В оковах оборотня

Элисон долго молчала, внимательно вглядываясь в осунувшееся лицо Аарона. В её глазах, обычно искрящихся дерзостью и азартом, теперь читалась холодная, расчетливая ярость. Она знала всю правду — Натаниэль рассказал им всё, захлёбываясь слезами и дешёвым вином. — «Испортил»? — переспросила она, и её голос полоснул по нервам, как острое лезвие. — Ты вышвырнул его, Аарон. Словно побитую собаку, запугал и заставил бежать от единственного места, где он впервые почувствовал себя в безопасности. Ты хоть понимаешь, что он пережил? Аарон зажмурился, не в силах выносить её обвиняющий тон. — Понимаю. Поэтому я здесь. — Элисон, довольно, — из тени высокого дверного проема мягко вышла Рене. Её присутствие всегда приносило с собой странное успокоение, но сегодня её взгляд был непривычно тяжелым. — Он пришел сам. Это уже шаг к искуплению. Рене подошла к Аарону и коснулась его предплечья. Её ладонь была прохладной, но в этом жесте не было враждебности. — Он в саду, — тихо произнесла она. Как вампир мог не заметь, отсутствие оборотня? — Но учти, Аарон: если ты снова попытаешься причинить ему боль, ни твоё имя, ни твоя связь с Эндрю не спасут тебя от моего гнева. Аарон лишь коротко кивнул, чувствуя, как внутри всё натягивается, словно струна. Он последовал за Рене через светлые залы дворца к террасе, за которой раскинулся пышный, залитый лунным светом сад. Натаниэль сидел на белой мраморной скамье, окруженный кустами благоухающих ночных цветов. Его рыжие волосы в свете луны казались почти чёрными. Он не обернулся, когда Аарон подошел, но по тому, как напряглись его плечи, стало ясно — он почуял запах вампира задолго до того, как тот сделал первый шаг по гравию. — Ты пришел закончить начатое? — голос Натаниэля был сухим и безжизненным. — Хочешь убедиться, что я ушел достаточно далеко? Аарон остановился в нескольких шагах, не решаясь подойти ближе. Гордость Миньярдов, годами выстраиваемая как неприступная крепость, сейчас осыпалась пеплом к его ногам. — Эндрю умирает, — выдохнул Аарон. Эти слова дались ему с огромным трудом. — Не физически. Но внутри него не осталось ничего, кроме серой пыли. Он думает, что ты бросил его сам. Что ты испугался... или что он тебе не нужен. Натаниэль резко обернулся. В его глазах вспыхнула ярость, перемешанная с невыносимой тоской. — Он так думает, потому что ты заставил меня уйти! Ты сказал, что я — угроза для его семьи. Ты поставил меня перед выбором, Аарон! — Я знаю, — Аарон опустил голову, глядя на свои бледные руки. — Я облажался. Я думал, что защищаю его. Думал, что «дзынь» с оборотнем — это смертный приговор для его рассудка. Но я ошибся. Без тебя его рассудок разрушается куда быстрее. Наступила тишина, прерываемая лишь далеким уханьем совы. Натаниэль медленно поднялся, его пальцы впились в край мраморной скамьи. — Почему я должен тебе верить? — прошептал он. — Ты же ненавидишь меня. — Я ненавижу то, что ты делаешь его уязвимым, — честно ответил Аарон, поднимая глаза. — Но ещё больше я ненавижу видеть его таким... пустым. Я предал своего брата, солгав ему. И теперь я здесь, чтобы просить тебя вернуться. Не ради меня. Ради него. Натаниэль смотрел на него долго, пытаясь отыскать в чертах вампира хоть тень подвоха. Но Аарон сейчас был открыт как никогда. — Если я вернусь, — начал Натаниэль, и его голос дрогнул, — ты расскажешь ему правду? О том, что это ты прогнал меня? Аарон сглотнул вязкий ком в горле. Это означало признаться Эндрю в предательстве. Это означало рискнуть их отношениями навсегда. Но, вспомнив пустой взгляд брата, устремленный в потолок с розами, он понял, что иного пути нет. — Да, — твердо ответил Миньярд. — Я расскажу. Натаниэль закрыл глаза, делая глубокий вдох, наполненный ароматом ночных трав. Образ Эндрю — его редкая улыбка, тепло его рук, магия звездного потолка — вспыхнул в сознании с новой силой. «Дзынь» не был просто словом. Это была невидимая нить, которая тянула его обратно в тот черно-белый замок, к тому единственному человеку, который заставил его перестать бежать. — Веди, — коротко бросил оборотень. — Но если ты лжешь... я сам перегрызу тебе глотку, Аарон. И никакая скорость вампира тебе не поможет. Аарон едва заметно усмехнулся. В этом ответе было больше жизни, чем во всём, что он слышал за последние недели. — Поверь, — произнес он, разворачиваясь к выходу из сада, — я на это даже надеюсь. Они покинули поместье Рене и Элисон в ту же ночь. Путь до замка Миньярдов казался вечностью. Натаниэль бежал в облике огромного рыжего волка, а Аарон скользил тенью рядом, не отставая ни на шаг. Когда на горизонте показались знакомые шпили замка, сердце Натаниэля забилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот проломит ребра. Они вошли через тот же черный ход, который полтора месяца назад стал для Ната воротами в изгнание. В замке царила гробовая тишина. Аарон жестом приказал Натаниэлю ждать в коридоре, а сам направился к массивной двери спальни брата. Он вошел без стука. Эндрю сидел на подоконнике, глядя на рассветное небо, которое еще не успело окраситься в розовый. В комнате пахло пылью и застоявшимся холодом. — Я же сказал, что хочу побыть один, — не оборачиваясь, произнес Эндрю. Его голос был плоским, лишенным всяких красок. — Тебе придется передумать, — Аарон подошел к середине комнаты. — Я нашел его. И я привел его назад. Эндрю замер. Каждое сухожилие на его шее напряглось. Он медленно, очень медленно повернул голову, и в его глазах Аарон увидел такую концентрацию боли и ярости, что невольно отступил на шаг. — Ты... что? — Он не уходил сам, Эндрю, — быстро заговорил Аарон, пока смелость не покинула его. — Это я заставил его. Я угрожал ему, я сказал, что либо он исчезнет, либо я и Кейт уйдем из твоей жизни. Он выбрал твой покой. Он выбрал нас. Эндрю соскользнул с подоконника. Его движения были текучими и опасными, как у хищника перед броском. Он оказался перед братом за долю секунды, его пальцы сомкнулись на вороте футболки Аарона. — Ты лгал мне, — прошипел Эндрю. — Полтора месяца ты смотрел мне в глаза и знал, где он? — Я искал его всё это время! — крикнул Аарон в ответ. — Я понял, что совершил ошибку! Он там, за дверью, Эндрю. Он вернулся. Эндрю отшвырнул брата в сторону, едва не повалив его на пол, и рванулся к двери. Он распахнул её с такой силой, что та ударилась о стену. В коридоре, прислонившись к холодному камню, стоял Натаниэль. Он выглядел уставшим, его одежда была испачкана дорожной пылью, но глаза... глаза горели тем самым огнем, который Эндрю считал утраченным навсегда. Мир вокруг них перестал существовать. Не было больше предательства Аарона, не было страха перед Мясником, не было полутора месяцев тишины. Был только этот момент. Эндрю сделал шаг вперед, сокращая расстояние, и протянул руку, осторожно касаясь щеки оборотня, словно проверяя, не мираж ли это. Натаниэль накрыл его ладонь своей, прижимаясь к ней всем лицом. — Ты вернулся, — голос Эндрю надломился, становясь похожим на настоящий человеческий шепот. — Я никогда не хотел уходить, — ответил Нат, чувствуя, как по щеке катится слеза. — Дзынь, помнишь? От этого не убежишь. Эндрю притянул его к себе, зарываясь пальцами в рыжие кудри, и поцеловал — долго, отчаянно, возвращая себе смысл жизни с каждым вдохом. А за их спинами, в тени коридора, Аарон Миньярд впервые за долгое время вздохнул с облегчением. Он знал, что расплата за ложь еще впереди, но глядя на брата, он понял: это стоило каждой секунды его личного ада.