Причины

«Такие уж бонусы нашей работы: кошмары, язва и мысли о суициде.»

«The Pitt»

Несмотря на наличие у Земо собственного планшета (его не разрешили, но и официального запрета не было), на кухне Баки с бароном по-прежнему смотрели то, что на своём включал Барнс. Бионическая рука как обычно лежала между ними. Гельмут задумчиво водил кончиками пальцев по металлическому предплечью. — Ты что-нибудь ей чувствуешь? — спросил он. — Ты моё досье знаешь лучше меня. — Там много о тебе, и ни слова от тебя. — Технически, там были зафиксированы некоторые слова Барнса, но об этом Земо сейчас не хотел. — Я чувствую давление, — пожал плечами Баки. — Понимаю, если держу что-то в руке, отличаю горячее от холодного. Иногда бывают фантомные ощущения: ветра, например, или воды.

Или твоих прикосновений

— Зато никакой щекотки, — быстро свернул тему Баки. — Зимний Солдат боится щекотки, — чуть улыбнулся Гельмут. — Об этом в досье не написали. — Вы такие милые сейчас, такие домашние, — зашёл на кухню Уилсон. — Как старые женатики. Кстати, давно хотел спросить, если вы поженитесь, Баки станет баронессой? У Барнса чай пошёл носом. Он встал, натуженно откашлившись налил себе виски. Осторожно отпил. — Нет, — спокойно ответил Гельмут. — Это так не работает, в случае брака титул он не получит. И после паузы добавил. — А наши дети получат. Поперхнуться виски оказалось куда неприятнее. — Тревога! — сработало оповещение. — Лаборатория. Красный код. Тревога! Баки и Сэм бросились в коридор, Земо за ними. — Джеймс! — позвал он, затормозив перед очередным дверями. Барнс обернулся: индикатор браслета барона горел алым, дальше Гельмуту хода не было. — Джеймс? Вероятность, что тревога сработала из-за Земо, никогда не была равна нулю. — Пятница, пропусти. — Да, мистер Барнс. Индикатор мигнул и сменился на зелёный. В лабораторию они попали почти одновременно. Уилсона и Барнса пропустили вперёд, Земо без спроса последовал за ними, выдохнул. Тревога сработала больше от неожиданности, чем от опасности: на платформе устройства Беннера стоял другой Баки Барнс. Судя по лицу, уже знакомый с фокусами мультивселенной и этой комнатой. Баки дал отмашку, и охрана опустила оружие. Другой Барнс медленно спустился с платформы, освобождая место для следующего гостя, другой Гельмут Земо материлизовался в этом мире, чуть пошатнулся, но устоял на ногах. — Прошу прощения за беспокойство, но у нас сообщение для тебя от нашего Беннера, — обратился другой Барнс к Брюсу. — Да… Да, конечно, — ошарашено ответил тот. Судя по виду, гостей Халк сегодня не ждал. — Это которые? — спросил Гельмут у Баки. — Первые. Другой Земо меж тем окинул взглядом Баки, Гельмута за его плечом, и на лице гостя стала расползаться слишком уж довольная улыбка. Другой Барнс не глядя зажал ему рот ладонью. — У тебя это в заводскую прошивку входит? — тихо уточнил Гельмут у Баки. — Вырабатывается как рефлекс при общении с тобой. — Брюс? Мы можем поговорить в менее людном месте? — уточнил другой Барнс.

***

Гельмут ждал настолько близко к кабинету Беннера, насколько позволял поводок. Встрепенулся при виде Сэма, что провожал гостей из иного мира обратно в лабораторию. — Сэмюэль, могу я поговорить с… ним. — спросил он. Другой Земо кивнул, соглашаясь, и вопросительно посмотрел на Уилсона. — Ладно, — решился Сэм, — но это не потому, что благодаря тебе я закрыл ипотеку. Гельмут привёл другую свою версию на кухню, по-прежнему не доступную ИИ. — Вряд-ли ты согласился быть курьером. Что у тебя за дело к Беннеру? Другой Земо внимательно на него посмотрел, прикидывая в уме стоит ли делиться хоть какой-то информацией. — Небольшая просьба, — пожал он плечами, спрятал руки в карманы, перевёл взгляд на носки своих ботинок. — Когда в прошлый раз сработала машина Беннера, Джеймс изчез у меня на глазах. Просто растворился в воздухе посреди улицы, и никто не знал где он… ЩИТ, маги, даже Ванда… Он грустно улыбнулся и снова посмотрел Гельмуту в лицо. — Поэтому по возвращению я попросил нашего Беннера наладить кое-что. Как и вашего Беннера сегодня. Чтобы, если такое случится ещё раз, между мирами была связь. Чтобы он мог подать знак, мог вернуться. Чтобы я знал. — Как ты справляешься? — выдохнул Гельмут. — Как обычно, — улыбнулся Земо. — План А, план Б, план на случай если план Б провалится и ядерный чемоданчик, если мир рухнет. Взгляд гостя зацепился за то, как ногти Гельмута впиваются в ладони. — Что ты выбрал? — участливо спросил он. — Диметил фенилэтил… Что-то непроизносимое с цифрами. — Неплохо для начала. Гельмут прислонился к столу, вцепился руками в столешницу. — У меня нет ядерного чемоданчика… Другой Земо чуть нахмурился, подошёл ближе, положил руку ему на плечо. — Я знаю, что сейчас ты чувствуешь себя в клетке сильнее, чем в тюрьме. Знаю, что порой ты дышать от этого не можешь. Что у тебя кости в узел завязываются от чувства, что ты не можешь ничего контролировать. — Да уж. Хреновая мы с тобой кандидатура для первой любви. — А для какой любви мы с тобой не хреновая кандидатура? - невесело усмехнулся Гельмут. — Туше. Но ты очень хорошо знаешь, что можно сделать с рычагами. Я не хочу стать его кандалами… — беспомощно прошептал Земо. Его альтернативная версия вздохнула, кивнула. — А сразу после этого тебе в голову пришла другая мысль. Правильная и рациональная. Верная. — Да знаю я. — Вслух, — попросил другой Земо, чуть склонив голову к плечу. — Произнеси вслух. Дай словам силу. — Говоришь, как отец. — Гельмут закатил глаза. — Вслух. — Это его выбор. — Умница, — улыбнулся другой Земо. Гельмут поджал губы, тяжело вздохнул, поднял глаза на гостя из иного мира. — Интересно, я в его глазах такой же высокомерный мудак, как ты в моих? — Скорее всего.

***

Баки неловко замер в коридоре. До выхода на балкон оставалось едва ли два шага, но трудность была не в расстоянии, а в… — Прекрати сверлить меня взглядом побитого щенка. Что хотел? — спросил его другой Барнс не оборачиваясь. Баки понял что взгляд действительно пора менять, вышел на балкон, прислонился спиной к перилам, подобрал наиболее безопасный вопрос. — Почему в лаборатории ты заткнул Земо рот? Барнс усмехнулся, внимательно посмотрел на Баки. — Чтобы он не сказал что-то по его мнению забавное про вас с местным Земо. Ты вряд-ли хотел, чтобы весь ЩИТ знал, что вы переспали. — Это не… — Что за дурная привычка врать самому себе? — С усмешкой перебил его Барнс. Баки смутился, надолго замолчал, поглядывая как другая его версия в умиротворении курит с видом на закат. — Почему? — тихо задал Баки самый важный вопрос. — Ох-хо. Нет уж, я не лезу в чужие дела. — Я просто хочу… — Возможно то, что я сейчас скажу, будет для тебя откровением… — развернулся к нему другой Барнс. — Но я — не ты из будущего. Я — другой человек, из другого мира. И мой… Хель — тоже неизвестный тебе человек. Да, мы похожи, но мы не одинаковые. А ты хочешь от меня чего? Назвать тебе топ десять причин, почему я с Гельмутом Земо? Их не будет. Некоторые вещи ты просто знаешь. Я знаю, что для меня этот мир с ним лучше, чем без него. Я знаю, что люблю его. Что он любит меня. Что любому порвёт за меня глотку, и это даже не фигура речи… Приятное чувство, если честно. — Он из тех злодеев, что сожгут мир ради тебя… — кивнул Баки с невольной улыбкой. — Заковианский культурный код. — Стрэндж уже жаловался на Ванду? — усмехнулся Барнс. — Заковианский культурный код. Баки закусил было губу, но все-же решился. — Ты тогда сказал, что твои отношения не панацея, что тебя никто не спасал. Но ведь он показал путь, чтобы ты выбрался сам? Барнс запрокинув голову расхохотался. — Боже, — более-менее отсмеялся он, — как поэтично. Я вообще имел в виду, что Хель — редкостный сукин сын, который вытрепал мне все нервы. Потом улыбка медленно изчезла с его лица. — Не романтизируй его, — тихо сказал Барнс, крутя в руках окурок. Помолчал, покачал головой. — Любовь не выправит. Хель не хороший человек… Он не такой как Сэм, или Стив… Но потом на лице Барнса опять появилась едва заметная улыбка. — Но ведь и мы с тобой не такие, — хитро подмигнул он Баки.

***

Баки знал, что затишье долго не продлится, но возвращаться в мир кошмаров всё равно оказалось неприятно. Десятки голосов в его голове превратились в сотню, а их шёпот в крик, что не замолкал ни днём, ни ночью. Голоса мёртвых молили, проклинали, плакали, приказывали. Баки не мог закрыть глаза дольше чем на миг: у голосов появлялись лица. Не мог есть: во рту стоял неистребимый металлический привкус. Не мог смотреть в зеркало: его тошнило от того, что отражалось в нём. Не мог даже думать: голоса не заглушались ни таблетками, ни музыкой, ни голосами живых. Дыра в груди грозила поглотить вселенную. Стук в дверь поначалу показался новым симптомом, но был на удивление настойчивым. Баки открыл, неохотно пуская незванного гостя. Земо скользнул в комнату, поставил поднос на стол. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил он. — Ты не выходишь уже третий день… Уже третий? Что ж, он заслужил и худшего. — В порядке, — хрипло буркнул Барнс. — Затащить тебя на кухню, чтобы ты перестал мне врать? — В порядке, — повторил Баки твёрже. — Для меня это порядок. — Это не значит… — начал было Земо, но потом мотнул головой. — Чем помочь? Этот голос тоже был там, не громкий, но всё равно опасный.

Желание, ржавый, семнадцать…

Солдат?

— Ты не можешь ничего сделать. — Джеймс, — осторожно потянулся к нему Гельмут. Баки резко отпрянул: вся кожа сейчас ощущалась сплошной открытой раной. — Джеймс, я знаю… — То, что ты прочитал моё личное дело, не значит, что ты что-то обо мне знаешь! — рявкнул Барнс. Гельмут замер, будто влетев в невидимую стену. Кивнул, узнавая собственные слова. — Ты прав, я не знаю, — тихо сказал он, обхватив себя рукой: от холода во взгляде суперсолдата пробирал озноб. — Но ты знаешь. Если бы ты был как… Сэмюэль, например. Если бы встретил столетнего суперсолдата, которого только избавил от плена, от кода… Что бы ты ему сказал? Что бы сделал? Куда бы отвёз? Ты знаешь. И вот он, бывший Зимний Солдат, здесь и сейчас… Так скажи. Сделай. Земо хотел шагнуть ближе, но Джеймс сейчас был диким зверем, неприрученным, раненым, опасным, в том числе для самого себя. И Гельмут просто сильнее сжал руки: слова были сейчас единственным доступным ему инструментом. — Почему ты не даёшь себе то, что дал бы любому другому? - спросил Земо, печально улыбнулся и пошёл к выходу.

Баки тошнило от собственного отражения, а Гельмут знал о нём так много, о самом худшем, и всё равно смотрел без ненависти, страха, презрения, жалости.

Ты странный, Гельмут Земо

Баки метнулся, потянул барона за рукав. Вот так появилось «Хель»? Вот так ощущается потребность превратить имя Гельмута во что-то короткое, ёмкое и личное? Что-то только для них двоих.

Некоторые вещи ты просто знаешь

— Останься, — тихо попросил Барнс. — Просто останься со мной. Барон развернулся, и Баки поймал его взгляд: без ненависти, без страха, без презрения, без жалости. Обреченный. — Хорошо.