу бесить его ещё на шести.

***

Они справились. Сэм доказал, что достоин щита и звания Капитана Америки, на Баки впервые не смотрели как на монстра люди за пределами базы, Разрушители Флагов отправились в тюрьму. У них получилось. Сэм вернулся на базу вместе с Баки, такой же усталый, но удовлетвореный проделанной работой. Уже на этаже на телефон Уилсону позвонили. — Что? — мгновенно соорентировался Баки по его лицу. — Машина, в которой перевозили Разрушителей, взорвалась. — Сукин сын… — Барнса будто откатили к его версии полугодичной давности. — Пятница! Месторасположение Земо! — Гостиная, мистер Барнс. — Бак! — бросился за ним Уилсон, но тот ворвался в гостиную первым. Метнулся к барону, схватил за ворот и хорошенько встряхнул. — Это ты сделал?! — рявкнул он. — Сделал что? Конкретнее, Джеймс. — спокойно ответил Гельмут. — Блять, — усмехнулся Барнс, оттолкнув Земо так сильно, что тот врезался в стол. Сам упал в кресло, спрятал лицо в ладонях. — Ты устроил этот взрыв. — Я всё время был здесь, — барон поднял запястье с браслетом. — Это сделал ты, — Баки наклонился вперёд, сцепил руки в замок. Злость суперсолдата была почти физически ощутима, но голос был ровный и тихий. — Вот цена твоим обещаниям? Лицо Гельмута окаменело. — Некоторые обещания я дал до встречи с тобой. Барнс невесело рассмеялся. — Суперсолдаты не должны существовать? Земо бросил быстрый взгляд на Сэма.

Что насчет Баки?

— Сам концепт суперсолдат опасен для людей. Мстители… — Да Господи ты Боже мой! — рявкнул Баки ударив ладонями по подлокотникам и поднимаясь на ноги так резко, что опрокинул кресло. — Да ты же прячешься за этой ненавистью к Мстителям, а убери её, и ненавидеть придётся себя! Ты столько сил и времени положил на месть, сколько никогда не уделял семье, когда они были живы! Все твои красивые слова, всё твоё внимание и широкие жесты они получили только после смерти! И как бы ты не распинался о своей любви… Ты даже на последний звонок жены ответить не удосужился! Сэм замер, занеся руку над тревожно кнопкой. Земо сейчас был воплощением всех ходивших о нем страшилок: шелуха иронии, вежливости, дурашливости, избалованности и презрения слетела с него, обнажив неприглядную суть. Ярость Баки горела напалмом: жарко, неукротимо, ярко, но без топлива быстро сходила на нет. Ярость же Гельмута растекалась тёмной тягучей смолой: не давая выбраться, мешая дышать, отравляя всё вокруг. — Человек способен испытывать больше одной эмоции одновременно, Джеймс, — неожиданно спокойно сказал барон. — И как бы я себя не ненавидел, какая бы разъедающая, давящая до желания пустить себе пулю в висок вина не сжигала меня, вину Мстителей это не уменьшает. — Доброй ночи, — кивнул Гельмут Уилсону, прежде чем выйти из комнаты.

***

Для подведения итогов дела Разрушителей Флагов Росс собрал всех причастных в башне Мстителей, даже Земо вытащил с базы. Долгие изматывающие бюрократией два часа спустя они втроём наконец зашли в лифт. Отношения Баки и Гельмута после недавней ссоры, казалось, вернулись к самым первым дням барона на базе, когда они настороженно приглядывались друг к другу, но отличались детали: за все время ни подколок, ни хитрых улыбок, ни прозвищ. Тем не менее, про причастность барона к взрыву Барнс директору не сказал ни слова. Лифт тряхнуло, трос ответил противным до зубовного скрежета скрипом. Когда звон в ушах стих, Баки обернулся: Земо с непроницаемым лицом стоял, спрятав руки в карманы и опустив взгляд в пол. Барнс прислушался к чужому сердцебиению: сто, сто двадцать, сто пятьдесят, сто восемьдесят… Попятился, не глядя скользнул бионикой по руке барона, осторожно сжал ладонь. Гельмут порывисто выдохнул, прислонился к суперсолдатскому плечу, сжал ладонь в ответ. Сто восемьдесят, сто пятьдесят, сто двадцать, сто…