Причины

«Мы не выбираем времена. Мы можем лишь решать, как жить во времена, которые выбрали нас.»

«Властелин Колец: Братство кольца»

Среди ночи Баки разбудило оповещение на телефоне. Он потер глаза, пытаясь осмыслить текст сообщения. — Блять! — Подорвался Барнс с кровати. — Блять, блять, блять… Вылетел в коридор на ходу натягивая футболку. — Гельмут, — постучал он в дверь. — Гельмут, открой. Ответа не последовало. — Гельмут, я вхожу. Баки настороженно, в любой момент ожидая гневного отклика, зашёл в чужую комнату. Дверь в ванную была нараспашку, Земо, которого била крупная дрожь, тяжело опирался на раковину. Барнс подошёл ближе, выключил воду, осторожно отцепил пальцы барона от раковины. Обхватил Гельмута со спины, крепко прижал руки Земо к телу, а самого Земо к своей груди. Попятился, уводя их обоих из ванной, но в комнате запнулся о ковёр и осел на пол, увлекая Гельмута за собой. Они так и остались сидеть там, прямо на ковре — Баки прислонился спиной к кровати, барон прижат спиной к его груди. Барнс положил подбородок Гельмуту на плечо, продолжая считать: сто восемьдесят, сто сорок, сто двадцать, сто… — Как ты вообще здесь оказался в три утра? — спросил Земо, откидывая голову Баки на плечо. Его уже не трясло, но из хватки суперсолдата барон выбираться не спешил, просто накрыл руки Барнса своими. — Мне на телефон приходит уведомление, когда твой пульс поднимается выше ста пятидесяти. — Звучишь совсем не как сталкер, — протянул Гельмут. А через несколько секунд продолжил уже совсем другим тоном. — Ты же понимаешь, что пульс поднимается не только… — Ой, завали, — Баки наощупь попытался зажать барону рот, но тот, негромко рассмеявшись, увернулся. — Я постучал. Барнс помолчал, не желая разрушать редкий момент мира, но… — Я видел таблетки, — неловко начал он. — Ты всё же дошёл до терапевта. Земо неопределенно пожал плечами. — Давно ты на них? — С тех пор как мы переспали. Да не из-за тебя это, — добавил Гельмут, почувствовав как напрягся Барнс. — Боже, что за самомнение… Просто сейчас меня будто несёт лавиной, всё дальше и дальше от того, где я хочу быть, и нет возможности ни вдохнуть, ни остановиться, ни разобраться. Нет возможности что-то изменить. Нет возможности выбраться. А каждый путь к решению разветвляется на столько тропинок вероятных вариантов событий, один хуже другого, и попытки все их предусмотреть как по спирали уводят меня дальше во тьму… Я боюсь: у меня сейчас не так много ресурсов, у меня нет чёткого плана, у меня нет решения, я даже мыслить порой не могу. И никого не могу защитить… Ты поцеловал меня, а единственное, о чём я мог думать — к каким катастрофическим последствиям это приведёт. Больше так не хочу. Это было странно: осознавать, что страхи из-за барона незаметно переросли в страх за него. Баки повёл головой, ткнулся лбом Земо в плечо, старательно подбирая слова. — Помнишь, что ты ответил, когда я спросил про боль и твою семью? — Что оно того стоило? — Да. Тебе не нужно пытаться быть готовым к каждой катастрофе, именно так Старк создал Альтрона. Но в твоих силах попытаться сделать так, чтобы когда следующая катастрофа случится, ты мог сказать «оно того стоило» о времени перед ней. — Боже, как поэтично, — рассмеялся Гельмут, и Баки вздрогнул от знакомых слов. — Я уже говорил, что ты удивительный? — добавил Земо серьёзно и тихо. — И ты сказал «когда», а не «если». — Может я и удивительный, но точно не оптимист.

***

Вечером Баки зашёл в гостиную и замер. С наступлением холодов Гельмут сменил казенные футболки на свои вещи. И сейчас, в рубашке и теплом свитере, под мягким светом настольной лампы он выглядел… — Ты похож на обычного человека… — вырвалось у Барнса. Дело было не столько в одежде, сколько в ауре: в редкие спокойные моменты Земо позволял себе быть просто Гельмутом. И в совсем редкие моменты позволял Баки это увидеть. Барон поднял на него глаза. — А на какого человека я похож обычно? — улыбнулся он. Потом сообразил и улыбка погасла. — Оу. На человека по другую сторону поводка. — Могу всегда так ходить, если хочешь. — Не нужно, — ответил Баки, привалившись к столу. — Хватит с меня чужого притворства. — Это не притворство. Компромисс, может. Небольшая уступка. — Один чёрт. — Просто нужно понимать, когда это действительно просто уступка, а когда ты наступаешь себе на горло ради другого человека, пока полностью не потеряешь себя, — серьёзно ответил барон, и добавил уже менее серьёзно. — А ещё бывают негласные соглашения, которые легко переиграть. — Например? — То, что ты сверху. — Блять, — Барнс невольно рассмеялся, запрокинув голову. — Ты ужасен. — И у меня есть пожизненный приговор, подтверждающий это. — И всегда оставляешь за собой последнее слово. — Примерно так я приговор и получил, — развёл руками Гельмут. Баки наклонился к нему ближе. Телефонный звонок резанул по ушам, и Барнс, чертыхнувшись, ответил. — Бак, у нас работа, — голос у Сэма был обеспокоенный. — И возьми Земо.

***

Цель выглядела донельзя погано: крепость на отшибе, хорошо укреплена, количество противника неизвестно, боезапас неизвестен, зато известно что внутри украденное у ЩИТа химическое оружие. Подобраться незамеченным не получится, ударить издалека — сработает пресловутое украденное оружие, идти в лоб — запустят вышеупомянутое оружие. Земо не нравилось. — Они хотят денег, так заплатите, — пожал он плечами. — Выкупите свое изобретение обратно, уберём их козырь. — Мы не будем потакать террористам. — ответил Росс, глядя на барона особо выделив последнее слово. — Вы хотели стратегический совет — вот он, лишите их козыря и используйте ракету дальнего действия. — Нам это не подходит. Нельзя идти у них на поводу, тогда все повадятся продавать нам наше же имущество. И после продажи они разбегутся как крысы, сложно будет вылавливать по одному. — Так охраняйте свое имущество лучше. И не так уж сложно отловить крыс. — Ну да, вас же отловили. Земо оскалился. — Может вернёмся к проблеме? — подал голос Уилсон. Гельмут соединил кончики пальцев. — Дайте мне связь и десять часов: будет вам и схема, и боезапас, и численность. — У нас есть только два. — Дайте тогда мне с ними поговорить, если не хотите сами пачкать руки. — Нет уж, — ткнул в барона пальцем директор. — Если больше предложений нет, то действуем по первоначальному плану, проникновение и захват. Мистер Барнс, у вас уже есть опыт подобной работы. — И с кем он пойдёт? — скрестил руки на груди Гельмут. — Один. — Вы же это несерьёзно? — уточнил Земо. — Вы же чёртов ЩИТ! У вас бог на быстром наборе, а вы туда одного Барнса отправляете?! Зовите Тора, зовите Денверс, да кого угодно, тот же Стрендж там всех за километр усыпит парой взмахов руки! — Тор и Денверс грубая сила, здесь же нужен скальпель. А беспокоить верховного мага… — Да вы понятия не имеете, что внутри! — Роджерс бы справился, — вклинился Росс. — Но… — Гельмут прикусил язык. Но Джеймс не Роджерс. Он ни в коем случае не слабее, но он же другой. С иной мотивацией. — Но, случись что с Роджерсом, вам бы пришлось перед общественностью отвечать, не то что сейчас! — Я уже согласился, — тихо сказал Джеймс, не поднимая глаз. — Не лезь в это. Земо усмехнулся, кивнул. Посмотрел на Барнса, но тот так и не поднял взгляд.

Самоотверженный мальчишка

— Но это не миссия, это смертный приговор. И я в этом не участвую, — выдохнул барон, поднимаясь. — Вы не можете просто уйти, — бросил ему в спину директор.

— Так остановите меня, — пожал плечами Гельмут, не сбавляя шага перед заступившей ему дорогу охраной. Росс сжал челюсти, но после недолгих раздумий кивнул, и охранники расступились, выпуская барона из конференц-зала.

***

Баки шёл по коридору к джету. До выпада Гельмута ему и голову не приходило, что от задания можно просто отказаться. Что можно вообще уволиться и не выполнять больше ничьих приказов. Но от Барнса сейчас зависели чужие жизни, и он действительно был хорош в такого рода миссиях. Барон тоже это знал. И, что хуже, Земо понимал. Баки и Гельмут выяснили это очень давно: они понимали друг друга лучше, чем им казалось, и куда лучше, чем хотелось бы. Он же Зимний, мать его, Солдат, и что бы там ни было, у него действительно были неплохие шансы вернуться.

Но так много вариантов событий,

один хуже другого...

Земо шёл ему навстречу: спокойный и отрешенный, и даже не смотрел на Барнса. Но, поравнявшись с Баки, вцепился в его живое предплечье изо всех сил. Барнс резко остановился, повернул голову — Гельмут по-прежнему смотрел прямо перед собой, с ничего не выражающим лицом, но хватка пальцев угрожала оставить синяки даже через куртку. Баки хотел так много ему сказать, но не мог сказать ничего. Он не давал обещаний, что не мог выполнить, и потому не мог обещать вернуться. Не мог сказать, что всё будет хорошо. Не мог извиниться за тот кошмар, что творится сейчас у барона в голове. Не мог сказать ничего красивого и глубокого. Барнс осторожно, стараясь не причинять вреда, повернул руку, мягко провел кончиками пальцев по запястью Земо. Тот судорожно выдохнул, прикрыв на секунду глаза. Ладонь Гельмута соскользнула с его руки, и барон продолжил путь по коридору. Никто из них не обернулся.

***

Он вернулся с победой. Немного потрепанный, немного подпаленный, но живой. Передал захваченную цитадель отряду ЩИТа, отбился от медиков так быстро, как мог. Баки был уверен, что вернулся во многом благодаря одному упрямому сукину сыну, что вытрепал ему все нервы, незаметно при этом вправив мозги.

Я — Джеймс Бьюкенен Барнс

Пятница сказала, что, несмотря на поздний час, Земо был на кухне. Гельмут сидел за столом, разглядывая стакан в своих руках, Баки учуял виски. Барнс медленно подошёл, сел рядом. Гельмут не глядя подвинул ему второй стакан, судя по состоянию льда подготовленный уже достаточно давно. — Гельмут… — начал было Баки. — Ты ничего мне не должен, — перебил его барон, продолжая сверлить взглядом свой напиток. — Ты видел восемь вселенных, где мы вместе и думаешь, что несёшь за меня ответственность, но это не так. Гельмут наконец посмотрел Баки в глаза. — Ты ничего мне не должен. Никому, на самом деле. Ты уже отдал долг: стране, миру, человечеству. Хватит с тебя. Не позволяй им… Не позволяй им диктовать тебе кто ты, и что должен делать, не позволяй взваливать на тебя проблему, только потому, что ты самое удобное решение. Земо встал, но на полпути к выходу остановился. — Ты больше не оружие, ты — человек. Помни об этом, даже если все остальные забыли. И вышел, мазнув пальцами по живому плечу Барнса. Баки ещё долго сидел на кухне, медленно опустошая свой стакан. Вот так Земо делает это из раза в раз? Хитрым улыбками и горячими поцелуями? Пониманием и безусловным принятием? Словами, что не хочется, но так нужно услышать?