Сосна и белая берёза

Итачи открыл глаза и встретился взглядом с Карин, которая как раз меняла ему капельницу. — А, ты очнулся? — В её глазах мелькнула осторожность, а рука скользнула в карман. — Как себя чувствуешь? — …Мм. Ему казалось, что он видел долгий сон, но воспоминания ускользали, оставляя после себя лишь размытые образы. Он попытался заговорить, но тут же ощутил кислородную маску на лице. Он пошевелил рукой, пытаясь приподняться, но тело реагировало с запозданием. Правая нога совсем не чувствовалась. Левая рука была словно окоченевшей. Опустив взгляд, Итачи увидел гипс, плотно фиксирующий его правую голень, а на тыльной стороне левой руки — иглу капельницы. — Хочешь сесть? Осторожнее. Карин не стала останавливать его, лишь молча наблюдала, как он с трудом приподнимается, словно проверяя предел своих сил. Только когда его дыхание сбилось, а плечи дрогнули от напряжения, она бесшумно двинулась вперёд и подложила под спину ещё одну подушку. — …Спасибо, — голос Итачи сорвался на хрип. Карин поймала его взгляд и без лишних слов ответила лёгкой, почти невесомой улыбкой. — У тебя просто невероятная выносливость, — заметила она, задумчиво оглядев его. — При таком уровне заражения я уже начала думать, что ты превратишься в зомби. В её голосе не было насмешки, только спокойное констатирование факта. Однако, в одном кармане её белого халата лежал шприц, а в другом — пистолет. Карин пару раз нажала на панель дыхательного аппарата, проверяя показатели, затем протянула руку и сняла с Итачи кислородную маску. — Когда тебя вчера ночью привезли, ты был весь в ранах. Тяжёлая гипоксия, давление настолько низкое, что даже адреналин не помог. А сегодня уже спокойно очнулся — впервые вижу такого пациента. Её голос звучал буднично, но в глазах мелькнуло что-то большее — недоумение, настороженность. Итачи лишь молча наблюдал за ней, раздумывая, приписала ли она монстру, с которым ему «посчастливилось» столкнуться, следы от удушения и хлыста, оставленные Саске на его теле. Он медленно повёл взглядом, осматривая помещение. Комната была светлой, чистой, тёплой — почти неестественно уютной на фоне всего, что он видел в этом лагере. Каменные стены, белизна которых казалась чужеродной в этом суровом мире, выглядели прочными. На одной из них висел датчик температуры и влажности — 15 градусов. Места было не так много: шесть металлических коек стояли почти вплотную друг к другу, делая пространство ещё более компактным, но организованным. — Последний анализ воды из того озера ещё не готов, и я, честно говоря, всерьёз боюсь за твои лёгкие, — пробормотала Карин, одновременно измеряя давление. — Мы сделали тебе тест на чувствительность к антибиотикам, и, похоже, твоя иммунная система оставляет желать лучшего. Ты вообще в курсе, что у тебя аллергия практически на все антибиотики? — Не знал, — Итачи на этот раз сперва прочистил горло, прежде чем ответить. — Что с теми тремя, кто был со мной? — У них дела обстоят гораздо лучше, чем у тебя. Когда мы их нашли, один уже пришёл в себя, двое остальных тоже очнулись довольно быстро. Всё обошлось, даже лекарства не понадобились. Карин закончила вносить данные, убрала приборы и бросила на него быстрый взгляд. — В качестве моральной компенсации мы угостили их роскошными стейками, а вопросы с оплатой их «мучений» передали в руки соответствующих людей. Она направилась к двери, небрежно откидывая за спину рыжую прядь. — Ладно, пойду обрадую Саске новостью, что ты очнулся. Если он продолжит беситься с той же интенсивностью, завтра никто не рискнёт выйти на улицу. Итачи был в полном недоумении. Саске злится… и какое, интересно, это имеет отношение к нему? Карин, кажется, уловила его замешательство. С заговорщицким выражением на лице она чуть подалась вперёд, и хотя в комнате никого больше не было, её голос стал тише, а интонации приобрели едва уловимый намёк: — Ты, похоже, не в курсе, да? Это Саске тебя сюда притащил. Ну и что у вас за отношения, а? Я-то была уверена, что ты какой-то беглый преступник, а он — твой преследователь, но, похоже, я слегка промахнулась с догадками. Он вообще-то рисковал жизнью, чтобы тебя спасти. Вытянул тебя со дна ледяного озера, а потом с кроваво-красными глазами устроил сотрудникам шахты разнос такой силы, что они, вероятно, теперь мечтают о быстрой и безболезненной смерти. Итачи непроизвольно расширил глаза, с трудом веря в услышанное. — Он… нырнул в ледяное озеро? С ним всё в порядке? — Проверили его, ничего критического. Просто капилляры на лице полопались — выглядит пугающе, но через пару дней всё пройдёт, — сообщила Карин, отправляя через монитор жизнеобеспечения короткое сообщение Саске. Её взгляд снова скользнул по Итачи, остановившись на его ноге. — Ах да, чуть не забыла. У тебя трещина в правой голени. Хорошая новость: гангрены нет, ампутация не требуется. Операция прошла успешно. — Я искренне благодарен за вашу помощь, — сказал Итачи с той редкой для него честностью, что возникала лишь в моменты крайней необходимости. — Ой, да ладно, не стоит, — отмахнулась Карин с наигранной скромностью, мысленно уже решая, как выкрутить из Саске прибавку к зарплате. — Гипс придётся носить около месяца. В ближайшее время будет тяжко, так что постарайся себя не убить в процессе повседневных дел. И не думай, что если снаружи всё затянулось, то внутри тоже. Если начнётся инфекция — будет гораздо хуже. Она выдержала паузу, словно давая ему переварить сказанное, затем нахмурилась, просматривая данные на мониторе. — Я тут глянула: у тебя уже есть старая травма, которая толком не зажила, поэтому и дала трещину. А ещё, раз уж мы об этом… — она прищурилась, оценивающе глядя на него. — В течение недели тебе ежедневно нужно колоть противовирусный препарат от Лазурного Кристалла. У тебя в организме уровень заражения зашкаливает, так что пока начнём с этого, а дальше посмотрим. Итачи кивнул, внимательно запоминая все её указания. — Сегодня можешь отдохнуть здесь, а если завтра не станет хуже — отправишься обратно. Твой костыль стоит у стены, так что, когда тебе снимут капельницу, можешь попробовать встать и пройтись В таких условиях держать пациентов в стационаре было немыслимой роскошью. Как только состояние стабилизировалось, человека тут же возвращали в строй — работать и лечиться одновременно. Этот день оказался для Итачи самым спокойным за последнее время. Не нужно было месить грязь, таскать тяжёлые грузы и выжимать из себя последние силы. Он просто лежал и отдыхал. Когда настало время ужина, за ним пришёл один из медиков. Итачи опёрся на костыль, осторожно вышел из палаты и довольно быстро приспособился к новому способу передвижения. Еда в медпункте была незамысловатой, но для Итачи — более чем достойной: овощи, варёные яйца, мясной бульон, рис. После долгого времени на суровых пайках даже такая простая трапеза казалась чем-то роскошным. Поев, он неспешно прогулялся по зданию и его окрестностям. Никто не пытался его остановить — похоже, он не вызывал ни подозрений, ни интереса. Это строение отличалось от большинства бараков лагеря — кирпичная кладка, настоящий фундамент. Рядом высилось ещё одно здание, крупнее и массивнее, с железными решётками на окнах. Сквозь них виднелись многочисленные приборы — похоже, внутри располагалась лаборатория или что-то подобное. Между двумя зданиями росла старая кедровая сосна. Массивный ствол почти вплотную прилегал к стене, будто дерево пыталось спрятаться от окружающего мира. Оно выделялось среди заснеженного пейзажа — редкий свидетель прежних времён, чудом уцелевший в этом месте. Двери лаборатории были распахнуты настежь. На снегу тянулись чёткие следы шин, указывая на прибывший транспорт. Грузовики глухо урчали у входа, а несколько рабочих разгружали из них деревянные ящики. Вокруг, словно призрачные стражи, стояли вооружённые солдаты, внимательно контролируя территорию. Рабочие выгрузили около десятка ящиков, после чего один из них скрылся за дверью лаборатории. Спустя несколько минут он вернулся, ведя за собой мужчину в очках. Итачи сразу его узнал — Якуши Кабуто. Тот неторопливо осмотрел груз, пересчитал ящики, затем сверил данные ещё раз, для уверенности. Лишь после этого он коротко кивнул. По его сигналу часть рабочих осталась помогать с разгрузкой, а остальные расселись по кабинкам. Грузовики тронулись, оставляя за собой глубокие следы на заснеженной дороге. Холод пробирал до костей. Итачи не видел смысла торчать снаружи дольше, чем необходимо, и уже собирался уйти, когда заметил, что один из вышедших людей поднял голову и посмотрел прямо на него. Кабуто. На лице учёного мелькнуло настоящее, искреннее удивление, и уже в следующую секунду он, сияя, словно встретил старого друга, быстрым шагом направился к нему. — Какая неожиданная встреча! — Кабуто улыбнулся так, будто был этому искренне рад. — Привет, — спокойно отозвался Итачи. С их последней встречи, той самой ночи, когда он напился, прошло немало времени. Он не слишком хорошо помнил, как оказался в постели Саске. Последнее, что осталось в памяти, — его рука, тянущаяся к пластиковой табуретке. Всё остальное — чёрное пятно. Возможно, Кабуто тогда передал его Саске, но что-то во всей этой истории казалось подозрительным. Он сомневался, что рисовые шарики могли содержать настолько крепкий алкоголь. А если так… то с Кабуто лучше держать дистанцию. Тот быстро окинул его оценивающим взглядом, после чего лицо его приобрело обеспокоенное выражение. — Что с тобой случилось? Где ты так раздолбался? — Столкнулся с заражённым. Уйти не удалось. — Да ну? — Кабуто удивлённо распахнул глаза, но уже в следующую секунду поправил очки и усмехнулся, явно посмеиваясь над собой. — Вот же голова садовая… Хотя, раз ты всё ещё жив и дышишь, значит, антиинфекционную терапию уже прошёл, верно? Итачи лишь коротко кивнул. — Вакцина против Лазурного Кристалла похоже, действительно работает. Или, может, сам вирус оказался слишком слабым? — Кабуто задумчиво покрутил в пальцах край рукава. — Вспомни первые пару лет: люди боготворили его, считали чем-то вроде карающей десницы, а теперь он буквально валяется у них под ногами. Иногда даже жаль его становится… Ой, то есть, я хотел сказать, как прекрасно, что человечество сумело пережить этот кошмар, — он усмехнулся, но в глазах промелькнул странный огонёк. — Интересно, если однажды появится нечто подобное… или даже хуже, сможет ли этот «новый мир» справиться с ним? Итачи молча слушал, не выказывая желания продолжать этот диалог. — Кабуто? Ты где там?! — из здания донёсся голос, окликающий его по имени. — Уже иду! — откликнулся Кабуто на чей-то зов, а затем, с явным сожалением, бросил последний взгляд на Итачи. — Похоже, сегодня нам придётся закончить на этом. Теперь я работаю в этом исследовательском центре, так что, если вдруг что — заходи, помогу, чем смогу. Он весело махнул рукой и, не теряя времени, вприпрыжку поспешил обратно в лабораторию, словно разговор с Итачи был лишь коротким перерывом в его более важной игре. Этой ночью, с вечера и до самого утра, в палате Итачи больше никто не появлялся. Впервые за долгое время он смог просто закрыть глаза и дать себе передышку. На следующий день, вернувшись в общий шатёр, Итачи обнаружил, что его место занято. Сначала он подумал, что кто-то просто по ошибке бросил вещи не туда. Но вскоре новенький, который сегодня не выходил на работу, вернулся и сам объяснил ситуацию. Итачи нахмурился, не зная, к кому обратиться. Он поудобнее перехватил костыль, взял в руку флакон с лекарством и направился к шатру Мидзуки. Того, разумеется, не было — скорее всего, уже отправился в шахту. У Итачи тоже не осталось ни гроша, а вместе с рюкзаком пропали и немногие личные вещи. У него не было ни места для ночёвки, ни чёткого плана, что делать дальше. Поэтому он просто, опираясь на костыль, добрёл до центральной площади лагеря, уселся в тени статуи на один из валунов и принялся ждать, когда бригада вернётся с работы. Итачи ещё даже не успел дождаться шахтёров, когда ко входу лагеря подкатили шесть грузовиков. Ровный снежный камуфляж на бортах сразу выдавал: эти люди привыкли работать в экстремальных условиях. Охранник постучал в окно первой машины. Стекло медленно опустилось — и Итачи увидел, кто сидит за рулём. Саске. Он даже не поднял головы, уткнувшись в устройство жизнеобеспечения на запястье. Охраннику пришлось окликнуть его дважды, прежде чем тот наконец оторвался от экрана и подписал протянутый лист. Несколько секунд — и ворота начали открываться, пропуская колонну внутрь. Но Итачи уже не смотрел на это. С первой же секунды, как опустилось окно, его внимание приковало лицо Саске. Он выглядел ужасно. Даже с расстояния было видно, как кровавые прожилки залили белки глаз, лопнувшие сосуды сплошь покрыли глазницы багровой паутиной. Синяки и ссадины растянулись от виска до скулы, уродуя и без того мрачное лицо. А ещё этот холодный, хмурый взгляд… Если бы его прямо сейчас бросить в толпу заражённых, никто бы и не заподозрил подвоха. Саске уверенно вёл колонну грузовиков вглубь лагеря, даже не подозревая, что за ним из тени наблюдают внимательные глаза. Итачи же, в свою очередь, заметил кое-что странное. На третьем грузовике был закреплён массивный объект, накрытый плотным брезентом. Сначала казалось, что он просто покачивается на ухабах, но вскоре стало очевидно: это не машина тряслась — что-то под тентом двигалось само. Когда грузовик поравнялся с ним, в просвете между складками ткани на миг блеснул знакомый клинок. Итачи замер. Они вытащили его. Они вытащили того самого монстра. Время словно сгустилось, замедлилось, растянулось в напряжённое ожидание. Прошёл ещё час. Затем ещё один. Сумерки окутали лагерь, ночь медленно взяла своё. И только тогда, наконец, вернулась шахтёрская бригада. Как и следовало ожидать, Мидзуки, Тэнма и Шинко не позволили себе даже дня отдыха. Они сразу же вернулись к работе — не только ради денег, но и потому, что в гуще людей было проще заглушить воспоминания об ужасах той ночи. Когда Итачи их нашёл, реакция оказалась… бурной. — Да чтоб тебя, парень, мы тебе жизнью обязаны! — Мидзуки хлопнул его по плечу с такой силой, что ещё немного — и выбил бы дух. Глаза его сияли чистой, неподдельной благодарностью, почти благоговением. Шинко, не упуская момента, хитро поддела Тэнму локтем. Тот резко дёрнулся, словно только что очнулся, быстро скользнул взглядом по лицу Итачи, но тут же отвернулся, глядя куда-то в сторону. — …В следующий раз угощу тебя ужином, — пробормотал он, явно чувствуя себя неловко. — Эй, сказать нормальное «спасибо» для тебя что, смертельный приговор? — Шинко с явным раздражением хлопнула Тэнму по голове, а затем развернулась к Итачи, лучезарно улыбнувшись: — Итачи, огромное тебе спасибо, что защитил нас! Надеюсь, ты скоро поправишься! — …Тьфу, даже без его помощи я бы и сам выбрался, — пробормотал Тэнма, явно ещё не до конца смирившись с ситуацией. Но в его голосе уже не было той резкости, что раньше. Глаза по-прежнему хмурились, но выражение лица стало заметно мягче. Шинко недовольно прищурилась и метнула в него предупреждающий взгляд. Тэнма тут же зыркнул в ответ. Мидзуки, не обращая на них никакого внимания, просто взял Итачи под локоть и повёл обратно в жилую зону лагеря. — Я туда не вернусь, — спокойно остановил его Итачи. — А? О чём ты? Ты хочешь сначала куда-то зайти, а потом обратно? — Мидзуки явно не сразу понял. — Я не могу там больше жить. Моё место заняли, — объяснил Итачи. — Да что за фигня?! Они вообще в своём уме? Выживают тебя из твоего же места, когда ты ранен?! — Мидзуки вспыхнул моментально. — Пошли, сейчас разберёмся! Не дожидаясь ответа, он потащил Итачи обратно в зону общих палаток, целеустремлённо пробираясь сквозь хаос зелёных армейских шатров. Но там и так был беспорядок, и найти хоть кого-то из ответственных оказалось задачей не из лёгких. Только спустя несколько утомительных минут поисков им наконец удалось выловить кого-то из руководства. Но объяснение было простым и до отвращения предсказуемым: приказ сверху, ничего не поделаешь. — Вот же твари… — процедил сквозь зубы Мидзуки, явно возмущённый не меньше самого Итачи. — Как только перестаёшь быть полезным, так сразу за борт. Он раздражённо выдохнул, затем, безапелляционно развернувшись, направился обратно. — Ладно, будешь пока жить у меня. Как только найдёшь новое место, переедешь, но пока так, — буркнул он, не давая Итачи ни шанса на возражение.

***

Внутри палатки витал лёгкий запах одинокого мужчины средних лет — смесь пыльного брезента, застоявшегося воздуха и слабых ноток табака. Хотя в целом помещение было довольно чистым, но всё же по-мужски небрежным. Он дёрнул за верёвку, свисающую с потолка, и лампочка тускло замигала, наполняя комнату тёплым жёлтым светом. Внутри было всё необходимое, но ничего лишнего: жёсткая кровать, маленький стол, на котором стояли два прозрачных пластиковых стакана и древняя керосиновая лампа, а в углу — табурет, безжалостно превращённый в импровизированную вешалку для одежды. — Придётся пока потерпеть, — Мидзуки почесал щетину, словно сам критически оценивая собственное жилище. Затем, немного смутившись, добавил: — Коплю на нормальный дом, так что пока живу по-спартански. — Сам факт, что ты меня приютил, уже огромная помощь, — Итачи не привык злоупотреблять чужой добротой и поспешил выразить благодарность. — Я не задержусь надолго, постараюсь найти другое место как можно скорее. — Да брось, чего ты так церемонишься, — махнул рукой Мидзуки, словно отгоняя любые формальности. — Сейчас что-нибудь подстелю, а ты только следи, чтобы не задеть раненую ногу. Он пододвинул стол ближе к кровати, освобождая на полу небольшое место, затем разложил тонкое одеяло, наскоро сгладив складки рукой. Итачи улёгся с чувством глубокой благодарности. Пусть подстилка была не толще газетного листа, а твёрдый пол ощущался каждой косточкой, но у него хотя бы было место, где можно перевести дух, спрятаться от холода и переждать. А на большее он и не рассчитывал. Но он ещё не знал, что их соседское сосуществование продлится только до полуночи.

***

Итачи проснулся от шума снаружи. Голоса смешивались в хаотичную какофонию, кто-то кричал, спорил, звуки торопливых шагов раздавались всё ближе. Он ещё не осознал, что происходит, когда яркое пятно света скользнуло по брезенту. А затем — резкий рвущийся звук. Нечто острое вспороло шатёр сверху вниз. Ткань палатки разошлась, как распоротый живот. Острая, изогнутая сабля вспорола брезент сверху вниз, и отражённый в стали свет резанул по глазам, ослепив на мгновение. В этот миг, словно из пустоты, фигура скользнула внутрь, прямо из света, как тень, отделившаяся от его сияния. Мидзуки, разумеется, даже не шелохнулся, продолжая мирно храпеть в углу. Итачи среагировал первым. Он рванулся вперёд, схватил со стола один из пластиковых стаканов и со всей силы запустил его в спящего напарника. В следующую секунду его пальцы нащупали керосиновую лампу, и он, не раздумывая, размахнулся, чтобы раскроить ей голову незваному гостю. Но...лампа даже не долетела до цели. Её основание отвалилось в полёте, и в руке у него осталась только никчеиная рукоятка. Грохот! Незваный гость молниеносно вскинул руку, и стеклянный купол лампы со звоном отлетел в сторону, разлетаясь осколками по полу. — Ч-чего?.. Чёрт, что происходит?.. — Мидзуки наконец подал признаки жизни. Видимо, стакан не имел нужного эффекта, но оглушительный шум всё же вытянул его из сна. В этот момент луч света резко сменил направление, скользнув по палатке, а затем направился внутрь, выхватывая из темноты лицо непрошенного гостя. Глаза налитые кровью. Лицо в гематомах, изуродованное до неузнаваемости. Выражение — мрачное, перекошенное. А в руке — нож. — Зомби! Это зомби! — Мидзуки взвыл так, что воздух в палатке задрожал. В панике он начал судорожно изворачиваться, пытаясь выбраться из спальника и добраться до выхода. — Заткнись! Только теперь Итачи окончательно понял, кого видит перед собой. Саске. С несчастным выражением на лице он неловко сжал бесполезную ручку от лампы и, будто пытаясь скрыть улики, спокойно запихнул её в складки одеяла позади себя. Яркий, беспощадный свет фонаря без церемоний ударил прямо в лицо Итачи, задержавшись на нём несколько секунд. Он прищурился, мгновенно ослепнув от резкой вспышки. Только он попытался прикрыть глаза рукой, как чьи-то пальцы вцепились в его запястье и дёрнули вверх. Итачи не был готов. На одной ноге, без опоры, он просто не мог сохранить равновесие, и, чтобы не грохнуться, рефлекторно вцепился в одежду Саске. Но в следующий момент он почувствовал, как его приподняли ещё выше. Саске молча присел, затем резко выпрямился, закидывая его на плечо, как мешок с рисом. Кровь хлынула к голове, мир встал вверх ногами, и единственное, что он успел осознать, — это твёрдое плечо, впивающееся прямо в рёбра Тело болталось вниз головой, дыхание сбилось, и Итачи дёрнулся, пытаясь хоть как-то сместить угол, чтобы не передавило грудную клетку Но Саске, очевидно, понял это по-другому. Его пальцы вцепились в кожу у самого основания бедра и сжались так сильно, что Итачи непроизвольно вздрогнул и резко втянул воздух сквозь зубы. Боль была неприятной, но намёк — более чем понятным. Не дёргаться. И Итачи разумно решил не испытывать судьбу. Постепенно привыкнув к перевёрнутому миру, Итачи начал различать детали. Он заметил ещё одну длинную рваную полосу на соседнем шатре. Похоже, Саске сначала перепутал палатки, и его первая ошибка привела к той самой суматохе, которая разбудила Итачи. Он был уверен, что Саске тащит его к себе, но вместо знакомого пути к особняку тот остановился перед каким-то незнакомым деревянным домом. Щелчок ключа. Дверь отворилась. И вот они уже внутри. Комната была пустовата, явно редко использовалась. Только кровать, стол, стул, пустой стеклянный стакан. Всё. Итачи не успел даже осмотреться, как его швырнули на койку у стены. Глухой стук, взрыв боли в боку. Саске, не глядя, швырнул ключи на стол, они проскользили по деревянной поверхности с сухим лязгом. — Это был вольер для моей собаки. Теперь это твой дом. — Голос звучал холодно и отстранённо. — И если ещё раз вздумаешь сбежать, я не посмотрю, сломана у тебя нога или нет. Я тебя так отдубашу, что пожалеешь, что вообще выжил. Итачи замер, силясь понять, что именно он должен спросить в первую очередь. Спросить ли, неужели его собака тоже сидела за этим столом и пила воду из стакана? Или уточнить, почему, по мнению Саске, если выкинуть его из старого жилища, он автоматически догадается, куда должен переселиться, без единого предупреждения? Комната, на первый взгляд, была не такой уж плохой. В ней даже была собственная ванная, так что можно было не тащиться в общий банный барак лагеря. Но на полу остались прямоугольные следы разной плотности пыли, и, судя по всему, раньше здесь хранили какие-то вещи. Так что, скорее всего, про собачий вольер — это просто бред. Хотя вопрос оставался открытым: зачем, ради всего святого, нужно было устраивать этот ночной кошмар? Почему простое уведомление превратилось в громогласное вторжение с холодным оружием в руках? Итачи пришёл к одному-единственному выводу: Саске не спал уже два дня. И теперь его мозг окончательно дал сбой. Другого объяснения у него просто не было. — Спасибо, — после долгих размышлений Итачи всё же решил, что это самое логичное, что можно сказать в данной ситуации. В конце концов, Саске действительно рисковал жизнью, вытаскивая его оттуда. — Не обольщайся, — тот сразу нахмурился, очевидно, решив, что благодарность адресована за дом. — Я тебе его не дарю. — У меня нет денег на аренду. — Итачи рассудительно взвесил ситуацию и обозначил ключевой нюанс. — Собаки за жильё не платят, — оскалился Саске, демонстрируя клыки. — Просто веди себя смирно, радуй меня — и проблем не будет. Итачи задумался. — Пожалуй, это будет непросто, — наконец признал он. — Я, честно говоря, ни разу не видел тебя довольным. Лучше я просто отработаю аренду. Тишина. Саске покраснел. И не только глаза, но и лицо. Кипящий от возмущения, он резко сократил дистанцию, преодолев расстояние за пару шагов. Тот неопределённо напрягся, не понимая, что последует дальше. Саске был как разъярённый дикий кот — шипящий, хвостатый, с вечно топорщащейся шерстью. Он одним движением толкнул Итачи назад, прижимая к холодной деревянной стене. А затем, без малейшего предупреждения, резко дёрнул его за пояс брюк. Ткань соскользнула вниз. И следом — укус в бедро. Итачи на секунду замер. Серьёзно? Он было подумал, что Саске решил переступить черту… и в тот же момент осознал, насколько нелепа эта мысль. И в какой-то момент он осознал, что… не боится. Неважно, насколько грозно он шипел и скалил зубы. Итачи не чувствовал опасности, он начал воспринимать всю его агрессию как нечто абсолютно безопасное. Раздался глухой хлопок. Ладонь без предупреждения опустилась на другую половину его бедра, оставляя горячий след на коже. Саске самодовольно откинулся назад, будто только что отметил свою территорию. — Раз так рвёшься работать, — он усмехнулся, пропуская его мимо себя и плюхнувшись на край кровати, — завтра пойдёшь в оружейную. Там они сами решат, что с тобой делать. Итачи молча кивнул, поправляя одежду. Но стоило ему сесть, как Саске резко переменил тон. — Перед тем как ты свалился в воду, ты видел монстра? Вопрос прозвучал внезапно, без намёка и предисловий. — Да. — Итачи кивнул. — Расскажи. Саске не дал пояснений. Не задал конкретный вопрос. Но Итачи понял, что именно он хочет знать. — Оно было... другим. Внешне совсем не похоже на обычных заражённых, но следы Лазурного вируса на нём определённо были. Так что это точно был инфицированный. Итачи на секунду замолчал, мысленно прокручивая тот момент. — Я не знаю, как именно оно мутировало, но это не главное. Самая странная вещь даже не в его внешнем виде… А в том, что оно осознаёт себя. Он поднял глаза, встретившись с пристальным взглядом Саске. — Оно говорило. Разговаривало, как нормальный человек. Саске мгновенно напрягся. — Ты слышал, как оно говорит? В его голосе вдруг появилась резкость, в глазах — опасный огонь. — Да. Оно разговаривало со мной. — Итачи начал восстанавливать в памяти события той ночи. — Мы вошли в тоннель вчетвером. Водитель решил пойти с нами, сказал, что ему скучно ждать снаружи. Но он вёл себя странно. Как будто у него была другая цель. Он замолчал, мысленно прокручивая детали. — Когда мы достигли развилки и начали расходиться, он вдруг сказал, что хочет поговорить со мной наедине… и я пошёл за ним в боковой тоннель. — Ты просто последовал за ним?! — Саске резко дёрнулся, глядя на него так, будто не знал, дать ему подзатыльник или придушить на месте. Он никогда в жизни не думал, что Итачи может быть настолько беспечным. — Не кипятись. — Итачи оставался спокоен, будто обсуждал нечто совершенно обыденное. — У меня не было доказательств, а без них я ничего не мог предпринять. Со стороны он вёл себя вполне обычно. Возможно, ему даже удалось поверить, что я действительно не подозреваю подвоха. Он сделал паузу, чуть прищурившись, словно снова видел перед собой ту сцену. — И тогда он решил, что можно расслабиться. — Что ты хочешь сказать? — Он просто сменил облик прямо у меня на глазах. Этот монстр – это был он Саске на мгновение застыл. — Ты хочешь сказать… он сам превратился? — Да. — …Из человека в паукообразное существо? — Саске недоверчиво моргнул. — Совершенно верно. — Итачи кивнул, предельно серьёзен. — Освещение в шахте было слабым, но я всё видел достаточно чётко. Вы можете попробовать сравнить человеческие черты монстра с тем самым водителем. Он сделал короткую паузу, затем продолжил: — Когда я, наконец, смог от него оторваться, то вернулся к остальным троим… но обнаружил, что они уже были замотаны в коконы из паутины. Саске напрягся, внимательно слушая. — Я разрезал их, освободил ребят, но они были без сознания и не реагировали.. Каким-то образом этот заражённый парализовал их, и разбудить их у меня не вышло. Он перевёл взгляд на Саске. — В этот момент тварь уже настигла нас. У меня не было выбора — я спрятал их в тени и постарался отвести внимание на себя. Мне удалось выманить эту тварь наружу… а что было дальше, ты и сам знаешь. Саске всё ещё был погружён в раздумья, его взгляд застыл, сосредоточенный на чём-то, что он явно не спешил озвучивать. Итачи не знал, что именно оплело его товарищей в коконы. Эти маленькие паучки... Вчера им удалось поймать несколько таких существ, и в лаборатории уже подтвердили: в их организмах содержится вирус. Они тоже заражённые. Когда вакцина против Лазурного вируса только появилась, все были уверены, что скоро человечество вернёт себе утраченные территории. Что страх перед измождёнными мертвецами останется в прошлом. Но сейчас всё стремительно менялось. Если такие разумные монстры окажутся не единичными случаями, если они смогут собираться в стаи или даже формировать целые орды… Это будет катастрофа, к которой человечество просто не готово. Некоторое время оба молчали. Тишина была тяжёлой, давящей, словно сгущённый воздух перед грозой. Наконец Саске встал, бросил на Итачи короткий взгляд и ровным, но твёрдым голосом бросил: — Ты здесь ни при чём. Сиди тихо, лечись и не устраивай проблем. Итачи ничего не ответил. Просто смотрел ему вслед, молча провожая взглядом, пока Саске не вышел за порог и не закрыл за собой дверь.