Божественная трагедия

VI

Пока бутерброды с накрытого грязной скатертью ящика медленно исчезали один за другим, Филипп опять почувствовал неудобства полевой жизни. За то время пока он сидел на дощатом ящике, попа Филиппа изрядно замёрзла и приобрела терновый венец из острых заноз. Доёрзался. Атмосфера в ангаре в целом была не особо располагающая: холодно, ветер свищет из щелей, мерзкая лампа и эти, сидят, ухмыляются. Ещё и бутерброды закончились. — дорогие друзья, прямо по направлению сюда движется наряд ментов! Сворачиваемся! Быстро. Филипп быстро встал. Фабьен уже таскал ящики набитые оружием к выходу. Бонтан удивлённо поднял бровь. — вы подрабатываете декорациями? Или? — прикрикнул на них фабьен. Филипп и бонтан быстро ухватились за край здоровенного ящика и потащили его к машине. — это все в багажник. Киньте плед сверху. Это в салон, под ноги, чтобы незаметно. Это под сидения, туда. Да нахуй эту аптечку! — дирижировал фабьен. Когда вся тяжёлая поклажа была на скорую руку рассована по салону, команда принялась заметать следы. Из ангара забрали все, что могло напоминать о пребывании человека, придав интерьеру заброшенный вид. Потушили печь. Забросали ее ящиками, делая вид, будто ей давно не пользовались. Филипп сбегал на стрельбище, сорвал мишень с черенка. — патроны-то надо бы собрать?! — предложил Филипп вернувшись в ангар. — не сейчас. Мы, знаете сколько там расстреляли, э! Наша надежда только на то, что они не будут осматривать поле. Лопату убрали? — убрал. Не разумнее ли нам вернуться когда-то и все здесь прибрать? — возможно вы правы, но главное не наследить ещё сильнее... Я про то как бы за нашим ангарчиком не установили наблюдение. Или что ещё хуже за нами. — сколько можно узнать из расстрелянных патронов и пуль? — достаточно. Особенно, если пистолет тот, который носят сами менты. Именно из такого я стреляю: спиздил табельный много лет назад. — Во время этого диалога, пока Филипп и фабьен раскидывали пустые ящики и прочий хлам в хаотичном порядке, бонтан стоял, опершись плечом о стальную балку и задумчиво покусывать губу. Что-то здесь было не так. Четверка быстро прыгнула в машину. Двигатель завелся, фары выключены. Тронулись. Фабьен просунул голову между спинок передних кресел. — куда ты на трассу тащишься, в объезд едем! — заорал фабьен. — в какой объезд мы поедем, там ремонт блять! — быстро нашелся шевалье. — сука, если мы сейчас в объезд не поедем, то ремонтом наших коленей займутся мусора! — мне моя Ласточка дороже твоих, блять, коленей! — едь по просеке! — ебнулся? Колеса оборвать? — я тебе сейчас кое-что ещё оборву, шофер блять! Пошел в объезд и захлопнул шуфлядку! После коротких препирательств, шевалье все-таки газанул в сторону объездной дороги. Бонтан со своего гордого пьедестала на заднем сидении не проронил ни слова. Филипп нервно ерзал. — сейчас главное долететь до хаты. Главное. Они вроде проехали уже дальше, да? — должно быть. Газу, только газу поддай! — сейчас когда приедем надо будет разделиться по двое: чтоб могли алиби друг другу подтвердить если что. Я забираю Филиппа, скажет что мы там друзья откуда-то со школы, со шконки, не суть. Он, якобы, в ужасе от покушения на его жизнь нашел в моем доме последний приют. Вы, фабьен и бонтан, там тоже справитесь. Не алиби, так чем ещё: у вас обоих связи в полиции. Я вас выкину у метро. Дальше ехали спокойно. Была пара встречных машин, но те, кто были за рулём, вероятно даже не запомнили малиновую Ласточку. Долетели до города. — я остановлюсь в этом дворе, вы автобусе одну остановку до метро. Дальше сами знаете дорогу. Бывайте! Задняя дверь открылась и закрылась впуская в салон кислый вечерний холод, и две темные фигуры скрылись в вечернем воздухе.