Причины

«Always an option,

never the priority»

Tumblr

После последнего визита иномирных гостей систему подкорректировали, и выделили для подобных ситуации свой код, который разделили на знак первого контакта и последующего. Поэтому, когда раздалась сирена, Земо вопросительно посмотрел на Баки. — Новые, — расшифровал код Барнс, покидая комнату. — Джеймс? — поднялся барон, у которого всё ещё не было доступа. — Там могу быть я… — А ещё там я, и не все мои версии ладят с тобой. — В прошлый раз тебя это не беспокоило! В прошлый раз Барнс об этом не подумал. — Ладно, — согласился Баки после недолгой внутренней борьбы. На платформе был очередной другой Баки Барнс. Баки остановил Гельмута в дверях и провел стандартную уже проверку: другой Барнс уже не был Зимним Солдатом, но эта версия была к нему ближе всего. Семьдесят на тридцать, как сказал бы Земо. И семьдесят процентов не льда, пустоты и отчаяния, но силы и тьмы. Так выглядит то самое пресловутое полное принятие прошлого? Их гость с интересом осмотрел лабораторию, Баки перед собой, кивнул Сэму, задал несколько вопросов Брюсу, явно не встречав такую версию Халка, мазнул равнодушным взглядом по Земо. Всё достаточно стандартно для пришельца из другой вселенной.

***

Баки вылетел из переговорной через пятнадцать минут разговора Брюса с другим Барнсом. Стив. В той вселенной Стив нашёл его. И остался. Но тот Барнс не узнал Земо, а значит Земо там не было. Значит Стив сам нашёл его. Не из-за того, что на Баки висел терракт, не из-за того, что после чёртовой видеозаписи Барнс вынужден был выйти из тени, не из-за угрозы миру… А потому что искал. Бросил свою жизнь, использовал все доступные резервы и нашёл. И остался. Баки и сейчас с собой не то чтобы в согласии, а тогда и вовсе был… Бешеным псом сорвавшемся с цепи. Но тот Стив всё равно остался. И не смотрел каждый раз с досадой: как на потерю, как на обязанность, как на незнакомца.

***

Джеймс вихрем промчался мимо Гельмута, секунду спустя в дверях переговорной появился Уилсон. — Что у вас там случилось? — уточнил барон. — Я не знаю, — растерянно пожал плечами Сокол. В коридоре раздался грохот, и Земо, чертыхнувшись, поспешил на звук, Сэмюель за ним. Прямо перед ними из кухни вылетел стул и врезался в стену, разлетевшись щепками. — Там было что-то про Роджерса? — уточнил Гельмут у Уилсона. — Тот, новый Барнс, что-то про него говорил? — Да, но… В стену врезался ещё один стул. — Никого не пускай на кухню. Когда гость уйдёт сообщи мне, только мне, понял? — А ты? — Я иду туда, — кивнул Земо в сторону кухни. — Он же тебя убьёт! — схватил его за плечо Уилсон. — Можно подумать, это кого-то огорчит, — пожал плечами Гельмут и вошёл в комнату. Запер замок, прислонился к двери. — УБИРАЙСЯ! — Джеймс бушевал, по комнате летала посуда и мебель, рядом с головой барона вдребезги разлетелась тарелка. — Убирайся! Найдёшь другие поводы поглумиться! Следующая тарелка врезалась в дверь так близко, что осколки задели барону висок. — Это же кухня, — спокойно откликнулся барон. Баки нервно рассмеялся: кухонное перемирие тоже было своего рода обещанием. А обещания… — Пошёл вон! Мне никто не нужен! — Так я тебе никто — не друг, не любовник и даже не враг, — тихо сказал Гельмут. — Делай что хочешь, но один ты сейчас не останешься. Баки взвыл, и обрушил очередную полку. Ему было больно, дыра в груди тянула и давила, мысли путались где-то на переферии сознания, оставляя в фокусе только одну, самую горькую. Тот Стив выполнил обещание. Нашёл, потому что искал. Нашёл и остался рядом.

До последней черты

Головой Барнс понимал, что ему не на что злиться. Его Стив тоже пришёл: вытащил из Крауберга, защитил на хеликериере, нашёл в Бухаресте, вступился за него перед Старком, договорился с Вакандой. И ушёл строить свою собственную жизнь, убедившись что Баки в порядке. Барнсу не на что было злиться. Но почему тогда так хочется разодрать себе грудную клетку? Бушевавшая внутри буря требовала выхода, и Баки громил всё, до чего мог дотянуться: мебель, посуду, технику… Это хоть немного притупляло боль.

***

Когда вокруг воцарилась разруха, Джеймс рухнул на пол, прямо в осколки, и завыл. Глухо и горько, царапая грудину металлической рукой. Гельмут, осторожно ступая между обломками, подошёл к Барнсу, опустился перед ним на пол, потянулся, предоставляя выбор. Джеймс сгреб его в объятия, до синяков сжимая живой и металлической рукой, спрятал лицо в изгибе чужой шеи. Земо бережно обнял его, положил подбородок на плечо, и молча укачивал, легонько вырисовая на спине Барнса незамысловатые узоры. Баки чуть отстранился — когда сил уже не осталось, когда сирену в голове заменила блаженная тишина, а боль притупилась — целую вечность спустя. — Прости, — прошептал он. У Гельмута наверняка останутся синяки от его хватки. Земо кивнул, выпуская его из объятий, бережно убрал налипшие на лоб пряди. Потом осторожно помог пересесть на уцелевший диван, но Баки так и не смог его отпустить, продолжая цепляться, а потому барон присел перед ним. — Он не виноват… Это не его вина, просто... Лицо Земо было едва ли в дюйме от Барнса. До прошедших месяцев с Гельмутом Баки и не осознавал как нуждался в этом: не сексе даже, а простой человеческой близости. Когда тебя принимают любым. Когда человек рядом с тобой, потому что хочет быть рядом. Когда тебя касаются, потому что хотят коснуться. Но при этом Земо никогда не трогал его без спроса, цепляя лишь рукав. Потому что уважал право Баки решать самому. И смотрел, как на гребаное сокровище.

Ты странный, Гельмут Земо

Барнс дотронулся до губ барона самыми кончиками пальцев, и тот не отстранился. Баки качнулся ближе, сокращая расстояние до критического, но в последний момент сменил траекторию движения и коснулся губами лба Гельмута. Тот не сдержал мягкую улыбку, и Баки понял, что в этот раз всё сделал правильно. — Чёрт, — пробурчал Барнс, снова уткнувшись Земо в плечо, — я дал тебе тем для насмешек на год вперёд. — Всегда сможешь отбиться тем, что я стоял перед тобой на коленях. — Что? — отпрянул Баки и опустил глаза: чтобы вот так поддерживать Барнса, барону действительно пришлось встать на колени. Прямо в осколки бара. — Блять! Баки потянул Гельмута на ноги, усадил на стул напротив. — Я не хочу выходить, — беспомощно признался он. — Так не выходи, — пожал плечами Земо. — Срочных дел у тебя нет, а местные протянут пока без кухни. Ложись спать, ты совсем вымотался. — А ты? — Останусь здесь. — Но ты… — Джеймс, — перебил его барон, гася в комнате верхний свет. — Когда я делал вещи, которые не хотел? Барнс кивнул, устраиваясь на диване. Заткнул негромкий голос совести, просто позволяя себе насладиться моментом.

***

Его разбудил запах кофе, настоящего сваренного кофе. Баки осторожно поднялся, потёр лицо, сел за стол напротив Земо, взял приготовленную для него кружку. — Одна часть меня хочет узнать откуда кофе, если кофемашина торчит из стены. — Турка стояла на верхней полке, ты вчера туда не добрался, — невозмутимо ответил Гельмут, отпивая из своей чашки. — А кружки? Гельмут развернул к нему свою, и Баки увидел отсутвие у неё ручки и сколотый край. — С такими способностями у твоего отряда наверняка никогда не было проблем со снабжением. — Был один случай… Но это долгий и не утренний рассказ. Барнс отпил кофе, собрался с духом. — То, что вчера случилось… — Не входит даже в десятку виденных мной срывов. Баки посмотрел на барона со смесью потрясения, восхищения, недоверия и заинтересованности. — Трехлетки ужасны, — пояснил Земо. Они допили кофе в мирной уютной тишине, так несоответствующей обстановке вокруг. — Что ж, — поднялся Гельмут, — пора во внешний мир. И в горячий душ, а пахну, будто поучаствовал в драке в каком-нибудь салуне. Ты пахнешь можжевельником, чуть не вырвалось у Баки, но он вовремя прикусил язык. Ты пахнешь можжевельником, бумажными книгами, посыпкой рахат-лукума, разогретым металлом, как дуло после выстрела, и хорошим виски. Мне нравится…